Нам и дома хорошо

Последнее, что запомнил Веник прежде чем перед его глазами вспыхнул яркий свет, это принявший свою истинную форму Колобок, наматывающий вокруг него круги и яростно выкрикивающий слова заговора. Домового закрутило, приподняло над разверзшейся бездной и швырнуло в пустоту. Он видел то, что предпочёл бы забыть. Навсегда удалить из памяти. Он видел себя живым. Пятнадцатилетним подростком, как сказали бы сейчас, и уже вполне мужчиной в то время. Простой крестьянский парень, сирота, живущий из милости у своей тётки. В тот день к старшей дочери его названных родителей пришли сваты. Долго и шумно сговаривались, торговались, расхваливали. Потом также многоголосо праздновали удачное сватовство. Веньке сунули лишь миску с холодной утренней кашей, да с щедрот отрезали кусок пирога с зайчатиной. Самым главным условием передачи невесты жениху была постройка собственного дома. И Венька радовался, когда его, хоть и в шутку, как ему тогда казалось, назначили главой стройки. Да вот только не шутили… И его голова навеки осталась под углом возводимого дома. Тело плывущего в Великой пустоте домового дёрнулось, словно пытаясь выбраться из тяжёлых оков воспоминаний. Уже в совершенно другой ипостаси он видел, как в дом въехала новоиспечённая семья. Смотрел на них и всё его существо наливалось чёрной злобой - он-то никогда не обнимет молодую жену, не подкинет вверх заливисто смеющегося ребёнка… И он выл по ночам в печную трубу, доводя сестрицу до слёз, путал пряжу, закрывал вьюшки. Как ни задабривали его сестра с мужем, как ни освящали дом Венька лиходеил ото всей своей неуспокоенной души. Через год сестрин муж самолично подпалил избу. Так бы и сгинул в огне домовой, если бы не дочка мельника, что потихоньку стянула со двора старый лапоть, проговорив слова заветные. Так и переехал молодой домовой в небольшой домик у речки. Поначалу Венька горевал, что далеко от хоть и неродного, но привычного дома, да со временем пообвык, начал принимать от девицы угощение, да потихоньку за горенкой её присматривать. А там уже и на новом, вкусно пахнущем дубовым духом лапте переехал в дом побогаче. Пустота вертела безвольное тело домового, словно разглядывая, что же такое в неё попало. Кроме дыхания и мягкого подрагивания ресниц, Веник ничем её не тревожил. Его последняя хозяйка была пра-пра-пра-сколько-то там внучкой мельничихи. Веньку вместе с веником ей передала её бабка, когда молодая женщина в поисках лучшей жизни перебралась жить поближе к большому городу. И этот дом, в котором они жили приглянулся домовому сразу. Он был живой, с душой, которую все эти годы Веник с любовью поддерживал и которая теперь должна была умереть. Пустота достаточно насмотрелась и приняла решение. Веник резко открыл глаза, жадно хапнул ртом воздух и тут же плашмя упал в реку, погружаясь под воду с головой.