Приют

      Приют Конохи считался самым большим в стране Огня. Даже столичный уступал ему в размерах и количестве постояльцев. Сюда с самого раннего детства отбирали детей, которые в теории могли пользоваться чакрой. Причем отбирали не только по стране Огня, часто забирали и сирот из соседних стран.       Вероятность того, что подобранный с улицы ребенок станет шиноби, была невелика. Лишь один или двое из пяти могли продолжить обучение карьере ниндзя. Но даже такие результаты были отличными. К примеру, в той же столице возможность работать с чакрой получал один ребенок из ста.       Работа в приюте, как и в госпитале, для обычных людей Конохи считалась очень престижной, и, зачастую, туда попадали лишь после множества проверок от отдела разведки и дознаний, а также протекции от кого-то сверху. Персонал многократно проверялся и держался за свои места. Оплата была соответсвенной. Некоторые шиноби тоже приходили устраиваться на работу в приют. Чаще всего это были старики, инвалиды или те, кто по любым другим причинам не мог заниматься своей основной деятельностью. Но находились и вполне себе здоровые шиноби, которые выбрали этот путь.       — Я больше не могу так!       Но в последние пару лет желающих уйти из приюта становилось больше, чем желающих устроиться туда на работу.       — Успокойся. Вот, выпей. Говорят, этот чай пьют шиноби, чтобы после тяжелой миссии расслабиться и прийти в норму, — говорящая женщина протянула чайник второй, которая меряла шагами расстояние от одной стены до другой. — Ты чего вообще так психуешь-то? Опять муж запил?       — Да при чем тут он? Пусть хоть упьется, алкаш несчастный. Подумаешь, лишился пары караванов. Я ему говорила, найми ты команду и всё. Но нет, это, видите ли, дорого. А вот лишиться полугодовой прибыли из-за каких то залетных — выгодно! — она сплюнула.       — А чего ты тогда бесишься? Да, ситуация неприятная, но это ведь не повод так психовать.       — Да это вообще не связано с домом! Это все биджев приют!       — Так, и что же ты натворила?       — Я?! Я ничего не делала. Мне кто-то решил отомстить! Я даже не знаю за что, но уверена, что это месть!       — Ты можешь уже объяснить, что случилось-то?!       — Меня переводят. К Демону.       Сидящая за столом женщина поперхнулась чаем. Прокашлявшись, она с ужасом посмотрела на подругу.       — Да быть не может!       — Ага… -наконец, вторая женщина успокоилась и залпом выпила стояющую на краю стола чашку с темной жидкостью. — Фу, ну и гадость.       — И не говори. Не знаешь, кому ты так не взлюбилась?       — В том то и дело, что нет.       — Держись подруга. Вот что, приходи после смены ко мне, тут одним чаем не обойтись. У меня есть пара бутылок саке. Может хоть они помогут.       — Приду…

***

      Пожилой мужчина сидел за заваленным свитками и папками с документами столом и внимательно вчитывался в одну из бумаг. Дочитав, он положил её на стол и откинулся в кресле, массируя глаза.       — Уже девятый, — устало проговорил он в потолок. — Эта тенденция начинает пугать.       Встряхнув головой, он тяжело поднялся из кресла и прохромал к окну, выходящему во внутренний двор приюта. На площадке играли дети от полутора до семи лет, за которыми присматривали воспитатели. Он улыбнулся, глядя на эту идеалистическую картину. Когда он попал в ловушку Камня, он не паниковал. У него был опыт и понимание, как нужно действовать в такой ситуации. Даже повреждение ноги и невозможность ходить не смогли его сломить.       Когда он добрался до медиков, он не паниковал, потому что надеялся на то, что его быстро поставят на ноги и отправят обратно в бой. Когда его перевели вглубь союзной территории, он тоже не паниковал. Но когда после операции ему сказали, что он не будет нормально ходить и о карьере шиноби придется забыть… Нет, он тоже не паниковал. Он просто попытался покончить с собой.       Не вышло. Лечащие врачи предсказали такой ход и смогли предотвратить неизбежное. «Надо будет еще раз поблагодарить тех, кто еще жив…» — подумал он.       Паники не было. Но появилась апатия и полное безразличие к себе и окружающим. Он не стал второй раз пытаться уйти к Шинигами, но и жить дальше он не желал. Так его и повезли в Коноху в надежде хоть на что-то. К удивлению всех, это что-то произошло. В его обозе оказался маленький мальчик, чьи родители погибли при военных действиях Конохи и Камня. В какой-то момент у него началась истерика, на которую никто не обращал внимания. Никто, кроме одного калеки, которому не дали совершить ошибку.       Плач маленького ребенка смог прогнать апатию и безразличие, сменившиеся жалостью и желанием помочь, успокоить… научить?       — Привет, отец, — на подоконнике появилась фигура в протекторе листа и чуунинском жилете.       — Ну привет… сын, — ухмыльнулся хозяин кабинета. — А я как раз о тебе вспоминал.       — М?       — Момент нашей первой встречи.       — А… Да. Это ведь тот случай сделал тебя тобой?       — Да уж. Как же это иронично: тот, кто делал детей сиротами, стал для них вторым родителем.       — Да ладно тебе. Зато посмотри на себя сейчас. Глава Приюта Конохи! Звучит, а? — усмехнулся шиноби, с гордостью смотря на приемного отца.       — Да-да, — усмехнулся в усы старик. –Кто ж знал, что мое призвание не отбирать жизни, а учить таких сорванцов, как ты?       Они оба рассмеялись. Оба смотрели на играющих детей, пока молодой не прервал тишину.       — Так что случилось?       — Ты о чем?       — Не притворяйся, я знаю тебя всю жизнь. Тебя что-то тревожит.       — Ладно, — не стал отпираться старик. — Девять. За два года.       — Да… Проблема… — чуунин задумался.       Все началось после нападения Девятихвостого Лисадва года назад на деревню. Именно тогда он испытал Страх и Панику. Не за себя. За детей, которые были на его попечении. Сквозь это же самое окно он видел всю громаду Зверя. Им можно было бы восхититься, если бы не ненависть, буквально разливающаяся по воздуху от места битвы.       Тогда приют спасла отдаленность от жилых кварталов и барьеры, которые защитили его от доносящихся отголосков битвы.       Смотритель наблюдал за боем, не в силах никак помочь или сделать что-то большее для своих воспитанников. Все приказы были отданы, все барьеры подняты и оставалось лишь молиться и надеяться.       Когда зверь исчез, старик выдохнул, но его чутье все еще кричало о проблемах. В ту ночь ничего больше не случилось. А с утра на его попечение свалились новые воспитанники. Много.       Но не это было проблемой, о которой предупреждала интуиция. Проблемы начались лишь спустя три недели после той ночи. К нему пришел Третий хокаге. В результате разговора, приют взял ещё одного ребенка на попечение, а его глава приобрел печать молчания, прожигавшую язык.       Ему подробно рассказали о произошедшем в ту ночь и о судьбе крохи, горло которого было обезображено жутким шрамом, напоминающим кривую девятилучевую звезду.             Старик согласился со всеми условиями и пообещал позаботиться о сыне Героев. Однако…       Неизвестно, откуда взялись слухи и было ли под ними какое-то обоснование.                   Возможно, кто-то сопоставил дату рождения ребенка и дату нападения Лиса.                   Возможно, все дело в том, что Демон никогда не плакал, в каком бы состоянии ни был.        Возможно, всем нужно было просто сбросить накопившийся стресс.       Но в итоге произошло то, что произошло. С той ночи в их приюте появился Демон. Печать не позволяла объяснить ситуацию персоналу. Не могла помочь ребенку наладить общение со сверстниками. Единственное, что смог бывший шиноби — это выделить ему отдельное помещение и обеспечить всевозможный уход. Так он тогда думал.       Первая сиделка продержалась полгода. А затем на его стол легло заявление об увольнении из приюта. Впервые за двадцать лет. На вопросы о причинах женщина лишь отмалчивалась. Вторая продержалась три месяца. Третья и того меньше. А сейчас уже девятая, за два года заботы об этом бедном ребенке, собиралась уходить.       Проблемы были не только в уходе из приюта, но и в том, что в нем хотели работать. После нападения и большого наплыва сирот, у них сложилась критическая ситуация с нехваткой персонала. Они просто физически не могли обеспечить должный уход всем. Немного помогли шиноби, которые могли использовать клонов, но и их не хватало. Со временем ситуация выровнялась и приют смог перевести дух. Но полтора года назад произошел первый инцидент.       Среди желающих устроиться в приют на работу нашелся шиноби. Он потерял семью в ночь нападения. Основным его мотивом была забота о пострадавших. Так он сказал. Однако во время проверок всплыло страшное….       — ПУСТИТЕ МЕНЯ! ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! ЭТО ВСЁ ОН, МЫ ДОЛЖНЫ ЕГО УБИТЬ, ПОКА ОН НЕ НАБРАЛ СИЛУ И НЕ УНИЧТОЖИЛ НАС!..       Это был первый, но далеко не последний, кто хотел добраться до Узумаки Наруто. Демона Конохи.       — Вот что, сын. Сообщи хокаге, что нам необходимо встретиться в ближайшее время. Если спросит по какой причине, скажи, что он знает.       — Окей, па. До вечера, — шиноби сложил печать и изчез, оставив после себя горсть листьев.       Взгляд переместился к одному из деревьев, в тени которого сидела одинокая фигура. Она что-то рисовала на песке и улыбалась. Светловолосая макушка ярким пятном выделялась на фоне травы. Как и сам ребенок выделялся среди всех тем, что вокруг него никого не было. Лишь из-за границы этой зоны отчужденности на него иногда бросали полные страха и ненависти взгляды.       Старик тяжело вздохнул и, прихрамывая, вернулся в свое кресло.       — Ты не виноват, Наруто. Ты герой. Ты со всем справишься. Я в тебя верю.       Он бросил взгляд на портрет Четвертого на стене напротив и вернулся к работе. Он попробует ему помочь. Впереди очень много работы…