ⲓⲓ

Легкие наполнил запах гнилых яблок и чего-то ещё, похожего на приторно сладкие кексы или лимонную цедру, заставляя Линдси поморщиться и скривить отвращëнную гримасу. Она тревожно подняла неуверенный взгляд на своих друзей, но они кажется ничего не замечали. — Вы чувствуете это? — Баллато чувствовала как дрожит собственный голос. Дженнифер насупилась и вопросительно подняла бровь, устремив на неё сбитый с толку взгляд. В тесной гримёрке повисло обжигающе-мёртвое молчание, каждый пытался уловить что угодно, о чем могла говорить их подруга. Их темные зрачки бегали от одного к другому, пытаясь мимикой передавать друг другу неведомые послания или просто пытаясь понять понял ли кто-то о чем говорила Линдси. Наконец, Стив покачал головой, мелодично постукивая окрашенным в чёрный ногтем по крышке ещё холодной бутылки пива. — О чем ты, Лин-З? — Он слегка прищурил глаза и склонил голову на бок. — Запах. Как будто сгнило что-то. — Произносила Линдси отрывисто, пальцами теребя струны своей видавшей виды бас-гитары. Друзья обменялись встревоженными взглядами прежде чем вернуть своё внимание на Линдси снова, отрицательно покачав головой. Китти встала с потрепанного дивана, опираясь на локти и вызывая скрип у старых, наверняка проржавевших пружин, и наклонилась к Линдси, коснувшись своими тёплыми, мягкими как кошачьи подушечки на лапах, пальцами бледной щеки, а затем и лба подруги. — Лин, ты хорошо себя чувствуешь? — Заботливый голос барабанщицы прорезал воздух маникюрными ножничками и ласково целовал слух окружающих в щëки. — Тебе стоит сходить проветриться, а то не дай бог... Дженнифер не стала заканчивать и Баллато сама поднялась на ноги, опираясь на покрытые обшарпанной песочной краской стены и откладывая бас в сторону рядом с чехлом. Мимолётно поблагодарив ударницу за беспокойство и совет, она спешным шагом удалилась из гримёрки, стук её каблуков рассекал напряжённую давящую тишину и отражался от стен и потолков, давая жгучую пощёчину. Вскоре, вместе с лимонно-кислым скрипом и свежим сладко-кофейным октябрьским ветром, Линдси толкнула застекленную дверь балкона для курения. Облокотившись на старые перила, с которых местами слезла дешёвая джинсово-зеленая краска, обнажая голый карамельно-ржавый металл, Баллато порылась в кармане своей тяжёлой дублёнки, накинутой на плечи, в поисках старой, едва работающей зажигалки и сигарет. Угольные волосы нахально трепал зябкий ветер, заставляя чёрные пряди лезть в лицо и маячить прямо перед глазами пятнами горького шоколада. С горем пополам найдя зажигалку и последнюю, слегка помятую шоколадную captain black, она наконец закурила, вдыхая отравляющий никотин в перемешку с кофейно-шоколадным ароматом и прогоняя его через лёгкие, выдыхая в морозный воздух облака густого мышино-серого дыма. До её ушей донёсся пронзительно-кислый, хуже чем обычно, скрип застеклённой двери и в нос с размаху ударила резкая вонь гнилых яблок, приторной напряжённой музыки и черничной растоблëкшейся подводкой, к горлу подступила горькая тошнота, но басистка не спешила оглядываться на источник запаха. Между тем, рядом с ней на перила облокотился черноволосый бледный парень. Линдси старалась не смотреть на него, но в итоге поймала себя на том что изучала его профиль. Бледный, с пересохшими потрескавшимися губами, безжизненно-горькими глазными яблоками и тонкими конечностями, через тонкую кожу просвечивала паутина васильково-вишневых вен. Парень закурил тонкую потрепанную сигарету, выдыхая клубы едкого дыма, которые перекрыли Линдси горло, заставляя её подавиться и слабо закашлять в озябший кулак. Человек, если это был он, рядом с басисткой не обратил на неё и капли внимания, только начал пошкрëбывать старую краску перил ногтями, покрашенными явно дешёвым чёрным лаком в один слой. Баллато неуютно укуталась потеплее в свою тяжелую, местами колючую дублёнку и слегка отодвинулась от с рядом стоящего, опасливо поглядывая на него через крашенные черной тушью ресницы. На этот раз, её взгляд не остался без внимания и вампироподобный ледяной парень повернул к ней голову, прожигая своими морозно-зелеными глазами дыру в её глазницах. — Ты пялишься, — Коротко произнес парень и от его голоса у Линдси что-то неприятно скрутило в животе. — Извините, — Линдси едва членораздельно пробубнила и быстро отвернулась. Теперь её профиль изучал он. Баллато чувствовала как его глаза пристально разглядывают её нежную бледноватую кожу, прямой, слегка вздернутый нос, накрашенные ярко-алой помадой губы, длинные из-за туши ресницы, серо-зелёные глаза, тревожно устремлённые куда угодно лишь бы не встретиться с ним взглядом, и угольно-черные пряди, нелепо падавшие на её вытянутое лицо и лоб. Желудок Линдси сделал сальто-мортале и скрутился ещё сильнее от вида того, как на его губах дрогнула озорная улыбка. Его сухие губы нехотя разлучились и он оголил желтоватые, как подслащëнная лимонная цедра, зубы и остроконечные поблескивающие клыки. Лин замерла, не в силах сдвинуться с места, но парень, кажется, и не собирался к ней приближаться, лишь потушил бычок от сигареты о перила и выпустил изо рта последнее облако дыма, скрывшись в нём и исчезнув как неприятное видение, пропав из памяти как ночной кошмар при дневном свете. Но Линдси осталась стоять на месте, не в силах сдвинуться с места, не в силах развидеть этот столь привлекательный и отвратно-отталкивающий образ вампироподобного парня, врезавшийся в её память самым острым скальпелем.