Цепи Судеб.

Османской империи не было и дня, когда жизнь династии не находилась на волоске от смерти. Так и сейчас Гюльбахар Султан, в сговоре с Синаном Пашой, мутит и без того неспокойные воды. Она настраивает юного Султана Мурада против Валиде Султан. Это выгодно ей, ведь если Султан Мурад отдалит от себя Валиде Султан, его будет легче убрать с дороги и посадить на трон своего сына шехзаде Баязида. И однажды у неё получилось это сделать. Мурад выслал из дворца Кёсем, и Гюльбахар приказала покончить с ней. Кёсем узнала о плане Гюльбахар. Султанша нашла девушку, похожую на себя, и уложила её в свою постель. А сама легла в комнате для прислуги, предварительно положив кинжал под подушку. Услышав шаги, Кёсем встала с кровати, взяла кинжал и, потихоньку подойдя к двери, заглянула в щель. Она увидела, как две наложницы подошли к её кровати и нанесли несколько ударов кинжалом девушке. Кёсем закрыла глаза, мысленно прочитав молитву за погибшую девушку. Затем эти женщины перерезали себе горло и упали замертво. Кёсем вышла из своего укрытия и посмотрела на труп девушки, невольно подумав, что на её месте могла быть она. Но размышлять некогда — сегодня свершится бунт. Ей нужно спасти Султана Мурада, своих шехзаде и внуков с их матерями. Надев плащ, Кёсем вышла из старого дворца и отправилась в Топкапы. Она успела до начала бунта. Пройдя по тайному проходу, Кёсем зашла в главные покои. Мурад сладко спал, не подозревая об опасности. Женщина подошла к кровати и улыбнулась. Она всегда любила Мурада больше всех своих детей. Но в её сердце было место и для другой любви к сыну. Уже два года Кёсем по уши влюблена в своего сына, и когда она видит его, по её телу проходит приятная дрожь. Но рассказать о своих чувствах она не решается, боясь ещё больше оттолкнуть сына от себя. Чтобы разбудить Мурада, она провела ладонью по его щеке. Он открыл глаза, удивленно посмотрев на мать. Кёсем приложила указательный палец к губам, показывая, что нужно вести себя тихо. — Что вы тут делаете, Валиде? — спросил шепотом Мурад.  — Тише, Мурад. Сейчас начнётся бунт. Нам нужно бежать, весь дворец перешёл на сторону Гюльбахар Султан и шехзаде Баязида. Нужно забрать тебя, твоих братьев и детей с матерями отсюда, — сказала также шепотом Кёсем. Она позвала свою служанку, у которой был узел с заранее подготовленной одеждой для Мурада, братьев и детей. Мурад всё ещё сидел на кровати в шоке. Кёсем присела рядом и сказала: — Мурад, сынок, сейчас нельзя медлить. Одевай скорее одежду и пошли в гарем. Мурад кивнул и взял одежду, а Кёсем отвернулась, пока сын переодевался. Как же она сейчас мечтала о сыне, но это грех, большой грех — даже мечтать об этом. Краем глаза она посмотрела в зеркало, где отражался Мурад. Кёсем немного покраснела, увидев накачанный торс сына, она отвела взгляд и вышла на террасу. Вскоре вышел и Мурад. Кёсем посмотрела на него и потом сказала: — Выйдем по тайному проходу в гарем, там Хаджи ага должен привести твоих братьев и детей.  — Хорошо, Валиде, но куда мы поедем? — спросил Мурад.  — Потом расскажу, — сказала Кёсем и потянула сына за руку к тайному проходу в стене. Когда они уже скрылись за стеной, то услышали крики в покоях падишаха. Пройдя по длинному коридору, они вышли в гарем, где лежали трупы шехзаде и всей семьи султана. Кёсем упала на колени и начала плакать, а Мурад закрыл лицо руками и тоже заплакал. Что теперь делать, как жить? Но посмотрев на Мурада, Кёсем поняла: пока не поздно, нужно спасти хотя бы его. Поэтому она вытерла слёзы и вывела сына из дворца. Возле кареты её ждали Геферхан и Атике. — Атике, где Хаджи ага?  — Его убили, когда он пытался спасти братьев, шехзаде и их матерей.  — Чтож, жалко его. Пусть Аллах простит его за грехи, но времени на траур по родным нет, нужно ехать, пока нас не увидели.  — Мы останемся во дворце, будем следить за ситуацией, Валиде.  — Хорошо, будьте осторожны. Опасайтесь Гюльбахар, — сказала Кёсем и села с Мурадом в карету. — Валиде, что теперь будет? Вы и меня убьёте и перейдёте на сторону Баязида? — спросил Мурад. Кёсем ничего не отвечала, а только еле слышно плакала. Приехав к домику в лесу, она вышла из кареты, и Мурад последовал за ней. Там они поели и легли спать. Кёсем не спалось, и она вышла на улицу. Присев к дереву, она сильно заплакала. Она не успела, опять не успела. Мурад проснулся, не увидев мать рядом, вышел потихоньку на улицу и услышал, как она плачет. А потом она вслух сказала: — О Аллах, за что ты так со мной поступаешь? Сначала папа, потом сестра, Ахмед, Мехмед, Осман, а теперь Касым, Ибрагим и мои внуки. Мурад подошёл, сел рядом и обнял её. Она уткнулась носом в его плечо, продолжая плакать. — Всё будет хорошо, Валиде, я обещаю.  — Я верю тебе, Мурад, верю, — сказала Кёсем, потихоньку успокаиваясь. Мурад встал и взял Кёсем на руки. Такие действия напугали её, и она спросила: — Что ты делаешь?  — Я что, не могу поносить мать на руках? — спросил Мурад, смотря прямо в глаза Кёсем. В ответ Кёсем отвела взгляд и покраснела от собственных мыслей. Мурад отнёс матушку обратно в дом, положил на кровать, прикрыл одеялом и поцеловал в лоб. А после и сам лёг на соседнюю кровать, прикрыв глаза. На следующий день они опять отправились в путь. Всю дорогу Кёсем старалась не смотреть на Мурада, чтобы не выдать себя. Они ехали в её дворец в Амасье, о нём никто не знал. Кёсем купила его в тайне и отправляла туда служить только самых верных слуг. Даже Мурад не знал, куда они едут, но ему было любопытно, поэтому он решил спросить: — Валиде, куда мы едем?  — Туда, где нас не найдут. Тебе кое-что нужно запомнить, Мурад. Все, кроме самых близких людей, думают, что я мертва, — сказала Кёсем, посмотрев ему прямо в глаза.  — То есть как это? — не понимая, спросил Мурад.  — В ночь бунта две хатун хотели меня убить по приказу Гюльбахар. Но к счастью, я узнала об этом и нашла девушку, похожую на меня, и они убили её, — тихо сказала Кёсем.  — Валиде, то есть если бы вы не узнали, мы бы были мертвы?  — Да, мы бы тоже были мертвы... Карета остановилась, они вышли, и перед ними был роскошный особняк. — Что это за место? Я не знал, что у вас есть особняк в Амасье.  — Я купила его пару лет назад, на всякий случай, и вот он пригодился.  — Могли бы и рассказать мне, — с некой обидой подметил Мурад. — Ты что, обиделся? — не зло усмехнулась Кёсем. — Нет, я не обиделся, просто... — Просто что? — спросила Кёсем. — Не важно, пойдёмте, я очень устал, — сказал Мурад и прошёл вперёд. С этого момента прошло две недели. Кёсем Султан почти не видела сына — она всё время сидела в своих покоях и думала об умерших сыновьях и внуках. И этот вечер не стал исключением, только вот наша госпожа настолько ушла в траур, что попросила стражу принести ей вино. Звучит странно, ведь Махпейкер Султан никогда раньше не пила, и ещё к тому же ругала Мурада, когда он пил. Но тут её голова уже не выдержала и гудела, и единственный способ перекрыть эту боль утраты — это вино. Мурад хотел, наконец, за долгие две недели увидеть мать и узнать о дальнейших действиях, чтобы вернуть трон. Мимо него прошла служанка с подносом, на котором был кувшин вина, она поклонилась и зашла в покои Валиде. Мурад стоял и пытался понять, что сейчас произошло. "Валиде никогда не пила вино, наверное, что-то случилось?" — подумал Мурад. Он неспешно зашёл в покои и увидел, что Валиде сидит возле камина и пьёт вино. — Валиде, что вы делаете? — спросил Мурад, подойдя к столику, на котором стояли три пустых кувшина. Кёсем обернулась и сказала: — У меня горе, Мурад, над которым даже некогда поплакать. Вот пытаюсь избавиться от него с помощью вина. Ты всегда так поступаешь, вот и я решила попробовать. А ведь действительно так легче. — На удивление, я не выпил ни капли, а вот вы, я вижу, выпили достаточно на сегодня, — сказал Мурад и забрал у Кёсем стакан. — Отдай, попроси у стражи, тебе тоже принесут, а моё отдай, — сказала Кёсем. — С вас хватит на сегодня, Валиде. Мурад сел рядом и обнял её, а она расплакалась и сказала: — Ты даже не представляешь, как мне тяжело. Я потеряла всех, а ты считаешь меня своим врагом. А между прочим, я пытаюсь помочь тебе. А ты всё думаешь, что это жажда власти. Да на кой чёрт мне эта власть, вот объясни! — С чего вы взяли, что я вижу в вас врага? — А я всё вижу в твоих глазах. Ты меня ненавидишь. Всё назло мне делаешь. Ты же даже выслал меня из дворца, потому что лица моего видеть не желаешь, — сказала Кёсем. Вино развязало ей язык. — Вы правда так думаете?! — удивлённо спросил Мурад. Он никогда бы не подумал, что его мать считает, что он её ненавидит. — Да, я так думаю. А ты знаешь, что после каждой нашей ссоры я плакала у себя в покоях и не ела неделями? Мне из-за этого часто было плохо. Хаджи ага, да упокой Аллах его душу, видел, как я страдаю, но я запретила ему говорить кому-либо. Из-за постоянного стресса у меня развилась неизлечимая болезнь — диабет. Но я стойко терпела, ждала, что ты поймёшь меня, и мы снова станем семьёй. Но, как видишь, не судьба. Я так люблю тебя, Мурад, а ты вечно причиняешь мне такую нестерпимую боль, что душа замирает. Порой мне даже казалось, что ты ради этой своей власти готов убить меня. Мурад не мог поверить тому, что слышал. Вот что думает его Валиде. Вот почему она так отчаянно пыталась каждый раз доказать свою правоту. — Валиде, пора ложиться спать. Давайте я помогу вам дойти до кровати. — Подожди, я не договорила, Мурад. Я не сказала тебе самое главное. — И что же это? — изогнув бровь, спросил Мурад. — Я люблю тебя не только как сына, но и как женщина любит мужчину, — сказала очень тихо Кёсем. Видимо, ей стало стыдно. — Что вы сказали? — переспросил Мурад, пребывая в шоке. Кёсем молчала, ей нечего было сказать. — Неужели вы возжелали меня, вашего родного сына? — спросил Мурад. — Да, — тихо отрезала Кёсем. — Что ж, давайте ложитесь спать, завтра мы поговорим, — сказал Мурад. Он помог ей дойти до кровати, а затем вышел из её покоев и пошёл в свои, обдумывая всё, что сказала ему Валиде.