Пролог (1)

1 Жизнь

      Это был их девятый День Рождения. Когда девочки собирались уснуть, шум снаружи привлек внимание младшей из близняшек, Афанасии, и та, потянув за собою сестру, поспешила на улицу. В тот день, пройдя по тропе которую они раньше не исследовали, в свете огней девочки увидели высокого, невероятно красивого и статного человека, являющегося в то же время единственным правителем данной империи и их отцом — Клод Дэ Эльджео Обелия. Девочки лишь на миг встретили взгляд холодных топазов, прежде чем их владелец ушел прочь, не обернувшись ни разу на своих дочерей. Для него это мгновенье было лишь ненужным и вскоре забытым воспоминанием, для девочек это мгновенье было всем.

      Движимые желанием получить любовь и внимание отца, девочки начали учится. Будучи забытыми принцессами они, что разумеется не имели никаких учителей, но это их не остановило. Обучаясь этикету и манерам у единственной горничной что заботилась о них, часами тратя время на те учебники и книги что были в библиотеке Рубинового дворца, девочки выросли и день их дебюта настал.

      Они надеялись обратить на себя взор отца хоть на миг, заговорить с ним, услышать слова похвалы. За последние пять лет именно эти желания и мотивировали их двигаться вперед. Однако стоя в большем зале, среди множества молодых девушек и окружающих их аристократов, они замерли не смея пошевелится. Глядя на брюнетку с топазами в глазах их надежда начала распадаться.

      Младшая держала надежду под сердцем, верила что все возможно поменять. Открыла сердце для новой сестры, и бескорыстно помогала той. Учила этикету, рассказывала о жизни во дворце. Старалась облегчить приспособление к жизни в новом месте девушки, что назвала себя ее старшей сестрой. Какая наивность.

      Старшая из близняшек потеряла надежду. Слыша от служанок как меняется отец по отношению к Дженетт, как принимает ее в качестве своей дочери, ее вера треснула. Она перестала покидать Рубиновый дворец, проводила время в своей комнате или в библиотеке, читала все что было, и с каждым днем все больше впадала в отчаяние. Топазы в ее глазах перестали сверкать, едва ли в ней можно было распознать дочь императора. Какая слабовольность. 

      Дружба близняшек начала рушиться. Все меньше времени они проводили вместе, все больше по раздельности. 

      Это было третье декабря, их восемнадцатое День Рождение. Проведя ночь за чтением, старшая из близняшек спрятала последнюю из книг на полку и покинула библиотеку. На глаза попалось зеркало. Под потерявшими свой блеск глазами были уже привычные ей темные мешки. Отвернувшись от своего отражения она двинулась в комнату сестры. Она намеревалась лишь поздравить ту с праздником и лечь спать. Постучав раз, два, три, она в раздражении открыла двери, но встретила одну только пустую комнату. Было достаточно рано, поэтому она заподозрила что-то неладное.

      Бегая по дворцу она искала сестру, но той словно и след простыл. Запыхавшись она оперлась о стену и попыталась успокоить скачущее как бешеное в груди сердце. Афанасия и она перестали так часто общаться. Да что там, они не виделись всю прошлую неделю. Но ведь она никогда не исчезала на их День Рождения. Всегда была рядом.

      В стороне послышался шум шагов, и громкие возгласы служанок. До ее уш отчетливо дошли слова «Афанасия» и «Казнь». Ее будто холодной водой окатило. На ватных конечностях она свернула за угол и наткнулась на служанок. Схватив ближайшую к ней женщину за одежду, она тревожно тряхнула ту, приказав повторить все то, что она только что сказала.

      Обычно они не покидали Рубиновый дворец. Сейчас же она едва ли не вырвала с петель дверь кареты, приказав кучеру ехать к месту казни.

      Приехали они ближе к вечеру. Выбежав из кареты, она побежала через толпу людей, проталкиваясь внутрь и не заботясь ни о ком из них. Впереди, там на эшафоте, стояла ее сестра. Бледная, исхудавшая, и дрожащая от холода в одном лишь белом платье. Наивная и глупая, но столь же любимая ею младшая сестра должна была умереть от рук их же отца. 

      Толкнув очередного прохожего, она споткнулась и упала на колени, но все же оказалась впереди прямо перед эшафотом. С коленей начала сочится кровь, и все же она поднялась и побежала к сестре, намереваясь подняться и забрать ту, вот только ее перехватили стражи не давая пройти. Она кричала и билась, но единственной на кого это повлияло была ее сестра, что заметив ее — уронила слезы. 

      В отчаянии она перестала сопротивляться. Отбросив руки стражей она развернулась к сидящему вдалеке и наблюдающему за всем действием Императору. Она пала на колени и опустила голову до земли, моля того пощадить сестру. Мигом позже был издан приказ о начале казни. 

      Бросившись к эшафоту она вновь постаралась добраться к сестре. Она рыдала, в ярости кричала и приказывала пропустить ее, но стража продолжала удерживать ее, пока Афанасия не была повешена. 

      Глядя как ветер качает бездыханное тело ее сестры, она издала пронзительный крик в отчаянии, и стража препятствующая ей словно по волшебству отлетела прочь. Мгновенно она почувствовала накатившую слабость заставившую ее пошатнутся, а следом был выдан другой приказ от Императора. Приказ о еще одной казни. Ее собственной. 

      В тот день, в день своего рождения, умерли две сестры. Младшая — Афанасия де Эльджео Обелия. Старшая — Анимара де Эльджео Обелия 

Так закончилась моя первая жизнь.