Chapter VII.

      Массируя затёкшую шею, Алисса стояла перед зеркалом. На ней всё ещё была ночная сорочка, поверх которой небрежно накинут зелёный бархатный халат. Она внимательно всматривалась в своё отражение, пытаясь уловить перемены. Что-то в ней изменилось. Но что именно?…       Воспоминания о прошедшей ночи вспыхнули жаром на её щеках и тёплой, волнующей волной прокатились по телу. Ладонь осторожно, почти трепетно коснулась плоского живота. Эйгон оставил в ней своё семя, и значит, она могла забеременеть уже в первую ночь. Зрелые дамы не раз говорили ей, что именно так чаще всего и случается.       Пальцы медленно скользнули по животу. Алиссе хотелось знать, каково это — чувствовать внутри себя два бьющихся сердца. Её губы тронула мягкая, почти невинная улыбка. Она уже собиралась встать вполоборота, подложить что-нибудь под платье, чтобы увидеть себя в образе будущей матери, как вдруг почувствовала, как тёплые мужские ладони обвили её талию.       Эйгон уткнулся лицом в шею Алиссы, оставляя на ней трепетный и нежный поцелуй. Его ладони плавно скользили по её талии, осторожно приподнимая и опуская ткань ночной сорочки.              Алисса улыбнулась, прикасаясь к его рукам. Внутри что-то приятное дрогнуло, заставляя её смущённо опустить взгляд.       — Не так я себе все представляла, — грустно, но с лёгкой ухмылкой произнесла она.       Эйгон непонимающе нахмурился и посмотрел на супругу через её отражение в зеркале.       — О чем ты? — в его голове мгновенно промелькнули сотни возможных вариантов её слов.       Алисса мягко провела ладонью по руке мужа, а затем посмотрела на своё отражение в зеркале.       — Мой отец никогда не любил меня, — внезапно призналась она. — Когда мама была беременна мной, мейстеры сказали отцу, что больше ей беременеть нельзя. Если эти роды есть шанс пережить, то следующие её точно убьют. Отец день и ночь молился Семерым, чтобы в чреве моей матери рос сын. Даже мейстеры говорили, что, возможно, будет мальчик. Но когда родилась я…       Алисса тяжело вздохнула и повернулась к мужу лицом.       — Отец был очень расстроен, — тихо усмехнулась она, хотя улыбка причиняла боль. — Мама больше не могла подарить ему детей. Его мечты о сыне умерли вместе с моим рождением.       Эйгон молча слушал, словно боясь любым движением прервать её исповедь. Нелюбовь родного отца была ему до боли знакома.       — Я была ему бельмом в глазу… — её губы дрогнули в мягкой улыбке. — И он отправил меня на воспитание к дедушке. С учётом всего этого я всегда думала, что отец выдаст меня замуж за какого-нибудь старого и жирного лорда, от которого я буду сбегать по утрам и испытывать ужасное отвращение ночью.       Алисса вдруг нежно обхватила ладонями лицо мужа, проводя пальцем по щеке. Она тихо приблизилась к его губам и прошептала:       — Но сейчас я хочу остаться здесь… а ночью испытать настоящее удовольствие.       Эйгон улыбнулся и впился в её губы страстным, желанным поцелуем. Алисса коснулась его шеи, словно ища опору, и ответила на поцелуй с такой же страстью и порывистостью.       Весь мир вокруг словно перестал существовать. Кто бы мог подумать… Ещё несколько месяцев назад она была простой и забытой всеми леди, а теперь — королева и жена. Как быстро может измениться жизнь человека — за одно лишь мгновение.       Послышался звон бокалов, падение книг и канделябров. Эйгон одним движением руки смахнул всё со стола и усадил на него Алиссу. Одной рукой он нежно держал её лицо, продолжая целовать, а другой осторожно приподнял и раздвинул её ноги, вставая между ними.       Королева порывисто выдохнула. Слегка дрожащими руками она приподняла край ночной сорочки, оголяя бёдра. Нестерпимый жар окутал её тело тяжёлой волной, разливаясь внизу живота.       — Но тебя ждут на совете, — прерывисто прошептала она между поцелуями       — К черту совет, — хрипло бросил Эйгон.       Алисса шумно выдохнула, когда прохладные пальцы мужа медленно прошлись по внутренней стороне её бедра, поднимаясь всё выше. По коже пробежали мурашки. Она прикусила нижнюю губу и прикрыла глаза, предвкушая сладкое, почти невыносимое удовольствие...       — Я так не думаю.       Холодный, стальной голос вдовствующей королевы ударил по ним, словно молот.       Алисента стояла в дверном проёме прямо и гордо, ничуть не смущённая увиденной картиной. Лишь тяжело вздохнула, окидывая взглядом почти обнажённую невестку. В её жилах глухо запульсировало раздражение.       — Матушка? — недовольно произнес Эйгон.       Супруги поспешно отстранились друг от друга, будто нашкодившие котята, застигнутые врасплох.       Алисса быстро встала, расправила сорочку и схватила бархатный халат, поспешно укрываясь им. Волна нарастающего возбуждения пропала так же внезапно, как и появилась, и сменилась тяжёлым, жгучим раздражением.       — Немедленно выйди, — раздраженно приказал он. — Ты не можешь заходить сюда, когда тебе вздумается.       Он недовольно отвернулся и подошёл к графину с вином, наливая себе почти до краёв.       — Могу, если мой сын сам отсюда выйти не в силах, — холодно ответила вдовствующая королева.       Её взгляд скользнул к невестке: тяжёлый, оценивающий и полный немого укора.       — Короли развлекаются вечером, а днём работают на благо королевства. Так что собирайся. Совет ждёт тебя.       Подхватив подолы платья, Алисента бросила на Алиссу острый, почти враждебный взгляд и вышла из покоев. Двери за ней глухо закрылись.       Алисса медленно подошла к мужу, провожая взглядом закрывающиеся створки дверей. В комнате повисла тишина. Она прикусила нижнюю губу, собираясь с мыслями, и наконец решилась заговорить.       — Она вошла в нашу комнату так, будто это она правит Семью Королевствами, а не ты.       — Алисса, — устало выдохнул он, но договорить не успел.       Алисса лишь вскинула брови, будто всё уже было сказано без слов, развернулась и вышла из покоев, не дождавшись ответа мужа. Дверь за ней тихо закрылась.       Эйгон ещё несколько мгновений смотрел ей вслед, затем с досадой опрокинул в себя вино. Стекло глухо звякнуло о стол. В комнате вдруг стало слишком тихо и пусто, будто вместе с ней ушло тепло. За дверями уже слышались шаги слуг и далёкие голоса, напоминающие о делах.       Король тяжело вздохнул и позвал слуг чтобы помогли его собраться.

***

      Алисса приняла ванну, смывая с себя остатки сна и утренних последствий, привела себя в порядок и надела новое платье.       К такому скоплению слуг она всё ещё не могла привыкнуть. Во дворце дедушки прислуга тоже была, но куда меньше. Здесь же казалось, что повсюду есть лишние глаза и уши, блуждающие по её покоям и цепляющиеся за каждый жест, за каждое слово.       Это тяготило.       — Все, довольно. Можете идти, — спокойно, но твердо произнесла она.       Слуги склонили головы и один за другим покинули комнату.       Алисса перевела взгляд на дверь, у которой, как обычно, стоял Брандон: неподвижный, словно тень. Когда последние шаги стихли, а створки начали закрываться, она негромко произнесла:       — Сир Брандон… Зайдите ко мне.       Рыцарь на мгновение замер, будто не был уверен, что правильно расслышал. Затем коротко оглянулся по сторонам и вошёл в покои королевы, аккуратно притворив за собой дверь.       В комнате стало непривычно тихо.       У Алиссы сбилось дыхание. Раньше, оставаясь с другом наедине, она чувствовала себя свободно и легко. Но сейчас... странная и необъяснимая тревога нарастала в груди, медленно сжимая сердце до тонкой, почти болезненной нити.       Она опустилась на стул и коротким жестом велела ему сесть рядом.       Брандон молча подчинился. Медленно опустился на край соседнего стула, сохраняя почтительную дистанцию.       Между ними повисла тишина: глубокая и давящая. Натянутая, как тетива лука.       Как странно...       Лучшие друзья, прожившие рядом почти десять лет, теперь сидели так, будто были чужими. Словно между ними никогда не было ни смеха, ни долгих разговоров, ни той простой близости, что когда-то казалась естественной. От этой мысли сердце Алиссы болезненно сжалось в груди.       — Зачем?... — вдруг тихо спросила она, а голос ее дрогнул. — Зачем ты приехал, если я просила тебя забыть меня?...       Её руки невольно потянулись к его ладоням, почти коснулись. Но на полпути она остановилась. Пальцы сжались, ногти впились в кожу, и она медленно опустила руки обратно на колени, будто одёрнула саму себя.       — Моя душа обрела бы покой, зная, что ты счастлив, — голос её предательски дрогнул.       Брандон горько усмехнулся, почти болезненно. Он посмотрел на Алиссу так, как смотрят только раз в жизни: влюблённо, преданно и невинно.       — Ты же знаешь… — тихо сказал он. — Я счастлив только рядом с тобой, Алисса.       — Ох, Брандон... — королева тяжело выдохнула и резко поднялась с места, отходя к окну.       Грудь сдавливало от переполняющих чувств так, будто воздуха вокруг стало слишком мало.       — Счастлив? — горько переспросила она. — Ты правда счастлив видеть, как я каждую ночь ухожу к нему? — она рукой махнула в сторону покоев мужа. — Это не счастье. Это пытка... издевательство над самим собой.       Брандон лишь опустил голову, не находя слов. Сердце болезненно сжималось каждый раз, когда за королевой закрывались двери. Он не был наивным мальчишкой — прекрасно понимал, что происходит за стенами ночью. Слышал...       Королю нужен наследник. И ради этого он будет приходить к своей королеве снова и снова, пока не добьётся своего.       Это и вправду было похоже на медленное самоистязание. Но для рыцаря уже счастьем было видеть её каждый день: слышать её голос, стоять рядом, охранять.       — Возможно… Но ты же сама разрешила мне приехать к тебе.       Алисса резко обернулась.       — Что?… О чем ты? — она шагнула ближе.       — Ты прислала мне ответное письмо, — Брандон непонимающе посмотрел на неё.       — Какое ещё письмо?       — Сначала я написал с просьбой служить тебе. Как своей королеве. А спустя неделю пришёл ответ — ты писала, что будешь рада и ждёшь меня. Разве нет?..       — Я не получала никакого письма...       Внезапно Алисса застыла. По телу пробежала дрожь, а кровь похолодела в жилах. Она медленно опустилась на стул, обдумывая слова друга, и тут вспомнила о том самом письме, которое было потеряно.       От Брандона. Письмо было от Брандона.       Значит, кто-то его видел и ответил вместо неё.       — Боги… — тяжело произнесла Алисса. — Они знают... — вдруг взглянула на Брандона. — Они знают о нас с тобой…       Она прижала зажатый кулак к губам, уже мысленно представляя, как топор опускается на её шею.       — Письмо действительно пришло, но я его не читала. Когда служанка принесла его мне, я была занята и велела отнести его в покои, но оно неожиданно пропало. Теперь я понимаю куда, — горько усмехнулась она. — Кто-то выкрал письмо и отправил тебе ответ от моего имени.       Алисса резко опрокинула маленький столик с вазой для фруктов.       — Проклятье! — она встала и начала нервно мерять шагами комнату.       Брандон прикрыл глаза. Больше всего ему не хотелось причинять Алиссе проблемы, но своим присутствием он уже создал целую гору проблем. Они оба это понимали, но девушка не решалась обвинять друга детства, виня лишь себя за оплошность, а он винил себя за собственные чувства.       — Успокойся, Алисса, — тихо сказал он, медленно вставая и подходя к ней. — Если бы они хотели причинить тебе вред этой информацией, они показали бы письмо королю, а не написали ответ мне.       — В этом и загадка. Кто-то решил выжить меня из замка, это ясно, — усмехнулась она. — Но что именно они задумали? Почему письмо не отдали королю, а позвали тебя сюда? — девушка посмотрела на него. — А главное, кто?...       — Мать короля?       — Нет, не думаю, — Алисса сцепила пальцы в замок. — Алисента не любит меня, но любит своего сына. Она бы не стала ждать нашего взаимодействия, а сразу отнесла бы письмо Эйгону.       Вдруг в покои раздался стук, и Алисса машинально отошла от Брандона на безопасное расстояние.       — Ваше Величество, простите, — послышался голос служанки. — Принесли завтрак.       — Подожди немного, — приказала она, глядя на Брандона. — Ладно, дело сделано, и уже ничего не исправишь...       Она сделала шаг к нему, почти шепча:       — Теперь нам нужно думать, что делать дальше. Кто-то решил использовать нашу тайну как козырь, чтобы в нужный момент применить против меня... Но до этого времени мы должны узнать, кто.       Брандон кивнул ей.       — Не волнуйся, — по привычке он распахнул руки, готовый обнять её, но тут же резко опустил.       Теперь у него не было права трогать её, больше нельзя было обнимать так крепко и нежно, как раньше.       Алисса заметила это и грустно опустила взгляд. Сердце разрывалось на части, и боль становилась почти невыносимой. Она лишь осторожно взяла его ладонь и крепко сжала её в своих.       — Несмотря ни на что, я рада, что ты со мной…       Королева болезненно улыбнулась, но слова звучали искренне и глубоко.       Брандон слабо ответил улыбкой и ненадолго остался на месте, не желая убирать ладонь из её рук. Но всё же пришлось. Рыцарь молча вышел из комнаты, и дверь тихо закрылась за его спиной. Тишина навалилась тяжёлым туманом, оставляя королеву наедине с душераздирающими мыслями.

***

      Весь день Алисса перебирала варианты, кто мог плести против неё интриги. Алисенту с письмом она отбросила сразу. Пусть свекровь её и не любила, но никогда не пошла бы на то, чтобы порочить честь и гордость единственного сына.       Но вот десница вызывал сомнения. Корлис был хитрым и продуманным. Что мешало ему ласково гладить её по голове, а за спиной прятать нож, чтобы в нужный момент нанести удар? Все было слишком запутанно.       От постоянных размышлений разболелась голова. Красный Замок с каждым днём давил на неё всё сильнее, и единственное, чего она хотела — это сбежать отсюда.       — Тебе нравится?       Алисса сидела на мягком диване, наблюдая, как Джейхейра пристально разглядывает подаренную куклу. Принцесса крутила её в руках, изучая каждую деталь, будто пыталась найти скрытый знак или тайный смысл.       Королева не знала, с какой стороны подойти к Джейхейре. Та была сломленным войной ребёнком, потерявшим мать и братьев, и это оставило заметный отпечаток на её душе. Как рассказывали слуги, Джейхейра почти никогда не смеялась и почти не играла. В полном одиночестве она проводила дни в своих покоях, окружённая фрейлинами, котятами и куклами.       Принцесса ничего не ответила, лишь убрала подаренную куклу в сторону, сцепила маленькие пальчики в замок на коленях и грустно опустила голову.       Алисса сжала собственные пальцы так, что кожа побелела. Она не знала, с чего начать разговор с ребёнком, чтобы не оттолкнуть его и не показаться неискренней.       — Если хочешь, мы можем завтра вместе прогуляться в саду? — королева слабо улыбнулась. — Или поиграем? — она слегка наклонилась, стараясь встретить взгляд Джейхейры.       Но девочка молчала, словно не слышала слов Алиссы.       Королева почувствовала горькую досаду. Поджав губы, она выпрямилась. Ей было до боли жалко этого ребёнка. Она слегка приподняла ладонь и мягко, почти невесомо коснулась макушки девочки, чтобы погладить её по волосам, но Джейхейра невольно вздрогнула и медленно отпрянула, словно прикосновение Алиссы пробуждало в её памяти что-то очень болезненное.       Алисса досадно сжала ладони на коленях. Всё оказалось гораздо сложнее, чем она думала. Но ни в коем случае она не винила маленькую принцессу и понимала её.       — Прости, если потревожила тебя, милая принцесса, — болезненно улыбнулась королева и медленно поднялась. — Доброй ночи.       Алисса кивнула прислуге, чтобы подготовили девочку ко сну, и направилась к выходу.       — Спасибо... — вдруг тихо произнесла принцесса, когда девушка дошла до дверей. — Она очень красивая...       Королева обернулась и заметила, что принцесса впервые посмотрела на неё. Она лишь мягко улыбнулась в ответ, кивнула и вышла из комнаты.       Внутри бушевало странное чувство. Алисса понимала, что никогда не сможет заменить Джейхейре мать, но хотела, чтобы девочка ощущала её отсутствие меньше.       Как и принц Эйгон…       Алисса хотела навестить его, но после слов короля не решалась снова лезть на рожон. Она решила дождаться более удобного момента. Её материнское сердце разрывалось за этих детей. И как им помочь — она пока не знала.       — Алисса?       Властный голос вдовствующей королевы звучал как приговор.       Алисса закатила глаза и медленно обернулась, заметив, как королева приближается.       — Ваше Величество, — спокойно ответила она.       — Ты что здесь делаешь? — строго спросила свекровь, бросив взгляд сначала на дверь комнаты внучки, затем на невестку.       — Разве не ясно? Навещала принцессу.       Алисента медленно подошла ближе, почти бесшумно, словно хищник, подкрадывающийся к добыче. И тихо, с ядовитой холодностью произнесла:       — Даже не думай заменить Хелейну.       Её глаза пылали злым, враждебным огнём, и Алисса всё никак не могла понять, откуда в этой женщине столько ненависти.       Она лишь глухо усмехнулась.       — Я никогда не смогу заменить Хелейну в жизни Джейхейры, это правда, — спокойно ответила она и взглянула на свекровь сверху вниз. — Но вот вас в жизни короля... смогу.       Брови Алисенты взлетели вверх от дерзости.       Не дожидаясь ответа, Алисса довольно улыбнулась, обошла её и направилась дальше по коридору, не замедляя шага.       Алисента на мгновение опешила, затем резко обернулась, уже готовая бросить вслед колкое слово, но голос внучки из комнаты заставил её сдержаться.       Она медленно выдохнула, подавляя вспышку гнева.       — Наглая дрянь, — прошептала она себе под нос. — Ты у меня ещё получишь.

***

      Алисса медленно поднималась в Твердыню Мейгора. Позади бесшумно следовали служанки, а гвардейцы, включая Брандона, оставались у её дверей. Она сама приказала им остаться там и не идти с ней к принцессе.       Приближаясь к своей комнате, Алисса вдруг встретилась с взглядом Брандона. Внутри что-то болезненно оборвалось.       — Ваше величество.       К ней подошел прислужник Эйгона.       — Король вас искал.       Алисса лишь кивнула, ещё раз взглянула на рыцаря, словно одним взглядом говоря: «Прости», и вошла в покои мужа.       Брандон грустно опустил голову, провожая её взглядом. Пальцы его сильнее сжали рукоять меча, представляя, что это горло короля.       Девушка вошла в комнату и сразу заметила, что Эйгон сидит за письменным столом, внимательно читая письмо и не замечая ее появления. Она медленно подошла к нему сзади и мягко коснулась его плеча.       Эйгон поднял взгляд, и на его лице заиграла холодная усмешка:       — Алисса? — он посмотрел на супругу, а затем снова вернулся к письму. — Где ты была так поздно? Я заходил к тебе, но встретил лишь молчаливую пустоту.       Королева начала плавно, почти нежно массировать плечи супруга.       — Я ходила к Джейхейре.       Эйгон задумчиво кивнул.       — И как она?       — Нормально. Собирается спать, — королева задумчиво улыбнулась. — Она очень похожа на тебя.       Губы Эйгона тронула слабая, но искренняя улыбка. Алисса медленно скользнула от его плеч к шее, ощущая напряжение и усталость мышц. Краем глаза она заметила пару строк из письма.       — Что-то случилось?       Эйгон на мгновение замер, словно задумавшись. Вдруг он свернул письмо в трубочку и положил к остальным.       — Пока нет, — сухо сказал он. — Но скоро может быть.       Алисса вопросительно мотнула головой.       — Не думай об этом, — мягко сказал он, перехватив её ладонь, и нежно поцеловал, словно пытаясь перевести разговор в другое русло.       Королева подозрительно прищурилась, но промолчала. Сверток безобидно лежал среди остальных писем. Что же в нём такого, что Эйгон не решился рассказать жене?       Вдруг у неё перехватило дыхание от мысли, что это может быть то самое письмо. Невольно она сжала плечи мужа так сильно, что он шикнул от боли. Алисса резко ослабила хватку.       — Прости... — тихо сказала она, опуская руки. — Я задумалась.       — Больно ты задумываешься, — усмехнулся он и медленно поднялся с места.       Взгляд её не отрывался от письма. Но с другой стороны она понимала: будь там что-то, касающееся её, Эйгон не отреагировал бы так спокойно.       — Через несколько дней я уезжаю на охоту.       Алисса словно очнулась от дымки и посмотрела на мужа, натянув лёгкую улыбку.       — Славно, — произнесла она. — Надолго?       — На несколько дней.       — Долго, — расстроенно цокнула она. — Я буду скучать.       Эйгон подошёл к жене. Его ладонь бережно коснулась её гладкой щеки и, притянув Алиссу к себе, он страстно поцеловал её в губы.       Она прикрыла глаза, обвивая руками его шею. Один лишь его поцелуй пробуждал в ней столько чувств, что становилось невыносимо жарко. Кровь быстрее бежала по жилам, согревая каждую клеточку тела. Она ощущала, как его ладони медленно скользят с её шеи ниже. К спине, находя шнуровку платья. Король ловко справился с завязками — ткань ослабла и с тихим шелестом соскользнула к её ногам, оставляя лишь тонкую сорочку.       Кожа покрылась мурашками, а ожидание стало почти нестерпимым. Алисса поспешно вцепилась в пуговицы его камзола и принялась расстёгивать их, освобождая мужа от лишней ткани.       Когда тяжёлая ткань спала с их тел, Эйгон мягко, но уверенно уложил девушку на прохладный шёлк кровати и навис сверху, отбрасывая на неё густую тень. Его губы коснулись её шеи, а дыхание обожгло кожу. Руки сомкнулись на её запястьях, прижимая их к подушкам — властно, но не грубо. Но Алисса не замерла.       В её движениях не было сопротивления. Лишь тихая сила, как у кошки, позволяющей себя гладить, но никогда не забывающей о когтях. Она выгнулась ему навстречу, отвечая на поцелуй, позволяя его ладоням скользнуть под тонкую ткань сорочки. Между ними кипела страсть: густая, тягучая и настоящая. Эйгон был уверен, что ведёт. Но ошибался.       В тот миг, когда он, увлечённый своей властью, ослабил хватку, чтобы поцеловать её глубже, она начала действовать. Быстро, плавно и уверено. Её нога обвила его голень, колено нашло опору у его бедра, и вместе с долгим, горячим поцелуем, в который она вложила всю ответную жажду, она легко перекатила их, меняясь с ним местами.       Эйгон ахнул от неожиданности, почувствовав, как мир вдруг переворачивается. Его спина вжалась в матрас, а она, высвободив запястья, уже оказалась сверху, одним лёгким движением сбрасывая с себя сорочку. Во взгляде короля не было протеста — лишь растерянность, которая почти сразу сменилась жгучим интересом. И восторгом.       — Нет, — произнесла она тихо, но так отчётливо, что слово прозвучало в тишине комнаты как приказ. — Сегодня так.       Она не стала ждать его ответа. Её пальцы, ещё недавно скованные его хваткой, теперь медленно и властно скользили по его раненной груди, чувствуя, как под кожей бешено стучит сердце. Она наклонилась ниже, и её волосы рассыпались вокруг них темным водопадом.       — Мой дедушка всегда говорил, — прошептала она, губы в сантиметре от его. — На троне сидит мужчина, но им управляет женщина.       В памяти Эйгона всплыли слова матери — предостережение, что с этой девицей им ещё придётся хлебнуть немало бед. Возможно, она была права. Но если это и был омут, то он был готов нырнуть в него с головой. Потому что ни с одной женщиной прежде он не чувствовал себя по-настоящему живым. Раньше он глушил боль и одиночество вином, но теперь его единственным лекарством стала она — Алисса.       Эйгон предвкушающе улыбнулся.       Её колени упёрлись в матрас по бокам от его бёдер, замыкая вокруг него тесное, почти неразрывное пространство. Его руки поднялись и мягко легли на изгиб её талии. От её близости перехватывало дыхание.       Тут Эйгон заметил, как её ладонь скользнула ниже и обхватила его твердый, напряженный от возбуждения член. Её движение по нему было медленным, назло медленным, тягучим и дразнящим. С его губ сорвался глухой, почти животный стон.       Алисса же улыбнулась: хитро, почти безумно, наслаждаясь его реакцией.       Когда она приняла его в себя, король закинул голову назад, упираясь затылком в подушку. Из его горла вырвался протяжный, сдавленный стон. Его пальцы впились в изгибы её талии и сжали так крепко, будто боялись, что она исчезнет.       И вот тогда Алисса начала двигаться.       Сначала медленно и плавно, но потом с нарастающей, неумолимой страстью, превращающей его тело в струну, которую только она могла дергать. Эйгон приподнял бедра, встречая ее толчок, и она застонала так сладко, что у него сжалось все внутри. Контроль трещал по швам. Ее пальцы впились в его грудные мышцы, а дыхание стало прерывистым.       Эйгон резко сел, одним движением изменив угол, и ее стон был полон такого шокированного наслаждения, что у обоих потемнело в глазах. Теперь их лбы соприкасались, дыхание смешалось в один горячий вихрь. Алисса одной рукой вцепилась ему в спину, другой обхватила его лицо, будто боялась отпустить. С её губ срывались глухие, прерывистые стоны, и в них было столько дикого, живого чувства, что всё остальное переставало существовать.       Эйгон припал к ее груди, и его язык, горячий и влажный, медленно очертил окружность одного соска, затем другого. Она вздрогнула, и тихий прерывистый стон вырвался из ее губ. Он повторил движение уже настойчивее, чувствуя, как под губами твердеет ее тело. И тогда король ощущает судорожное сжатие ее пальцев на его затылке и ее голос, прорывающийся сквозь стиснутые зубы.       От каждого нового движения, от каждого нового толчка — рассудок Алиссы растворялся в густом тумане ощущений.       Мир сузился до точки соприкосновения. До этого безумного, нарастающего трения, которое выжигало все мысли, оставляя только ощущения: жар, влага и металлический привкус крови на губах. И когда волна удовольствия накрыла их с головой, девушка довольно рухнула на него. Уязвимая, вся дрожа мелкой, послесудорожной дрожью. Грудь Эйгона тяжело вздымалась, выбивая ритм, а ее волосы застилали его торс. Он, всё еще слепой от ощущений, обвил ее руками, прижимая к себе так сильно, как будто хотел вдавить в самое сердце.       Алисса медленно подняла голову и встретилась с его взглядом: затуманенным и потемневшим. В этих фиолетовых глазах ещё пылал жар недавней страсти. Она мягко, почти смазано коснулась его губ поцелуем, а затем осторожно соскользнула с него и легла рядом.       Тело всё ещё дрожало. Она прижалась к мужу, устроившись у его плеча, и положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как под кожей постепенно выравнивается тяжёлый, гулкий ритм сердца. Его рука тут же обвила её крепко, почти инстинктивно.       Пытаясь отдышаться, королева невольно вспомнила слова бывшей фрейлины, служившей ей ещё в замке Каронов.

      «Мужчины не только болтливы, когда довольны, но еще они становятся уязвимыми, как дети»

      Алисса прикусила нижнюю губу, решив воспользоваться моментом.       — Как прошел совет?       Эйгон слегка нахмурил брови и посмотрел на жену.       — Ты всерьез собираешься обсуждать этот скучный совет прямо сейчас?       Она пожала плечами, лёгкая улыбка играла на губах.       — Почему бы и нет?       Король усмехнулся и провёл ладонью по её спине, наслаждаясь теплом её тела.       — Ничего нового, — пробормотал он, словно не придавая значения словам. — Один старик пытался своим советом превзойти другого.       — Королева тоже была? — спросила она с интересом, приподнимая бровь.              Эйгон сначала молчал, словно обдумывая сказанное, а затем тихо произнёс:       — Да.       — Твоя мать так любит тебя, — Алисса провела ладонью по его груди. — Даже моя так обо мне не беспокоится.       Она слегка задрала голову, посмотрела на мужа и улыбнулась.       — Говорят, что никого не любишь так сильно, как первого ребёнка. И королева Алисента — яркий тому пример.       Эйгон лишь мягко улыбнулся, не произнося ни слова. Алисса же, кажется, решила подлить масла в огонь. Безобидно улегшись ему на плечо, она продолжила:       — А вот глупые люди не понимают этого и болтают всякую ерунду.       — О чем ты? — нахмурился он, поднимая бровь.       — Ты разве не слышал? — Алисса пожала плечами, слегка улыбаясь. — В народе только об этом и судачат.       — И что же они говорят?       — Люди болтают, что ты слишком зависим от матери, что не можешь и глотка воды сделать без её совета, — она легко пожала плечами. — Что если её вдруг не станет, то трон твой пошатнётся... и ты вместе с ним.       Алисса почувствовала, как напрягся Эйгон, как он сильнее сжал её плечо.       — Надеюсь, тебя это не расстроило? — невинно спросила она. Замечая его кривую улыбку и лёгкое покачивание головой, она продолжила: — Правильно. Люди всю жизнь о чём-то судачат. Про меня говорят, что я ведьма, но это же не правда. Так что не стоит обращать внимание на их сплетни.       Она крепко поцеловала его в щёку.       — Спокойной ночи.       Улыбнувшись, Алисса прикрыла грудь одеялом и повернулась на другой бок. Пусть сейчас она его не видела, но кожей чувствовала, что король явно не собирается спать. Эйгон смотрел в пустоту, обдумывая её слова.       Алисса всегда знала: мужская гордость — самая вещь хрупкая вещь в мире. Особенно у королей. Ей было досадно говорить ему эту ложь, но другого выбора не оставалось.       Либо она выживет Алисенту из замка, либо погибнет сама.

***

Следующий день.

      Сегодня Алисса проснулась довольно рано. Но больше всего её удивило отсутствие Эйгона. Его не было рядом. Слуги сообщили, что король ушёл ещё до рассвета. Это показалось странным: Эйгон редко вставал так рано.       Видимо, её слова сильно задели его. Но по-другому Алисса просто не могла. Алисента первой выступила против неё, оставалось лишь защищаться. Подчиняться чужим порядкам она не собиралась.       В своих покоях Алисса привела себя в порядок. Служанки расправляли подолы её платья, помогали надеть украшения. Сегодня она выбрала платье фиолетового цвета.       — Ваше Величество, — прозвучал знакомый голос.       Алисса обернулась и заметила в дверях Брандона.       — Все, можете идти, — спокойно приказала она фрейлинам, махнув рукой.       Они поклонились и поспешно покинули комнату, оставляя королеву наедине с рыцарем.       — Проходи, — мягко улыбнулась Алисса и медленно направилась в центр комнаты. — Что-то случилось?       — Мне сказали, что ты отправляешься в Септу, — сказал он, задержав взгляд на ней.       — Да, — кивнула она, а голос дрогнул от боли. — Хочу поставить свечку за сестру и её ребёнка.       — Прости… — Брандон опустил глаза. — Я соболезную тебе.       Алисса грустно улыбнулась и трепетно коснулась его плеча, словно ища поддержки в этом тихом жесте.       — Но ты останешься здесь, — вдруг произнесла она.       — Почему это? — удивился рыцарь. — Я твой личный защитник и должен сопровождать тебя везде.       — Просто хочу побыть одна... — Алисса опустила голову. — Со мной пойдёт только сир Рональд. Никто из народа не знает, как я выгляжу, так что не волнуйся. Количество стражи лишь привлечет внимание.       — Алисса… — начал он, пытаясь возразить.       — Это приказ, — властно оборвала она.       Брандон лишь усмехнулся, рука сжала рукоять меча, а доспехи зазвенели под натиском его движения.       — Эйгон уезжает на охоту через несколько дней.       — Слышал. Ты поедешь с ним?       Алисса отрицательно покачала головой, а в глазах скользнуло лёгкое сожаление.       — Нет. Я останусь здесь.       Брандон кивнул, и внутри как будто стало теплее от этой новости.       — Мне пора.. Скоро вернусь, — тихо добавила Алисса.       Она искренне улыбнулась и медленно вышла из комнаты, оставив после себя лёгкий запах сладких масел.       Брандон остался стоять на месте, обдумывая услышанное. Вдруг в его душе зародилось странное, тревожное чувство. Словно предчувствие чего-то плохого, что ещё только должно было случиться.

***

      Септа возвышалась над холмом: белая и строгая, как высеченный из камня приговор.       Алисса медленно поднялась по широким ступеням, считая шаги. Ветер тянул с города гарь и соль, но у самых дверей воздух становился сухим и холодным, будто сама вера выжигала из него всё живое.       Створки дверей распахнулись тяжело и глухо.       — Оставайся снаружи, — приказала она гвардейцу, и тот молчаливо кивнул.       Внутри царил полумрак. Сотни свечей мерцали под сводами, но их свет не грел. Пахло воском и старым камнем. Шаги отдавались эхом — слишком громко для такого места. Септы говорили шёпотом, словно боялись потревожить богов. Но едва они заметили молодую королеву, как все быстро покинули зал, оставив её одну среди величественных колонн и мерцающего света свечей.       Алисса прошла между колоннами к алтарю, чувствуя на себе невидимый взгляд самих Семерых.       Низкий стол из тёмного камня был заставлен огарками и восковыми свечами: одни только зажжённые, другие уже склонившиеся, как уставшие головы. Пламя дрожало от сквозняка, и тени медленно скользили по стенам.       Алисса опустилась на колени. Некоторое время она просто сидела, слушая, как трещит воск и глухо гудят своды. Мысли, такие ясные снаружи, здесь запутались. Осталось лишь тихое биение сердца.       Алисса зажгла свечу от чужого огня и поставила её среди остальных. Маленькое слабое пламя вспыхнуло.       — Флорис Баратеон, — тихо прошептала она.       Девушка посмотрела на слабое пламя свеч и почувствовала, как глаза медленно наполняются слезами. Потеря родной сестры глубоко ранила её сердце.       Королева склонила голову, сомкнула руки и начала молиться. Тихо, почти бесшумно, будто боялась, что кто-то кроме Богов услышит её.       Тишина Септы глухо давила на неё, а запах паленных свечей окутывал пространство вокруг.       В этой напряжённой тишине Алисса услышала тихий треск. Створки септы медленно раскрылись, и глухие, но тяжёлые шаги прервали молитвенную атмосферу. Она даже не открыла глаз, думая, что это кто-то из служителей или прихожан, пришедших поставить свечу.       Но шаги становились всё ближе, настойчивее. И вдруг раздался крик — надрывный, болезненный, истощённый. Алисса резко обернулась и замерла в ужасе.       Перед её глазами развернулась страшная картина: рослый, крепкий мужчина одним взмахом руки перерезал горло пожилой септе и небрежно сбросил тело на холодный кафель. Пол мгновенно окрасился в тёмно-красный цвет.       Алисса резко отпрянула, пытаясь отступить назад, но спина уткнулась в твёрдый стол. Ужас охватил каждую клеточку её тела, сердце забилось бешено, когда она поняла: мужчина теперь идёт прямо к ней.       — Ты что творишь!? — Алисса тяжело дышала, слова срывались прерывисто. — Ты хоть знаешь, кто я такая?       — Знаю, — ухмыльнулся мужчина. — Поэтому я пришел за тобой.       Алиссу словно парализовало от ужаса. Взгляд зацепился за окровавленный нож в его руках, и она почувствовала, как ноги подкосились.       — Ты с ума сошел?! — крикнула она, пальцами нащупывая за спиной свечу с расплавленным воском. — Король Эйгон отрубит тебе голову, если ты хоть пальцем меня тронешь!       — Отрубит, — безумно ухмыльнулся он. — Но сначала я отрублю твою голову и отправлю ему в подарок.       Ужас охватил Алиссу с головой. Глаза расширились, дыхание сорвалось, а тело будто онемело от услышанных слов. Она нащупала за спиной свечу и сжала её так крепко, как только могла.       Когда мужчина резко рванулся к ней, Алисса действовала без раздумий: она выплеснула горячий воск из лунки свечи прямо ему в лицо. Мужчина закричал, отшатнувшись, руки его инстинктивно пытались стряхнуть застывающий, обжигающий на лице воск.       — Ах ты тварь! — прорычал он сквозь боль и гнев.       Алисса мгновенно рванулась к выходу. Как только ступила за порог, её вновь охватил ужас: её гвардеец лежал в собственной луже крови перед входом в септу. Она оглянулась в поисках помощи, но никого. Даже городской стражи не было рядом. Королева отчаянно побежала вниз по ступеням. Сердце её бешено колотилось, а взгляд постоянно метался назад, проверяя, идёт ли за ней преследователь. Но на последней ступени её подол запутался, и она с глухим стуком рухнула на твёрдый камень.       Острая боль пронзила тело, заставив его на мгновение парализоваться. Алисса горько заплакала, но сквозь адскую боль в теле попыталась подняться. Едва она начала делать движение, но почувствовала, как грубые пальцы схватили её за шею, сжимая больно и беспощадно, поднимая и принуждая опуститься на колени.       — Жалкая шлюха! — прорычал он злобно.       Мужчина с такой силой ударил по лицу Алиссу, что она вновь рухнула на каменную землю. Губа глубоко треснула и во рту почувствовался металлический привкус, а из носа тонкой струйкой вытекала кровь.       Алисса ощутила, как боль копьем пронзила всё тело. Её глаза наполнились слезами. Мужчина схватил её за волосы и грубо заставил сесть на колени, оттягивая голову назад. На её щеке уже расплылось тёмно-красное пятно от удара.       Незнакомец ухмыльнулся, обнажив пожелтевшие, почти гнилые зубы. На его лице блестели ярко-красные пятна от расплавленного воска, а от тела исходил резкий запах пота и грязи. Алисса ощутила, как тошнота подступила к горлу, и весь мир вокруг будто закружился в дурной, гнетущей дымке страха.       — Что, понравилось трахаться с королем? — его голос был холодным и зловещим.       В груди Алиссы пульсировала смесь страха и гнева. Она попыталась вырваться, но его хватка была крепка.       — За любое удовольствие… — продолжил он угрожающе. — Приходится платить.       Алисса сжала зубы, внутренне собираясь с силами.       — Тебе тоже придется платить, жалкая тварь.       Новая пощёчина обожгла её лицо. Удар был таким сильным, что мир на мгновение погрузился во тьму. В ушах зазвенело. Но Алисса упрямо цеплялась за сознание, заставляя себя не провалиться в беспамятство.       Мужчина отпустил её волосы лишь затем, чтобы вытащить из-за пояса оружие. Это был не просто нож: широкое, тяжёлое лезвие, больше похожее на тесак или маленький топор. Металл тускло блеснул в свете утреннего солнца.       Сердце Алиссы рухнуло куда-то вниз. Губы пересохли, а воздуха не хватало. Она вновь дернулась в попытке освободиться, но мужчина пригвоздил её к земле тяжелой хваткой.       Девушка хотела закричать, но не смогла.       Мужчина же ничего не сказал. Только безумно засмеялся, словно зверь, и занёс оружие над её головой.       Алисса зажмурила глаза, а слёзы градом потекли по щекам. Она предвкушала мгновенную, острую боль в шее. Сердце сжалось в последний раз, а тело застыло в ужасном ожидании.       — Тебе привет от…       Но вместо имени раздался глухой всхлип. Девушка резко открыла глаза и увидела, что из груди безумца торчит кончик металла. Меч пронзил его прежде, чем он успел причинить ей боль. Убийца закашлялся кровью и с глухим стуком рухнул на пол.       Алисса перевела взгляд на его тело, а потом вперед. Сердце сжалось, когда она увидела, кто её спас.       Брандон. В своей белоснежной броне он больше напоминал ангела, пришедшего спасти её от смерти, чем королевского гвардейца. Он застыл в одной позе, рука протянута вперёд. С детства Брандон прекрасно владел мечом и военным искусством и это помогло ему метнуть оружие с расстояния, чтобы остановить убийцу до того, как тот успел причинить вред.       — Алисса! — крикнул он, бросаясь к ней.       Когда опасность миновала, тело Алиссы словно пробудилось. Она задрожала, схватилась за шею, дыхание прерывисто сбилось, а горький, надрывный плач вырвался из неё.       — Алисса! Всё закончилось, слышишь? Всё закончилось! — успокаивал её Брандон, садясь на колени перед ней и крепко, но нежно прижимая к себе.       Она прижалась к нему всем телом, не в силах остановить слёзы.       — Брандон… — шептала она сквозь рыдания и захлебывалась в собственных слезах.       Брандон не отпускал её. Он прижал Алиссу к себе так крепко, что она ощутила его дыхание, каждое биение сердца. Медленно её рыдания стихали, сердце переставало бешено колотиться, а тело медленно расслаблялось, хотя продолжало дрожать.       Алисса закрыла глаза и позволила себе вдохнуть полной грудью, впервые за долгое время ощущая, что ей больше не угрожает опасность. Каждый вдох, каждый лёгкий прикосновение Брандона приносили странное, тихое облегчение. Она впилась пальцами в его броню сильнее.       — Я с тобой, — шептал он, не отводя взгляда и не ослабляя объятий.       Мир вокруг продолжал существовать, но для неё он больше не был страшным. Было только это тёплое ощущение безопасности и крепкая, надёжная рука друга, держащая её в объятиях.