Глава 8. О навязчивых мыслях

2005 год

Ран мог контролировать что угодно — от толпы отпетых гопников, вышедших из самых грязных трущоб Токио, до собственных эмоций, не находящих даже отблеска на его извечно скучающем лице. Единственная вещь, которая не была ему подвластна — это мысли и воспоминания. Навязчивые, громкие, свербящие — они все никак не затихали, заключенные в клетку разума, как бы Ран ни старался их заглушить, выжечь из памяти, потопить на глубоком дне. Мать умерла больше десяти лет назад, но перед глазами все еще стояла ее посиневшая кожа, кровь, идущая носом, и отвратительный желчный запах, повисший в комнате. Отца он в лицо не помнил, однако узор его татуировки, выбитой на предплечье, был словно выжжен на сетчатке глаза. Ублюдок Хакари уже давно кормил собой червей на глубине двух метров, но Ран все еще помнил звук, с которым его череп крошился под кулаками. Девчонка в форме частной школы ворвалась в его жизнь на один вечер и тут же упорхнула, а мысли Рана вот уже вторую неделю так упорно вились вокруг нее, не желая стирать из памяти тяжелый взгляд темных глаз и сладкий аромат сахара и зефира. Он пытался избавиться от этих мыслей, нагружая себя делами, растворяясь в ночной жизни Роппонги, забываясь в поцелуях с незнакомками… Но все равно раз за разом продолжал ловить себя на сожалении о том, что не взял у нее номер. Но даже если бы и взял, то что? Позвонил бы ей, назначил свидание в каком-нибудь розовом кафе, куда притащился бы в белой рубашке и костюме? Идиотизм. Сора отличалась от тех девушек, что водились в окружении Рана. И он, мать его, был далеко не тем парнем, который должен был водиться вокруг нее. Когда еще через неделю его занесло в «Вечерний лотос», образ Соры начал наконец потихоньку выцветать из мыслей. В какой-то момент он почти убедил себя, что надумал лишнего: не такой уж и красивой она была, не так уж и весело с ней было, и вообще, временами даже раздражала. Надо подождать чуть-чуть, пока наваждение это окончательно не рассеется. Хостес-клуб «Вечерний лотос» встретил его привычной роскошью: золотое свечение хрустальных люстр, плавные переливы джазовой мелодии в исполнении Майи, приглушенный гул разговоров и тонкий звон бокалов с шампанским. В воздухе витал терпкий аромат дорогого табака, смешанный с цветочными нотками духов. На бархатных диванах восседали богатые авторитетные мужчины в компании местных девушек. Стараясь держаться в тени, Ран пересек основной зал, незаметно оценивая обстановку. Вон в дальнем углу купалась во внимании пожилых клиентов Есида; чуть поодаль от нее, за соседним столиком сидела Ясу, искусно поддакивая мужчине в дорогом костюме; Моммо и Наоки работали сегодня в паре, развлекая шумную компанию белых воротничков. Проходя мимо сцены, Ран поймал на себе игривый взгляд Майи. Протянув особенно низкую ноту, она коротко подмигнула ему и помахала кончиками пальцев, облаченных в шелковые перчатки. За баром Рана встретил Такуми — высокий, худощавый парень лет двадцати, с чуть взъерошенными темными волосами. — Кого я вижу! — воскликнул он, бодро взбалтывая шейкер. Голос его тонул в перезвоне кубиков льда и глухом стуке бутылок о стойку. — Какими судьбами? Ран опустился на барный табурет, отвечая приветствием на подставленный кулак. — Да так, проведать вас, — хмыкнул он равнодушно, кивая проходящим мимо официантам. Такуми понимающе улыбнулся и принялся разливать коктейль по бокалам, когда по его лицу скользнул шаловливый луч от прожектора. На какую-то жалкую долю секунды, но этого хватило, чтобы Ран смог разглядеть кровоподтек, украсивший его скулу. — Мама-сан тут? Такуми кивнул, поставил бокалы на поднос подошедшего официанта и коротко бросил ему: — Когда вернешься на кухню, передай госпоже Нисимуре, что пришел Ран. Тот кивнул в ответ и поспешил удалиться в сторону столиков. — Как она? Такуми тяжело вздохнул, накидывая полотенце на плечо. — Да нормально, разве что все с давлением мучается. — Он покачал головой, помолчал, а потом добавил тише: — Но ты этого не слышал. — Понял. — Выпьешь чего? — Нет, я за рулем. Что у вас тут произошло на… Договорить Ран не успел — его прервала подлетевшая к стойке Моммо. В коротком шелковом платье с высоким разрезом и с легкой дымкой алкоголя в глазах, она воскликнула: — Эй, Таку-чан, быстрее, давай сюда бутылку самого дорогого, что у тебя есть! Наши парни отмечают чье-то повышение! О, приветик, Ран! А где Рин-Рин? Ответ его она не услышала — умчалась так же стремительно, как примчалась, оставив после себя лишь легкий шлейф цитрусовых духов и звонкий смех, растворившийся в шуме клуба. Ран тихо усмехнулся под нос и поднял взгляд, когда из кухни показалась невысокая фигура мамы-сан. Сегодня она облачилась в темно-фиолетовое ципао, расшитое золотыми узорами, собрала волосы в сдержанный пучок и обвесилась звенящими украшениями. В свои сорок пять мама-сан выглядела не старше тридцати — хрупкая, изящная, словно фарфоровая статуэтка, выставленная на витрине антикварной лавки. Волосы цвета воронова крыла и матовая алебастровая кожа придавали ей сходство с гейшами, изображенными на нихонгах эпохи Мэйдзи. Однако за точенной фигурой и аристократичной внешностью скрывались настоящие сила и воля, позволяющие ей управлять «Лотосом» вот уже почти пятнадцать лет. Для Рана это заведение было большим, чем просто хостес-клуб. Они с Риндо всю жизнь кочевали по съемным жилищам, но «домом» он мог назвать только одно место. Здесь их мать познакомилась с отцом. Здесь они с Риндо практически жили, когда отец пропал из их жизни и матери пришлось вернуться к работе. Здесь они прятались за занавесками и следили за тем, как она развлекает разговорами очередного престарелого клиента, терпя его руки на своих коленях, пока их не находила мама-сан и не оттаскивала за уши подальше. Здесь они впервые поняли, кем хотят стать, с восхищением наблюдая за постояльцами заведения — богатыми, уверенными в себе мужчинами в стильных костюмах, с татуировками на руках и оружием за пазухой. Их отец был таким же, и когда-то давно они с Риндо верили… Ран уже не помнил, во что они верили. Они даже не знали, что стало с ним на самом деле — просто ли ему наскучили игры в семью или словил пулю где-нибудь в подворотне. Мать никогда не говорила об этом. Просто много плакала, потом много пила, потом принимала… Пока вовсе не словила передоз. После ее смерти именно мама-сан стала той, кто не позволил братьям остаться на улице. Стоило ей увидеть Рана, как на чопорном лице расцвела ласковая улыбка. Махнув рукой, она приманила его к себе и скрылась обратно на кухне. Ран спрыгнул с табурета, обошел барную стойку и проследовал за ней. На кухне было жарко, шумно и пахло целым букетом ароматов. Флуоресцентные лампы придавали помещению немного мрачное, зеленоватое освещение. Не упуская из виду узкую спину мамы-сан, Ран лавировал между столами, плитами и мойками, время от времени не забывая уворачиваться от вспыхивающих языков пламени или летающих мимо овощей. Отовсюду слышался рой голосов: — Здорово, Ран, давно не виделись! — Госпожа Нисимура, у нас проблемы с поставкой креветок! — Осторожно, куда ты лезешь?! Горячо же! Мама-сан, не обращая внимания на развернувшийся вокруг хаос, прошла в самый дальний угол кухни и открыла холодильник. Двигалась она уверенно, с той грацией, что была присуща ей даже в самых простых вещах, будь то работа или повседневные заботы. Ран тем временем присел за стоящий у стены стол, за которым обедал персонал. Иногда мама-сан переносила свой кабинет сюда, желая следить за рабочим процессом вблизи. Вот и сейчас на поверхности стола хаотично лежали стопки счетных книг, чеки, какие-то записи, а с краю стояли фарфоровый чайник и чашка с недопитым чаем. — Как чувствовала, что ты скоро заглянешь, отложила один, — произнесла мама-сан с улыбкой, ставя перед Раном «Монблан», завернутый в аккуратную прозрачную упаковку. — Твой любимый. Она присела напротив, скрестив руки и чуть склонив голову набок — взгляд испытующий, но теплый. Как всегда. Ран фыркнул, но отказать себе в удовольствии попробовать десерт не смог. Развернув упаковку, он взял вилку, разломил каштановый крем и отправил небольшой кусочек в рот. Мама-сан тем временем налила ему чай и невзначай провела пальцами по виску, словно пытаясь разогнать невидимую боль. — Как твое давление? — спросил Ран, слизывая с вилки крем. — Беспокоит по вечерам, но в целом нормально. — Опять небось на кофе налегаешь? — Такуми успел нажаловаться? — А ему есть, на что? Мама-сан закатила глаза и покачала головой: — Это просто кофе, Ран, не драматизируй. — Кофе, сигареты, работа по ночам… — его взгляд скользнул по счетным книгам, недопитому чаю и задержался на ней самой. — Не удивлюсь, если ты еще и таблетки глотаешь горстями. Губы мамы-сан тронула тень улыбки, но в глазах мелькнула усталость. — Так, кто тут из нас двоих взрослый? — возмутилась она. — Ешь давай свой десерт. Ран тяжело вздохнул, но тему продолжать не стал. Вместо этого решил перейти к тому, зачем изначально пришел: — Я слышал про инцидент в пятницу. По лицу мамы-сан пробежала едва заметная тень, но она тут же поспешила скрыть ее за маской безразличия. Стараясь не смотреть на Рана, она потянулась в сторону фарфорового чайника и долила им чая. Золотые браслеты на ее запястьях задорно звякнули. — Мы разобрались. Ничего страшного не случилось. — Пьяный посетитель домогался Ясу, устроил дебош, избил Такуми, а ты говоришь «ничего страшного»? — произнес Ран ровно, чуть медленнее обычного. В его голосе проступил стальной холодок. — Почему нам не сказала? Мама-сан посмотрела на него долгим взглядом. Нахмуренные брови и чуть прищуренные глаза свидетельствовали, что ее мучила головная боль. — Не хотела вас втягивать. Это мой клуб, моя проблема. — Мы уже давно не маленькие, не нужно нас опекать, — возразил Ран. — Это не опека, — вздохнула мама-сан. — Я просто не хочу, чтобы вы ввязывались во все подряд. Ран твердо произнес: — Ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. Мама-сан ласково улыбнулась ему, чуть склонив голову набок, отчего ее сережки в форме капель качнулись, блеснув. — Я знаю, мальчик мой. Ран кивнул, принимая ответ. Про себя он уже давно решил, что они с Риндо разберутся с этим чуть позже и уже направил своих парней на поиски того, кто посмел потревожить покой «Вечернего Лотоса». На какое-то время на кухне повисло молчание, нарушаемое лишь гулом голосов персонала. Где-то за плитами вспыхнул огонь, кто-то выругался, хлопнула дверца холодильника. Ран послушно доедал десерт, а мама-сан делала какие-то записи в счетных книгах, пока вдруг не подала голос: — Как Риндо? Где он? — Дела с Асой, — коротко ответил Ран, отодвигая от себя опустевшую тарелку. — Ох, с Асой, — понимающе хмыкнула мама-сан, сощурив глаза. — Они с Риндо прямо неразлучны в последнее время. Может, это и к лучшему. — Пока он не начал слушаться ее больше, чем меня, — усмехнулся Ран, но в его голосе его проступила теплота. Мама-сан улыбнулась, а затем вновь прищурилась: — А что насчет тебя, Ран? Есть кто-нибудь на примете? Внутри что-то дернулось. Начавший уже было выцветать образ Соры тут же вспыхнул обратно яркими красками. Ран поспешил отринуть его от себя, но было уже поздно. Желудок сжало невидимой рукой. — Мне не до этого, — сказал он, чуть быстрее, чем следовало бы. Мама-сан взглянула на него внимательно и вздохнула: — Тебе всегда будет «не до этого». Я просто не хочу, чтобы ты остался один. — Я не один, — спокойно ответил Ран. — У меня есть Риндо. — И где он сейчас? — мягко спросила мама-сан. — Ну если так, то и с девочками у меня все в порядке, не переживай. — Ты же понимаешь, что я не об этом. Я про любовь. Настоящую. Ран отвел взгляд и уставился в чашку. В памяти снова всплыли мертвые глаза матери, пустым взглядом уставившиеся в потолок. А потом вдруг сменились на живые — черные, выразительные, с родинкой под нижними ресницами, что так притягивала внимание… — Что хорошего в этой любви? — пробормотал он, в очередной раз отгоняя от себя непрошеные видения. Мама-сан хотела было ответить, но, словно прочитав что-то по его лицу, передумала. Больше эту тему они не затрагивали. Десять минут спустя, выйдя из клуба и сев в машину, Ран вдруг понял, что устал бороться с этими мыслями. Он ведь никогда не был из тех людей, кто отказывал в себе в чем-то. Наоборот, Ран всегда брал то, что хотел. Так почему же в отношении Соры ломался, как какой-то целомудренный монах, что все не мог позволить себе нарушить обет? Возможно, то были высшие силы, что знали наперед исход этих событий и пытались остановить его. Но Ран тогда не ведал об этом. Поэтому он полез в бардачок и достал оттуда тонкий серебряный браслет, оставленный Сорой еще в ту ночь. Задумчиво повертев его в руке, он принялся медленно перебирать пальцами подвески в виде хризантем и достал из кармана джинс телефон. Набрал один из номеров, находящихся в верхней части журнала контактов. Дождался, пока гудки прервутся и на том конце раздастся голос одного из его людей: — Мне нужно, чтобы ты нашел мне одну частную школу. Начни с Шибуи.

***

Gorillaz — Rhinestone Eyes

По глазам полоснул яркий свет от фар. Ран резко зажмурился, проморгался и смог наконец увидеть подъехавший внедорожник, который они с Риндо выжидали второй час. — Приехал, — тихо произнес он, наблюдая за тем, как автомобиль паркуется возле дома. Риндо подобрался на месте, отложил в сторону недоеденный хот-дог и хрустнул шеей. — Пошли. Достав из кармана кожаной куртки перчатки, Ран натянул их на руки, схватил телескопку и поспешил выйти из машины. Риндо последовал за ним. Адреналин начал разливаться по венам, пробуждая в теле хищное предвкушение. Водитель внедорожника тоже успел выбраться и сейчас чинно направлялся к калитке дома. Риндо его окликнул: — Мацуда Атсуши? Высокий, полноватый мужчина лет пятидесяти заполошно обернулся. На блестящем от пота лице отпечатался испуг — признать в братьях гопников не составило и труда. Поросячьи глаза забегали из стороны в сторону: с Рана — на Риндо, с Риндо — на калитку. Мацуда дернулся по направлению к дому, но не успел. Тяжелый удар под дых снес его с ног. Грудь потяжелела под весом грузного ботинка. Ран взглянул на него сверху вниз, закидывая телескопку на плечо: — Не уделите нам минуточку внимания? Схватив Мацуду под локти, братья затащили его за угол дома, до куда не доставал свет уличных фонарей. Тот, еще не отойдя от шока, даже не дергался, лишь одурело вертел головой по сторонам. Осознание пришло в нему, только когда братья пригвозили его к каменной ограде и нависли по сторонам. — К-какого?.. Да как… Кто вы такие? Вы хоть знаете, кто… Губы Риндо исказил кривой оскал. Схватив Мацуду за воротник накрахмаленной рубашки, он потянул его на себя и со всей дури впечатался лбом в его переносицу. Та влажно хрустнула, из носа Мацуды хлынула кровь. — Да что вам нужно?! — взвыл он, падая на колени и зажимая ладонью нос. Ран слушал его голос — дрожащий, прерывистый, пропитанный страхом. Это был звук, от которого внутри все трепетало. — Осторожно, Рин-Рин, — ласково пропел он, прокручивая в пальцах телескопку. — Нам же не нужно, чтобы он откинулся раньше времени. Давай сначала побеседуем. Подними его. Схватив Мацуду за шею, Риндо поставил его на ноги и снова припечатал к ограде. Тот сдавленно захрипел. Круглое лицо раскраснелось, делая его окончательно похожим на свинью. Ран наблюдал за этим с ленивым интересом, растягивая момент. Наслаждаясь животным испугом и непониманием жертвы. — Господин Мацуда, знаете, у вас такое знакомое лицо, — проворковал он, с прищуром рассматривая его. — Мы нигде с вами раньше не встречались? Не в состоянии произнести ни слова, Мацуда лишь отрицательно замотал головой. — А вы уверены? — подхватил игру Риндо, хватая его за подбородок и вертя из стороны в сторону, будто внимательно разглядывая. — Право же, очень знакомое лицо. Такое ощущение, что вот только на прошлой неделе видел вас где-то. Ран чуть наклонился вперед, вглядываясь в расширенные от ужаса зрачки, в которых бушевал страх. Он его чувствовал, почти осязал — липкий, тяжелый. Как же сладко. Решив, наконец, насладиться его страхом сполна, Ран кивнул и, щелкнув пальцами, воскликнул: — О, точно! «Вечерний Лотос». На лице Мацуды проступило осознание, оттеняемое пущим испугом. Ран ощутил, как внутри него разлилось жгучее удовлетворение. — Прекрасное место, не правда ли? — продолжил он. — Отличное обслуживание, лучшие девочки в городе. Жалко только, что некоторые гости не умеют себя вести. Мацуда прохрипел что-то нечленораздельное. Словно в насмешку, ладонь Риндо чуть сильнее сжала его шею. — Что-что? — Ран склонился ближе. — Не слышу. В нос ударил отвратительный запах крови вперемешку с кислым потом. Рана замутило, но вместе с этим на него навалилось и другое чувство. На фоне жалкого страха их жертвы собственная сила и власть ощущались особенно ярко. — Это… была… ошибка… — прохрипел Мацуда. — Простите… меня… — О, ну раз ты извиняешься, — хмыкнул Риндо великодушно. — Все ошибаются. Глупец тот, кто не признает своих ошибок, — назидательно произнес Ран. — Ты признал, мы тебя накажем и забудем об этом. Отведя руку назад, он ударил Мацуду рукояткой телескопки в живот. Тот согнулся пополам и закашлялся, поддерживаемый за плечо Риндо. — Все справедливо, правда? — хлопнул он его по спине. — Не бойся, мы не станем резать тебе пальцы или топить в реке, мы же не какие-то звери. Просто заплатишь за ущерб в клубе. А потом еще за лечение избитого бармена. И за моральный ущерб девочке, к которой ты лапы тянул. И не забудь чаевые накинуть. — Ну и само собой, чтобы после этого больше не смел появляться в радиусе этого клуба, усек? — опасно процедил Ран. — Думаю, не стоит говорить о том, что будет, если ты ослушаешься нас, верно? Господин Мацуда человек вроде как не глупый. Госслужащий — туда тупых не берут. Мацуда затряс головой, что-то невнятно бормоча. Как вдруг послышался шорох. Братья синхронно обернулись. В паре метров от них, на освещенной стороне улицы, стояла девочка лет семи. Фиолетовая пижама с единорогами, две жидкие косички, перевязанные резинками с бантиками, застывший испуг в больших карих глазах. Колени ее едва заметно подрагивали, однако с места она не двигалась. Риндо тут же поспешил закрыть собой избитую тушу Мацуды и расплылся в очаровательной улыбке: — Эй, малышка, ты кто? — Это… моя… дочь… — прохрипел Мацуда, предпринимая тщетные попытки подняться с земли, куда угодил, когда Риндо отпустил его. Ран не преминул возможностью толкнуть его подошвой ботинка в бок, отчего тот снова потерял равновесие. — Не трогайте… Прошу… — Ты чего так поздно не спишь? — сделал шаг вперед Ран, переступая через Мацуду и пряча телескопку за спину. — Детям нельзя в такое время бродить на улице. Девочка испуганно поджала губы, большие глаза ее заволокло пеленой слез, но тем не менее она ответила подрагивающим голосом: — Слышала папину машину… А потом его долго не было… Несмотря на страх, она попыталась приподняться на носочки и заглянуть за спины братьев. В попытке не дать ей увидеть то, что видеть не стоило, Ран выступил вперед и спокойно приблизился к ней. Девочка взирала на него исподлобья, словно загнанный зверек, но с места не двигалась. Ран молча опустил руку в карман, достал оттуда ореховый батончик и протянул ей. — Не бойся, мы просто разговариваем, — улыбнулся он. — Иди в дом, папа скоро будет. Девочка пару секунд недоверчиво смотрела на батончик, прежде чем все же схватить его и, сорвавшись с места, скрыться в доме. Ран обернулся к Риндо и коротко бросил через плечо: — Все, валим. Послышался глухой пинок, сдавленный стон и хлесткое: «Ты предупрежден, ублюдок» от Риндо, прежде чем он наконец поравнялся с Раном и они скрылись обратно в машине.

***

Найти школу Соры оказалось несложно. Как Ран и предполагал, она находилась в Шибуе, и уже через пару дней он знал адрес и название. Логика была проста: той ночью Сора сама попросила отвезти ее сюда. Вряд ли бы она выдала место, где живет, но назвать район, в котором учится и хорошо ориентируется, — вполне возможно. Получив от своих людей адрес, Ран ощутил, как его охватило предвкушение. С того самого разговора с мамой-сан девчонка засела в голове, как заноза. И когда он наконец узнал, где ее найти, то не раздумывая сорвался с места. Плана у него не было — он не знал, что скажет ей, как объяснит все, да и захочет ли она вообще говорить с ним. Ему просто очень хотелось увидеть ее. Вот только оказавшись у монументального, охраняемого здания престижной частной школы, Ран вдруг осознал, насколько неуместно смотрелся тут. По территории школы разгуливали дети в серо-розовой школьной форме — будущая элита Японии. У пропускного пункта припарковались глянцевые тонированные машины с личными водителями, ожидающими, пока дети хозяев выйдут с уроков, чтобы отвезти их домой: в роскошные особняки и пентхаусы. На этом фоне он сам — на тюнингованной «Мазде», с крашеными волосами и татуировками — выглядел так же гармонично, как хищник, случайно забредший в заповедник для чистокровных породистых скакунов. Он всегда плевал на условности, но сейчас осознал, насколько был далек от ее мира. Припарковавшись через дорогу в тени деревьев, Ран пристально следил за учениками, выходящими с территории школы и пытался выцепить среди одномастной толпы Сору. Сердце нетерпеливо отбивало скорый ритм, но с каждой минутой все больше и больше сомнений одолевали его. Когда он уже готов был плюнуть на все и завести машину, чтобы уехать, показалась наконец она. Белые гольфы, лакированные туфельки на каблуке, черные волнистые локоны, строгая школьная форма — Сора выглядела как фарфоровая кукла, идеально вписывающаяся в декорации этой элитной школы. Прилежная и невинная с виду, но Ран знал, какой она может быть на самом деле. При виде ее все сомнения отошли на задний план. От того, чтобы выйти из машины и подойти к ней, его останавливало лишь то, что Сора была не одна, а в компании других девушек — видимо, ее одноклассниц. Все как на подбор образцовые наследницы: породистые, воспитанные, с правильными манерами и отточенными улыбками. Они не спешили расходиться — смеялись, о чем-то болтали и явно собирались куда-то вместе. Покинув территорию школы, они не сели в одну из припаркованных машин, а побрели вверх по тротуару. Ран выждал пару минут, а затем завел машину и неспешно двинулся вслед за ними. Девушки шли недолго — миновав квартал, они скрылись в каком-то модном кафе, находящимся на пересечении улиц. Ран припарковался прямо у входа и стал послушно ждать. Какого черта он творил? Видел бы его сейчас кто из знакомых — на смех поднял бы. Он, король Роппонги, не находил себе покоя из-за какой-то школьницы и караулил ее у гламурной кофейни, как маньяк. Когда Ран уже успел изнервничаться, Сора с подругами снова показались, занимая один из столиков на террасе. В руках у каждой теперь было по напитку и что-то из десертов. Они о чем-то оживленно, но тем не менее сдержанно переговаривались, время от времени посмеиваясь и закатывая глаза. Сора почти не участвовала в разговоре, лишь как-то механически кивала, давила участливые улыбки и молча ковыряла трубочкой свой розовый баббл-ти. Не в силах больше терпеть, Ран приглушил мотор и наконец вышел из машины. — Эй, Принцесса!

***

Olivia Rodrigo — ballad of a homeschooled girl

Едва успел прозвенеть звонок, как к Соре подлетела Сэчико и бесцеремонно уселась на ее парту прямо поверх хрестоматии по японской литературе. Юбка ее при этом бесстыдно задралась, обнажая край чулков. Сверкнув камнями на замшевых туфельках «Маноло Бланик», она закинула ногу на ногу и бодро произнесла: — Ну что, идем? У нас как раз есть час до элективов. Сора аккуратно вытащила из-под нее книгу и отправила в сумку, скосив взгляд на Хину, которая появилась рядом, как тень. — Разумеется, идем, — хмыкнула она, уткнувшись в экран мобильника. Ее идеальное черное каре сегодня было украшено бархатной лентой, завязанной бантом на макушке. — Я уже забронировала нам столик в «Мочи-мочи». На террасе. С передней парты к ним обернулась Акико, взмахнув своим русым хвостом, туго затянутым на затылке. В воздухе резко запахло карамельно-кофейным парфюмом. — Фу, не хочу на террасе, там шумно и пыльно, — нахмурила она носик и поправила сползшие с них очки в золотой оправе. Зрение у Акико было идеальным, очки она носила лишь потому, что вычитала в одном из глянцевых изданий, что сейчас «это стильно». — Поздно, я уже забронировала, — безразлично отозвалась Хина. По тону ее было понятно, что решения она своего менять не собирается. — Так что, Сора, ты с нами? — прощебетала Сэчико, резво спрыгивая с парты и оправляя на себе форменный блейзер. — Конечно, — ответила она без задней мысли и в какой-то степени даже поразилась, насколько это ей легко далось. Раньше она никогда не была близка с одноклассниками. Никто не заваливался за ее парту после урока, не звал в кафе, не рассказывал последние сплетни про мальчишек из параллели и не звонил, чтобы узнать про домашнюю работу. Вот уже одиннадцать лет Сора существовала обособленным организмом в экосистеме своего класса, старательно оберегая тайны семьи, но все изменилось после того вечера на горе Митаке. Всю неделю после произошедшего мысли Соры крутились вокруг одного и того же: рев двигателей, запах погони, курирующий по венам адреналин и, конечно же, он. Опасный, бесстрашный парень, одним своим существованием бросающий вызов всем ее устоявшимся понятиям и принципам. Все в нем было неправильно, и все в нем было ужасающе притягательно. Сора не могла перестать думать о нем — это было настолько невыносимо, словно в какой-то момент ее чувства, привыкшие ко всему пресному и бесцветному, перенасытились буйством красок и теперь жаждали отведать их снова. Нечто похожее она испытывала, когда они с семьей вернулись из путешествия в Италию. Вкусив местной еды — жирной, острой, пряной, — она еще долго не получала никакого удовлетворения японской кухни, которая казалась ей безвкусной. Сора поняла, что произошедшее оставило на ней такой глубокий след и никак не хотело отпускать, потому что ее жизнь по сути своей была бесцветной и однообразной. Именно поэтому она решила хоть чем-то разбавить ее и попыталась завести друзей. Фудзивара Акико, Хаякава Хина и Кавамура Сэчико на удивление оказались весьма приятными девчонками. Они дружили с самого детства, как и половина класса, выросшая в одном обществе и ограниченная им. Сора в это общество вхожа не была, поэтому даже не ожидала, что они ее примут. Тем не менее она нашла в себе силы подойти к ним однажды после уроков, чтобы спросить, не ищут ли они четвертого человека в свою команду для проекта по биологии. Девочки тогда обменялись молниеносными взглядами, понятными только им троим, и закивали вразнобой. Пусть Сора и никогда не была частью класса, но и изгоем ее назвать было нельзя. Скорее наоборот: витающий вокруг нее шлейф таинственности лишь вызывал у одноклассников неподдельный интерес. В обществе, где все друг друга знали, она оставалась темной лошадкой, и каждому хотелось к ней приблизиться и разгадать. Акико, Хина и Сэчико лишь с радостью воспользовались предоставленной возможностью. Сора не была дурой и не тешила себя грезами о крепкой дружбе, но не могла отрицать того факта, что с девочками действительно было интересно. Акико была прямой, как стрела — всегда говорила то, что думает, умела держаться уверенно и постоянно вставляла в речь французские словечки. Родителями ее были владелец крупного местного банка и бывшая топ-модель, ныне основавшая благотворительный фонд. Хина, в противовес Акико, была молчаливым наблюдателем. В ней было безупречно все: от чувства стиля до манер. Одежда Хины всегда была идеально выглажена и чиста, из прически не выбивался ни один волосок, а канцелярские принадлежности на ее парте всегда лежали в идеальном, даже слегка пугающем порядке. Ее отец владел знаменитым ювелирным домом, а мать была художницей и имела несколько галерей по стране. Насколько Сора знала, родители Хины в целом не уделяли ей особого внимания, и Хина научилась существовать так, будто это не имеет значения. Сэчико в их троице доставалась роль души компании. Звонкая, легкая на подъем, она умела заполнять неловкие паузы в разговоре и виртуозно дирижировать темами, будь то мода, политика или аниме. Ее будто с детства растили светской львицей, что было неудивительно — будучи дочерью популярного актера и востребованной сценаристки, она с ранних лет вертелась в звездных кругах. А еще Сэчико до умопомрачения любила сплетни. — Только не пялься, но Такаги-кун не спускал с тебя глаз весь урок, — шепнула она Соре, когда они вышли из кабинета и направились в сторону выхода из школы. — Точно запал. Сора раздраженно выдохнула и лишь отмахнулась: — Он меня не интересует. — Ну и зря, — кокетливо повела плечом Сэчико. — Его предки — владельцы гостиничного холдинга, а он их единственный наследник. Еще и умный, красивый, спортом занимается… Если бы умел с девушками общаться, то вообще был бы идеальной партией! — Ну так позови его на свидание, — издевательски протянула Сора. Сэчико как-то резко стушевалась и выдала нервный смешок: — Нет, ну как так… Ему же ты нравишься… Подруги так не поступают. — Мне не жалко. — Ну Сора, скажешь тоже, — отозвалась насмешливо Акико. — Сэчико-сан никогда не предаст свою безответную любовь к профессору Нишимуре. Бледное веснушчатое лицо Сэчико вспыхнуло, сливаясь с тоном ее медных кудрей. — Заткнись, Аки, — только и сумела выдавить она из себя. Всю дорогу до кафе девочки без умолку обсуждали последние сплетни и новости: от политики и изменения климата до новой сумочки Комацу Мэй из параллельного класса. — Это эксклюзивная модель, ее представили только на прошлой неделе! — возмущалась Акико, расплачиваясь с кассиром и забирая со стойки банановый моти и баббл-ти на соевом. — Откуда она у нее? — Говорят, ее мама тесно дружит с дизайнером… — протянула Сэчико, покусывая трубочку от своего стакана с ледяным кофе. — Я бы умерла за такую сумочку, серьезно. — Как думаете, у Коидзуми получится продвинуть свои реформы дальше? — задумчиво пробормотала Хина, держа в одной руке стакан с горячим шоколадом, а в другой — телефон, с которого читала новости. Сора нахмурилась, отпила немного от своего персиково-карамельного баббл-ти, прожевала топиоку и спросила: — Ты про приватизацию почтовой службы? — Хина кивнула. — Не думаю. По крайней мере, не сейчас. Как он может продвинуть хоть что-то, если они даже не могут договориться внутри самой партии? — В этом нет никакого смысла, — поспешила вставить свое слово Акико. — Приватизация — это прямая угроза стабильности финансовой системы. — Говоришь как правые, — фыркнула Сэчико. — У приватизации куча плюсов, но пока группа стариков пытается продавить свои консервативные идеи, ничего хорошего нас не ждет. — О да, ненавижу правых, — пробормотала Сора себе под нос и поспешила в сторону выхода на террасу. Терраса слегка обдувалась ветром — в воздухе звонко покачивались стеклянные гирлянды и бумажные фонари, колыхались хлопковые скатерти и монотонно шелестела листва. Акико тут же разразилась возмущенной тирадой в адрес Хины, но та ее даже не слушала. Заняв свой столик, девочки снова принялись обсуждать кого-то из школы, когда до них донесся окрик со стороны: — Эй, Принцесса!

The Neighbourhood — Sweater Weather

Сора на автомате вскинула голову, ощущая, как сердце против воли забилось в бешеном ритме. Сначала она подумала, что ей послышалось. Что разум ее настолько помешался на Ране и теперь подкидывает галлюцинации. Однако подруги ее тоже услышали этот голос и вскинули головы вместе с ней. Ран действительно был тут — стоял в паре метров от них, припарковав свою гоночную машину у тротуара и облокотившись на ее капот. Дневной свет играл на его очках, а ветер трепал прядь выбившихся волос, собранных в небрежный пучок. Одет он был в черную водолазку, белую рубашку и широкие джинсы. Выглядел Ран потрясающе, и у Соры предательски перехватило дыхание. — Это он нам? — презрительно протянула Сэчико, отводя от лица стакан с кофе и склоняя голову набок. — Смотрит вроде в нашу сторону. — Боже, не хватало еще, чтобы до нас докопался какой-то гопник! — истерично взвизгнула Акико. — Хина, говорила я тебе не бронировать на террасе. — С чего ты вообще взяла, что он гопник? — резонно подметила Хина, оборачиваясь через плечо. — Вау, симпатичный. — Да ты посмотри на его волосы и машину! Приличные люди так не выглядят. Сора ощутила, как щеки обдало жаром. Тяжело сглотнув, она прочистила горло и, стараясь принять как можно более непринужденный вид, объявила: — Это ко мне. Подруги разом обернулись к ней с одинаковыми выражением на лицах. Видя, что их распирает от вопросов, Сора поспешила подняться с места и направилась в сторону Рана. Сердце трепетало, как безумное, ладони вспотели, но она старалась держать непринужденный вид. Ран все это время не сводил с нее пристального игривого взгляда. Лицо его было настолько болезненно красивым, что казалось неестественным. Неживым. На губах застыла архаическая улыбка — такую давали статуям куросов в Древней Греции в попытке вдохнуть в них жизнь. Ведь улыбаться могут только живые. — Что ты здесь делаешь? — спросила Сора первым делом, как только они поравнялись. Руки ее мелко подрагивали, и она поспешила сложить их на груди, чтобы не выдать себя. Ран растянул губы в ленивой улыбке, склонил голову набок и спокойно ответил: — Проезжал мимо, вдруг вижу — знакомое лицо. Решил остановиться, чтобы поздороваться. Сора внимательно присмотрелась. Что-то в его тоне, ухмылке и хитром прищуре глаз говорило ей, что он не был полностью честен. — Я тебе не верю. — Вот как, — усмехнулся Ран, расплываясь в широкой улыбке. — Хорошо. Я искал тебя по всему Токио и наконец нашел. Что-то внутри Соры дрогнуло — то ли испуганно, то ли радостно. Она не знала, как относиться к этому. Рационально она понимала, насколько сложившаяся ситуация была опасна. Понимала, что по-хорошему ей нужно было пригрозить Рану полицией, вернуться к девочкам, а потом рассказать все Сэйе и ребятам. Но эмоционально… Эмоционально все внутри нее заходилось в неконтролируемом трепете, готовом пробить грудную клетку. Она никогда не испытывала такого прежде. Поэтому, игнорируя вопящий инстинкт самосохранения, Сора гордо вскинула подбородок и растянула губы в нагловатой улыбке. — Ну нашел, и что теперь? Глаза Рана сверкнули. Засунув руку в карман, он достал оттуда ее серебряный браслет и покачал из стороны в сторону. Сора вскинула брови. — Так он у тебя. Я искала его все это время. Протянув руку вперед, она намеревалась уже забрать браслет, как Ран проворно отвел его в сторону и спрятал за спину. — Не так быстро, Принцесса. Разве мне не полагается награда? Сора снисходительно закатила глаза и решила подыграть: — И что же ты хочешь? — Твой номер. — А если я не соглашусь? — Тогда эта милая безделушка останется у меня. — Да пожалуйста, — легкомысленно пожала плечами Сора и развернулась на месте. На лице Рана отпечаталось неподдельное удивление, но он тут же поспешил скрыть его и бросился ей вслед. — Эй-эй-эй, не так быстро! — Обогнав Сору, он вырос перед ней и перегородил дорогу. — Послушай, давай не будем тратить время на эту комедию. Я же вижу, что нравлюсь тебе. Сора возмущенно раскрыла рот от такой вопиющей наглости. Весь шарм, вызванный его внезапным появлением и загадочной улыбкой, тут же исчез. Да кем он себя возомнил? — Ты серьезно? — воскликнула Сора, уперев руки в бока. — Ты правда думаешь, что настолько крутой и можешь получить все, что захочешь? Ран ухмыльнулся, но в глазах его мелькнуло что-то опасное. — А почему нет? — Потому что, — сжала кулаки Сора. — Я не одна из твоих впечатлительных девчонок, которых можно поманить пальцем, и они тут же упадут к тебе в ноги. Еще раз приблизишься ко мне — я вызову полицию. Сказала — и сама ощутила, как все внутри воспротивилось сказанному. Ран на ее пылкую речь лишь насмешливо вскинул брови и пожал плечами. — Ну так вызывай. Сора замерла и вгляделась в его лицо, пытаясь понять, блефует ли он. Грудь вздымалась от негодования, щеки пылали. Ран все это время ленивой улыбкой наблюдал за ее реакцией, и Сору это так бесило, что до зуда в пальцах хотелось стереть это выражение с его лица. — Ну что, Принцесса? — нетерпеливо вздохнул он, когда молчание затянулось. — Хочешь набрать 110? Давай, можешь прямо с моего. Ран вновь полез в карман и на этот раз достал оттуда раскладную «Нокию». Сора стиснула зубы и перевела тяжелый взгляд на телефон, разрываемая желанием влепить Рану пощечину и… чем-то совсем другим. Чем-то, что прочно заглушало все рациональные доводы и чувства. Отступить не позволяла гордость. Сделать то, что она пообещала в пылу злости — чувства. — Ты невыносимый, — только и смогла процедить Сора. — А ты — очаровательная, — тут же парировал Ран. Рука его все еще была вытянута, удерживая телефон. — Давай не будем ругаться. Мне всего лишь нужен твой номер. Клянусь, что не буду писать глупые сообщение по ночам и слать фото котят. Сора поджала губы, сдерживая улыбку, и сложила руки на груди, чтобы они вдруг ненароком не решили сделать что-то без ее воли. — Котят можно. Ран вскинул брови, уголки губ его дрогнули. — Значит, ты все-таки согласна? Она закатила глаза, но, прежде чем успела ответить, за спиной раздался голос: — Сора! Резко обернувшись, Сора увидела Акико. Она стояла у ограждения террасы, оперевшись на нее, и с нескрываемым любопытством вытягивала шею. — Что за переговоры ты там ведешь? Мы тебя теряем? Сора ощутила себя еще более неуютно. Кинув на подругу предостерегающий взгляд, она вновь обернулась к Рану. Тот смотрел на нее выжидающе, словно говоря всем видом: «Ну, Принцесса, что теперь?» Сора сглотнула, забрала телефон из его руки и, прежде чем он успел увернуться, вбила туда свой номер. — Если хоть раз напишешь какую-нибудь глупость — сразу заблокирую, — предупредила она. Ран расплылся в широкой улыбке — так, словно знал, что она этого не сделает. — Договорились, Принцесса. Нахально подмигнув, Ран развернулся на месте и сел в машину. Сора смотрела ему вслед, ощущая, как сердце колотится где-то на уровне горла. Она сделала глупость и знала это. Но, черт возьми, почему же с лица ее не сходила эта идиотская улыбка?