Часть 1

И вот что Баффи усвоила еще со старшей школы: если где-то в округе рыщет демон, то он обязательно нападет на Корделию. Корделия — штатная жертва при любых беспорядках. Ох, этот год будет действительно сложным. Потому что — вы только посмотрите на это, — вот она, Корделия Чейз, соседка Баффи по общежитию. Стоило ради этого поступать в университет. Что же, возможно, могло быть хуже: Баффи мог достаться демон с человеческим лицом, который бы сделал ее жизнь совершенно невыносимой. Корделия, по крайней мере, — привычное злое. И еще она бывает храброй. И трезвомыслящей — ну или, по крайней мере, прямолинейной. И вот еще плюс: Баффи не придется скрывать свое истребительство хотя бы в пределах этой комнаты. Джайлс так переживал, получится ли у нее шифроваться на неизведанной территории, и теперь у Баффи для него хорошие новости. Уходит меньше минуты, чтобы преодолеть длинный путь от отрицания до дружелюбной улыбки. Уже можно начинать гордиться своими социальными навыками? Ведь можно? — Корделия. Та вскидывает голову от чемодана, от разбросанных повсюду вещей, и ее взгляд становится острым, как у стрелка перед выстрелом. — Нет-нет-нет, ты не зайдешь в эту комнату, — кричит она. — Я не вампир, мне не требуется приглашения, — мягко напоминает Баффи и тянет за собой дверь. Ну вот, они вдвоем в закрытом помещении, и обе в порядке. Вроде как. Или хотя бы половина из них. — Лучше бы я делила комнату с вампиром, чем с тобой, — сердито стрекочет Корделия. — Вампиры, по крайней мере, убивают не больше одного раза… Не больше же? — тут же беспокоится она. — А с истребительницей кошмары происходят каждый день. Там, где ты, Баффи, там всегда монстры и Ксандер Харрис! — Вряд ли ему найдется место в женском общежитии. — О, он просочится, куда угодно, лишь бы не отставать от тебя, супергерой. Нет, дорогая, давай посмотрим правде в глаза: мы с тобой на разных уровнях. Я собираюсь просто освещать собой это унылое заведение, а что будешь делать ты? Убийства, убийства и еще раз убийства. — Вообще-то я взяла курс психологии. — У профессора Уолш? — оживляется Корделия. — Говорят, она потрясающая. Но нет-нет-нет, Баффи, не заговаривай мне зубы. Мы никогда-никогда не будем жить вместе. — Ага. *** — Корделия? — в голосе Ксандера та самая смесь стыда и агрессии, с которой он в последнее время всегда упоминаем ее имя. Может себе позволить — ведь это именно он ей изменил, а она его не простила, стерва. — Корделия? — пищит Уиллоу, совершенно расстроенная. Она тоже находится там, в этом любовном квадрате, и ей не хочется напоминать Озу о своих прегрешениях. — Разве она не уехала из Саннидейла? — Корделия, — крякает Джайлс. — Что же, это существенно все упрощает, Баффи. — Я думаю, только ты так считаешь, — хмыкает она. Сложно начинать все сначала, когда вокруг так много знакомых лиц. По правде говоря, Баффи не уверена, что она это и делает: движется дальше, что бы это ни означало. Ей потребовалось много сил, чтобы вообще поступить в университет. Не в плане экзаменов и всего такого, а в плане… Уговорить маму, что она не может далеко уехать от Адской пасти, потому что вся демоническая дрянь так и сочится оттуда наружу, и без истребительницы город превратится в руины. Уговорить Джайлса, что Баффи вообще нужно хоть какое-то образование, помимо сгоревшего школьного аттестата. Для того, чтобы истреблять, академическая успеваемость ни к чему, не так ли? Но Баффи все еще уверена, что у нее может быть социальная жизнь или хотя бы пародия на нее. Просто надо как следует постараться. *** Корделия говорит: у вас троих не дружба, а ненормальная созависимость. И еще Корделия говорит: взрослые люди не проводят друг с другом столько времени. У взрослых людей есть личная жизнь. Вы чокнутые скуби с большими психологическими проблемами. Должно быть, это посттравматическое. В общем, Корделия много чего говорит, но факт в том, что она так же сбита с толка и одинока, как и Баффи. Их истории немного похожи, Ксандер предал ее первую любовь, разменял на ненужные поцелуи, запоздалое включение, запретный плод. Корделия получила разбитое сердце, пронзенное тело, много крови и огромное горькое разочарование. Эйнджел тоже предал Баффи, впустил в себя монстра, и потоки крови текли куда мощнее. Они обе напуганы, что если вся любовь такая? Что, если другой не бывает? Но еще не утратили веру, юность умеет латать самые глубокие раны, они заверяют друг друга: в этом океане полно рыбы, они выловят себе по киту. Иногда после неудачного — удачного? — патрулирования Баффи вся покрыта синяками, и тут вступает в дело Корделия. О, эта девочка может замаскировать, что угодно. Порой Баффи кажется, что если ей оторвут руку, то Корделия скроет и это, главное не трогать ее вещи и никогда, никогда не прикасаться к косметике. Они устанавливают правила — Корделии достается все в первую очередь. Она первой идет в душ, первой пользуется утюгом, первой выбирает музыку. Баффи достается все остальное: по ночам она прокрадывается в комнату так тихо, как только может, по утрам тяжело просыпается под жужжание фена и громкие песнопения, зато для нее всегда припасены едкие комментарии. В общем, Баффи не на что особенно жаловаться, потому что Корделия никогда-никогда не лезет в ее жизнь, не раздает советы направо-налево и не напоминает о прошлых ошибках. Корделии все равно, ее не интересуют чужие дела, она слишком поглощена собой. Но вот что случается: в один безобидный вторник на Уиллоу набрасывается Хармони. — Ты понимаешь, да, — говорит Баффи, — «безобидный вторник» — это такой каламбур. В Саннидейле не бывает безобидных вторников, как и четвергов, и пятниц. Да ради бога, здешние вампиры даже в Хэллоуин не могут угомониться. Баффи немного влюблена в Паркера, ну может, еще не влюблена, но твердо намерена влюбиться. Он смотрит на нее, как щеночек, и говорит трогательно-глубокие вещи. Здорово найти того, кто тебя по-настоящему понимает. И вся эта история с изменившейся за лето Хармони немного не вовремя. — О, Харм, — отвечает Корделия небрежно, — да, с ней случилась неприятность на нашем легендарном выпуске, где мэр превратился в змею, а ты взорвала школу. Вторую школу, смею напомнить. Я очень надеюсь, что ты не поступишь так с университетом, потому что он мне вроде как нравится. — Неприятность, да, — кивает Баффи. — Хармони умерла и стала вампиром. А еще у нее есть какой-то бойфренд, которым она хвастается. Боже, даже после смерти она не изменилась, все такая же врушка. «Он ходит в другую школу, вы его не знаете». — Да нет, она в порядке, — Корделия говорит немного невнятно, потому Баффи ее разбудила, что, разумеется, против правил, но — эй, Хармони вампир. — Она в порядке? — Баффи недоверчиво смотрит на сонную Корделию. — Ага. И бойфренд вполне настоящий… Ну помнишь того блонди-вампа, который отмутузил тебя на Хеллоуине. Я была сексуальной кошечкой, а ты испуганной дурочкой. — Это я его отмутузила, — протестует Баффи, а потом ускоряется: — Спайк? Хармони встречается со Спайком? Откуда ты знаешь? — Ну мы вроде как выпили по пиву вчера вечером. Это настолько дико, что никак не помещается у Баффи в голове. Там что-то булькает, как пузырьки от шампанского. — Школьная подруга, с которой ты вчера тусовалась… это Хармони? Вампир Хармони и ее бойфренд вампир Спайк? — у Баффи что-то случается с голосом, он становится таким высоким, что вот-вот пронзит потолок. — Ага. — Та самая Хармони, которая сегодня напала на Уиллоу? — Они никогда не ладили, если ты помнишь. — Тот самый Спайк, который мечтает убить меня? — Алло, — говорит Корделия, будто бы Баффи тупица. — Он — вампир. Ты — истребительница. Чего ты еще от него ожидаешь? Что он будет слагать тебе стишочки? — Я не могу в это поверить, — у Баффи действительно нет слов. Воздух болтается в ее горле, как будто оно дырявое. Она готова растерзать Корделию собственными руками. — Ты же выросла в Саннидейле! Ты же должна понимать, что нельзя взять и пойти тусоваться с вампирами! — Мы просто выпили пива, — Корделия пожимает плечами, а потом снова падает на подушки, закрывая глаза еще в полете. — Вспомнили старые-добрые времена. Мне кажется, что этот вампирчик не заслуживает Хармони, у него плохие манеры, он все время пытался удрать, ну типа, эй, у меня есть дела поважнее, чем слушать ваш треп. Я хочу сказать — ты же бессмертный, чувак. Куда вообще тебе спешить. Все дело в том, что он не уважает Хармони, я ей так и сказала — детка, бросай его побыстрее. Найди себе порядочного, милого мертвеца, который будет тебя по-настоящему ценить. А этот Спайк просто напускает на себя таинственности, как будто кому-то есть дело до того, что он вернулся в город и что-то копает под землей. — Спайк тайно вернулся в город и что-то копает под землей, — повторила Баффи. — Знаешь, чертовски мило с его стороны сообщить об этом тебе. — Ты думаешь, я рассказываю своим друзьям, что живу с истребительницей? — оскорбляется Корделия. — У меня же есть репутация. — Точно. Что еще он сказал? — Баффи, — строго говорит Корделия, приоткрыв один глаз, — если ты собираешься истреблять бойфрендов моих подруг, то у нас с тобой начнутся серьезные проблемы. — О, — Баффи смеется, несколько истерично, но кто бы нет. Она представляет, как пересказывает этот разговор скуби и их лица. — Я же истребительница, он вампир. Чего еще ты от меня ожидаешь? Что я подставлю ему свою спину? — В этом есть определенная логика, — соглашается Корделия. — Да пофиг, истребляй его на здоровье. Я же говорила уже, что Хармони заслуживает кого получше? *** Хорошая новость: у Баффи свидание. Настоящее свидание с тех пор как… Возможно, со времен Оуэна Турмана, того самого, поклонника Эмили Дикинсон и адреналинового наркомана, как оказалось. Сколько лет прошло с незабываемого вечера, который закончился в похоронном бюро? Не больше двух, так что можно сказать, что она востребованная девушка. Девушка до востребования. Баффи некоторое время играет в голове этим каламбуром, но не решается озвучить его Паркеру. Она вся в драматическом черном, обтягивающие джинсы, кожаная куртка. Она даже флиртует, и у нее получается. Более-менее получается. Вокруг бурлит вечеринка, играет музыка, и все так волнительно, если бы не… Да ладно! Пресловутая парочка — Спайк и Хармони — буквально вырастают прямо перед Баффи и Паркером, и это все, что нужно знать о Спайке. Он возвращается в город, куда поклялся никогда не возвращаться, с чертовой тайной миссией, пьет пиво с Корделией, заводит роман с Хармони и попадается на глаза истребительнице. Спайк и хитроумное планирование. — Ты что, проиграл пари? — веселится Баффи, разглядывая этих недотеп. Хармони такая идиотка, что ей отчасти жаль Спайка. С другой стороны — он же провел целый век с Дрю, а она сумасшедшая. Нет, не очаровательно-сумасбродная, а реально двинутая на всю катушку. Так что Спайк, наверное, понятия не имеет, что делать, если вдруг встретит вменяемую вампиршу. У Баффи сложная задача: никого не истреблять при Паркере. Она милая студентка без кровавых ночей на кладбище. Нет, не кровавых, пыльных. Много-много пыли, много-много вампиров, но только не сегодня. Спайк и Хармони украли на вечеринке еду, потрепанного и уже наполовину обескровленного парня, который висит на их руках. Ночной перекус. Впрочем, они немедленно бросают парня и дают деру. Даже у мертвяков есть инстинкт самосохранения, знаете ли. Баффи бежит следом, чертыхаясь про себя. Ну почему ее личная жизнь всегда оборачивается погонями и драками? Она очень старается не испортить себе прическу. Надо ли говорить, что Спайк ждет ее за ближайшим кустом. Не то что в засаде, скорее, так, потрепаться. Они давно уже переросли типичную болтовню в духе вампира и истребительницы: «Я убью тебя. — Нет, я убью тебя первой». На правах старых знакомых бьют друг друга в больное: «О, Спайк, Дрю тебя снова бросила? — А у тебя новый мальчик. Такой уязвимый». Удивительно, сколько информации способна предоставить Хармони за минуту разговора. Она буквально выстреливает спайковыми секретами, пуляя их в Баффи со скоростью света. Каждый вампир получает подружку, которую заслужил. Так Баффи узнает, что Спайк ищет какой-то камень Амара. Но, знаете что, это все совершенно неважно. Потому что вампиры с Баффи случаются каждую ночь, а вот секс совсем наоборот. И она движется вперед: занимается любовью с Паркером и совершенно не вспоминает, как это было с Эйнджелом и что случилось после. Паркер абсолютно точно человек и не превратится в монстра наутро. Ведь правда? *** А потом Паркер ей не перезванивает. День, ночь, день, что толку проверять автоответчик. А Баффи снова и снова спрашивает себя: где она облажалась. Прокручивает по кругу свои слова и пылкую ночь, и падает в бездонную пропасть самоуничижения. *** — Он сказал — было здорово. Он спросил — разве ты не получила удовольствие? Разве это не очевидно, что мы оба не хотим обязательств? Даже чертов Спайк надо мной потешался. Он сказал — истребительница, где ты опять напортачила, перестаралась? Наставила мальчику кучу синяков? — О боже, Баффи, ты переспала с Паркером Абрамсом? — Корделия настолько потрясена, что даже откладывает в сторону учебник. Она действительно пытается учиться, и — вау! — у нее неплохо выходит. У Баффи болит все тело, у нее сломано два ребра, но хуже всего — она ощущает себя такой никчемной, что ищет сочувствия у Корделии. У Корделии, которая живет на собственной планете под названием «Корделия». — Мне просто интересно, почему всегда так получается, ты спишь с парнем, и он становится злым. — Баффи, Паркер Абрамс был злом еще до тебя. Надутый козел, который не пропускает ни одной юбки. Но что с тобой такое? Только не говори, что этот придурок тебя так сильно отделал. — Спайк, — коротко отвечает Баффи. Ей неинтересно говорить о Спайке, он навалил на нее тонну унизительного дерьма, но кого тут волнует его мнение? Тем не менее, она не удерживается от колкости: — Бойфренд твоей подружки, Корди. — Этот мерзавец ее бросил, — кажется, что Корделия возмущена этим фактом куда больше, чем тем, что Спайк едва не прикончил Баффи. — Проткнул ее напоследок, отобрал какую-то побрякушку, а она бы ему и так все отдала. Он был ее любимым платиновым малышом. Хармони совершенно разбита. На секунду Баффи представляет себе мир, где злобный вампир Спайк считается любимым платиновым малышом, и ее тут же начинает тошнить. Неужели еще и сотрясение? Черт, она просто хотела поговорить с Паркером, ну, знаете, вдруг с ним что-то стряслось, был занят или заболел, вот почему не звонил. А услышала, что услышала. Хуже того, этот жалкий разговор услышал и Спайк, который выскочил на нее из ниоткуда, прямо под солнцем. Драка с оттенком публичного унижения. Спайк никогда не жалел слов, чтобы проковырять в ее самооценке побольше дырок. Он был хорошим бойцом, он знал, куда целиться. Представьте ее ужас, когда Баффи вогнала в него кол, а вместо пыли получила «о, можно еще раз. Приятно-щекотно». Но по сути, если бы не камень, она бы его сегодня распылила, это ведь тоже считается? — Вот эта побрякушка, — Баффи кидает на кровать кольцо с зеленым камнем. — Самоцвет Амара, делает любимого вампира неуязвимым. Я стянула его прямо с пальца этого идиота. Будь Спайк поумнее, он бы забрал камень и умчался далеко-далеко, а не побежал похваляться им истребительнице. На что он вообще рассчитывал? Что Баффи скажет: «оу, чувак, ты теперь весь такой неубиваемый, укуси меня побольнее»? Можно подумать, он ее первый день знает. Корделия фыркает: — Что за безвкусная вещица. И почему все эти амулеты такой отстой? — Я чувствую себя такой глупой, — жалуется Баффи. Она лежит, обхватив себя руками, на кровати и смотрит на мерцание камня. — Баффи, ты только что победила неуязвимого вампира, — напоминает Корделия. — Это же… ну круто, да? Кто еще в этом мире способен сделать такое? А вот переспать с мудаком способна каждая из нас. Однажды я пала так низко, что встречалась с Харрисом. Баффи знает, что Ксандер не мудак, он ее лучший друг, но почему-то смеется, хоть от этого болят ребра, да и вообще не смешно.