Часть 19. Наместник Ступеней.

Второй сын Высокой башни. Десятая луна 90 года от З.Э. Однажды, будучи ещё ребёнком, Отто Хайтауэр вместе со своим старшим братом Хобертом рискнул подняться на вершину Высокой Башни. Узкие ступени разбитые временем круто закручивались вверх, а ветер с Медовой реки, налетавший порывами, едва не сбивал с ног. Наверху их ждал маяк: смотрители бросали в костёр охапки сухих дров, и огонь взмывал в ночное небо, указывая путь кораблям. Для мальчика это стало первым опытом прикосновения к настоящей высоте — сердце билось невероятно быстро, и восторг смешивался со страхом. С той высоты Старомест открывался во всей полноте: улицы мощёные светлым камнем тянулись вдоль цветущих садов; на балконах свисали гроздья персиков и виноградов; в воздухе стояли ароматы луноцвета и дыни. Извилистые переулки и мосты соединяли кварталы, а высокие крепостные стены охраняли город веками, отражая нападения и удерживая богатства внутри. Башня возвышалась над всем Вестеросом, даже над далёкой Стеной. Теперь, спустя годы, Отто вновь стоял на вершине. Ему исполнилось двадцать два, и он смотрел на тот же пейзаж иными глазами: река искрилась в лучах солнца, паруса качались в гавани, а вдали зеленели холмы Простора. В детстве он был просто мальчиком, а теперь — человек, который уже сам управлял делами города. Работая рядом с братом, лордом Хобертом, он сделал Старомест богаче и влиятельнее: реформировал налоги, расширил склады, привлёк новых торговцев. На протяжении десятилетий Старомест считался самым богатым и благоустроенным городом Вестероса. Его порты принимали торговцев со всех концов света, а рынки ломились от товаров, которых не найти больше нигде. Отто и Хоберт Хайтауэры прекрасно понимали: их город обязан оставаться центром притяжения, иначе амбициозные соседи оттеснят его на второй план. Особенно опасным соперником становился Спайстаун — быстро растущий порт на Дрифтмарке, где Корлис Веларион превратил морскую торговлю в настоящий источник власти и богатства. Будучи юными, братья сознательно сделали ставку на знания. Для них учёба не была формальностью: они изучали всё, что могло укрепить влияние Староместа. Долгие ночи уходили на разбор свитков, обсуждения, подсчёты и споры о том, как лучше применить полученные знания. Главным центром образования по-прежнему оставалась Цитадель — древнее хранилище знаний, куда стремились попасть все кто хотел постичь искусство управления и науки. Отто с братом штудировали там математику, экономику, историю, философию. Каждая дисциплина имела практическую ценность: торговые маршруты требовали точных расчётов, казна — грамотного ведения, переговоры с соседями — дипломатии. Но мир менялся. Из Эссоса пришла технология печати, а на Дрифтмарке её довели до совершенства. Теперь книги можно было выпускать десятками за день. Учение перестало быть привилегией избранных — трактаты, карты, медицинские руководства быстро расходились по королевству. Веларионы воспользовались этим и открыли университет, бросив вызов монополии Цитадели. Вскоре их примеру последовали Ланнистеры, и новые центры образования возникли в Ланниспорте, Королевской Гавани и даже на Севере. Цитадель уже не была единственным источником знаний. Многие молодые люди предпочитали университеты, где не требовалось приносить строгие обеты. Полумейстеры и учёные без цепей ордена становились привычным явлением. Мейстеры продолжали служить в замках, но спрос на них неуклонно падал — зачем ждать человека из Староместа, если учёный сосед мог дать тот же совет быстрее и дешевле? Даже сам титул мейстера больше не принадлежал исключительно Цитадели. Привычка веками звать учёного именно так оказалась сильнее строгих правил. И теперь люди нарекали мейстерами не только воспитанников Цитадели, но и тех, кто прошёл обучение в университетах или вовсе получил знания иным путём. Оказалось, что титул закрепился за самим понятием учёного, а не за принадлежностью к ордену. Цитадель восприняла это как прямое оскорбление, но сдаваться не собиралась. Эти университеты, возможно, и распространились по всему королевству подобно сорнякам, но они были похожи на молодые деревца по сравнению со старым и огромным дубом. Цитадель оставалась старейшим, величайшим и самым известным центром знаний в Вестеросе — её библиотека насчитывала миллионы свитков, а мейстеры владели секретами недоступными другим. Орден не только сохранил свои позиции, но и сумел перестроиться. В стены Цитадели допускались ученики, не готовые приносить строгие обеты. Их называли полумейстерами, но именно они формировали новый образованный слой, который приносил пользу Староместу и всему Простору. Преподавание расширилось: в программу включали новые дисциплины, перенимали методы университетов, но при этом оставались верны собственным устоям. Некоторые предлагали даже радикальные перемены — разрешить женщинам обучаться или смягчить клятвы ордена. Отто Хайтауэр резко возражал: он считал, что именно традиции придают Цитадели силу и отличают её от прочих. Разрушь их — и она превратится в подобие тех же университетов, которые презирала. Будущее Староместа виделось ему не в бездумном подражании, а в осмысленном соединении старого и нового: древние традиции должны были служить фундаментом, на котором возводились новые знания. Впрочем, даже Отто вынужден был признать: Дрифтмарк шагнул далеко вперёд. Университет Веларионов привёл к бурному росту открытий и новшеств, и порой казалось, что они оставляют позади весь Вестерос. Но Цитадель, привыкшая к вызовам, сумела быстро перестроиться и начать навёрстывать упущенное первенство. Когда-то Старомест с нетерпением ждал прибытия торговых кораблей из Вольных городов и с Летних островов. Теперь же его собственные каравеллы и каракки уверенно пересекали Летнее море, заходя в гавани от Нового Гиса до Высокодрева. Флот оснащали компасами и дальнозоркими трубами, позволявшими заметить врага или торговый караван задолго до подхода к берегу. Карты становились всё точнее, маршруты — безопаснее, а грузы богаче: специи, шёлка, редкие камни и тончайшие ткани стекались в Старомест, наполняя казну и лавки. Старомест был не одинок в этом прогрессе. Редвины с их виноградниками, Ланнистеры с их золотом и другие лорды западного побережья также продвинулись вперёд, объединившись в союз, основанный на взаимных интересах и выгоде. Расширялись границы науки, создавались новые технологии, процветало искусство с новыми фресками и скульптурами, развивались прибыльные торговые пути, связывающие Вестерос с Эссосом и дальше. На континенте начиналась новая эпоха — эпоха знаний и процветания. И всё же лидером оставался Дом Веларионов. Их торговые успехи и дальние плавания сделали имя Морского Змея легендой. Но Отто видел и другую сторону: гордыня может сгубить даже самых удачливых. Король Джейхейрис уже наказал Веларионов за самовольный захват Тироша — Ступени были отняты, пошлины подняты, торговые пути осложнены. Для Староместа это означало трудности: временное поднятие цен, перебои с поставками. Но Отто видел и возможность. В ослаблении Веларионов крылись новые горизонты. Западный союз мог укрепить позиции, а Хайтауэры — стать во главе перемен. Главное было действовать вовремя: вложить средства в флот, расширить торговлю и использовать влияние Цитадели. Мысли о будущем часто переплетались с личным. Его дети, Гвейн и Алисента, были ещё слишком малы, но уже напоминали ему о том, что он строит не только ради себя. Отто хотел оставить наследие, равное тому, что создал Корлис Веларион, — не только удерживать власть, но и возводить её заново, опираясь на собственные усилия. В Морском Змее он видел не соперника, а человека сумевшего превратить мечту в силу, с которой считался весь мир. Он оставался верным брату и дому, искренне преданным Староместу, но в нём жила жажда большего. Ему хотелось оставить в памяти потомков собственный след, а не только быть тенью чужих свершений. В этом он и видел особое величие Морского Змея. Корлис Веларион не ограничился тем, что унаследовал: он построил собственную империю на море, возвысил Дом, а состояние его семьи соперничало с золотом Ланнистеров. Однако Отто понимал: у Корлиса был статус наследника. Он же оставался «вторым», и вся его жизнь зависела от старшего брата. Какими бы ни были заслуги, они всегда приписывались Хоберту. Иногда Отто мучила мысль: неужели так и пройдёт его жизнь — в тени чужого имени? — Всё так же прекрасно, как и прежде, — раздался голос за его спиной. Он обернулся — перед ним стоял Хоберт, лорд Хайтауэр. Седеющие волосы придавали ему солидность, а взгляд излучал ту уверенность, что свойственна людям знающим своё место в мире. Отто обернулся, чтобы найти владельца голоса — это был его старший брат Хоберт, лорд Хайтауэр, с седеющими висками и уверенной улыбкой на лице. — Хоберт, — тихо произнёс Отто. — Отто, — ответил тот, вставая рядом. Оба опёрлись на каменный парапет, глядя вниз на Старомест. Закатное солнце окрашивало крыши и башни в медь и золото. Город жил своей обычной жизнью: гул рынков, звон колоколов, кипение портов. Отто знал: брат считал его верным помощником, но никогда не догадывался о глубинных мыслях младшего. Он понимал, что признаться в честолюбии значило бы вызвать подозрение и, возможно, обречь себя. Вера учила смирению, а история — осторожности. Не стоит заставлять брата думать, что он чересчур амбициозен и алчен — многие вторые сыновья были отправлены на тот свет за интриги против своих братьев-лордов. Отто давно решил держать свои стремления при себе и оставаться послушным младшим братом, помогая Хоберту в управлении, но в глубине души копил силы для своего часа. Вдруг Хоберт заговорил, не отрывая взгляда от города: — Из Королевской Гавани прибыл ворон. За их спинами трещал маяк, пламя которого вело корабли в гавань. — Как и ожидалось, — отозвался Отто, будто только этого ждал. — Король ищет союзников теперь, когда дом Веларион предал его доверие. Падение Морского Змея открывает дорогу тем, кто готов её пройти. — Приглашают не только нас, — сообщил Хоберт. — Мой тесть тоже получил письмо. Ланнистеры молчат, но ходят слухи, что и они вызваны, как и десятки лордов по всему королевству. Отто нахмурился. Он мысленно перебрал последствия: эмбарго против Дрифтмарка уже вызвало рост цен на специи и ткани, купцы роптали, корабли простаивали в гаванях. Король не мог игнорировать недовольство слишком долго. — По правде говоря, я не так уж удивлён. Введённое королём торговое эмбарго легло тяжёлым бременем на плечи многих людей, и лорды хотят, чтобы с этим что-то было сделано. Да, Веларионы должны быть наказаны, но остальная часть королевства не должна страдать из-за них, — продолжил Хоберт. Отто коротко кивнул. Его мысли перескочили к Ступеням: после того как у Корлиса отобрали власть, его люди покинули острова, и те быстро вернулись под контроль пиратов. Недавние изгнанники из Триархии снова вышли в море, угрожая торговым путям. Говорили даже, что дорнийцы тайно помогают пиратам, но Отто сомневался — их флот был уничтожен в Четвёртой Дорнийской Войне, казна опустошена, и у Дорна едва хватало сил удержать собственные берега. — Наша встреча с королём состоится через два месяца. Я уже наблюдаю за приготовлениями. Мы отправляемся через две недели, — произнёс Хоберт, обернувшись к брату. — Понятно, — кивнул Отто. — Не тревожься, брат. Я присмотрю за Староместом до твоего возвращения, как и прежде. Он уже правил от имени брата во время поездки Хоберта в столицу на свадьбу лорда Корлиса и принцессы Визерры. О, как же всё изменилось с тех пор — тогда Веларионы были на пике, а теперь король душил их эмбарго. — Ты неправильно понял меня, Отто, — Хоберт медленно покачал головой. — Ты тоже отправляешься в Королевскую Гавань. Отто вскинул голову, в глазах мелькнуло искреннее изумление. — Что? — Король упомянул тебя. По имени. Надеюсь, ты сможешь сам позаботиться о сборах? — Разумеется, — склонив голову тихо ответил Отто, скрывая улыбку, которая сама собой появилась на губах. Шанс. Возможно, это был именно тот миг, которого он ждал — доказать собственную ценность и оставить своё имя в истории. *** Двенадцатая луна 90 года от З.Э. Поездка в Королевскую Гавань растянулась на целый месяц. Даже несмотря на Дорогу Роз, расстояния в Вестеросе оставались слишком обширными, чтобы кареты и лошади могли двигаться быстрее. Отто Хайтауэр, привыкший к размеренному ритму путешествий, размышлял о том, что будущее могло бы принести перемены. Возможно, гениальное изобретение или некое устройство позволят людям преодолевать большие расстояния с невиданной скоростью, особенно в эту эпоху открытий охватившую континент. Однако он сомневался, что такие перемены произойдут в ближайшие годы. В ту ночь, когда они наконец прибыли, Королевская Гавань встретила их шумом и великолепием. Король Джейхейрис и его семья устроили пир в Большом зале Красного замка, куда были приглашены не только члены королевской семьи, но и множество лордов, уже прибывших в столицу. Среди них выделялись лорд Таймонд Ланнистер и лорд Боремунд Баратеон. Однако Отто заметил и множество других знамён: щит Дарклинов, лебеди Сваннов, черепаха Эстермонтов, грифоны Коннингтонов, корабли Фарманов, лев Рейнов, лошадь Дарри, орёл Маллистеров и, наконец, чардрево Блэквудов. Казалось, король созвал представителей почти всех знатных домов Вестероса. Отто быстро понял причину такого сбора. Это был не просто пир — Джейхейрис сознательно напоминал лордам об их клятвах верности Железному трону, проверяя их лояльность перед грядущим наказанием дома Веларионов. Более того, он стремился скоординировать действия знати на случай непредвиденных последствий, которые могли последовать за этим решением. Хитроумный и дальновидный ход, который глубоко впечатлил Отто. Король оправдывал свою репутацию мудрого правителя, способного держать королевство в узде даже в трудные времена. Однако Отто, обладая острым умом и привычкой анализировать, видел то, что ускользало от многих. Джейхейрис оставался человеком — со всеми его слабостями и ошибками. Обращение с Веларионами, пусть и продиктованное необходимостью, было одним из таких промахов. Отто никогда не осмелился бы сказать это вслух, тем более жаловаться — ведь решение короля принесло немалую выгоду дому Хайтауэр. Но что поражало его ещё больше, так это умение короля действовать уверенно даже в своих ошибках, минимизируя их последствия с редкой для человека осознанностью и мастерством. На следующий день после пира Отто и его брат Хоберт были вызваны на личную аудиенцию с королём. Отто чувствовал, как напряжение сжимает его грудь. Не каждый день его приглашали к трону, и страх допустить ошибку — сказать не то, поставить себя и свой дом в неловкое положение, разрушить надежды на будущее — терзал разум. Ночью ему снились кошмары: он спотыкается перед королём, его слова искажаются, а гнев Джейхейриса обрушивается на Хайтауэров. Но Отто был сыном своего дома, и он стряхнул страх, выпрямив спину. Он не позволит себе поддаться панике до того, как переступит порог. Когда они вошли в королевские покои, королевский гвардеец у двери кивнул им с бесстрастным видом. У входа стояли двое стражников, и Отто сразу узнал того, что был слева — сира Райама Редвина, младшего брата лорда Роберта и свёкра Хоберта. Королевская Гвардия, дав обеты, отрекалась от старых уз, но кровь и родство невозможно было игнорировать полностью. Увидев знакомое лицо, Отто почувствовал лёгкое облегчение: Райам, лорд-командующий Гвардии, был не только союзником, но и родственником, чьё присутствие добавляло уверенности. Войдя в зал, Отто и Хоберт немедленно склонились в глубоком поклоне перед королём, а также перед принцем Драконьего Камня, сидевшим справа от отца. — Ваше Величество, принц Эймон, — произнесли они хором. — Встаньте, милорды. Пожалуйста, присаживайтесь, — произнёс король Джейхейрис, указав на два стула перед своим столом. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась неоспоримая власть. Отто сел, отметив, как Хоберт занял место справа, оказавшись прямо напротив короля. Его взгляд невольно скользнул по комнате. Книжные шкафы, заполненные свитками и томами, стояли вдоль стен, документы были аккуратно разложены по полкам, разделённые по категориям — типичная черта человека ценившего порядок. За королевским креслом висели три гобелена. Посредине красовалось большое знамя дома Таргариенов: трёхглавый красный дракон на чёрном фоне, вышитый с искусной точностью. Слева и справа располагались портреты. Правая картина изображала короля Джейхейриса, королеву Алисанну и их девятерых детей. Отто вспомнил, что последний раз вся семья была в сборе на свадьбе принцессы Дейлы десять лет назад, и портрет был создан примерно в то же время, поскольку многие королевские дети выглядели намного моложе, чем сегодня. Но именно портрет слева заставил Отто задержать взгляд. Сначала он решил, что это изображение из ранних лет правления Джейхейриса, когда детей у него было меньше. Однако приглядевшись, он заметил в одеждах женщины характерные оттенки морской волны — цвета дома Веларионов. Это была не королева Алисанна, которую Отто видел на пиру. Тогда до него дошло: перед ним мать Джейхейриса, Алисса. А столь застенчивый и скромный юноша рядом с ней вовсе не принц Вейгон, как Отто подумал сперва, а сам король Джейхейрис в детстве. Отто изо всех сил пытался связать тихого мальчика на портрете с мужчиной перед собой. От короля веяло благородством и мудростью, но в то же время властью и могуществом, а также гневом, который обрушится на тебя, если ты перейдёшь ему дорогу. Само его присутствие наполняло комнату и требовало, чтобы ты обратил на него внимание. Тот мальчик, чьё лицо ещё недавно глядело на него с портрета, теперь сидел напротив — повзрослевший, суровый, но величественный. Джейхейрис стал не просто человеком, но живой легендой, чьё имя уже вошло в страницы истории. Ошибки его, возможно, будут вспоминать, но никто не отнимет у него славы миротворца. В этот миг Отто остро ощутил собственное место: он смотрел не просто на короля, а на воплощение тех целей, к которым сам жаждал стремиться — силы, признания, наследия, которое он мечтал оставить. Мысли эти всплыли у Отто, пока король с непринуждённой лёгкостью вёл беседу. Джейхейрис интересовался домом Хайтауэров, урожаем в Староместе, делами Высокой Башни, и при этом умело вплетал в разговор тонкие нити похвалы и лестных замечаний. Даже сдержанный Отто не мог не почувствовать тепла от его слов, а Хоберт оживлённо поддакивал позволяя королю вести диалог в нужное русло. Эта лёгкость, с которой Джейхейрис управлял беседой, одновременно вызывала у Отто восхищение и раздражение. Устав от кружев слов, он решил перехватить инициативу. Когда Джейхейрис незаметно подвёл разговор к вопросам торговли, Отто почувствовал, что настал его час. Он слегка склонился вперёд и произнёс: — Если позволите, Ваше Величество, мы с братом, а также несколько домов юга и запада, тщательно рассмотрели пути, что могли бы ослабить нынешние экономические трудности, угнетающие королевство. Принц Эймон вскинул бровь, удивлённо взглянув на говорящего, но Джейхейрис, напротив, оживился: глаза его блеснули, и он слегка подался вперёд. — Хм? Продолжайте. — Разумеется, Ваше Величество, — Отто бросил короткий взгляд на Хоберта, словно ища поддержки, и заговорил увереннее. — Издавна Старомест служил воротами между Семи Королевствами и народами Летних островов. Жители Летних островов приплывают к нам на своих кораблях-лебедях, используя наш порт как перевалочный пункт для торговли с западными землями. Они приносят то, чего нам не хватает, и увозят то, что им нужно. Металлы и оружие уходят с наших причалов, а они в свою очередь привозят специи — мускат, перец, корица, — драгоценные камни, жемчуг, вина, экзотические плоды и редкие животные, которые высоко ценятся при дворах. У них есть и ценнейшие древесные породы, включая редкий златосерд, хотя, по правде сказать, они неохотно расстаются с ним. Однако выгодная сделка может склонить их к согласию. Отто сделал паузу, затем продолжил: — До недавнего времени мы были зависимы от их визитов, ибо сами не имели возможности безопасно достичь архипелага. Но теперь, благодаря нашим новым кораблям, улучшениям в навигации и точным картам, дом Хайтауэр вместе с нашими партнёрами пришли к выводу, что настало время расширить торговлю с архипелагом. Особенно после недавних потрясений в Тироше. Король чуть склонил голову, его лицо оставалось бесстрастным. — И ваш дом намерен восполнить эти утраты товарами с Летних островов? — Верно, Ваше Величество, — кивнул Отто, стараясь сохранить уверенность. — Эти партнёры, о которых вы упоминали… Я не ошибусь предположив, что речь идёт о Ланнистерах и Редвинах? — произнёс король Джейхейрис. Отто напрягся, но ответил осторожно, избегая слова "союзник", хотя это было очевидным даже для постороннего. — Да, они наши главные партнёры в этом начинании. Король на миг задумался, затем мягко, но с нажимом произнёс: — Что именно вы предлагаете? Отто выпрямился, понимая, что настал решающий момент: — Мы надеемся, Ваше Величество, что Железный трон заинтересуется нашим проектом. В настоящее время мы ведём переговоры о создании "Южноморской компании" — совместного предприятия трёх домов: Хайтауэр, Ланнистер и Редвин. Эта компания объединит и расширит нашу существующую торговлю с Летними островами, организует крупные экспедиции для строительства торговых постов и установления связей с местными принцами. Мы уверены, что со временем сможем создать стабильный и прибыльный торговый маршрут. Это принесёт процветание не только Староместу, Арбору и Ланниспорту, но и всему королевству. Любые дома или торговцы смогут присоединиться, внося вклад и получая долю в прибылях. Он сделал глубокий вдох, заканчивая мысль: Он сделал глубокий вдох и завершил: — Всё, чего мы просим, — это покровительство Железного трона. Это позволит нам заключать выгодные сделки, избежать излишних преград и увеличить поступления в казну. Это принесёт выгоду и самим домам, и королевству в целом, включая налоги от прибыли. Лицо Джейхейриса оставалось непроницаемым, словно высеченным из мрамора. Отто не мог уловить даже малейшего намёка на его мысли. Наконец, Джейхейрис заговорил: — Я не могу обещать ничего определённого, пока не ознакомлюсь с деталями. Но знайте: ваш замысел вызывает у меня интерес. Лорд Ланнистер и лорд Редвин сейчас также в столице. Думаю, в ближайшие дни мы сможем обсудить всё более детально. Отто склонил голову, скрывая облегчение, но его брат Хоберт решился на шаг, на который сам Отто не отважился бы: — Разумеется, Ваше Величество, — сказал он слишком поспешно, — мы будем ждать вашего вызова с величайшим нетерпением. Простите мою прямоту, но позвольте спросить: была ли у вас особая причина пригласить именно нас? Наш разговор был приятным, но у меня ощущение, что за ним кроется ещё одно намерение… связанное с моим братом. Отто удивлённо метнул взгляд на Хоберта, поражённый его смелостью, но в глубине души не удержался от тёплой мысли: «Возможно, я недооценивал тебя, брат» Джейхейрис слегка приподнял бровь, и губы его тронула почти незаметная улыбка. — Что ж… хорошо. Будем откровенны, милорды. Те самые трудности, о которых вы упомянули, всё это связано и с моими решениями. Не стоит притворяться, будто это не так. — Ваше Величество! — запротестовал Хоберт, голос его дрогнул от неподдельного волнения. — Мы никогда бы не осмелились усомниться в вашей мудрости! Вы десятилетиями направляли королевство, и всё это время оно процветало. Я не сомневаюсь, что и нынешние испытания вы обратите во благо! Король усмехнулся, его взгляд смягчился. — Вы льстите мне, милорд, и всё же… да, я признаю: вина частично лежит на мне. Но иной раз, столкнувшись с двумя золами, приходится выбирать меньшее. Дом Веларион возомнил о себе слишком много и перешёл дозволенные границы. Они наказаны и будут продолжать страдать, пока не раскаются. Но я не слеп к страданиям, которые это приносит королевству, и к проблемам оставшимся на Ступенях. По лёгкому кивку короля Джейхейриса принц Эймон развернул на столе карту Ступеней, разглаживая её края с привычной тщательностью. Отто наклонился вперёд, вглядываясь в тонкие линии и пометки. Он был слегка удивлён, заметив, что Висельный остров сохранил своё название, однако остальные острова… — Названия отличаются от тех, что я помню, — откровенно заметил он, поднимая взгляд на короля. Джейхейрис издал сухой смешок, его голос прозвучал с лёгкой иронией. — Да, я обнаружил, что "Пыточная Глубь" и "Остров Черепов" — довольно… неудачные названия. Не думаю, что они привлекут торговцев или поселенцев. На мгновение воцарилась тишина, затем принц Эймон не сдержал лёгкого фырканья, и все трое рассмеялись разрядив напряжение. Даже суровое лицо Джейхейриса смягчилось улыбкой, что было редкостью для такого сдержанного человека. Принц Эймон, оправившись от смеха, пояснил с серьёзным видом: — Многие из этих старых названий взяты из дорнийских или штормовых легенд, давно забытых или искажённых временем. Некоторые из самых известных мы решили сохранить, но остальные переименовали для большей… привлекательности. Лицо Джейхейриса вновь обрело сосредоточенность, и голос его прозвучал твёрдо, властно. — Милорды, Южноморская компания, о которой вы мне поведали, — дело любопытное и достойное рассмотрения. Уверяю вас, я изучу его со всей серьёзностью. Но вместе с тем я хотел бы, чтобы и вы обдумали моё собственное предложение. Как вам несомненно известно, в наказание за самовольный захват Тироша я лишил дом Веларион наместничества над Ступенями. Теперь же я намерен передать эти земли более надёжным и верным короне домам. Отто заинтересовался, его глаза сузились, а тело невольно подалось вперёд. Он внимательно посмотрел на короля, улавливая каждое слово. — Увы, — продолжал Джейхейрис, голос его стал ещё суровее, — лишившись полномочий, Веларионы показали свою истинную сущность: они отступили, бросив Ступени на произвол судьбы. Пираты вновь укрепились там, и теперь придётся затеять новую кампанию, чтобы очистить эти острова. Едва король умолк, как Хоберт с горячностью перебил его: — Ваше Величество! Для дома Хайтауэр будет величайшей честью поддержать корону. Пусть маяк Высокой Башни вновь засияет светом — наши корабли присоединятся к королевскому флоту и помогут в этой кампании! Джейхейрис поднял руку, останавливая его, и покачал головой с лёгкой улыбкой. — Я благодарю вас за рвение, милорд. Но я хочу сказать, что не заставляю ваш дом. Это было бы несправедливо по отношению к вам и к другим лордам. Принц Эймон, тем временем, положил перед Отто и Хобертом два свитка аккуратно перевязанных красными лентами. Король взял один из них в руки и заговорил: — Вот королевский указ. Как только я скреплю его своей печатью и оглашу на Совете, он официально объявит сира Отто Хайтауэра лордом Верхнего Дозора, включая все прилегающие территории, воды и острова — такие как Фелстронг и Тор. Отто замер, его сердце заколотилось в груди. Даже в самых смелых мечтах он не осмеливался надеяться на такой титул. Трепет и гордость захлестнули его, но он постарался сохранить внешнее спокойствие, хотя пальцы слегка дрожали. Указав на второй свиток, король продолжил: — А это соглашение, содержащее условия предоставления этого пожалования. Оно должно быть подписано всеми присутствующими в этом зале, чтобы я утвердил указ и скрепил его печатью. Не дав Хоберту опомниться, Отто быстро протянул руку, схватил свиток и развернул его, вчитываясь в каждую строчку с привычной для него тщательностью. Принц Эймон явно приложил руку к составлению документа: текст был скрупулёзно выверен, изложен ясно и сжато, без лишних слов. В нём говорилось: Отто Хайтауэр становится лордом Верхнего Дозора и всех прилегающих островов, присягнув непосредственно Железному трону. В состав владений входили сам Верхний Дозор, Фелстронг и Тор, а также все островки и воды в их пределах. Границы вод были обозначены чётко — охватывали пространство между тремя островами и тянулись на несколько миль от берега, особенно к востоку, где проходили главные торговые пути. Это пожалование оказалось куда более щедрым, чем Отто мог предположить. На миг его осенила мысль: не пересекаются ли новые владения с землями принадлежавшими дому Веларионов, в особенности в районе тирошийского коридора? Не станет ли это предлогом для новых притязаний с их стороны? Однако сомнения быстро отступили: у короля, несомненно, имелись собственные расчёты. Один из них уже был очевиден — расширение морских границ позволяло не только усилить контроль над торговыми путями, но и облагать пошлиной проходящие суда, исключая возможность уклонения от платежей. Что касается сборов, Отто, как лорд Верхнего Дозора, получал право устанавливать плату за проход через свои воды по своему усмотрению, но в пределах установленных Железным троном и назначенным наместником Ступеней. Однако треть доходов от этих пошлин должна была поступать наместнику, а оттуда — в Королевскую Гавань. Корона обязалась предоставить военную поддержку для повторного завоевания и стабилизации островов, а затем помощь в развитии портов, способствуя экономическому росту. Взамен она ожидала уплаты обычных налогов и пошлин с острова и его порта. На начальном этапе Отто получал временное освобождение от налогов и доли сборов, пока Верхний Дозор не будет признан достаточно развитым. Прямых финансовых вливаний от короны не предусматривалось, но её защита и помощь оставались гарантией. Кроме того, Королевский флот получал право на постоянное базирование и бесплатную стоянку у причалов, а сам Отто обязывался сформировать и содержать не менее двадцати кораблей для Объединённого флота, который должен был патрулировать и защищать Ступени от пиратов и врагов короны. В остальном он мог управлять своими новыми владениями по своему усмотрению, включая право на сбор налогов и суд над подданными, при условии соблюдения верности Железному трону. Однако с подписанием договора на дом Хайтауэр из Староместа налагались дополнительные обязательства. Они должны были внести значительный вклад в предстоящую кампанию по отвоеванию Ступеней, предоставив свои корабли и ресурсы для поддержки королевского флота. После успешного завершения кампании дом Хайтауэр возьмёт на себя обязательство развивать Верхний Дозор, включая строительство портов и укреплений, а также разместить там не менее двадцати кораблей из своего флота, которые на пятнадцать лет с момента подписания договора станут частью Объединённого. В обмен на это они получат компенсацию в виде пятидесяти процентов от конечного дохода с Верхнего Дозора после уплаты королевских налогов за тот же период. Кроме того, дому Хайтауэр предоставлялись бессрочные торговые привилегии: преференциальный режим (имеется ввиду предоставление льгот) для их торгового флота и предприятий Староместа, безопасная гавань и свободный проход для боевых кораблей через воды Ступеней. Договор также предусматривал, что две ветви дома могли пересматривать между собой внутренние условия сотрудничества, если это не нарушало обязательств перед короной, включая выплату королевской доли. Отто был доволен, хотя и с некоторой внутренней оговоркой. Отказ от трети доходов от пошлин в пользу короны казался ему тяжёлым бременем, но он понимал, что при умелом управлении Верхним Дозором сборы составят лишь малую часть его будущих прибылей. Ступени лежали на одном из важнейших торговых путей, и даже без пошлин торговля специями, драгоценностями и экзотическими товарами с Летних островов могла принести невероятное богатство. Он перечитал договор несколько раз, вглядываясь в каждую строчку, проверяя на наличие двусмысленностей, которые могли бы обернуться против него. Не найдя ничего подозрительного, он поставил свою подпись под печатью и именем короля Джейхейриса, даже не дожидаясь пока Хоберт закончит чтение. Это был шанс создать собственное наследие, и Отто не собирался его упускать. Взяв свиток, Хоберт начал читать документ сам, его брови хмурились от сосредоточенности. Отто сидел напротив скрывая нетерпение, но в голове мелькнула тревожная мысль: а что, если брат откажется подписывать? Такое решение стало бы оскорблением для короля и крахом всех планов Отто. Хоберт, хоть и был менее искушённым, не мог быть настолько беспечным, чтобы разрушить их общие амбиции? Минуты тянулись невыносимо долго, пока Хоберт, наконец, не поставил свою подпись рядом с подписью брата. Сдержав вздох облегчения, Отто вновь обратил внимание на короля, чьё лицо озаряла довольная улыбка. Джейхейрис произнёс: — Превосходно. Официальная церемония принесения клятвы верности и передачи вам Ступеней состоится на Совете позднее на этой неделе. А пока позвольте мне лично поздравить вас. Он протянул руку, и Отто, улыбнувшись, с готовностью пожал её, чувствуя тепло королевской ладони. — Благодарю вас, Ваше Величество, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я сделаю всё, чтобы оправдать оказанную честь. — В этом у меня нет сомнений, — отозвался король, и его улыбка стала шире. — В ближайшие дни я соберу лордов, прибывших в столицу, чтобы обсудить дальнейшие шаги: Ступени, Южноморскую компанию, финансовую политику. Надеюсь, вы примете активное участие. Опыт бывшего кастеляна Староместа и нынешнего лорда Верхнего Дозора будет крайне ценен. — Конечно, Ваше Величество, — Отто почтительно склонил голову. — И, возможно, вы внесёте в эти дела ещё один, особый вклад. Заметив недоуменный взгляд Отто, король добродушно рассмеялся, прежде чем принц Эймон достал ещё один свиток и положил его на стол. — Здесь достаточно лишь вашей подписи, милорд, — пояснил король Джейхейрис. Отто вчитался в текст, и его дыхание на мгновение перехватило. Первая строка гласила: Лорд Отто Хайтауэр из Верхнего Дозора настоящим принимает должность и обязанности наместника Ступеней. Документ детально перечислял обязанности: защита островов, разрешение споров между лордами Ступеней, установление размеров пошлин за владения в этом регионе и отчётность перед короной. Подчёркивалось, что должность наместника не передавалась по наследству и зависела исключительно от воли короля. Как наместник, он получал тридцать процентов от сборов пошлин с других островов Ступеней, которые обязан был собирать и пересылать в Королевскую Гавань. Однако эти выгоды накладывали и тяжёлое бремя. Отто должен был предоставить не менее шестидесяти кораблей для Объединённого флота. Учитывая масштаб задачи, ему предоставлялся период в двадцать пять лет для развития Верхнего Дозора и всего региона, прежде чем от него потребуют полного исполнения обязательства. — Ваше Величество? — вырвалось у Отто, его голос дрогнул от изумления. Джейхейрис улыбнулся, его взгляд был тёплым, но проницательным. — Должен признаться, сир Отто, я долго размышлял, кого бы я хотел видеть своим наместником на Ступенях. Уже многие годы я слышу только хвалебные отзывы о ваших талантах в управлении Староместом и о процветании, которое вы там обеспечили. Если вы сможете привнести хотя бы часть этого таланта на Ступени, я уверен, что из вас выйдет выдающийся наместник. Отто почувствовал, как горло перехватило от нахлынувших эмоций. Он склонил голову и произнёс: — Вы… смущаете меня своей добротой и щедростью, Ваше Величество. Но я не могу и не смею отказаться, — сказал он, взяв перо дрожащей рукой. Подпись вышла чёткой, уверенной, хотя сердце стучало так, будто готово вырваться наружу: Отто Хайтауэр, лорд Верхнего Дозора, наместник Ступеней. — Прекрасно! — воскликнул Джейхейрис, поднимаясь. — Это событие достойно тоста! Принц Эймон подошёл к шкафу, извлёк бутылку арборского золотого и наполнил четыре бокала. Мужчины поднялись. — За дом Хайтауэр, — произнёс король. — из Староместа и Верхнего Дозора! Хоберт, сияя, продолжил: — За Его Величество и принца Эймона! Пусть их мудрость и доблесть ведут Вестерос к процветанию! Принц Эймон повернулся к Отто: — За нового лорда Верхнего Дозора и наместника Ступеней. Пусть мудрость и сила духа направляют вас в этом начинании! Все трое посмотрели на Отто. Он на мгновение задумался, подбирая слова, и наконец сказал: — За новые начинания и новых друзей. Пусть они станут наследием, достойным памяти будущих поколений! Четверо мужчин обменялись улыбками, чокнулись и пригубили вино. Арборское золотое оказалось сладким, но слаще был вкус победы: Отто понимал, что отныне его путь к величию открыт. *** В тот вечер Отто Хайтауэр и его брат Хоберт ужинали с Редвинами. Хоберт и лорд Роберт Редвин заняли места во главе стола, Отто сидел справа от брата, рядом с ним — его очаровательная жена Элинор, чьи тёмные волосы мягко блестели в свете свечей. Напротив него расположилась его невестка, леди Рейлла, чьё лицо оставалось непроницаемым, а рядом с ней — её дядя, сир Рикард Редвин, сидевший по правую руку от лорда Роберта. Слева от Хоберта устроилась леди Джейн, леди Арбора и жена лорда Роберта. Пригласив Редвинов отобедать с ними, Хоберт встал и произнёс речь. — Я хотел бы провозгласить тост! Сегодняшний день был поистине знаменательным! Сегодня мы чествуем не только нашего союзника и друга, лорда Роберта, назначенного мастером над кораблями, но и моего брата Отто, получившего честь быть лордом Верхнего Дозора и наместником Ступеней. Да здравствуют наши дома — Хайтауэр и Редвин! Пусть союз наш будет нерушимым, а слава — вечной! Возглас Редвина не заставил себя ждать: — За союз! За Хайтауэров и Редвинов! Смех и одобрительные крики заполнили зал. Однако среди лиц сияющих радостью, Отто отметил спокойствие леди Рейллы. Она, казалось, вовсе не разделяла общего ликования, и это задело его сильнее, чем хотелось бы признать. В её глазах таилась тень, будто всё происходящее не имело к ней отношения. Отто сделал вид, что не замечает её холодности, и присоединился к радостным возгласам, но внутри его грызло сомнение: не скрывалась ли за её спокойствием обида? Мысли его прервал сам Роберт, повернувшийся к нему с тёплой улыбкой: — Лорд Отто, честь для меня сидеть рядом с человеком, которому суждено править Ступенями. Но скажу честно: новость о вашем титуле удивила меня. Хоберт упомянул это лишь вскользь, и я едва поверил своим ушам. Хоберт поспешил вмешаться, натянуто улыбнувшись, будто опасался испортить настроение: — Прошу простить мою скрытность, милорды. Я хотел, чтобы это стало приятным сюрпризом. Лорд Роберт рассмеялся громко и добродушно, его грудной голос прокатился по залу, вызвав улыбки у сидящих рядом: — О, Хоберт, мне не за что тебя прощать. Наоборот, это прекрасные вести! Подумайте сами: Отто теперь стоит во главе Верхнего Дозора и назначен наместником Ступеней, я служу мастером над кораблями, а мой брат держит Красноводье. Наши дома словно сплели руки, чтобы управлять морскими путями королевства. Это союз, что принесёт плоды не только нам, но и всему Вестеросу. Он обернулся к Отто и добавил с насмешливой улыбкой: — Но признаюсь, лорд Отто, я рассчитываю, что вы убережёте моего непутёвого братца от неприятностей. — Конечно, милорд, — Отто ухмыльнулся и слегка поклонился. — Думаю, лорд Рикард станет надёжным союзником, если только сам не ввяжется в беду. Рикард улыбнулся сдержанно, но в его глазах сверкнуло озорство: — Вы слишком мне льстите, милорд. Но я приму ваши слова как комплимент. Смех разрядил обстановку, и разговор плавно перетёк в более лёгкое русло. Гости обменивались любезностями, делились новостями о делах в Королевской Гавани, говорили о кораблях, торговле и придворных слухах. Отто, воспользовавшись моментом, обратился к братьям: — Милорды, скажите, каково это было — вновь воссоединиться с сиром Райамом? Ведь он теперь лорд-командующий Королевской Гвардии. На лицах Роберта и Рикарда отразилась искренняя гордость, и оба просияли. Первым ответил Роберт: — Райам всегда был лучшим среди нас. Его верность королю и воинское мастерство — образец для всей знати. Мы гордимся им, словно сами заняли его место. — Поистине, — добавил Рикард, — видеть его рядом с самим королём Джейхейрисом — великая честь для нашего дома. Слова их вызвали общее одобрение, и тут леди Джейн, которая до этого молчала, заговорила: — Милорды, а что насчёт Южноморской компании? Верно ли, что Его Величество проявил к ней неподдельный интерес? Хоберт, сдержанно улыбнувшись, кивнул: — Да, ваше предположение верно. Его Величество выразил сильнейший интерес к нашему начинанию и велел обсудить детали на совете, в присутствии всех нас и лорда Ланнистера уже в ближайшие дни. Задумчиво потирая подбородок, Лорд Рикард проговорил: — В этом есть здравый смысл. Мы все понимаем, как решение короля ограничить торговлю Веларионов нанесло удар по всему королевству. Южноморская компания способна стать для Его Величества простым и лучшим способом устранить эти трудности. — Быть может именно поэтому Его Величество поручил мне увеличить королевский флот, — откинувшись на спинку стула, сдержанно заметил лорд Роберт. — Сейчас у нас лишь пятьдесят кораблей, но он требует довести их число до двух сотен. Из них сто должны быть каракками — кораблями, способными пересекать открытое море и держать курс даже в самых суровых штормах. Отто нахмурился. Привыкший разбирать каждую деталь, он мгновенно уловил слабое место: — Простите, милорд, позвольте уточнить: король рассчитывает использовать флот Редвинов для этой задачи? Если мне не изменяет память, ваш отец, когда занимал должность мастера над кораблями, действовал по примеру Веларионов и брал на службу собственные суда. Но если нынешний план повторяет эту практику, не обескровит ли он Арбор? Веларионы могли позволить себе подобные жертвы, ведь Дрифтмарк находился рядом со столицей. Арбор же слишком удалён. Лишившись сотни кораблей вы поставите свои берега под удар. Лорд Роберт покачал головой, и его голос стал твёрже: — Нет, король ясно сказал: эти суда будут строиться не для Арбора и не для нашего личного флота. Они станут собственностью Железного трона и будут размещены в королевских гаванях. Предательство Веларионов разозлило Его Величество, и он не желает больше зависеть от личных флотов великих домов. — Двести кораблей… Это будет стоить целое состояние. Даже для королевства — неподъёмная ноша. У короля есть план, как это финансировать? — нахмурился Хоберт, уже просчитывая расходы в уме. — Не знаю, — признался Роберт, слегка вздохнув. — Возможно, он связывает надежды с Южноморской компанией. Если она будет поддержана короной, её прибыль станет источником средств. Но… я не могу утверждать наверняка. Он сделал паузу, и в голосе появилась искренность, непривычная для застольных речей: — Но я верю королю. Шестнадцать лет я командовал городской стражей и видел его решения вблизи. Он не всегда объясняет свои замыслы, но никогда не действует без причины. Он знает, что делает. И я доверяю ему. Отто кивнул. Он мог только надеяться, что однажды у него будут такие же крепкие отношения с королём. Лорд Рикард, уловив момент, продолжил уверенно, словно подводя итог: — В любом случае, присутствие моего брата во главе флота и его титул мастера над кораблями — это огромная сила. Для вас, милорд Отто, как для наместника Ступеней, а также для нас, это означает нечто большее чем просто союз. Мы получаем возможность превратить Верхний Дозор и Красноводье в центры торговли и власти. Все корабли будут вынуждены считаться с нами. — А известно ли уже, кто получит остальные острова? — спросил Отто, задумчиво проведя пальцами по краю кубка. Элинор, чьи глаза озорно блеснули, склонилась ближе к мужу и полушёпотом сказала: — Я слышала, Ланнистеры непременно возьмут себе кусок. Лорд Таймонд не перестаёт повторять, будто завоевал острова Стража и Золотую Гавань специально для своего сына Тиланда. Отто не сдержал улыбки — как быстро его жена успела уловить столичные слухи, проведя здесь всего один день. Её живость была для него забавой и утешением. Но Хоберт, напротив, возмутился: — Тиланд? Но ему же, как и его брату-близнецу, едва исполнился год! Это абсурд! — Так и есть. Но, вероятно, лорд Таймонд назначит регента до его совершеннолетия. Для нас это даже выгодно: пока Ланнистер сосредоточен на младенце его сила будет рассеяна. Их возможности конкурировать с нами на Ступенях будут ограничены. — поднял руку Отто успокаивая брата. Роберт и Рикард одобрительно переглянулись, но Хоберт нахмурился: — Пусть так… однако до меня дошли иные вести. Говорят, остров Вуали собираются пожаловать Баратеонам. — Ты уверен? — переспросил Отто, и на лице впервые промелькнула тень сомнения. — У лорда Боремунда нет младших сыновей. Его наследнику Борросу шесть лет — слишком мало для власти. Остров Вуалей, или «Вуаль», как его назвал Джейхейрис, находился всего в нескольких днях пути от Штормового Предела. Близость делала его лакомым куском. Пусть у них нет морских традиций, но влияние и поддержка короля могли быстро восполнить этот пробел. — Ты недооцениваешь Боремунда. Он брат короля. Стоит ему лишь намекнуть, и Джейхейрис охотно закрепит остров за его родом. Пусть даже пока для ребёнка. И, в отличие от нас, связанных клятвами с Тиреллами, Баратеоны отвечают только перед Железным троном. Это делает их куда более удобными союзниками для короля, — хмыкнул Хоберт. Отто откинулся на спинку стула, в груди у него шевельнулось раздражение. Слова брата были разумны: король явно не позволит ему сосредоточить в руках всю власть на Ступенях. Но это было скорее испытанием, чем поражением. — Возможно, ты прав, — признал он наконец. — Веларионы также могут представлять угрозу, — осторожно заметил Хоберт. Роберт Редвин фыркнул, вино в его кубке едва не пролилось: — Угрозу? Они еле держатся на плаву. Король лишил их привилегий, торговля в упадке, а поход на Тирош обескровил их казну. Им потребуется много времени, чтобы оправиться. Нет, они больше не игроки. Хотя… — он чуть сузил глаза, — люди, у которых отняли всё, могут оказаться самыми опасными. Он не мог не согласиться с лордом Робертом. Слухи, доходившие до Королевской Гавани, рисовали мрачную картину положения дома Веларион. Захват Тироша обернулся для дома тяжёлыми трудностями. Отмена рабства в городе, где полмиллиона человек находились в цепях, стала катастрофой. Переход власти под контроль Веларионов сопровождался хаосом: власть Тироша сопротивлялась, торговля рушилась из-за смены правления, а доходы от Дрифтмарка, ограниченные наказанием короля Джейхейриса, едва ли покрывали расходы. Освобождение рабов требовало колоссальных затрат — на пропитание, жильё для вольноотпущенников, перестройку экономики с неоплачиваемого труда на оплачиваемый, содержание воинов и чиновников, а также перераспределение земель и богатств для новой власти. Многие в Вестеросе верили — и надеялись, — что состояние Веларионов под угрозой, особенно с учётом того, что их торговля с королевством была практически перекрыта. Решение проблем требовало не только колоссальных финансовых вливаний, но и времени, которого, судя по всему, Веларионы не рассчитали. Организация снабжения и расселения вчерашних рабов и создание новой администрации — всё это ложилось на казну неподъемным грузом. Отто всё чаще задумывался, хватит ли у Дома Веларионов финансовой прочности, чтобы вынести подобное бремя. Дополнительным осложняющим фактором стала стремительно растущая популярность Веры Семерых среди освобождённого населения, распространявшаяся со скоростью пожара. Дом Хайтауэр, уловив эту возможность, уже начал убеждать Звёздную Септу в Староместе взять Тирош под контроль. Процесс, однако, продвигался медленно: в городе уже действовала Септа Волн, подконтрольная Дрифтмарку и являвшаяся инструментом влияния Веларионов, которые не собирались добровольно уступать власть. Тем не менее, формально Септа Волн подчинялась Звёздной Септе, и авторитет Верховного септона, наместника Семерых на земле, было опасно игнорировать. Хоберт скептически покачал головой: — Веларионы ослаблены, но отнюдь не сокрушены. Не следует забывать, что их долгое время считали богатейшим домом королевства, чьё могущество превосходило даже наше или могущество Ланнистеров. Мы не знаем, насколько эти слухи правдивы, но их казна, несомненно, огромна. Король может запретить торговлю с Вестеросом и тем самым задушить Дрифтмарк, однако Тирош — вольный город. Они могут перенаправить товары через него и вести дела с Эссосом. Лорд Рикард возразил, задумчиво потирая подбородок: — Но их запасы не бесконечны. Перенаправить торговлю с Вестероса, их главного партнёра, на Эссос — задача не из лёгких. Рынки там конкурентны, и им потребуется время, чтобы закрепиться и компенсировать убытки. Вопрос в том, не иссякнут ли их ресурсы раньше? — возразил лорд Рикард, задумчиво потирая подбородок. Отто, присоединившись к дискуссии, наклонился вперёд, его голос звучал уверенно: — Успех Веларионов зависит от того, смогут ли они удержать Тирош. Если они подавят хаос и восстановят красильные мастерские, торговля пойдёт в рост. Тогда Дрифтмарк снова станет богатым, а король — слабее. Ведь доходы от Тироша вскоре превысят любые наши пошлины. Захватив внимание собравшихся, он продолжил: — Но это не гарантировано. Если Веларионам не удастся успокоить Тирош, они могут потерпеть крах. Тогда им останется только бежать в Дрифтмарк поджав хвосты, и просить у короля милости. Хоберт кивнул, его взгляд стал серьёзнее: — Ты слишком полагаешься на удачу, брат. Корлис — упрям, тщеславен, но опытен. Он знает море и торговлю, как никто в Вестеросе. И что важнее всего у него есть дракон, . Если он закрепится в Тироше и соединит его с Кровавым Камнем, то замкнёт кольцо вокруг Ступеней. Отто уловил мудрость в словах брата. Предполагать поражение Веларионов было бы опрометчиво. Корлис Веларион не из тех, кто сдаётся легко. Мысль мелькнула и тут же угасла, но оставила след: Верхний Дозор и Ступени могли быть не просто щедрым даром, а стратегическим ходом короля. — Я не сомневаюсь в том, что король защитит нас, — заметил лорд Рикард. — У него шесть драконов, а у Веларионов лишь один, и тот принадлежит жене Корлиса. Принцесса Визерра — дочь короля. Разве она пойдёт против своей семьи? Хоберт, взглянув на свою жену, предложил: — Возможно, милорды, стоит спросить у человека, кто знал её лучше нас. Лорд Роберт тотчас поддержал начинание: — Превосходное предложение. Что ж, дочь, расскажи нам о принцессе Визерре. Ты провела с ней многие годы в качестве фрейлины. Кто может знать её лучше тебя? Отто уловил мимолётную тень сомнения в глазах леди Рейллы, но та мгновенно овладела собой, и её голос зазвучал ровно и размеренно: — Визерра… За все годы, что мне довелось её знать, она всегда оставалась личностью с огромной силой воли. Умна, харизматична, обаятельна, но при этом мелочна, тщеславна, а порой поразительно незрела. Уже к двенадцати годам она ловко манипулировала оруженосцами Королевской Гавани, подталкивая их на безрассудные поступки ради мимолётной улыбки. Она находила удовольствие в том, чтобы смирять гордыню юношей, прибегая к своему статусу как щиту от последствий. С годами эти детские игры сошли на нет, но тщеславие никуда не делось. Люди либо безоговорочно обожали её, либо питали к ней глубочайшую ненависть. Рейлла сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями. — У неё, конечно, были друзья, и я в их числе, но с родителями и большинством братьев и сестёр её связывали прохладные отношения. Ей всегда казалось, что её отвергают, слишком строго судят. Семья уделяла ей мало внимания, кроме критики, на что она жаловалась. Она цеплялась за похвалы придворных о своей красоте, считая это главным достоинством. Однажды королева отправила принцессу Рейнис к нам на чай. Через несколько минут Визерра выбежала в слезах — возможно, почувствовав себя заменённой. Отто невольно проникся к принцессе долей сочувствия, вспомнив собственное детство в тени старшего брата. — После того случая она повстречала Корлиса Велариона, — продолжила Рейлла. — Я видела их на балконе, но не смела подслушивать, уважая её privacy. С того дня она не уставала говорить о нём, проводила с ним всё больше времени. Даже после свадьбы её письма были полны восторженных описаний мужа и нового дома. Её связь с Корлисом невероятно глубока и куда сильнее, чем любая родственная привязанность. Рождение сыновей лишь укрепило этот союз. Рейлла сжала губы. — Будьте осторожны: если вы станете угрозой для её мужа или сыновей, она уничтожит вас без колебаний. *** Слова его невестки Рейллы эхом звучали в голове Отто Хайтауэра, пока он преклонял колени перед Железным троном, готовясь принести присягу лорда Верхнего Дозора и наместника Ступеней. Её предупреждение о принцессе Визерре и её неукротимой преданности мужу и сыновьям всё ещё витало в воздухе после того зловещего молчания, которое воцарилось за столом . Никто тогда не осмелился нарушить тишину, не зная, как ответить на мрачные слова Рейллы. Теперь, стоя перед троном, Отто повторял клятвы по памяти, его голос звучал твёрдо, но часть его разума сомневалась: правильно ли он поступил, связав себя с этой должностью и её рисками? Однако мысли о жене Элинор, сыне Оскаре и дочери Алисенте укрепили его решимость. Он не мог позволить себе отступить — это было единственное, на что он согласился бы ради их будущего. Слова Рейллы стали для него не предостережением о провале, а напоминанием о необходимости быть начеку и противостоять любым бурям, если он хотел сохранить наследие для своих детей. — Встаньте, Отто Хайтауэр, лорд Верхнего Дозора и наместник Ступеней, — раздался властный голос короля Джейхейриса, прерывая его размышления. Отто вздрогнул возвращаясь к реальности, и поднялся ощущая тяжесть нового титула. Король отпустил его, и он занял место в стороне от членов Малого совета, чтобы наблюдать за дальнейшим. Его мысли всё ещё витали далеко — он размышлял о Южноморской компании, о Веларионах и о том, как укрепить свои новые владения. Надеясь, что никто не заметил его рассеянности, он постарался сосредоточиться на происходящем. — Лорд Родрик из дома Аррен! Лорд Орлиного Гнезда и Хранитель Востока, защитник Долины! Его сын и законный наследник, сир Джаспер Аррен, и его супруга, принцесса Дейла из дома Таргариен! — раскатисто объявил герольд. Все взгляды обратились к высоким дверям тронного зала. Они распахнулись с тяжёлым скрипом, и внутрь вступил дом Арренов. Впереди шёл лорд Родрик: невысокий, с гладкой лысиной и округлым животом, он больше напоминал добродушного купца, чем лорда. На миг Отто позволил себе обмануться этим образом, едва не решив, что перед ним человек мягкий и бесхарактерный. Но мысль эта быстро рассеялась: два десятилетия на посту мастера над законом в Совете свидетельствовали о его рассудке и твёрдости, а уважение и любовь жителей Долины к нему говорили об истинной мудрости, скрытой под простым обликом. Рядом с ним шагал сир Джаспер Аррен — высокий, с крепким телосложением и плоским, как щит, животом. Его светлые волосы и голубые глаза дополненные ослепительной улыбкой, заставляли придворных дам краснеть и шептаться. Однако внимание Отто приковала не красота Джаспера, а его жена, принцесса Дейла. Её репутация была далека от славы: её часто называли глупой принцессой, чей брак с Джаспером, её детской любовью, был устроен по её же просьбе, после чего она тихо удалилась в Долину. Мало кто верил, что застенчивая девушка станет чем-то большим, чем тенью своего мужа. Но женщина стоявшая перед троном поразила Отто. В её походке сквозила неуверенность, скрытая за бравадой, но для большинства она казалась уверенной и властной — далеко не той милой и простодушной девушкой, которую видели десять лет назад, покидающей столицу. Даже члены её собственной семьи переглядывались с удивлением, отмечая перемену. Присмотревшись внимательнее, он уловил в походке Дейлы лёгкую неуверенность, за которой скрывалась показная бравада. Однако для большинства присутствующих придворных она выглядела собранной и решительной — совсем не той кроткой и простой принцессой, которую видели покидающей столицу десять лет назад. Изменение её образа произвело впечатление на многих, и, как заметил Отто, даже собственная семья Дейлы не могла скрыть удивления. Пока Аррены обменивались с королём дежурными приветствиями, Отто погрузился в раздумья. Их появление в столице явно не было делом случая. Ещё два года назад они отказались явиться на свадьбу принцессы Визерры, ссылаясь на беспорядки в Долине и угрозу горных кланов. Теперь же, когда король сумел сплотить королевство против Веларионов, Аррены поспешили вернуться. Как и Баратеоны, они были связаны с Таргариенами кровью, а их вассалы — могущественны и своенравны. Дом Графтонов, давно находившийся под влиянием Веларионов, без сомнения вызывал у Родрика желание урезать их власть. Отто подозревал, что это возвращение может быть частью более широкого замысла Джейхейриса. Когда приветствия завершились Аррены отошли в сторону, и герольд возвестил: — Лорд Джон из дома Мутон, владыка Девичьего Пруда! И его супруга, принцесса Сейра из дома Таргариенов! По залу пронёсся шёпот — удивление и любопытство смешались в голосах придворных. Отто застыл, всё ещё переваривая появление Арренов. Теперь же его внимание приковано было к новой паре. Лорд Джон двигался первым, но его шаги были неровны, глаза метались, словно он искал выхода из зала, а не пути к трону. И тут Отто заметил её. Сейра Таргариен. Опальная принцесса. Она поразила всех — и прежде всего его — своей красотой: серебристые волосы спадали на плечи, глаза цвета тёмного аметиста сверкали смесью гнева и вызова. Она шагнула к отцу с прямым, почти дерзким взглядом, тогда как её муж сжимался рядом. После шести лет изгнания Сейра вернулась в Королевскую Гавань.