ⲓ

Очередной тур, очередная причина сбитого режима и нервов. Линдси играет в группе уже около двух лет и ей безумно нравится выступать, чувствовать как тысячи и больше глазных яблок прожигают её фигуру, скачущую по сцене с бас-гитарой на перевес, взглядом, нравится вся эта концертная суматоха, но она всё равно не чувствует себя частью коллектива, всегда остаётся слегка в стороне от сумасшедшей тусовки и запаха наркоты, который въелся в её память за эти два года. Она часто находила себя думающей о том, что она не подходит в их группу, не в эту безрассудную яблочно-алкогольную шумиху, не в этот сигаретный дым и едкий запах окутавший каждого её бендмейта. Сейчас все как никогда напряжены, даже почти всегда спокойный полноватый гитарист Стив тревожно гладил секущиеся кончики своей щетинистой бороды, неторопливо делая глотки кисло-лимонного энергетика из яркой салатово-желтой бутылки. Невысокая фигуристая барабанщица Дженнифер нервно отбивала ритм на своих коленках, то и дело роняя барабанные палочки на пол и с тяжелым вздохом поднимая их. Высокий тощий еврей Джимми, приходящийся им фронтменом, прищурившись любовался на себя в тускло подсвеченное туалетное зеркало, поправляя свои "шипы свободы", постоянно брызгая лаком и начëсывая их чьей-то молочно-белой расчёской, у которой не хватало парочки зубцов. Баллато сама немало волновалась из-за открывающего концерта в туре, её нервозность и страх подпитывались эмоциями остальных и она неспешно уселась по-турецки в углу тесноватой уже замызганной гримёрки. В обнимку со своим видавшим виды басом, она достала из одного из карманов своей, чутка большеватой для дамской, сумки старый плеер и чёрные спутанные наушники. Чудеса всё таки существуют и ей удаётся распутать и вставить наушники в плеер, наконец в силах погрузиться в мир олдскульной устаревшей музыки и дешёвой вишнёвой жвачки, который полностью поглотил её, создавая вокруг неё музыкально-вишнëвый непробиваемый кокон. Джеймс уже закончил сет-лист концерта и отправил его менеджеру почтовым голубем, Стивом, который как раз осушил свой энергетик, так что теперь устроился на обшарпанном вельветовом диване рядом с Дженнифер, которая безразлично крутила в руке барабанную палочку. Ей не часто было скучно перед концертами, обычно она была источником этой непередаваемой простыми словами энергии и подпитывала всех своей теплой корично-дружелюбной атмосферой. Линдси сверлила взглядом пустоту где-то между одним из забавных хвостиков Китти, стеной цвета заплесневелого яблочно-коричного пирога и смесью сладких конфетных духов и горького табака в воздухе, лениво теребя струны своего баса, хоть это и было бесполезно, ибо она не слышала абсолютно ничего кроме своей рок-музыки в плохом качестве в наушниках на полной громкости. Вишнёвое чудовище в животе у Баллато неприятно тянул вниз, катался по кишкам как по американским горкам и вызывал голодное урчание. Всё это ощущение, подпитывающееся волнением перед концертом, заставляло её чувствовать себя неуютно и она невольно сглотнула, чувствуя неприятное предощущение, что что-то должно произойти. Только вот это что-то явно не вишнево-музыкальное, не конфетно-никотиновое, не кисло-лимонное и уж точно не безумное с запахом лака для волос. Это нечто особенное, нечто худшее. Нечто, что пахнет гнилыми яблоками, тихой напряжённой музыкой и подтëкшей подводкой цвета чернично-угольной бездны.