Глава 1

      Сегодня выдался прохладный летний денек. Честно признаться, Хосоку нравилась подобная погода, когда нежный прохладный, словно шелковые одеяния, ветерок обволакивал тело на градиенте довольно жаркого дня. Но к великому сожалению сегодня юный Чон, как он сам себя называл «наследник запаса», не сможет провести этот манящий день на улице. И причина этого быстро напомнила о себе. — Молодой господин, вы опять летаете в облаках, — заговорил рослый мужчина в очках, которые делали его похожим на муху. — Продолжайте чтение.       Чон посмотрел на эти ужасные закорючки иероглифов на пергаменте и закатил глаза. Как вообще кто-то может понимать, что значат эти штрихи да пятна? Десятилетнему ребенку попросту хотелось погулять на улице и, пока нянька не видит, сбежать к деревенским детишкам, чтобы повеселиться с ними. — Как читается этот иероглиф? — вновь загудела высокая муха.       Глаза Хосока вновь ненавистно глянули на пергамент, желая, чтобы он воспламенился. Глаза бегали по этому кривому сундучку на столике с одной ножкой (малыш скорее воспринимал иероглифы как замысловатую картинку, нежели правильное значение и трактование). — Хао… — Нет, юный господин, он читается как… «— Снова он за свое учение…» — глаза Хосока закатились когда он подумал об этом и решил воспользоваться старой как этот мир, но рабочей техникой. Внезапно закатив глаза, юноша плашмя грохнулся на пол, чем не на шутку перепугал преподавателя. — Юный господин?! Что с вами?! На помощь, юному господину плохо! — мужчина кинулся искать хоть кого-то.       Воспользовавшись моментом, Хосок довольный снял повязку со своего лба и, растрепав непослушные кудри, вылез из окошка на теплую траву, которая нежно щекотала его босые ноги. Пройдясь по ней еще немного, паренек опомнился, что времени у него было мало, потому поспешил обуться и под уже слышащуюся брань, ринулся прочь от скучной учебы, непонятный закорючек на пергаменте в сторону детских приключений.       Но приключения выдались не самыми… безболезненными. Феодалу отцу нажаловались на такое вопиющее поведение сына и уже вечером, когда последний вернулся с улицы, придумывая как оправдать испачканный новый ханбок, его отвели к отцу, который сильно отругал сорванца. С горящей пятой точкой, мокрыми щеками и верной охотничьей чиндо, Хосок был отправлен гулять, но уже по делу. Собачка была еще молода и требовала воспитания и заботы. Обычный маршрут мальчика был от их ханок до опушки леса где пес мог вдоволь выгуляться и пойти домой. Но после взбучки отца Чон младший не намерен был так скоро возвращаться домой. Погладив собаку, он направился вместе с ним в чащу соснового бора. Очень быстро мальчик пожалел о своем решении, ведь солнце итак уже садилось, а сейчас и вовсе скрылось за кронами столетних сосен. Собираясь уже повернуть назад, Хаку, так звали пса, резко навострил уши и кинулся куда-то в чащу леса. — Хаку, вернись! Ко мне! Хаку! — Хосок бросился следом за питомцем, хотя едва поспевал за ним. По движению впереди он понял, что пес гонится за каким-то животным. Чиндо в один прыжок скрылся за ягодным кустом и Чон услышал крик, походивший на лисий. Все таки отец не редко водил Хосока со своим старшим братом в лес на охоту и звуки лесных обитателей малыш запомнил хорошо. Пробравшись через куст, Чон сразу схватил пса, а перед ним, в маленьком участке пролесья на земле лежал мальчик, возрастом походивший на Хосока, только отличало его все же наличие темный лисьих ушей на макушке и такой же пушистый темный хвост. — Господи! Ты кто такой?! — Чон был шокирован, перепуган и обескуражен одновременно, но точно понимал, что зубы собаки в ноге незнакомца не лучшее знакомство. — Хаку, прекрати! Отпусти немедленно!       Собака послушно повиновалась, отпустив ногу она присела рядом с Хоби. Незнакомый мальчишка поспешил сесть на земле и схватиться за место укуса, откуда сочилась кровь. — Ты… я… прости что Хаку укусил тебя… принял за лису наверное… — Хосок и не знал что сказать, ведь он по-прежнему видел уши и хвост у сидящего, который по-прежнему молчал.       Следов от слез и горящей пятой точки у Чона не осталось. Все его мысли сейчас кружили, как вороны над трупом, вокруг незнакомца. — Меня зовут Чон Хосок, а тебя? — он пытался не акцентировать внимание на хвосте и ушах, чтобы не провоцировать сверстника. Надо сказать несмотря на взбалмошный характер, Хоби был хорошо воспитан и зачастую думал наперед во время общения с людьми. Неизвестный по-прежнему молчал. *** — Пап… мне страшно, давай не пойдем туда… — юный Юнги едва успевал перебирать ногами, хватаясь обеими руками за рукав своего отца. — Ты же знаешь, что папе это нужно. Ты же любишь своего отца и не расстроишь его? — Не расстрою… — малыш сказал это искренне. Он еще не знал что его ждет.       Дождь на улице усилился, а ночь окончательно вступила в свои владения, поглощая остатки света непроглядной тьмой. Лишь масляная лампа в руке отца опасно качалась от небрежных шагов и скорости мужчины. Они пробирались через глубь леса, пока не добрались до одинокого ханок с соломенной крышей. Только этот дом не походил на обычные, привычные для малыша здания. Вокруг него было много различных иероглифов, вырезанных прямо на деревянных балках в стенах, нарисованных на листках пергамента страшных рисунков, значения которых малыш не знал. Множество костей было воткнуто прямо в сырую почву, словно маленькие пики предупреждающие путников, что дальше добра не будет. — Все как и договаривались. Ты даешь мне богатство и статус? — мужчина уточнил у старой слепой женщины, к которой они зашли. — Все так и есть. Но цену ты прекрасно помнишь. Думаешь сможешь ее потянуть? — закряхтела та и засмеялась таким ужасным смехом, что по коже Юнги побежали мурашки. — Пап, давай уйдем… она мне не нравится… — Сделка есть сделка. Юнги, папа должен сейчас уйти, а ты останешься с этой шаманкой. Не переживай и не бойся. Я отлучусь ненадолго и приду, хорошо? — Нет, папа, не уходи! Прошу не оставляй меня здесь одного! — малыш сразу захныкал и по его щекам покатились слезы. — Ты же не хочешь расстроить папу? Просто сделай как я прошу, ладно? — Л-ладно… — Юнги вытер слезы и уселся на подушку, смотря как отец что-то брал из рук старухи. — Эти заговоренные печати ты положи по всем сторонам своего дома, да всю ночь не спи и утром твоя жизнь изменится. — Ну смотри, если ты меня обманула… — мужчина сжал кулак. — Не зли предков, Мин. А теперь ступай отсюда. С твоим сынишкой сама разберусь.       Эти слова не на шутку испугали Юнги. Едва он открыл рот, чтобы спросить отца о чем она говорила, как того и след простыл. Недопонимания и вопросов было куча, но все они отпали, когда над ухом заскрипел голос старухи, которая крепко схватила его за руку. — Отпустите! Пожалуйста, не трогайте меня! — Мин младший стал трясти рукой. — Тише, малыш. Отец твой человек ужасный знаешь ли… — Не говорите такого! Он меня заберет и вы поплатитесь за свои слова! — Ха-ха-ха, заберет? А ты уверен в этом, Юнги? Твой отец променял тебя на лучшую жизнь. — Что… папа бы так не поступил… — Папа бы может и не поступил, а вот у этого человека, которого ты так называешь, духу хватило. Уже поздно что-то исправлять. Духам нужна жертва за совершенное колдовство. Ею станешь ты. — К-какой жертвой… — слезы хлынули вперемешку с неистовым испугом и страхом. — Тише, что ты разревелся. Жертвой будешь значит станешь моему ремеслу учиться. Не так уж это и страшно. — Вы не убьете меня? — малыш испуганно вытер глаза, но начал переводить дух. — За кого ты меня принимаешь… хи-хи. Давай выпьем чаю, как раз заварила.       Старуха налила две чашки цветочного чая и стала вести довольно обычный и успокаивающий разговор. Юнги многого не понимал. Не мог осознать, что должен чувствовать от того, что его бросил отец, он был слишком мал для этого. Беседа длилась недолго, но Мин уже совсем успокоился и старуха даже показалась милой. — Кстати, Юнги, ты когда нибудь ел оленину? — Нет, я редко ел мясо и в основном это была курица. Но я видел маленького олененка в лесу когда гулял не так давно. — Знаешь, олени очень пугливы, как дети людей. Охотники часто втираются к ним в доверие. — Но зачем? — удивился Мин. — В прыткого и мелкого зверька тяжело попасть из лука или копьем. Легче когда он сам идет к тебе в руки. Если он не боится мясо останется нежным и сочным, а что еще важнее, его кровь идеально подойдет для ритуалов. — … зачем вы мне это говор… — Юнги не успел даже закончить вопрос, как ощутил жгучую боль в спине под лопатками. Воздух резко перестал поступать в легкие, а в глазах на мгновение помутнело. Повалившись на пол, мальчишка увидел кровь, что текла из-под него. Если бы он смог развернуть голову, то увидел бы ритуальный нож в своей спине. Боль настолько сковала тело, что язык даже не поворачивался, чтобы сказать слова или кричать, лишь тихие хрипы доносились от него, пока все вокруг темнело.

***

      Смотря на кровь из своей лодыжки Юнги с ужасом вспоминал дела давно минувших дней. Сколько лет прошло он не знал, но многое изменилось. В этом лесу больше не было того ханок, где все случилось. Деревня где он жил была, но сильно изменилась и не было ни одного знакомого лица, словно жизнь бежала и жила своим чередом, а Юнги наказали и закрыли в комнате на какое-то время. Голос незнакомого мальчишки с собакой вернули его в чувства. — Меня зовут Чон Хосок, а тебя?       Глаза этого мальчишки были все еще мокрыми от недавних слез, но на лице была искренняя доброта. То, как он обеспокоено смотрел на Юнги немного подкупало. — Юнги… Мин Юнги… — Так ты говоришь! Как славно, я уже боялся, что ты немой… а теперь расскажи, почему у тебя лисьи уши и хвост?       Мальчишка испуганно посмотрел на свой же хвост и потрогал уши на голове. Понимая что оправдаться никак не выйдет, он выдохнул и опустил глаза. — Честно сказать история того как я тут появился загадка для меня самого. Словно вчера я был с отцом у той шаманки… а сегодня я здесь в виде лиса… — Ты кумихо! — воскликнул Хосок закрыв от удивления рот руками. — Угу… — опечалено выдохнул Юнги, но через мгновение навострил ушки и резко пересел на колени, оказавшись вплотную к Чону. — Твоя печень вкусно пахнет. — А… хм… спасибо? Ты ведь не собираешься ее есть? — Нет конечно… я хочу просто вновь стать человеком. А для этого нужно съесть тысячу сердец и печенок… — Не только, — заметил Хоби, чем заинтересовал внимание сверстника. — Мне учитель когда-то рассказывал про кумихо. Он говорил, что существует еще способ лису стать человеком никого не убивая. — Какой?! Я хочу знать! — Юнги схватил Хосока за воротник ханбока, а хвост его возбужденно метался из стороны в сторону. — Нужно, чтобы человек, который узнал что ты кумихо, сохранял твою тайную в течении десяти лет. — Это ведь та-а-а-к долго… — Мин обреченно выдохнул и свесил ушки. — Да, не мало. Но, я ведь могу скрасить твое одиночество. Я могу приходить к тебе играть почти каждый день. Что скажешь? — Хоби улыбнулся и протянул руку сидящему на земле полу-лису. — Ты правда будешь приходит? Я так не хочу вновь оставаться один… — Правда, я бы даже хотел забрать тебя, но мой отец янбан не потерпит тебя в нашем доме… тебе безопаснее тут оставаться. Я завтра принесу тебе чего-нибудь поесть, ладно? — Я буду ждать… правда ведь буду… прямо здесь… — казалось Мин осторожничает с доверием, но после случившегося с ним у шаманки это и не удивительно. — Честное слово, я клянусь что приду завтра, ближе к ночи, а ты расскажешь мне свою историю, хотя бы что ты помнишь. До встречи.       Хосок позвал за собой пса и, помахав новому другу напоследок, отправился домой. Юнги долго смотрел ему вслед и запоминал внешность нового знакомого, его запах и легкость на душе. Кумихо мог чувствовать намерения людей и Мин был с этого момента убежден, что двойного дна в Хосоке нет.