Глава 7. Разговоры за лапшой

2017 год

Halsey — Control

Дождь продолжал идти уже третий час. Из приоткрытой двери, ведущей в сад, тянулся землистый аромат сырости и влажной листвы, доносился шорох дождевых капель и журчание водопада. Войдя в столовую, Сора ощутила, как ступни огладил стылый сквозняк, но дверь закрывать не стала — свежий воздух разгонял застоявшийся запах жареного мяса, специй и масла. К тому же, она видела из окна спальни, что в саду все еще находился Джиро. Стол был уже сервирован и готов к обеду. По обеим сторонам стояли приборы в двух экземплярах. Сняв с себя пиджак и накинув его на спинку стула, Сора заняла место. Из кухонной зоны тут же появился шеф-повар: — Приветствую, госпожа. Обед готов, подать его сейчас, или когда вернется господин Камадо? Сора внимательно оглядела высокого мужчину, склонившегося в почтительном поклоне. — А где Ичиро? — нахмурилась она. — Господин Ичиро приболел, меня отправили на замену. Но не переживайте, он обучил меня всему, что знает сам. Я — Харада Ю, буду готовить для вас пару дней, пока господин Ичиро не оправится. Сора безразлично кивнула ему: — Понятно. Дождемся господина Камадо, а пока можешь просто подать мне воды. — Не стоит ждать, я еще не закончил, — послышался со стороны выхода голос Джиро. Оставив на веранде резиновые сапоги и дождевик, он вошел в дом, удерживая в руках ведро с дождевой водой. Волосы его влажными прядями облепили лицо, на садовом фартуке отпечатались капли дождя. Дав Хараде команду подавать обед для Соры, он прошел в сторону гостиной, прямиком к стоящему в углу терракотовому горшку с бонсаем. — Медитируешь? — многозначительно хмыкнула Сора, наблюдая за тем, как любовно Джиро огладил изогнутый ствол миниатюрной сосны, проверяя его состояние. — Можно и так сказать. С последними событиями совсем забыл про сад и растения. Гиацинты чуть не задушили сорняки. Сора понимающе кивнула. В стремительном темпе жизни — бурном и кровавом, — им всем необходим был якорь. Некая отдушина, хобби, благодаря чему они могли отвлечься от бесконечных дел и заземлиться. Вспомнить, что все еще были людьми. Сора любила стрелять из лука на заднем дворе дома, когда требовалось сбежать от реальности. Кей посещал театры, если выдавалась свободная минутка между миссиями и переговорами. Дядюшка Сугивара устраивал чайные церемонии и занимался с внуками каллиграфией, Айс посещал церковь по воскресеньям, отец коллекционировал антиквариат. Джиро же находил покой в уходе за растениями. Он разбил на территории Касуми Кайдзе оранжерею для особенно капризных экземпляров, мог часами пропадать в саду, а весь их дом был заставлен икебанами, бонсаем и сотнями горшков с экзотическими цветами. На столе возникла тарелка с идеально обжаренным стейком, источающим соблазнительный аромат, и Сора вдруг осознала, насколько была голодна. Проигнорировав аппетайзеры, она взялась за вилку и нож, принимаясь разрезать мясо. Острое лезвие проткнуло хрустящую корочку, и из разреза тут же хлынул розовый сок. Отрезав кусок до конца, Сора медленно отложила приборы, подняла взгляд и посмотрела на Хараду, что уже заканчивал расставлять блюда. — Почему оно недостаточно прожарено? — ее голос прозвучал ровно, но внутри стремительно закипала ярость. Неужели так сложно просто хорошо выполнять свою работу? Она ведь не требовала чего-то сверхъестественного. Харада тут же вскинулся, едва не уронив графин с водой. — Я… Мы… — залепетал он, неосознанно отступая на шаг. — Господин Ичиро говорил… Мы всегда готовили стейки так… Ваш отец ел только с прожаркой рэйр… «Это он зря», — подумалось Соре. Если недожаренное мясо она могла бы спустить ему с рук — не велика беда, — то упоминание отца вспыхнуло в ее груди, как горящая спичка, брошенная в бензин. Она даже сама не успела осознать, как схватила тарелку и швырнула ее в сторону. Та пролетела в считанных сантиметрах от головы Харады, обрызгав соусом его белый китель, и рассыпалась на осколки где-то за спиной. В звенящей тишине раздалось тихое журчание воды. Джиро, никак не отреагировав на шум и даже не шелохнувшись, продолжал умиротворенно поливать почву бонсая. Сора медленно облизала губы, выдохнула через рот и обратила к Хараде ядовитую улыбку: — Ты где-то видишь здесь моего отца? — процедила она угрожающе. Харада побледнел и зачем-то огляделся по сторонам, будто действительно искал ответ на ее вопрос. — Н-нет, госпожа… — наконец он нашел в себе силы пролепетать и поспешил согнуться в извиняющемся поклоне. — Прошу простить меня, я сейчас же все исправлю. В-вам в прожарке медиум-велл, верно? Сора раздраженно прикрыла глаза, с шумом втягивая воздух, и ощутила, как от макушки до затылка растеклась головная боль. Аппетит резко пропал, желудок вдруг потяжелел. Однако она все равно процедила: — Да, и побыстрее. Иначе он не запомнит этот урок. Харада послушно кивнул, собрал с пола осколки тарелки с остатками еды и поспешил ретироваться на кухню. — Тебе настолько претит полусырое мясо? — послышался спокойный голос Джиро. Он уже успел оставить в сторону лейку и теперь оценивающе присматривался к ветвям бонсая, удерживая в руках ножницы. — Ты же прекрасно понимаешь, что дело не в этом, — ответила Сора, отрывая лицо от ладоней. Потянувшись к стакану воды, она сделала глоток, ощущая, как тошнота начала немного отходить. Кажется, пережитый за последние недели стресс и отсутствие отдыха начали сказываться на ее организме. Джиро сделал к дереву шаг, бережно придержал одну из хвойных ветвей и пару раз щелкнул ножницами вокруг. — Понимаю. И ты была права, но тебе стоит быть помягче с ними. — Еще что? — вспыхнула Сора, посылая в ему испепеляющий взгляд. — Я не требую от них ничего сверхъестественного. В клане у каждого есть свое место и свои обязанности. Идиот, который сейчас переделывает блюдо, тратит мои сорок минут — потому что не потрудился запомнить элементарное. Джиро согласно кивнул, продолжая умиротворенно крутиться вокруг дерева: — Проблема не в этом, — негромко заметил он. — Просто будь осторожнее. Ты только вступаешь в должность, люди присматриваются к тебе. Такое поведение от мужчины они, может, и приемлют, но от тебя… — Что бы я ни делала, они ничего не приемлют, — резко оборвала его Сора. — Пора бы уже давно принять это, я вот приняла. Ей действительно было плевать. Она не собиралась сидеть здесь и сетовать на то, как несправедлива судьба к женщинам и как жесток был отец, бросив ее на растерзание кучке консервативных стариков. Сора давно свыклась с этой данностью и не собиралась всю жизнь отталкиваться от нее. Она вырвет свое право возглавлять клан зубами, а всех несогласных заставить пожалеть. — Избавь меня от нравоучений, Джиро, — устало выдохнула Сора, откидываясь на спинку стула. — Иначе мы с тобой поругаемся. Джиро больше не стал возражать. Отложив ножницы, он принялся внимательно осматривать ветви сосны и методично отщипывать пожелтевшие хвойные иголки. Сора вдруг отчетливо увидела в этом бонсае себя. Сильная, мощная сосна, стремящаяся пустить корни глубоко в землю, а ветвями взмыть к небу, — сейчас она была ограничена тесным горшком и вынуждена была существовать лишь в миниатюре. Джиро делал все возможное для этого: подрезал ей ветви, следил за корнями, не давая им разрастись, позволял насладиться лучами света по расписанию. Бонсай был символом гармонии и выносливости, но он все еще не был полноценным деревом. Видимо, Джиро пытался превратить Сору именно в это. В красивую миниатюру, что будет служить ему декорацией и регалией. В буддизме говорят, что человек, выращивающий бонсай, приравнивается к богу. Вот, кем он считал себя? Вновь потянувшись к бокалу с водой, Сора сделала глоток, пытаясь прогнать возникшее ощущение тревоги. Она не может тратить силы еще и на то, чтобы держать оборону перед ним, ей было достаточно самого клана и их конкурентов. Одна против всех. Мысль эта заставляла кровь в венах забурлить с новой силой. Соре захотелось тут же сорваться с места, размозжить этот терракотовый горшок об голову Джиро, а затем снять со стены катану, подаренную ей отцом, и нанести с ней визит к каждому из верхушки клана, чтобы окропить их кровью… Сора сделала глубокий вдох, досчитала до пяти, и медленно выдохнула. Сначала ссора с Айсом, теперь это — она все чаще начинала терять самообладание и позволять гневу брать верх. Все последние годы Сора взращивала в себе спокойствие и непоколебимость, держала эмоции под контролем, так не желая быть похожей на отца, но в итоге на фоне всех последних событий ее выдержка начала давать трещину. Ей необходимо было взять себя в руки. Иначе как она сможет управлять кланом, если не может управиться с собственным гневом? — Ты нервничаешь, — донесся сквозь пелену мыслей голос Джиро. — Это из-за предстоящей церемонии? Сора поспешила вернуться в реальность. Сжав чуть подрагивающие ладони в кулак, она вскинула голову и посмотрела перед собой. Джиро, оказывается, уже успел закончить с бонсаем, умыть руки и сесть за стол, и теперь восседал напротив, внимательно вглядываясь в ее лицо. Волосы его были все еще влажными, отчего завивались в мелкие кудри. Глубоко вздохнув в очередной раз, Сора обратилась к внутренней отрешенности и терпению, запирая все эмоции под замок. «Форма есть пустота, и пустота есть форма», — мысленно воззвала она к старым учениям, прежде чем спокойно ответить: — Нет, церемония лишь формальность. Что меня действительно беспокоит, так это дядя Ивасаки. Ты установил за ним наблюдение? — Да, — кивнул Джиро, принимая расслабленную позу и закидывая ногу на ногу. Взяв в руки столовый нож, он принялся задумчиво прокручивать его в руке. — И ты не зря переживаешь, на днях он встречался с одним из советников Кагэнояма-гуми. Сора смогла удержаться от снисходительного смешка: — Не могу поверить, неужели он настолько глуп, что назначает встречу с нашими конкурентами сразу после того, как посмел поставить под сомнение мое право наследования? — Должно быть, он хочет избавиться от тебя как можно скорее, пока ты не заручилась поддержкой. Мне прижать его? Сора задумчиво уставилась в окно, принимаясь наблюдать за непрекращающимся дождем. — Пока не надо. Он легко придумает объяснение этой встрече и начнет проявлять бдительность. Дождемся церемонии. После нее я отправлюсь в Токио, это развяжет ему руки, и он перейдет к более серьезным действиям. Тогда-то ты его и подловишь с поличным. — Отправишься в Токио уже на следующей неделе? Зачем так сразу? — Надо заняться вопросами галереи, и чем раньше — тем лучше. У меня есть планы на вечер открытия. Говорить, какие планы, Сора пока не спешила. Когда все получится, она заполучит себе в руки жирный козырь. Джиро, если же и понял, что она намеренно от него что-то утаивает, то виду не подал. От надобности развивать эту тему дальше их спас вошедший в столовую Харада. Не переставая рассыпаться в извинениях, он расставил блюда по столу. Сора пригляделась к стейку — аппетит пропал окончательно, однако она заставила себя взять в руки вилку с ножом и приступить к обеду. Мясо в этот раз было идеальной прожарки.

***

Традиционные кварталы Таруми-ку отличались особенно крутыми подъемами и узкими поворотами. Крупногабаритному «Рэндж Роверу» Соры было здесь совсем не место, и она в очередной раз пожалела о том, что не оставила его ближе к центру и не дошла пешком. Помимо того, что черный тонированный автомобиль привлекал лишнее внимание торговцев сувенирных лавок, постояльцев рёканов и просто местных жителей, тут еще и невозможно было найти, где припарковаться. Сумев все же втиснуться в темный проулок между чайным домом и «Севен-элевен», Сора с облегчением заглушила мотор и кинула беглый взгляд в зеркало заднего вида, убеждаясь, что за ней никто не наблюдал. Она уже собиралась выйти, но, сверившись с часами на дисплее, остановилась. Стянув с пассажирского сиденья сумку, Сора достала оттуда неприметный блистер, выдавила на ладонь одну таблетку и закинула в рот. Язык тут же свело от горького привкуса и, спеша избавиться от него, она потянулась к бутылке с водой. Закончив, Сора вернула блистер в сумку и наконец вышла из машины в темный, сырой проулок, пропахший запахом отходов и канализации. Брезгливо скривив нос, Сора поставила машину на сигнализацию и, стараясь не наступить каблуками в лужи, направилась к чайной лавке. Внутри стояли гул и духота. Помещение было практически полностью забито их ребятами — те шумно попивали чай, играли в маджонг и ханафуду, флиртовали с молодыми официантками и просто вели непринужденные беседы. В воздухе витал умиротворенный запах свежего чая и древесины, а из-за низкого потолка и золотого света пространство казалось совсем узким и тесным. На появление Соры никто не обратил внимания — зашла она аккуратно, а перезвон фонарика фурин, висящего над входом, утонул в басистом гомоне мужских голосов. Стараясь держаться в тени перегородок и деревянных полок, она прошла в глубину лавки — туда, где заприметила Айса и Кея. Те расположились за самым дальним столиком, неспешно обедая и что-то обсуждая. Кей заметил ее появление первым — он сидел к ней лицом, медленно попивая чай. На почти пустой тарелке перед ним лежали недоеденные паровые булочки с бобовой пастой. Поймав на себе его цепкий взгляд, Сора хитро улыбнулась, приложила к губам указательный палец и спряталась в тени перегородки, расписанной журавлями и цветами сакуры. Кей моргнул на полсекунды дольше обычного, тем самым показывая, что все понял, и поднес к губам чашку с чаем, пряча за ней тень улыбки. Айс тем временем ничего не замечал, продолжая засасывать лапшу с особым рвением: — Этот старый хрен делает это специально. — Не гони, — протянул Кей, лениво откидываясь на стену и подминая под себя подушку. — Это уже не первый раз, когда он подает мне отвратительную лапшу. — И поэтому ты наяриваешь так? Дышать не забывай. — Да я с ночи толком ничего не жрал, все утро по точкам. И словно в подтверждение своих слов, Айс смачно втянул очередную порцию лапши, разбрызгивая вокруг бульон. — Нет, отвечаю, — прошамкал он с набитым ртом. — Старик зажал специй. В прошлый раз он недоварил мясо, а до этого забыл положить имбирь. Специально он это. — Делать ему нечего, — закатил глаза Кей, отщипывая от паровой булочки кусок и отправляя ее в рот. — Мандзю вроде съедобные. — Ну если не веришь мне, то вот — попробуй! — Айс подцепил палочками лапшу и, едва не залив весь стол, протянул ее Кею. Тот брезгливо поморщился и оттолкнул его руку от себя. — Да успокойся ты. Старику Нобу делать больше нечего, кроме как пытаться насолить тебе? — Лучше бы насолил, а то бульон вообще пресный, — пробормотал Айс, возвращая лапшу обратно в миску. — Он точно на меня зуб точит, я как-то отшил его дочку. Кей, решивший в этот момент отпить чай, едва не поперхнулся. — Чего? — прохрипел он, отводя от себя чашку и утирая рот рукавом водолазки. — Когда это? Какую? — Вон ту, что ну… С буферами, — многозначительно произнес Айс, продемонстрировав руками размер груди девушки. — Хиде вроде звать. Она где-то с месяц назад флиртовать со мной начала, все звала к себе «чаю отведать». Ну я и отказался. Вроде вежливо. И она вроде не обиделась. — Зная тебя, нихера это было не вежливо, — хмыкнул Кей, вскидывая брови. — А чего отказался-то? Она вроде симпатичная. И с буферами. Хитро улыбнувшись, он послал короткий взгляд в сторону Соры, уже предвещая ее реакцию. Та закатила глаза и покачала головой. — Да так, — отмахнулся Айс. — Не делай вид, что не понимаешь. Кей сделал вид, что не понимает: — О чем ты? — Ой да забей... Ты послушай, лапша не должна быть такой пресной и сухой. Чтобы придать ей характерный привкус, нужно добавлять в соус чашечку сакэ и сахар. Кей устало закатил глаза и флегматично отпил остывшего чая: — Ну и готовь сам. Айс тем временем не прекращал: — Когда выйду на пенсию, открою свою раменную. — Ты уверен, что доживешь? — Постараюсь, очень уж на пенсию хочется. Да и нельзя умирать, пока не увижу, как мой старик из тюряги выходит. — Вам обоим вообще нельзя умирать, так что отставить подобные разговоры, — не выдержала наконец Сора и выступила из тени. В зале что-то щелкнуло, как натянутая струна. Кто-то из ребят первым заметил ее и тут же подскочил с места, склоняясь в поклоне. Секундой позже, словно по цепной реакции, на ноги поднялись и другие. Стены лавки сотряс разнобойный басистый хор: — Приветствуем, госпожа Сайонджи! Кей и Айс тоже привстали со своих мест. Вот только первый приветствовал ее теплой улыбкой, а второй — холодным отчуждением. Сора тяжело вздохнула и махнула рукой, приказывая всем вернуться на места. — До сих пор злишься на меня, Айсаки? — спросила она, обходя стол и присаживалась около Кея. Айс молча отодвинул от себя миску с лапшой и откинулся на спинку стула, всем видом выражая демонстративное пренебрежение. Сора крепко сцепила зубы и громко выдохнула через нос, ощущая поступающее напряжение, грозящее перерасти в нечто большее. В висках снова нетерпеливо заныло. Кей, мгновенно уловив градус накалившейся обстановки, поспешил разрядить ситуацию: — Угадай что, — произнес он многообещающим тоном. Сора с трудом оторвала взгляд от надувшегося Айса и перевела на него. — Со мной связался дилер аукциона. К нему обратился один западный коллекционер, и теперь… У нас есть главный лот. Ты ни за что не догадаешься, что это. — Ну же, не томи, — оживилась Сора, тут же забыв о причине своего раздражения. Заинтересовать Кея было тяжело. А значит, лот действительно был стоящим. — Это ювелирная парюра Екатерины Медичи, утерянная еще в пятнадцатом веке. Сора не верила своим ушам. — Ты серьезно? И этот коллекционер согласился передать ее нам? Кто он? — Пожелал остаться анонимным, — пожал плечами Кей, однако улыбка на его лице говорила больше, чем любые слова. Сора тут же ее расшифровала: — Но ты уже знаешь, кто он? Кей легкомысленно кивнул: — Обычный американский инвестор, ничего особенного. С недавних пор активно вкладывается в наш рынок. Видимо, в преддверии Олимпиады. И, похоже, передача парюры — тоже часть его инвестиционного плана. — Умасливает потенциальных партнеров, значит… — многозначительно подвела Сора. — Нам же лучше. Вышли дилеру приглашение, пусть передаст нашему анонимному меценату. Я более чем уверена, он не откажется. Кей открыл рот, чтобы что-то добавить, но его вдруг перебил Айс: — Не буду вам мешать, — хмуро пробурчал он, с грохотом отодвигая стул, и поднялся с места. — Сядь, — раздраженно выпалила Сора, но тут же осеклась и, смягчившись, добавила: — Пожалуйста? Кей тихо усмехнулся. Айс наградил Сору презренным взглядом, но все же послушно уселся обратно, сцепил перед собой руки в замок и демонстративно уставился на нее в ожидании. Сора нервно облизнула губы, глубоко вздохнула и чуть натянуто произнесла: — Прости. Мне не стоило так говорить с тобой тогда, после похорон. С лица Айса тут же стекло недовольное выражение, словно он только что-то осознал. Проведя ладонью по бритой макушке, он потер лоб и покачал головой: — Вот же блять. Я… я не подумал даже. Это же были похороны твоего старика. Сора протестующе нахмурилось: — Это не имеет никакого… — Да завязывай, — отмахнулся от нее Айс. — Мне можешь не говорить, я же знаю. Они пересеклись многозначительными взглядами, понимая друг друга без слов. Сора видела, что он сожалел о том, что не сдержался, и принимал ее извинения в ответ. Через пару секунд напряженность улетучилась, и во взгляде Айса сверкнул прежний азарт. — Ладно, — ухмыльнулся он, обратно притягивая к себе лапшу. — И как прошла свиданка? Сора лениво пожала плечами: — Нормально. — И все? — переспросил Айс, прищурившись. Сора усмехнулась: — Он пришел один. Накидал мне обвинений, угроз и проклятий. Все в порядке. Она старалась не думать о Ране. Конечно, встреча с ним разбередила старые раны — разбередила так, что стало тяжелее спать по ночам. Подобно тому, как раны эти наполняет гной, так и душу Соры наполнила столь давно забытая тоска. Было больно видеть глаза Рана, наполненные жгучей ненавистью, слышать его пропитанные ядом слова, видеть сжатые по побеления кулаки и вспоминать, как некогда он смотрел на нее, полным нежности взглядом, говорил ласковые слова и дарил трепетные прикосновения. И все же, вопреки боли, стало легче. Он ненавидел ее — ненавидел горячо и жарко, так же, как когда-то любил. Все усилия Соры не прошли впустую. Между ними не было и отголоска тех былых чувств, что они испытывали, будучи подростками, а это значило только одно. Они не натворят глупостей, поддавшись им. По крайней мере, она на это надеялась, ведь иного у нее не осталось. В свое время она поставила все, что имела, именно на этот исход, чтобы защитить всех. Отогнав непрошеные мысли и посадив их в очередной раз под швейцарский замок, Сора нацепила на лицо бодрую улыбку и обратилась к Айсу и Кею: — Послезавтра уже церемония, и вы мне оба нужны. Лица парней озарились предвкушающими ухмылками. Кей неторопливо кивнул, поигрывая чашкой в руках: — Разумеется. Айс потер ладони и с наслаждением протянул: — О да, сестренка, зададим им жару! Где-то вдалеке загрохотал гром. В тишине лавки это прозвучало как предвестник грядущего шторма. Сора перевела взгляд за окно: небо снова потемнело и потяжелело. Ливень возвращался и обещал быть сильным.

***

В это утро Рану пришлось столкнуться с неоспоримым фактом: он вошел в тот возраст, когда пить всю ночь без последствий больше не представлялось возможным. Переносить похмелье с каждым разом становилось все тяжелее. В висках туго ломило, желудок скручивало в узел, а тело будто налилось свинцом. Он даже не сразу понял, что был в постели не один. Ощущение чужого присутствия коснулось его, только когда сбоку раздался шорох. С трудом разлепив воспаленные глаза, Ран повернул голову. Он находился в апартаментах Риндо, в гостевой комнате. Рядом, раскинувшись на смятых простынях, мирно дремала девушка. Нагая, изящная, с бледной кожей, усыпанной следами вчерашней ночи, и… блондинка. Пиздец. Надо было аккуратно избавиться от нее, и чем быстрее, тем лучше, пока ее не заметил Риндо и не поднял Рана на смех. Мысль эта мигом отрезвила и заставила преодолеть рвотные позывы, чтобы подняться с кровати. Они пустились во все тяжкие сразу после возвращения в Токио. Ран не помнил, когда в последний раз так надирался. Это не было похоже на их обычную шоу программу — впервые за долгое время он не получал наслаждения от громкой музыки, элитного алкоголя и красивых девушек. Ран пил отчаянно — так, словно пытался продезинфицировать воспаленное нутро литрами виски-калпис, довести себя до беспамятства и утопить все чувства во всполохах неона. Он помнил лишь первую половину вечера — до тех пор, пока в какой-то момент к ним не присоединилась Аса, после чего они с Риндо пропали. Последним воспоминанием было то, как он заказывает у бармена бутылку чего-то очень дорогого. А дальше темнота. Выпроводить полусонную и все еще пьяную девушку оказалось сложнее, чем он ожидал. Она смутно соображала, рассеянно оглядывалась по сторонам и безуспешно пыталась подтянуть лиф платья, даже не заметив, что надела его задом наперед. — Осторожнее, солнышко, — предупредил Ран ее, когда она едва не снесла высокий вазон в гостиной на пути из спальни к выходу. Его подарок Риндо. — Это яшмовый фарфор. Девушка что-то недовольно пробормотала, едва не запутавшись в своих ногах. Доведя ее до двери, Ран аккуратно сунул в ее непослушные пальцы двадцать тысяч, но, чуть подумав, удвоил сумму. — На такси и качестве извинений за мое столь грубое поведение, — произнес он с хрипотцой, пытаясь изобразить хоть подобие галантности. Девушка непонимающе моргнула, но деньги приняла. Ран бросил на нее последний оценивающий взгляд. В свежем состоянии, с чистым макияжем, она, наверное, была довольно симпатичной. Жаль, что он не вспомнит, как именно она оказалась с ним в одной постели. Дверь наконец захлопнулась. Ран с облегчением выдохнул, навалился на нее спиной… …и тут же наткнулся на пристальный взгляд Асы. Она находилась в кухонной зоне: рассеянно выглядывала из-за дверцы холодильника, словно забыв, зачем вообще туда полезла. Короткие волосы ее были всклокочены, челка небрежно перетянута резинкой на макушке. Из одежды — только старая футболка Риндо с портретом какого-то американского рэпера. — Ты бы хоть штаны надела, — произнес Ран первое, что пришло ему на ум, когда понял, что отпираться было бессмысленно. — Не строй из себя святошу, — тут же парировала Аса, захлопывая холодильник и шлепая босыми ступнями в сторону кухонного островка. Ран собирался скрыться обратно в спальне и доспать хотя бы пару часов, но взгляд зацепился за литровую бутылку воды в ее руке. Настолько холодной, что на стенках тут же выступил конденсат. Жажда стала ощущаться в разы сильнее. Отменив план с побегом, Ран двинулся на кухню. — Может, сначала душ примешь? Выглядишь отвратительно, — Аса провела по нему брезгливым взглядом, когда он прошел мимо нее к холодильнику. Вторая бутылка воды нашлась сразу. Жадно присосавшись к горлышку, Ран ополовинил ее в считанные секунды. — Не помню, чтобы спрашивал твое мнение, — огрызнулся он осипшим голосом. Аса закатила темные глаза, очерченные не до конца смытой черной подводкой, и вдруг достала откуда-то коробку с уже заваренной якисобой. Ран мгновенно оживился: — О, завтрак. Желудок все еще крутило, но острая наваристая лапша — это то, что могло бы спасти его. Ран выхватил из ящика палочки и вполне уверенно подсел к Асе. Но едва он успел потянутся к коробке, как она шлепнула своими палочками по его: — Не помню, чтобы предлагала тебе. Ран ловко отбил ее выпад и пробормотал, цепляя лапшу: — Не жадничай. Аса недовольно фыркнула, пихнула его локтем и демонстративно захватила щедрую порцию якисобы. Когда две минуты спустя на кухне появился привлеченный шумом Риндо, от лапши почти ничего не осталось — Ран и Аса поглотили ее так быстро, словно соревновались. — Чего разорались с утра пораньше? — проворчал он, потягиваясь с хрустом в суставах и демонстрируя перекатывающиеся крепкие мышцы. Ран пристально посмотрел на младшего брата: судя по всему, тот либо не видел, либо не помнил, с кем он вернулся из клуба. — И что за дрянь вы едите? Еще пять минут спустя Риндо увлеченно готовил себе завтрак из шести яиц и протеинового коктейля. — Кстати, я вчера так и не поняла вас, в клубе было слишком шумно, — вдруг подала голос Аса, успев перебраться на диван и без особого энтузиазма листая местные каналы на телевизоре. — Вы реально встретили в Кобе Сору? У Рана тут же испортилось и без того хреновое настроение. Он метнул в сторону Асы недовольный взгляд, открыл вторую бутылку воды и сделал большой глоток. Острая лапша усилила жажду, но привкус горечи так и не исчез. — Ага, — беззаботно отозвался Риндо, одной рукой встряхивая протеиновый коктейль, а второй переворачивая чуть подгоревший омлет. — Ты ни за что не поверишь. Она теперь возглавляет крупнейшую в Кансае группировку. Аса оторвалась от реалити-шоу про домохозяек и вскинулась на месте. На лице ее отпечатался чистый шок. — Кто? Малышка Сора? Это шутка такая? — Если бы, — мрачно отозвался Ран, облокачиваясь на кухонную столешницу и устремляя взгляд в окно, где за панорамой раскинулся серый Токио, подернутый взвесью дождя. На высоте пентхауса видимость была почти нулевая, благодаря растянувшейся пелене тумана. — Я не понимаю… — растерянно пробормотала Аса. — Разве она не была просто дочкой богатых родителей? — Была, — кивнул Риндо, покосившись на Рана. Тот молчал, не горя желанием что-то объяснять. — Вот только ее отцом был легендарный якудза, основавший собственный клан. Но он недавно умер, и теперь его место заняла Сора. Аса нахмурилась, поджала под себя ноги и принялась задумчиво покусывать губы: — Да как она может возглавлять клан? У нее же каждый раз слезы наворачивались при виде бездомных животных. Риндо наконец закончил с приготовлением завтрака, отключил плиту и выложил омлет на тарелку. — Они изменилась. Повзрослела. Вышла замуж, кстати. А еще перекрасилась в блондинку. Аса вскинула брови и выразительно посмотрела на Рана: — В блонди-и-инку, значит? — протянула она. Он же даже не изменился в лице, лишь послал ей многозначительный взгляд, давая понять, чтобы она молчала. Аса хитро улыбнулась чему-то своему и вернулась к допросу. — А замуж за кого вышла? Ран, тебе как вообще, нормально? — Мне плевать, — устало выдохнул он. — Но надо нарыть на него информацию. И не только на него, на всех ее приближенных. Теперь, когда мы знаем их, должно быть легче. — Собираетесь воевать с ними? — встревоженно нахмурилась Аса. Она не была частью Бонтена, но через ее сеть премиальных автосервисов отмывалась приличная доля их нелегального дохода. Временами братья привлекали ее к контрабандной логистике и пользовались связями, наработанными среди элитных клиентов. — Судя по всему, к этому идет, — пожал плечами Риндо, набивая рот омлетом. — Клан Сайонджи держит весь Кансай и находится сейчас в крайне уязвимом положении. Было бы глупо упускать такой шанс. Ран крепко сжал зубы и проигнорировал отвратительное ощущение, возникшее где-то на уровне поджелудочной. Наверное, снова дало о себе знать похмелье. Риндо тем временем увлеченно продолжал: — Майки это тоже понимает. Он даже будто оживился после Кобе, заметил, нии-чан? Мне кажется, он намерен их уничтожить и наконец установить власть в Кансае. Хотя Коко и Акаши явно не одобряют это. Ран что-то неопределенно хмыкнул. Он заметил перемену в Майки еще там, у храма, где проходили похороны Сайонджи Норио. Его темные, безжизненные глаза прояснились, плечи расправились, а шаг стал тверже. Он дал верхушке распоряжение собрать как можно больше информации на клан, удвоить количество доверенных лиц и шпионов на территории Кансая и установить слежку за людьми Сайонджи. Майки включился. А это означало, что все закончится либо великой победой, либо грандиозным провалом. Закрутив крышку на бутылке с водой, Ран зачесал упавшую на лоб челку назад и обратился к Риндо: — Сможешь нарыть на них информацию? Тот отодвинул от себя поразительно быстро опустевшую тарелку и со знанием дела кивнул: — Думаю, да. Надо вытащить Сато, попробуем провести разведку. Каким бы закрытым и традиционным ни был клан, в 2017 году цифровой след есть у всех, даже у монахов в горах Тибета. — Отлично, тогда оставляю эту часть на тебя, — удовлетворенно ответил Ран и, широко зевнув, с чувством выполненного долга направился в сторону гостевой спальни. — А я пока пойду, вздремну еще чуток. Не шуметь.

***

Когда он проснулся через пару часов, время близилось к вечеру, судя по мерцанию неоновых цифр на часах. В комнате же царил абсолютно тяжелый, заволакивающий полусумрак — за окнами по-прежнему властвовал густой туман. Чувствовал себя Ран еще отвратительнее, чем до этого. В попытке избавиться от мерзкого ощущения, он почистил зубы, принял контрастный душ и прикончил остатки воды в бутылке, прежде чем покинуть комнату. Вся квартира была погружена в темноту, лишь из кабинета Риндо доносилось слабое голубоватое свечение. Именно на него Ран и направился. Он нашел брата за рабочим столом в окружении мониторов, отражающихся от линз его круглых очков. Риндо устроился в глубоком кожаном кресле, поджав одно колено, и что-то увлеченно выбивал по клавиатуре. Рядом с ним, в соседнем кресле с ноутбуком на коленях, сидел Сато — его правая рука. То был еще совсем молодой парень лет двадцати пяти. Долговязый, сутулый, но в меру крепкий. Высветленные волосы его были коротко подстрижены, на шее виднелась татуировка с каким-то глубоким смыслом, зашифрованном в двоичном коде, а в правой брови поблескивал пирсинг. Поздоровавшись с ним, Ран упал на свободный диван, стоявший у окна, и зажег торшер. Кабинет налился золотым светом, отчего Риндо и Сато тут же зажмурились, словно слепые мыши. — Есть успехи? — невнятно спросил Ран, подавляя зевок. Риндо снял очки, отъехал от стола и устало потер покрасневшие глаза. — Есть, — ответил он и взмахнул планшетом. Ран скривился при виде него: — Просто перескажи вкратце — промычал он, лениво раскидываясь поперек дивана. Риндо возмущенно фыркнул, но все же обернулся к Сато и приказал: — Сгоняй на перекур. Тот без всяких нареканий кивнул, отставил ноутбук и поспешил покинуть кабинет. Ран проводил его долговязую фигуру взглядом, дождался, пока за ним закроется дверь и обернулся к брату. Риндо тем временем поднялся с места и принялся разминать затекшие мышцы. — Мужа Соры зовут Камадо Джиро, — начал он с самой наболевшей темы. — Поженились они в 2008 году, детей вроде нет. Ран едва заметно дернулся. Всего два года спустя после их расставания. — Судя по всему, их брак — чисто «политический», — продолжил Риндо, разминая шею. — Семья Камадо некогда возглавляла Клан Курой-Карума и была одной из сильнейших преступных династий, но на данный момент Джиро — ее единственный выживший член. Он был младшим наследником: сначала клан возглавлял его отец, потом старший брат, но оба погибли в ходе войны с русской мафией. Когда во главе остался Джиро, от былой мощи клана почти ничего не осталось. Спустя какое-то время Клан Сайонджи поглотил Курой-Карума, а между Сорой и Джиро заключили брак. И знаешь, что самое интересное? Ран лениво вскинул брови. Риндо закинул ногу на стену и принялся растягиваться. — Старший сын Сайонджи, брат Соры, тоже погиб от руки русской мафии. — Сошлись на почве общего врага, значит, — хмыкнул Ран, похрустывая костяшками пальцев. — Да. Спустя какое-то время после их свадьбы, в Кансае от русской мафии не осталось и следа. — Еще что-нибудь интересное нашел? Риндо опустил ногу и, встряхивая конечностями, принялся подпрыгивать на месте, разгоняя кровь: — Сато сейчас шерстит форумы подпольных брокеров, пытается выкупить слитые базы банков. Если повезет, сможем отследить членов клана Сайонджи по номерам карт, транзакциям, регистрациям фирм. Мне же удалось выгрузить из даркнета данные по их недвижимости, номерам автомобилей и частным самолетам. Нужно время, чтобы все расшифровать. Еще хотим попробовать запустить фишинговую атаку. Конечно, не факт, что прокатит, но попробовать стоит. Ран на бодрую речь брата лишь тяжело нахмурился и потер разболевшиеся виски. Смысл половины слов от него ускользал, так что он лишь неопределенно кивнул, позволяя Риндо делать то, в чем он был хорош. Через пару минут вернулся Сато. Выглядел он слегка взволнованным. — Босс, у нас проблемы. Ран, собирающийся уже покинуть кабинет, напрягся и остался на месте. — Что такое? — «Сакура Лаундж» не внесли выплату за этот месяц. Риндо с последним ленивым потягиванием плюхнулся обратно в кресло, закинув ноги на стол. — Напомни, кто это? — Ночной клуб на пересечении Роппонги-Дори и Гайэн-Хигаси-Дори. Там еще хозяйка — престарелая женщина, клуб достался ей от сына, которого пристрелили в нулевых. — Мы пристрелили? — нахмурился Риндо. — Нет, — отозвался внезапно Ран, когда понял, о ком говорил Сато. — Ты про госпожу Ито, верно? Тот кивнул. — Они вроде никогда не задерживали. — Так и есть. Я сначала подумал, что-то напутали, но нет. Деньги не поступили. Решил сразу доложить вам. Риндо задумчиво потер подбородок, уставившись пустым взглядом в монитор: — Поезжай туда, припугни их и выясни, в чем дело. Если не могут заплатить деньгами — пусть отдают товаром. — Вы серьезно? — удивился Сато. На совсем юном лице его отпечаталась смесь замешательства с неловкостью. — Не вижу проблем, — пожал плечами Риндо и пристально посмотрел на него. — У них есть алкоголь, редкие коллекционные вина, дизайнерские наркотики — мне без разницы. — Что-то тут не так… — по-прежнему колебался Сато, явно не в восторге от этой идеи. Риндо этого словно не замечал, но Ран сразу все понял. Подавшись вперед, он поставил локти на колени, сплел пальцы в замок и вскинул внимательный взгляд на Сато: — Думаешь, кто-то их прижал? — Возможно. Либо у них проблемы, либо кто-то пытается отжать их у нас. Дослушав его умозаключения, Риндо тяжело вздохнул, почесал затылок и нехотя произнес: — Ладно, тогда едем вместе. Сато живо кивнул, не скрывая облегчения: — Хорошо, я заведу машину. — Так бы сразу и сказал, что не хочешь прессовать старушку в одиночку, — усмехнулся Риндо, качая головой. Сато вспыхнул, пытаясь оправдаться, но Риндо лишь махнул рукой и повернулся к Рану: — Ты с нами, нии-чан? Ран задумался. С одной стороны, ехать никуда не хотелось, но и разлагаться дальше тоже. Нужно было встряхнуться. — Дайте мне десять минут и можем выезжать.

***

Farazi — Dobro Vecer

Пока темно-лиловый «Бентли» Риндо катил по ночным улицам Токио, Ран, развалившись на заднем сиденье, углубился в информацию о клане Сайонджи. Данных все еще было мало, но даже этого хватало, чтобы понять: влияние и активы Сайонджи были колоссальны. И теперь всем этим распоряжалась Сора. Неужели клан ее принял только потому, что на то была воля ее отца? Ему сложно было понять столь самоотверженную преданность традициям. Тогда, в детстве, для них с Риндо на первом месте всегда стоял вопрос выживания, а уже потом — моральные принципы и честь. Сейчас в Бонтен приоритеты были куда проще: деньги и власть. Может, именно поэтому им так сложно кому-то доверять? Ран поймал себя на том, что снова думает: что будет с Бонтен, если Майки умрет? Все они были до безобразия амбициозны, жадны до власти и строптивы. Единственная причина, почему каждый из них, наступив на гордость, склонил голову перед Сано Манджиро, заключалась в том, что он был невообразимо силен. Будучи еще зелеными пацанами с улиц и без ориентира по жизни, они прибились к тому, кто был достаточно силен, чтобы помочь им выжить. Сначала это был Изана. Потом — его живой призрак и палач в одном лице — Майки. Их связка работала идеально и мощно, как свежесмазанный движок турбошестерки. Вместе они достигли того, чего никогда не смогли бы добиться поодиночке, и это был не предел — впереди маячили такие перспективы, что порой кружило голову и разжигало аппетиты похлеще самого крепкого сорта каннабиса. Они продолжали держаться вместе, потому что это было удобно и выгодно, но ни о какой верности и преданности речи не шло. Второго столь же сильного, как Майки, не существовало. Бонтен никогда не сможет принять другого лидера, и если однажды он падет, их больше ничего не будет сдерживать. Они разорвут друг друга, как стая бойцовских псов, сорвавшихся с цепи. Ран вдруг понял, что уже несколько минут бессмысленно пялится в экран. Вздохнув, он заблокировал планшет и устало потер переносицу. Почему в последнее время его стали столь часто посещать мысли о смерти Майки? Возможно, потому что смерть Сайонджи Норио напомнила ему, что даже самые сильнейшие из них смертны. Избавиться от тяжелых мыслей удалось лишь тогда, когда «Бентли» замедлился, свернул на парковку и наконец остановился. Ран выпрямился и тут же почувствовал неладное: ярко-розовая неоновая вывеска клуба не горела, парковка пустовала, а главный вход был закрыт. — Ты был прав, что-то тут не чисто, — пробормотал Риндо хмуро, обращаясь к Сато. — Вылезаем. Входная дверь была закрыта, но не заперта. Войдя внутрь, парни застали поистине живописную картину: клуб, известный своим элегантным интерьером, теперь выглядел как поле боя. Ран медленно выдохнул и потянулся за сигаретой: — Ну, охуеть. Под подошвой хрустнули осколки стекла. Пнув в сторону самый крупный кусок, он огляделся. Первой в глаза бросалась темная, полированная барная стойка, что теперь была испещрена вмятинами и глубокими порезами. Позади нее, среди осколков стекла и разбитых бутылок, растеклись подсохшие лужи дорогого виски и сакэ, вперемешку с обломками фарфоровых стаканов. Кресла и диваны из кремового бархата, на которых когда-то разваливались завсегдатаи клуба, теперь были порезаны ножами — мягкая обивка торчала из разорванных швов, словно внутренности. Сцена, где обычно выступали музыканты, выглядела так, будто по ней пронесся ураган: стойки с микрофонами повалены, клавиши пианино смещены, а одна из колонок зияла дырами от ударов. В воздухе остро пахло целой смесью алкоголя и едкой гарью. Щелкнув зажигалкой, Ран закурил, когда вдруг откуда-то из глубины клуба раздалось эхо неторопливых шагов, сопровождаемых хрустом битого стекла. Ран, Риндо и Сато синхронно завели руки за спины, готовые в любой момент достать из-за пазухи оружие, но надобность в этом отпала, когда навстречу им вышла госпожа Ито. Она выглядела так, словно несла на себе весь груз ушедшей эпохи. Худощавая, с высоко убранными седыми волосами, аккуратно заколотыми в традиционный пучок. Одета госпожа Ито была в черное кимоно с серебристым узором цветущей сакуры. Ее осанка была прямой, а тонкие пальцы крепко сжимали складной веер, которым она мелко и яростно помахивала.

TV on the Radio — Dlz

— Ну наконец-то, — сухо произнесла госпожа Итто, окидывая парней строгим взглядом так, что они тут же почувствовали себя провинившимися школьниками. Ран вдруг понял, почему из всех людей, плативших им дань, он запомнил именно ее. Госпожа Ито была чем-то похожа на маму-сан. Вытащив изо рта сигарету, он стряхнул пепел и спокойно поинтересовался: — Что тут произошло? Хозяйка заведения яростно сверкнула глазами, крепче сжала веер, складывая его обратно и ответила звенящим от злости голосом: — В среду сюда ворвались неизвестные парни. Лиц не разглядела, скрыли под масками. Они заявили, что теперь этот район принадлежит им, и платить я должна тоже им. Ран сжал челюсти и едва не разломил сигарету пополам. Поднеся ее ко рту, он крепко затянулся, пока госпожа Ито продолжала: — Я отказалась. — И что было дальше? — заговорил Риндо, прищурившись. Госпожа Ито резко взмахнула рукой, указывая на разгромленный клуб. — Они устроили это, побили моих людей и сказали, что если я снова откажусь, то вернутся и сожгут «Сакуру» до основания. Сато выругался себе под нос. Риндо отступил на шаг, сунул руки в карманы и негромко выдохнул. — И где же была ваша обещанная защита, за которую мы каждый месяц так исправно платили? — воскликнула госпожа Ито, взмахивая веером. — Ваше слово? — Мы разберемся с этим, — поспешил заверить ее Ран. — Они больше не приходили? — поинтересовался Риндо, проходя чуть вперед и внимательнее осматривая клуб. — Нет. — Мы установим круглосуточное наблюдение за вашим клубом. Вам самой тут лучше не присутствовать лишний раз, ради вашей же безопасности. Госпожа Ито в ответ на эти слова лишь гордо вскинула подбородок и категорично заявила: — Ну уж нет. Это место — единственное, что осталось от моего покойного сына. Я не уйду. Ран раздраженно вздохнул, но перечить пожилому человеку не стал. Вместо этого чуть натянутым голосом произнес: — У вас остались записи с камер наблюдения? — Не знаю, — дернула плечом госпожа Ито. — В серверной должно было что-то остаться. Если эти ублюдки не уничтожили, можете посмотреть. Обернувшись к Сато, Риндо коротко кивнул ему, давая указания. Тот сразу все понял и отправился на поиски серверной. Ран тем временем прошел чуть вперед, поравнявшись с госпожой Ито, и заверил ее: — Мы возместим ущерб. И разберемся с теми, кто это сделал. Она несколько секунд пристально смотрела на него, после чего медленно выдохнула и произнесла: — У меня нет выбора, кроме как вам верить. Голос ее был все еще строг, но уже не звенел от сдерживаемой злости. — Вы всегда можете выбрать не верить, госпожа, — чуть улыбнулся Риндо. — Но тогда вам придется искать других покровителей. Госпожа Ито вскинула поредевшие брови и прищурила бледные глаза: — Это угроза? — Что вы, нет, — спокойно ответил Ран. — Позволите нам пока осмотреться вокруг? — Пожалуйста, — пожала плечами госпожа Ито, обводя веером помещение клуба. — Я буду пока у себя в кабинете. Стоило ей скрыться, как братья мрачно переглянулись между собой. — Думаешь, Сайонджи? — первым озвучил терзавшую их обоих мысль Риндо. Ран с ответом не спешил. Молча прошел в центр зала, осматривая погром и разыскивая, за что можно зацепиться. — Без понятия, — наконец громко выдохнул он, подбирая с пола обломанную ножку стула и подбрасывая ее в руке на манер дубинки. — С одной стороны, это произошло в день похорон. Мне кажется, им тогда было не до этого. Но с другой — мы совсем не знаем, чего от них ожидать. — Что-то мне подсказывает, что это не в их стиле, — задумчиво протянул Риндо. Он прошел в разрушенной стойке диджея, нажал пару кнопок и сокрушенно покачал головой. — Дерьмо, они реально не церемонились. Вдруг среди мусора что-то блеснуло, привлекая внимание Рана. Обойдя раскуроченный стеклянный столик, он разгреб носком ботинка осколки и вынул из-под них небольшой металлический предмет. — Что там? — сощурился Риндо, пытаясь разглядеть находку. — Патрон? — Пустая гильза, — Ран повертел ее в пальцах и зачем-то сунул в карман. В этот момент вернулся Сато. — По камерам видно, как в зал ворвались пятеро. Лиц не разглядеть, в масках. Устроили погром и скрылись. Я перекачаю записи не только за тот день, но и за всю неделю. Надо пересмотреть, вдруг найдем что-нибудь интересное. — Какого хрена это случилось под нашим носом? В нашем районе? — рявкнул Риндо, ни к кому конкретно не обращаясь, но Сато все равно едва заметно вжал голову в плечи. — Они специально выбрали этот момент, — отозвался Ран. — Дождались, пока мы все отправимся в Кобе и оставим здесь все без присмотра. — Кто отвечал за этот участок в тот день? — холодно спросил Риндо. Сато нахмурился, пытаясь вспомнить: — Мори и Тогути. — Им пиздец. Найди их, как закончим тут. Спустя двадцать минут, покончив с осмотром и еще раз заверив госпожу Ито в том, что они во всем разберутся, парни вышли на улицу и закурили. — Если это не Сайонджи, значит, в Токио появился кто-то еще, — задумчиво вымолвил Ран, крепко затягиваясь. — Будем докладывать нашим? — спросил Риндо. Ран кисло скривился. Произошедшее в «Сакуре» было их с Риндо провалом — не доглядели, не убедились, что в их отсутствие все под контролем. Они настолько привыкли к абсолютной власти, что даже не допускали мысли, что кто-то решится бросить вызов Бонтену. Из соседнего бара вдруг вывалилась кучка пьяных девушек в коротеньких платьях, расшитых пайетками. Заливисто смеясь и цепляясь друг за друга, они на нетвердых ногах побрели в сторону парней. — Мальчики, а сигаретки не найдется? — весело протянула самая трезвая из них. Ран молча вытащил из кармана полупустую пачку, сунул ей в руку и направился в сторону машины. Девушки тут же возбужденно загудели: — О-о-о, какой щедрый! — Эй, а зажигалка? Риндо, очаровательно улыбнувшись, протянул зажигалку, вызвав новый взрыв кокетливого смеха, после чего спокойно сел в машину, потянув за собой Сато. Как только двери захлопнулись, отрезая посторонний шум, Ран заговорил: — Нашим расскажем позже, когда сами разберемся. Пока надо проверить другие точки, установить тут наблюдение и внимательнее просмотреть записи с камер. Может, они где-нибудь засветили номер машины или тату, за это можно будет зацепиться. — Ладно, но сначала надо пожрать, — протянул Риндо. — Не могу думать на пустой желудок. Сато завел машину, вытянул шею, сверяясь с зеркалом заднего вида, и предложил: — Можем заехать в ресторанчик моей мамы, он как раз недалеко отсюда. Риндо тут же оживился: — О, давай, обожаю ее стряпню. Ран, ты с нами? Или тебя домой закинуть? Ран взвесил варианты. Остатки похмелья по прежнему неприятным осадком ощущались в желудке, но отказываться от курочки госпожи Сато было бы преступлением. Она у нее действительно была одной из самых острых и сочных в округе. А если еще запить все пивом… — Поехали, — только лишь коротко произнес Ран. Темно-лиловый «Бентли» сорвался с места, оставляя позади себя веселых девушек и полуразрушенный ночной клуб.

***

The xx — Intro

В комнате царил полумрак. Рассеянный свет бумажных фонарей играл на лакированной поверхности трюмо, отбрасывая мягкие тени на стены. Отражение в зеркале казалось Соре чужим — усталым, напряженным, постаревшим на несколько лет. — Волнуешься? — раздался спокойный голос Кейто. Он стоял позади, облаченный в черную хакаму и с собранными на затылке волосами. В его движениях не было спешки, когда он осторожно проводил гребнем по ее белоснежным локонам. Время от времени Сора чувствовала на коже головы холодное касание его металлического протеза, но молчала. Нервно усмехнувшись, она пересеклась с Кеем взглядами в зеркале и ответила: — Не то слово. — Не дрейфь, мы рядом, — подал бодрый голос Айсаки, стерегущий двери. На нем была такая же, как у Кея, черная хакама. Вокруг бритой головы он обвязал традиционную бандану. Сора попыталась едва слышно выдохнуть и успокоиться. В комнате было прохладно, а из сада через приоткрытую дверь тянуло легким сквозняком. Будучи одетой лишь в легкие льняные штаны и обмотанную вокруг груди сараси, Сора вдруг почувствовала, как замерзает. Сфокусировавшись на этом ощущении и на ритмичных касаниях Кея ее волос, она попыталась заземлиться и отринуть все ненужные чувства и эмоции. Хотя бы на время. Сознание, ощущая ее нервозность, начало подкидывать лишь еще больше тревожных мыслей и видений. На церемонии могло случиться что угодно: от отравленного сакэ до покушения от своих же. Даже сейчас, за несколько минут до выхода, ей не верилось, что через полчаса она станет полноправным оябуном Клана Сайонджи. Нет, что-то обязательно должно было случиться. — Слишком громко думаешь, — пробился сквозь рой лихорадочных мыслей голос Айса. Сора вскинула на него взгляд. Он улыбнулся мягко, но с тенью насмешки, шагнул ближе и опустился перед ней на пол. Когда его теплые ладони сомкнулись вокруг ее холодных, Сора вдруг ощутила, насколько сильно, оказывается, успела замерзнуть. — Мы же рядом, чего ты боишься? — Я не боюсь, — почти автоматически ответила Сора. — Просто… волнуюсь. — Пусть поволнуется, пока мы тут одни, — спокойно вымолвил Кей, укладывая ее волосы в строгий традиционный узел и закрепляя его серебряной канзаши. — Готово. Сора благодарно кивнула и вновь посмотрела на свое отражение. Туго собранные волосы и графитовые тени на лице придавали ей строгости. — Ладно, давай одеваться, — произнес решительно Айс, выпуская ее ладони и поднимаясь на ноги. Сора последовала за ним в центр комнаты и развела руки. Раздался едва слышный шелест. Айсаки и Кейто подошли к ней со спины, неся в руках шелковое черное кимоно, на котором золотыми нитями были вышиты изящный дракон и камон Сайонджи. Через секунду кимоно это легким касанием легло на плечи Соры. Еще через две Айс и Кей принялись обматывать вокруг ее талии пояс оби — размеренно и не торопясь. Когда кимоно было полностью зафиксировано, Кейто отступил на шаг назад и внимательно оглядел Сору. — Теперь ты выглядишь как оябун. В глазах его мелькнул гордый отблеск. — Ну что, босс, пойдем показывать тебя этим старикам? — отозвался Айс, посылая Соре ободряющую улыбку. Сора кивнула.

Egzod Maestro Chives — Royalty (ft. Neoni)

Когда они вышли, их уже ожидали. В огромном зале, пропитанном запахом благовоний и старого дерева, царила напряженная тишина. Высокие красные колонны поддерживали массивный потолок, украшенный резными изображениями драконов и хризантем. По обе стороны от центрального прохода, сидя на татами, выстроились члены клана, одетые в строгие черные хаори с вышитым у сердцами гербом клана. Двери отворились, и весь зал склонил головы в безмолвном почтении. Сора сделала глубокий вдох, выпрямила спину и уверенно двинулась вперед к алтарю, где ее ждали Джиро, дядюшка Сугивара и Оомура. Подобно стражам Небесных Врат, они стояли величественно и неподвижно, сцепив руки перед собой. С каждым шагом ткань кимоно мягко скользила по полу, а сердце билось все быстрее. Она знала, что Айсаки и Кейто идут позади нее — их ровное, бесшумное дыхание было единственным, что сохраняло ее связь с реальностью. Достигнув алтаря, Сора опустилась на колени перед низким столом. Она уже собиралась выдохнуть, но взгляд невольно зацепился за катану, лежащую перед ней — Меч Веры и Чести. В тот же миг ей почудилось, что за спиной появилось призрачное присутствие отца. «Помни, ради кого ты совершаешь эту жертву». Сора прикрыла веки, делая вид, будто молится, но вместо этого пыталась вытеснить голос из своей головы. «Ненавижу тебя. За все, что ты сделал — ненавижу». Перед глазами вдруг вспыхнул образ первого снега. Сора резко распахнула веки и устремила взгляд вперед. По залу эхом прокатился голос дядюшки Сугивары: — Сегодня мы признаем нового оябуна Клана Сайонджи и проводим церемонию вознесения! Обернувшись, он произнес: — Сайонджи Сора, ты единственная наследница этого клана. По воле своего отца и по решению старейшин ты становишься его новым лидером. Готова ли ты принять этот долг и нести бремя ответственности? Сора сжала пальцами край кимоно, устремила решительный взгляд вперед и твердо произнесла: — Я готова. Сугивала послал ей едва заметную улыбку и возвестил: — Так совершим же ритуал связи. Возле Соры вдруг выросла высокая фигура Джиро. Одну за другой, он наполнил четыре фарфоровых чашки сакэ из тростниковой бочки. Все присутствующие, словно завороженные, наблюдали за этим действием. — Этот ритуал символизирует твою клятву перед кланом, — раздался с другой стороны сухой голос Оомуры. — Приняв это сакэ, ты подтверждаешь свою верность семье, ее традициям и ее чести. Сора подняла чашу и поднесла к губам. Горьковатый привкус сакэ разлился по языку, согревая изнутри. Джиро, Сугивара и Оомура выпили вслед за ней, обмениваясь чашами по кругу. — Сора-доно! — раскатывался по залу хор голосов с каждым новым глотком. Она не помнила, сколько прошло времени. В попытке прийти в себя, Сора нашла глазами Айсаки и Кейто, сидевших ближе всех к ней. Айс, обычно расслабленный и небрежный, сидел с непривычно прямой спиной, плотно сжав губы. Его глаза потемнели, прикованные к чашам. Напряженные пальцы медленно барабанили по колену, выдавая скрытое беспокойство. Кей же, напротив, выглядел спокойным, почти безразличным, но то было лишь маской. Сора видела, как он едва заметно шевельнул плечами — единственный жест, который выдавал его готовность тут же броситься в бой, если понадобится. Кей не пил свое сакэ. Ладонь его лежала слишком близко к ножнам, закрепленным за пазухой. Ощутив, как успокаивается, Сора вернула внимание к обряду. Когда был сделан последний глоток сакэ, с места поднялся дядюшка Сугивара, взял с подставки катану и преподнес ее Соре: — С этого дня ты — оябун. Пусть этот меч станет продолжением твоей воли и защитит тебя на пути, который ты выбрала. Сора приняла катану, ощущая прохладу стали в руках. Сугивара почтительно поклонился ей: — Онна-оябун, — и отошел в сторону, уступая дорогу Оомуре. Их зрительный контакт был коротким и совершенно безжизненным. Сора не почувствовала ничего — ни поддержки, ни опасности, исходящей от него. Оомура словно выполнял чисто механические действия, запрограммированные в его алгоритме. — Онна-оябун, — твердо отчеканил он, позволяя некому подобию улыбки коснуться его тонких губ, и наконец развернулся, чтобы уйти. Перед Сорой наконец вырос Джиро, и они впервые за все время церемонии посмотрели друг другу в глаза. Он старался держать лицо за маской умиротворения и безмятежности, но она знала его слишком хорошо, чтобы не заметить тяжесть, проскользнувшую в темном взгляде. Не прерывая зрительного контакта, Джиро склонил голову. Сора видела, как сложно ему это давалось — словно какая-то невидимая сила давила на его плечи, пока он пытался отчаянно сопротивляться ей. Отчасти она понимала его. Каким же, наверное, унижением было для мужчины вроде него склонять голову перед своей женой, да еще и в присутствии стольких людей. — Онна-оябун, — наконец прорезал наэлектризованную тишину его голос. — Онна-оябун! — вторил ему голос, раздавшийся из толпы. Сора узнала в нем Айса. — Онна-оябун! — подхватили остальные, склоняясь в глубоком поклоне. Сора глубоко вздохнула, пока не до конца понимая: спал ли груз с ее плеч или же стал еще тяжелее. Назад дороги не было. Теперь она официально возглавляла клан.