Глава 5: Раскол

После разговора с Вилл, Тарани, Ирмой и Хай Лин, Корнелия чувствовала себя опустошённой. Её сердце было разорвано на части: одна половина всё ещё цеплялась за воспоминания о тех днях, когда они были неразлучны, другая — разрывалась от обиды и горечи. В коридорах школы все вокруг казались тенью, несущественными и чужими, пока она продолжала думать о предательстве тех, кого когда-то считала сестрами. Корнелия снова и снова прокручивала в голове их последние слова. Ей хотелось верить, что это недоразумение, что подруги передумают, но те холодные взгляды, полные скрытой ревности и страха, оставляли в душе незаживающий след. Она понимала, что они поступили так не случайно, что решение было принято давно и обдуманно. Вечером, когда в доме царила тишина, Корнелия сидела в своей комнате, погружённая в тьму, оставив свет выключенным. Она смотрела в окно, любуясь огнями Хитерфилда, и думала о том, как изменилась её жизнь. Внезапно она почувствовала лёгкое дуновение воздуха, как будто кто-то прошел мимо. Она настороженно обернулась и увидела перед собой ту самую загадочную девушку из своих видений. Теперь её лицо казалось ещё более строгим, но взгляд оставался мягким. — Я пришла, чтобы поддержать тебя, — произнесла девушка. — Я знаю, как больно сейчас твоему сердцу. Корнелия вздохнула, чувствуя, как тяжесть на её сердце чуть ослабла от того, что рядом был хоть кто-то. — Мне не нужны слова утешения. Мне нужны ответы. Почему те, кто клялся быть рядом, отвернулись от меня? Почему они выбрали страх и зависть, а не дружбу? Девушка присела рядом, задумчиво глядя на Корнелию. — Сила меняет людей, Корнелия. Но ещё больше их меняет страх. Они видели в тебе не только подругу, но и кого-то, кто с каждым днём становился всё могущественнее. И вместо того, чтобы искать путь рядом с тобой, они выбрали простое решение: отдалиться. — Значит, всё, что было между нами, оказалось обманом? — тихо спросила Корнелия, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Нет, это не так, — девушка осторожно коснулась её руки. — Они любили тебя, но страх разрушил всё, что они строили. Знай, иногда в жизни мы теряем людей, чтобы найти себя. Корнелия опустила взгляд, и её сердце затрепетало от того, как точно девушка выразила её чувства. Она поняла, что теперь стоит на распутье, и от её выбора зависит, каким будет её дальнейший путь. На следующий день в школе, когда Корнелия шла по коридору, она встретила Хай Лин. Та сначала отвела взгляд, словно стыдясь, но затем всё-таки решилась заговорить. — Корнелия… Я знаю, что ты злишься на нас, и ты имеешь на это полное право. Но, пожалуйста, пойми: мы все испугались. Мы видели, как ты становишься сильнее, и думали, что однажды ты забудешь о нас. Корнелия стиснула зубы, почувствовав, как в её груди снова вскипает ярость. — Забуду? Хай Лин, это всё, что ты можешь сказать после того, как вы меня предали? Я отдала вам всё, что могла. Я была готова защищать вас, жертвовать ради вас… И вы подумали, что я однажды отвернусь от вас? — Я понимаю, что это звучит глупо, — прервала её Хай Лин, её голос был тихим и взволнованным. — Но мы боялись. Может быть, поступили неверно, но мы тоже не знали, как ещё справиться с тем, что происходило. Корнелия закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. — Знаешь, Хай Лин, иногда я думаю, что вы никогда не знали меня на самом деле. Вы видели только то, что хотели видеть, но не пытались понять, что происходит внутри. Она резко отвернулась, оставив Хай Лин стоять в коридоре с опущенной головой. Корнелия знала, что её слова были жестоки, но не могла сдержаться. Её предали люди, которых она считала своей семьёй, и она не могла так просто простить. Вечером, снова оставшись одна в своей комнате, Корнелия обратилась к тишине. Её мысли блуждали по всем воспоминаниям о подругах, и она поняла, что, несмотря на всю боль, в её душе всё ещё оставалась тоска по тем дням, когда они были вместе. Она тосковала по временам, когда могла просто смеяться с Ирмой, делиться секретами с Тарани, чувствовать поддержку Вилл и наслаждаться лёгкостью, которую дарила дружба с Хай Лин. Но теперь эти моменты стали лишь отголоском прошлого.