Глава 13. Останься

2005 год

— Так и знала, что тебе нельзя доверять! Зря только дала шанс! — закричала Сора надломленным голосом. А Ран подумал о том, что если бы только он знал, чем все обернется, то точно поступил бы иначе. Но ему даже не приходило в голову, что все может закончиться так. Час назад он занимался поиском подходящего помещения для подпольных боев, которые они с Риндо собирались устраивать на днях, когда ему позвонил Такуми. — Слушай, не хотел тебя беспокоить лишний раз, но ты сам тогда сказал, чтобы я звонил в случае чего… — Говори, — взволнованно нахмурился Ран, выходя из заброшенного ангара, некогда бывшим автосервисом на окраине Роппонги, и направляясь в сторону припаркованной за углом машины. Еще в прошлый раз он наказал Такуми следить за всем в «Лотосе» и в случае чего-то подозрительного тут же докладывать ему. Знал, что мама-сан, не смотря на свои обещания, никогда не обратится за помощью к ним с Риндо, даже если клубу будут угрожать закрытием. — У нас тут проверка, — приглушенно затараторил Такуми в трубку. — Приперлись двое в костюмах, говорят, что из санитарно-лицензионного контроля. Обычно такие проверки предупреждают о своем визите, а эти внезапно нагрянули. Заведя двигатель, Ран поставил телефон на громкую связь и тронулся с места. Под шинами зашуршал рыхлый гравий. — Что делают? — Смотрят все, вынюхивают: бар, кухню, документы девочек. Мама-сан с ними. Может, тут ничего такого и это обычная проверка, но… Не знаю, подумал, лучше позвонить тебе. — Я скоро буду. Сбросив трубку, Ран вырулил на дорогу и взял путь в сторону «Вечернего Лотоса». Это действительно могла быть обычная проверка, но он не мог избавиться от тревожного предчувствия. Стоило только Такуми заговорить о ней, как он сразу подумал о Мацуде Атсуши. Том самом ублюдке, которого они с Риндо пару недель назад подкараулили у дома за то, что тот в пьяном состоянии устроил в клубе дебош. Эта жирная свинья как раз была министерским чиновником и вполне могла поспособствовать. От потока размышлений Рана отвлек очередной звонок. Приняв его, не глядя, он ожидал услышать на том конце голос Такуми, но вместо этого услышал Сору: — Привет. — Принцесса? — озадаченно переспросил Ран, в очередной раз хмурясь. Она редко звонила ему первой, еще и посреди дня. — Прости… Я тебя не отвлекаю? Голос ее звучал как-то не так. Натянуто, словно она пыталась придать ему бодрости и жизнерадостности. — Все в порядке? — взволнованно спросил Ран. — Да, а что? — Мне не нравится твой голос. Сора замолчала. Где-то на фоне слышалось журчание воды и детский смех. Рана это молчание не на шутку встревожило. — Где ты? — спросил он, когда оно затянулось. — Я… — заговорила Сора неуверенно. — В парке Ёёги. — Скоро буду, — тут же ответил Ран, не тратя ни секунды на раздумья. — Жди меня на железнодорожной станции неподалеку. Он даже через трубку мог чувствовать, как Сора сомневалась и подбирала слова, чтобы возразить ему, но в итоге просто тихо произнесла: — Хорошо. Завершив звонок, Ран тут же прикинул расстояние и время. В целом, парк находился не так уж и далеко. Вполне хватит и двадцати минут, чтобы метнуться туда, забрать Сору и направиться в «Вечерний Лотос». Вряд ли что-то серьезное случится за это время. В любом случае, выбора у него не было. Ему нужно было самолично убедиться, что эта проверка не принесет лишних проблем маме-сан и клубу, но и просто отмахнуться от Соры он не мог. Не тогда, когда ее голос звучал так разбито, а она сама нуждалась в нем настолько, что позвонила первой и наплевала на гордость. Решив попытать судьбу, Ран все же набрал Риндо, но тот был на другом конце города и не успевал подменить его в «Лотосе». Как же все было не вовремя. Они с Сорой встречались уже несколько недель — практически месяц, — и Ран успел забыть, каково было «до». Срок вроде маленький, но ему казалось, будто она была частью его жизни всегда. Ночные переписки, долгие разговоры по телефону, жажда поцелуев, даже когда вы рядом. Смущенные, жадные и пылкие касания, приглушенный смех в изгиб шеи, легкие покусывания. Кататься по ночному городу, уложив ее ноги себе на колени, устраивать свидания на задних сиденьях кинотеатра, гнать на полной скорости по хайвею, чтобы успеть доставить ее домой до возвращения брата. Строить планы, оставляя в плотном расписании окошки для встреч, выбивать тридцать минут тишины вечером, чтобы созвониться перед сном, думать о ней первым делом, как только открываешь глаза утром. Порой Рану казалось, что он разучился жить без Соры, и от этого становилось страшно. Потому что понимал, что однажды ему придется научиться вновь. Как бы он ни пытался, ему никак не получалось представить то будущее, в котором такие, как они, остаются вместе до конца. Да и рано было говорить о «конце». Ран даже не мог определиться в своих чувствах — была ли это симпатия, любовь или ему было просто в кайф с ней? Не был уверен, насколько серьезно сама Сора относилась к нему — было ли все по-настоящему или он просто развлекал богатую девочку во время каникул. Чертов парадокс. Представить свою жизнь без Соры он уже не мог, но и представить будущего с ней тоже. Оставалось только настоящее. Поэтому Ран старался ничего не обдумывать и просто жить в моменте, как и сейчас. Он добрался за пятнадцать минут. На станции было прохладно и даже сыро в контрасте с раскаленным пыльным воздухом снаружи. Толпа двигалась бесконечным потоком, отовсюду доносились громкие, дезориентирующие звуки. Пробегающий мимо офисный клерк отчитывал кого-то по телефону, столпившиеся у круглосуточного ларька подростки распивали газировку и гоготали во весь голос, висящие под потолком динамики объявляли о прибытии поезда на третий путь и взывали к осторожности. Найти Сору в оказалось сложнее, чем представлялось. Ран уже собирался достать мобильник, когда заметил ее сидящей на лавочке около первого выхода. На ней была простая белая футболка, джинсы и белые кеды; черные волосы собраны в небрежную косичку и перекинуты через плечо, в руках полный стакан с персиковым баббл-ти. Лед внутри медленно таял, капли конденсата стекали по ее пальцам, но она даже не обращала на это внимания, унылым взглядом уставившись в стену напротив. Стена была увешана рекламными вывесками курсов по поступлению в «Васэда», биологически-активных добавок для похудения и нового парфюма, который рекламировала дамочка из «Мулен Ружа», однако Сора казалась совершенно незаинтересованной ими. Взгляд ее был направлен куда-то в себя, что она не заметила приближения Рана до тех пор, пока он не возник прямо перед ней. — О чем задумалась? — с мягким смешком спросил он, присаживаясь перед ней на корточки. Сора отмерла: лицо ее едва заметно просветлело, а губы тронула легкая улыбка. — Ты быстро, — ответила она, игнорируя его вопрос. Ран взял ее руку, удерживающую стакан, в свою и притянул к себе, чтобы отпить немного через трубочку. От сахара и холода заныл один из верхних зубов. — Был тут недалеко, — пояснил Ран и поднялся на ноги, утягивая за собой Сору. Оказавшись к ней лицом к лицу, он подался вперед и жадно коснулся ее губ, пытаясь отвлечь. Сора ответила ему на автомате, мыслями находясь в другом месте. — Опять брат? — спросил Ран, когда они уже добрались до машины и направились обратно в сторону Роппонги. В последнее время ему все чаще хотелось встретиться с этим придурком и начистить ему рожу. Сора молчала несколько секунд. Проводив пустым взглядом проносящиеся рядом машины, она наконец произнесла: — Он выдал меня маме. Рассказал, что я с кем-то встречаюсь. Ран пожал плечом, не зная, что ответить. Он не видел в этом проблемы. — А что, родители запрещают тебе встречаться с парнями? — Ага. — Почему? Тебе же уже восемнадцать. Сора тяжело выдохнула: — Это сложно. Забей. Лучше скажи, куда мы едем? Ран притормозил на красном свете и обернулся к ней: — Мне сейчас надо заглянуть в одно местечко по делам, а потом поедем туда, куда хочешь. Подумай пока. На лице Соры расцвела улыбка. Стоило только съехать с хайвея и въехать на территорию Роппонги, как воздух словно стал другим. Более тяжелым, густым, пропахшим быстрыми деньгами и ночным весельем. Сора этой перемены не заметила, но Ран почувствовал себя дома. Днем «Вечерний Лотос» выглядел куда скромнее, чем по вечерам — словно актриса бурлеска, снявшая с себя макияж и скинувшая перья. Вывеска над входом не горела, парковка пустовала, а охранник Шоичи мирно посапывал у входа, прикрывшись газетой от солнца. Решив, что оставлять тут Сору одну было небезопасно, Ран заглушил двигатель и кивнул ей: — Пошли. Подождешь меня внутри, я быстро. Сора нахмурилась, выходя из машины и осматривая тусклую вывеску, но ничего не сказала. Ран этого не заметил, лишь быстрым шагом направился ко входу, шлепнул Шоичи по плечу, заставив проснуться, и привычным жестом распахнул дверь, впуская их внутрь. Проведя Сору через полутемный холл вдоль развешанных по стенам откровенных фотографий девушек, он указал на небольшой кожаный диван у стойки администратора: — Посиди здесь. Пять минут, честно, не больше. Сора как-то слишком медленно кивнула и присела на диван, крепко сжимая в руке все еще наполовину полный стакан с баббл-ти. Ран быстро чмокнул ее в губы и направился было в сторону зала, как его перехватили. — Ах, мелкий, неужели это ты? — раздался радостный голос из-за занавески, отделяющей главный зал от холла. Через секунду оттуда выпорхнула Ясу, облаченная в розовый шелковый халатик с перьевыми оборками. — Сто лет тебя, засранца, не видела. — Мы уже думали, что тебя кто-то похитил, — изящно выплыла вслед за ней Майя и, не церемонясь, повисла у Рана на плече, обдавая его запахом тяжелого маслянистого парфюма. — Или что ты нас променял на кого-то другого. — Только давайте без сцен ревности, — закатил глаза Ран, на автомате по-дружески приобнимая ее за талию. Майя рассмеялась, а Ясу запрокинула голову и прокричала: — Девочки, Ран-чин пришел! Сверху послышался легкий цокот каблуков, и из-за кованых перил второго этажа выглянула Наоки: — О-о-о, какие люди! Приветик, мелкий! — А где Рин-рин? — выглянула из-за ее плеча Есида. — Опять потерялся? Я скоро уже забуду, как он выглядит. — Я пришлю тебе его фотку, — пообещал Ран, запрокинув к ней голову. Есида восторженно захлопала в ладони, из-за чего ее халат чуть не распахнулся на груди: — Спасибочки! — А потом вдруг увидела Сору и осеклась: — Ой, Ран-чин, ты что, привел девушку? — Да мы мимо проезжали, — отмахнулся Ран и поспешил выбраться из объятий Майи, вспомнив, зачем изначально сюда приехал. — Познакомлю вас как-нибудь потом. Где мама-сан? — А-а-а, так вот зачем ты здесь, — деланно-разочарованно протянула Ясу, драматично прижимая руки к груди. — А я уж подумала, что соскучился по нам. — Перестань, Ясу, он же тут не один! — заговорчески прыснула Есида со второго этажа. — Да вы сговорились, — закатил глаза Ран и повторил вопрос: — Где мама-сан? — В кабинете, где ж ей еще быть, — отозвалась Майя. — Какие-то типы в костюмах пришли, она с ними была. Благодарно кивнув ей, Ран обошел девочек и направился в сторону кабинета мамы-сан, не видя того, каким взглядом его проводила Сора.

***

Как выяснилось, он опоздал на пару минут и разминулся с проверяющими. Мама-сан не то чтобы была не рада его видеть, но теплого приема не оказала, сразу догадавшись, зачем он здесь. Лишь отчитала по полной программе, как мальчишку, разве что только за ухо не выволокла из кабинета. — Твои информаторы ошиблись, это была обычная проверка, — ворчала она, приводя разбросанные по столу документы в порядок. Из ее высокой прически выбилось несколько прядей, а шелковое хаори, расписанное журавлями, возмущенно развевалось вслед за резкими движениями. — Не знаю, кто сливает тебе все, но я найду его и лишу премии. Кабинет мамы-сан был небольшим, но уютным и обставленным со вкусом: шелковые обои цвета шампань, старинный комод с инкрустацией, фарфоровый чайный сервиз на подносе и ваза с неизменно живыми цветами на столе — в этот раз тигровые лилии. Пахло здесь самой мамой-сан: кофе, бумагами и пряным парфюмом с нотами корицы. — А что мне остается делать, если ты ни во что не посвящаешь меня? — развел руками Ран, с комфортом устроившись в ее рабочем кресле, и стянул из фарфоровой вазочки пару конфет с намерением отдать Соре. — Не помню, чтобы назначала тебя своим бизнес-партнером или частным охранником! — строго отчеканила мама-сан, с чувством хлопая одной из папок по столу, и уперла руки в бока. — Ну и что бы ты сделал, приди вовремя? Ран запихнул конфеты в карман и невозмутимо ответил: — Спросил бы, по какому поводу они здесь и кто их послал. — А если бы твои подозрения подтвердились, то позвал бы их на улицу раз на раз? — Нет, конечно, — с явной издевкой протянул Ран. — Попробовал бы договориться по-дипломатически. Мама-сан его ответом не впечатлилась. Строго взглянув на него, она вздохнула: — Причина моего повышенного давления — это ты, а не кофе! Все, иди, без тебя куча дел! И чтобы больше такого не повторялось! — Только если ты обещаешь в следующий раз предупредить меня. — Иди отсюда! Поняв, что так ничего и не добьется, Ран еще немного поворчал, но все же оставил маму-сан, пообещав вернуться к этому разговору. Ее гневную тираду, донесшуюся ему вслед, он уже не слышал за захлопнувшейся дверью. Решив больше не тратить время, Ран поспешил обратно в холл, намереваясь забрать Сору и уехать с ней куда-нибудь подальше, чтобы она наконец развеялась и отвлеклась. Однако там, где он ее оставил, никого не было — лишь на кофейном столике сиротливо остался стоять стакан с недопитым баббл-ти.

Eminem — Love the Way You Lie (feat. Rihanna)

— Эй, я пришел с девушкой, где она? — обратился он к сидящей за стойкой администратора Ясу. Та оторвалась от ногтей, по которым лениво водила пилочкой, и растерянно пожала плечами: — Не знаю. Пару минут назад вдруг сорвалась с места и выбежала отсюда. Мелкий, ну ты даешь, кто вообще приводит девушек в такие места? Ощутив тревогу, Ран, даже не дослушав ее, выскочил на улицу и навис над Шоичи: — Пару минут назад отсюда выбежала девушка! Где она?! Тот встрепенулся на месте, рассеянно выронив газету, и сонно заморгал. — Девушка, Шоичи! — закричал от нетерпения Ран, вцепившись охраннику в плечо. — В какую сторону она ушла?! — Т-туда, — испуганно пролепетал Шоичи, указывала в куда-то вправо. Ран выругался сквозь зубы, выпустил его и побежал в том направлении, куда он указал. Тревога мешалась со злостью, подхлестывая его бежать вперед, не разбирая дороги, пока он не заметил Сору на повороте. Ее фигура в белой футболке мелькнула между припаркованными у аптеки машинами. Она шла быстро, почти бегом, сложив руки на груди и ссутулившись, словно пряталась от кого-то. Ран догнал ее в три шага, схватил за запястье и утянул за ближайший угол. Сора испуганно вскинулась, будто и сама не ожидала, что он пойдет за ней. Не дав ее разбитому выражению лица отвлечь себя, Ран тут же перешел на крик: — Ты с ума сошла?! Ты хоть понимаешь, где мы?! Понимаешь, как опасно ходить здесь одной?! Лицо Соры тут же исказила злость. — Опасно? — прошипела она, вырвав запястье из его хватки и отступая на шаг. — А приводить меня в бордель — не опасно?! Понимаешь хоть, как это выглядит?! — Какой еще бордель? — продолжал негодовать Ран. — Что за истерики, можешь хоть раз нормально объяснить, в чем дело? У Соры от возмущения широко распахнулись глаза. — Так тебе такие вещи объяснять надо? Ты считаешь это нормальным? Привести свою девушку в бордель — о, простите, в «хостес клуб», — и обжиматься на ее глазах с какими-то расфуфыренными девицами? — Не говори так о них! — выпалил Ран. Получилось слишком резко, и он тут же пожалел, но было уже поздно. Сора отшатнулась, словно он замахнулся на нее, и уставилась на него неверящим взглядом. По ее глазам читалось все. Ран чувствовал, как она негласно поставила его перед выбором и этим ответом он выбрал не ее. — Я не… — попытался он объясниться, но не смог найти нужных слов и лишь стиснул зубы. Почему-то было стыдно признаться, что его мать когда-то тоже была одной из этих «девиц». И вот тут до него вдруг запоздало дошел смысл брошенных Ясу слов. «Кто вообще приводит девушек в такие места?» Он ведь даже не подумал, что Сора не знает его историю с этим местом и может все неправильно понять. Стоило объясниться перед ней прямо сейчас, извиниться, успокоить… Но он уже был слишком зол. — Что бы ни прошло, по твоему, это нормально — просто устроить истерику и сбежать, не думая о безопасности и ни в чем не разобравшись?! — Чего? Может, мне еще и прощения у тебя попросить, что отвлекла и не дала развлекаться с… — Да ты можешь послушать меня хоть раз, блять?! — заорал Ран, срывая голос. — Не хочу я тебя слушать! — заорала Сора в ответ, перекрикивая его. — Тебя и твои вечные оправдания! Каждый раз, Ран, каждый раз ты поступаешь так, даже не думая о моих чувствах! — Да я только и делаю, что о них думаю! Почему ты все усложняешь? Я же, блять, пытаюсь, ради тебя, а тебе все мало! Я никогда не буду достаточно хорош для тебя, да? На какую-то долю секунды Ран словно увидел себя со стороны. Размахивающего руками, с бешеными глазами, потерявшим контроль… Он никогда не был таким, не терял самообладания даже в самых критических ситуациях, а тут сорвался. И из-за кого? Он же хозяин Роппонги, черт побери, почему он должен унижаться и бегать за какой-то школьницей? — «Недостаточно хорош»? — вспыхнула Сора. — Ты слышишь себя? Разве я давала тебе повод так считать? Это ты относишься ко мне, будто я какая-то игрушка! А я наоборот постоянно пытаюсь идти на встречу, оправдываю тебя… Рана это лишь еще сильнее распылило. — О, оправдываешь? Да ты ведешь себя как законченная эгоистка! Легко судить всех вокруг, когда выросла в шелках и не знаешь, каково это — выживать! Гневное выражения лица Соры дрогнуло. Впервые за весь разговор она выглядела действительно задетой. — Так вот, кем ты меня считаешь? — спросила она стянутым голосом, словно едва сдерживала слезы. — Глупой избалованной девчонкой, которая не заслуживает человеческого отношения, только потому что «не выживала»? Глядя на ее выражение, Ран вдруг почувствовал себя так, будто его окатили ледяной водой. — Ты все переиначиваешь… — неуверенно пролепетал он, пытаясь подобрать нужные слова. — Я не это имел в виду… Сора молчала, дрожа и сжимая кулаки. Потом медленно подняла руки и прикрыла лицо, словно собиралась расплакаться. Рану стало тошно от самого себя. — Пошел ты… — прошептала она, перед тем как сорваться на крик: — Пошел ты, Ран! Оставь меня! Так и знала, что тебе нельзя доверять! Зря только дала шанс! Не дав ему ответить, Сора развернулась на месте и побрела прочь. Ран не понимал. Как… как все пришло к этому? Он не собирался делать ей больно. Он просто… не подумал. — Куда ты идешь? — бросился Ран вслед за Сорой, цепляя ее за локоть. — Тебе опасно ходить здесь одной! Она тут же вырвалась и обернулась к нему через плечо, зло сверкнув глазами: — Не переживай, у меня есть возможность оплатить себе такси. Ран выругался под нос, отчаянно запустил руку в волосы и с чувством пнул лежащий рядом камень. Ссутуленная спина Соры все отдалялась от него, а он ничего не мог поделать, чувствуя себя беспомощным куском дерьма. Очнувшись от эмоций, охвативших его сознание ранее, Ран вдруг только осознал, что произошло и где он находился. Мимо спешили куда-то люди, проезжали машины, текла жизнь. И все вокруг них — Роппонги, деревья, солнце, лето — было шумным, слепящим и слишком равнодушным к их отчаянному, выматывающему крику.

***

Avril Lavigne — Nobody’s Home

Сора позволила себе расплакаться, только когда такси отъехало от Роппонги на приличное расстояние. Слишком долго она сдерживалась: сначала во время ссоры с Сэйей, потом — в присутствии Рана. Никто не должен был видеть ее слезы, не должен был иметь над ней такую власть. Больше всего ранило то, что она позвонила Рану, когда находилась в крайне уязвимом состоянии. Впервые позволила себе забыть о гордости и о страхе быть отвергнутой, показала свою слабость, а в итоге… Сора ничего не понимала. Ран всегда вел себя по отношению к ней так бережно, внимательно и искренне, что она забывала обо всех сомнениях, мучивших ее раньше, и начинала верить, что действительно значила для него многое. А потом он привел ее в этот клуб, флиртовал на ее глазах с другими девушками и кричал на нее, называя эгоисткой. В тот момент она вдруг осознала, что совершенно не знала его. Сора вновь вспомнила тех девушек — роскошных длинноногих красавиц, от которых за километр веяло женственностью, уверенностью и терпким парфюмом. Вспомнила их хищные глаза, обольстительные улыбки и бронзовый автозагар. Вспомнила, как легко и непринужденно Ран вел себя с ними. А она сидела там, не в состоянии вымолвить ни слова, чувствуя себя как никогда ничтожной и невзрачной в этих потертых джинсах, худощавом теле и с идиотским персиковым баббл-ти в руках. Наверняка на их фоне она выглядела незрелым ребенком. Наверняка они все смеялись над ее нелепым и растерянным видом. Удушливое чувство стыда и унижения до сих пор осадком клубилось в легких. Как Ран вообще мог заинтересоваться ею всерьез, когда его окружали такие девушки? Вот, кому было место рядом с ним. А не ей — эгоистичной, полной навязчивых мыслей и комплексов школьнице. Такси продолжало ехать, мягко покачиваясь на поворотах. Водитель учтиво молчал, время от времени бросал настороженные взгляды в зеркало заднего вида, но не вмешивался. Когда они доехали до дома, Сора уже немного успокоилась, лишь чуть покрасневший нос и глаза выдавали то, что она плакала. Машины брата во дворе не было, свет в его комнате не горел, и Сора с облегчением выдохнула, заходя домой. Внутри как обычно пахло едва уловимым запахом жасмина, кондиционера и выпечки. Кажется, мама готовила булочки с корицей, когда они с Сэйей поругались и Сора убежала из дома. Из гостиной доносились приглушенные звуки телевизора: беглая португальская речь и душещипательный саундтрек в исполнении скрипки. Стараясь производить как можно меньше шума, Сора осторожно сняла кеды, поставила их у порога и направилась в сторону лестницы, намереваясь незаметно прошмыгнуть в свою комнату, как вдруг ее окликнул мягкий голос: — Со-со, это ты? Она замерла. В дверях кухни показалась мама — в домашнем кимоно и с чашкой зеленого чая в руках. Точно. Она всегда пила зеленый чай во время просмотра любимого бразильского сериала. Теплый взгляд мамы тут же нахмурился, стоило ей заметить покрасневшие глаза и нос. — Ты плакала? Сора собиралась уже что-то сказать, придумать оправдание, выдавить дежурную улыбку… но не смогла. От взгляда мамы вдруг защипало в носу, из глаз с новой силой брызнули слезы. Она поспешно замотала головой в отрицании и попыталась прикрыть лицо, но было поздно. Поставив чашку с чаем на комод, мама подошла ближе и молча обняла ее, ласково поцеловав в макушку. От этого простого жеста Сора окончательно разрыдалась, прячась в ее объятиях, словно в панцире. Иногда хотелось, чтобы как в детстве: громко расплакаться не столько от боли, сколько от обиды, чтобы мама пожалела, вытерла слезы и обняла. Чтобы позволила вновь почувствовать себя просто ребенком — защищенным и любимым, не смотря ни на что.

Olivia Rodrigo — vampire

Дождавшись, пока Сора немного успокоится, мама мягко взяла ее за руку и повела на кухню. Налила зеленый чай, достала из холодильника уже остывание булочки с корицей, поставила все на стол и уселась рядом. Сора промокнула глаза и нос салфеткой, всхлипнула и потянулась к булочке. Мама решилась подать голос спустя пару минут: — Это из-за того парня, про которого рассказал Сэйя? — спросила она осторожно, склоняя голову набок. — Он говорил правду? Ты с кем-то встречаешься? Сора ответила не сразу. Медленно прожевав булочку, она попыталась придумать что-нибудь, но в голову ничего не приходило. Поэтому ей оставалось лишь неуверенно кивнуть. — Да, — выдохнула она. — Есть один парень. Я… он мне очень нравится. Но я запуталась. Мне тяжело. Я не хочу… не хочу чувствовать все это. — Вы поругались? — Да. Мама протянула руку вперед осторожно заправила Соре за ухо выбившуюся из прически прядь. — Ты всегда у меня была особенно чуткой. И рассудительной. Так что я уверена, что ты сможешь разобраться в этом и сделать правильный выбор. Сора вскинула на нее удивленный взгляд: — Вы не злитесь? — выпалила она испуганно. — Как я могу злиться на тебя? — тихонько рассмеялась мама, положив свою теплую ладонь ей на щеку. Сора неосознанно склонила голову, прижимаясь к ней. — Это ведь так естественно для девочки в твоем возрасте — влюбляться, путаться, переживать из-за мальчиков. — Но Сэйя… — попыталась возразить Сора, не до конца воспринимая слова мамы. Та тяжело вздохнула, опустила руку и устремила потяжелевший взгляд куда-то в сторону. — Ох, Сэйя… Он… Да, он местами перегибает, но пойми, что это все лишь из стремления защитить тебя. Не принимай его слова близко к сердцу и постарайся не попадаться ему лишний раз на глаза, а я буду всегда на твоей стороне. Главное — будь осторожна. Все еще не веря своим ушам и испытывая невероятный прилив благодарности, Сора поспешно закивала, словно боясь, что мама вот-вот передумает и заберет свои слова обратно. — Спасибо… Она послала ей успокаивающую улыбку и, хитро прищурившись, спросила: — Это твой одноклассник, да? Кажется, Сэйя говорил что-то об этом. Чувство воодушевления омрачилось тяжестью вины, когда Сора поняла, что не может рисковать благосклонностью мамы и рассказать ей всю правду о Ране и о том, как они познакомились. Поэтому, проглотив вставший в горле ком, она растянула уголки губ в пластиковой улыбке и кивнула через силу: — Да. Он из приличной семьи… И я… Я ему долгое время нравилась… Ошибочно приняв ее волнение за смущение, мама лишь кратко улыбнулась чему-то своему и не стала давить расспросами: — Я уверена, он хороший мальчик, другого бы ты не выбрала. Просто возьми небольшую паузу, обдумай все, разберись в своих чувствах. Вот увидишь, у вас все наладится. А если нет — значит, так надо было. Просто прими это как урок жизни и двигайся дальше. Не все должно длиться вечно, чтобы быть значимым. Сора медленно кивнула, опустила взгляд в стол и обхватила кружку обеими ладонями, грея пальцы, похолодевшие от волнения. А потом быстро, пока не успела передумать, выпалила вопрос, который мучил ее уже долгое время: — Мам, а вы любили папу? То есть, все еще любите? Выражение лица мамы она не видела, но могла предположить, что та от удивления чуть подалась назад и вскинула брови. На несколько секунд повисла тишина, слышен был лишь мерный гул холодильника и стрекот с улицы. Потом мама наконец ответила: — Можно и так сказать. Он любил меня, и этого было достаточно. Сора ощутила горьковатый привкус во рту, но все равно была благодарна маме за честность. — Но он же был… — она запнулась. — Ну… вы ведь знали, кто он. Что он был опасен. Со стороны мамы послышался снисходительный смешок. — Был. Но еще он был надежным и настоящим. Я видела, что он был готов на все для меня. Что если вдруг что случится — он защитит меня. Меня и наших будущих детей. Нельзя целиком судить человека по тому, чем он занимается. Самый честный госслужащий или самый талантливый врач может оказаться ужасным мужем и отцом. Жизнь ведь не про черное и белое, не про плохое и хорошее. Чего-то однозначного просто нет. Я думаю, ты и сама прекрасно понимаешь это. — Понимаю. — Вот и умница. К тому же, когда любишь — то это совсем не важно. Никакой здравый смысл не заставит тебя разлюбить. Сора вскинула голову: — Так значит, вы его все-таки любите? Мама мягко рассмеялась и покивала головой, словно соглашаясь: — Значит, все-таки люблю.

***

The Pretty Reckless — Make Me Wanna Die

В ангаре пронзительно пахло ржавым металлом, кровью и потом, стоял невыносимый гул из рева толпы и звуков ударов. Тусклые лампочки под потолком выхватывали из полусумрака лица — искаженные азартом, алчностью и злостью. На ринге, подгоняемые толпой, сцепились в безжалостной схватке бойцы. Ран облокотился об импровизированную барную стойку, опрокинул в себя еще один стакан какого-то пойла и подал бармену знак повторить. Сидящая неподалеку Аса скосила на него встревоженный взгляд и ткнула в бок Риндо. Тот оторвался от боя, проследил за направлением ее кивка и нахмурился. Спрыгнув с чугунной бочки, что служила ему стулом, он приблизился к Рану, пристроился рядом и как бы невзначай поинтересовался: — Нормально все? Ран принял у бармена очередной стакан, сделал глоток и вяло кивнул: — Заебись. Риндо нахмурился пуще прежнего. Он редко видел Рана настолько пьяным — тот не позволял себе напиться до такого состояния, всегда оставаясь наготове. Но сейчас его речь была едва внятной, взгляд — расфокусированным, а реакции и движения заторможенными. Вокруг них собралось куча людей — от их подчиненных до членов соседних группировок, — и им нужно было держать лицо. Не просто как тем, кто управлял Роппонги, но и как организаторам боев. А Ран вместо того, чтобы следить за обстановкой, надрался и ныл по девчонке. Риндо был уверен, что это все из-за нее. Если верить его рассказу, то он жестко облажался и теперь страдал из-за этого, что тоже не на шутку пугало Риндо. Если пьяного брата он хоть и редко, но встречал, то таким он действительно видел его впервые. Иногда Риндо даже казалось, что Ран и вовсе не умеет что-либо чувствовать — настолько его никогда ничего не интересовало, кроме мимолетных связей на ночь. — Эй, может, притормозишь с выпивкой? — спросил Риндо, перехватывая у Рана стакан с темно-синей жидкостью. Тот послушно уступил, даже не предпринимая попытки вернуть выпивку себе, и полез в карман толстовки, доставая пачку сигарет. Толпа взорвалась диким криком, послышались удары в гонг и аплодисменты. — Три… Два… Один… И это нокаут! Левый хук отправляет Араши на пол, господа, у нас есть победитель! Ран крепко затянулся от сигареты, ощущая, как опьянение накрывает его с новой силой. Он надеялся, что ему станет легче, однако пока становилось лишь хуже. Прошла неделя с их ссоры, и он скучал по ней так сильно, что становилось тяжело дышать. Выпивка должна была притупить это чувство, подарить ему легкость и забвение, но вместо этого только усиливала сожаления. Злость на Сору была иррациональной. Остыв и выслушав порцию нравоучений от Асы и Риндо, Ран осознал, что вина за произошедшее целиком лежала на нем. — Представь, если бы она на твоих глазах начала обниматься и целоваться с толпой полуголых парней? — возмущенно спросила у него тогда Аса. — Как бы ты отреагировал? И Ран вдруг понял, что Сора тогда отреагировала еще адекватно. Потому что, окажись на ее месте он, то разнес бы там все к чертовой матери и поубивал бы этих парней. Тем не менее он продолжал злиться на нее. Просто за то, что она — такая. За то, что была гордой и упертой, что с ней надо было идти на жертвы, что одним своим существованием заставляла Рана чувствовать себя неполноценным и терять контроль. И за то, что несмотря на все это, он продолжал так страстно и болезненно ее желать. Подготовка к боям помогла хоть немного отвлечься от мыслей о Соре и от зудящего желания взять телефон, чтобы написать ей. Она сама все это время хранила молчание, и Ран тоже не спешил нарушать его первым, но не только из-за гордости. Вся эта ситуация с их отношениями была такой сложной, что он всерьез начал задумываться о том, стоило ли оно того? Может, куда легче было бы просто все закончить, пока чувства не успели корнями врасти в грудную клетку? Их история явно не из тех, что заканчиваются счастливо. Реальность доносилась до него обрывками. Вот Риндо что-то пробормотал, покачал головой и исчез из поля зрения. Вон один из бойцов на ринге запрыгнул на другого и вцепился зубами ему в ухо. Рану вдруг захотелось оказаться там: разбить кулаки в кровь о чье-нибудь лицо, ощутить тепло крови на коже, пропустить пару ударов, чтобы физическая боль окончательно отвлекла его от навязчивых мыслей. А в идеале — повредила ему голову так, чтобы он просто напрочь забыл последние несколько месяцев. Вот кто-то подошел к нему со спины, игриво провел по плечу и склонился к лицу. Нос уловил приторный запах ягодных духов и лака для волос. Расфокусированный взгляд смог разобрать в женской фигуре Кин — одну из девчонок, с кем он раньше частенько развлекался. Кажется, она хвалила организацию боев и предлагала ему уединиться после, но Ран на ее предложение лишь покачал головой и пробормотал: — Нет, золотце, я не в настроении. Что ответила ему Кин, он уже не уловил, вновь проваливаясь в небытие. Выдернул его оттуда увесистый тычок Риндо. — Эй, соберись. Смотри, кто здесь. — Ну кто? — устало вздохнул Ран. Как же ему хотелось, чтобы от него все отъебались. — Черный Тору и Монах. Риндо был взвинчен, оно и понятно: Черный Тору и Монах возглавляли Яхисору — внушительную группировку из Чиеды. Ангар, в котором проходили бои, находился практически на стыке Роппонги и их района. Рану было плевать, он их не боялся, однако Риндо понять было можно. Ему не хотелось лишних проблем и терять бабки с тотализатора, если вдруг этим двоим захочется продемонстрировать силу и заявить на права. — Похуй на них. Пусть смотрят, — просто ответил Ран, медленно поднял глаза и затянулся почти дотлевшей сигаретой. Сквозь пелену дыма он отыскал две фигуры, пересекающие толпу по направлению к верхним местам. Черный Тору шел впереди — его грузная, мясистая фигура возвышалась почти над всеми, лысина и золотые украшения поблескивали в тусклом свету. Монах передвигался позади — плавно, бесшумно, словно плыл по воздуху. Пустые глаза цепко сканировали все помещение от угла до угла, а длинные пальцы методично перебирали деревянные четки. Их спокойствие было демонстративным. Необходимое лишь для того, чтобы завить всем вокруг, что они являются хозяевами положения. Остальные члены Яхисоры рассредоточились вдоль стен, принимаясь наблюдать за боями. Несколько ребят отделились: кто направился к тотализатору, кто к барной стойке. Ран почувствовал, как внутри него все закипает. Не столько ярость — сколько раздражение, помноженное на алкоголь и на все, что накопилось за последнюю неделю. — Эй, расслабься, — нервно окликнул его Риндо, уловив напряжение. — Они этого и добиваются, хотят спровоцировать нас. Думай, блять, головой. Ран со злостью ткнул дотелевшим окурком в столешницу и бросил на него раздраженный взгляд, справляясь с желанием отвесить ему подзатыльник. — Да мне похуй, — повторил он с напускным спокойствием. Риндо ему не поверил. И был прав.

***

Halsey — Colors

Сору разбудил звонок в первом часу ночи, отзываясь холодом в затылке. Вслепую нащупав телефон на прикроватной тумбочке, она посмотрела на экран, но из-за яркого света и заплывшего зрения ничего не смогла разобрать, поэтому просто приняла звонок. — Алло? — Сора? — раздался на том конце незнакомый женский голос. Легкая хрипотца в нем выдавала напряжение. — Э-э-э, да… Кто это? — Ты меня, наверное, не знаешь. Сузуки Аса. Сора подорвалась на постели, принимая вертикальное положение. Сон сняло как рукой. Мозг до сих пор соображал, но тревога уже заведомо сковала грудь в тисках. Аса тем временем продолжала: — Хотя стой, мы же с тобой пересекались на тогэ, если помнишь. В общем, не суть, я подруга Рана и Риндо. Короче… — она тяжело вздохнула. — Блять, как бы выразиться. Сора нахмурилась. Она ничего не понимала, терпение подходило к концу. — Да что происходит? Что-то с Раном? — Ну да, типа того, — ответила Аса. — Он хочет тебя видеть. Раздражение на секунду взяло верх над тревогой. Сора протерла глаза и громко выдохнула, сжимая телефон в руках: — А больше он ничего не хочет? — выпалила она в трубку. Оттуда раздался хриплый смех Асы. Успокоившись, она добавила уже серьезным тоном: — Ладно, слушай, скажу как есть. Рану довольно крупно прилетело в драке, и теперь он немного прогоняет. Говорит, что не успокоится, пока не увидит тебя, даже не дает Риндо обработать свои раны. Вот меня и отправили за тобой. Я пойму, если ты пошлешь нас обоих, но… — Аса замялась, будто ей самой было некомфортно все это говорить. — Фух, бля, короче, мне кажется, ты ему реально нужна сейчас, — быстро договорила она. Сора ощутила нарастающий ритм пульса. Злость и обида, что мучили ее последнюю неделю, внезапно померкли, оттененные страхом за Рана. В голове уже судорожно складывался план побега: переодеться в спортивный костюм, тихо выскользнуть из дома через черный вход, а на случай, если она не успеет вернуться до утра, оставить в комнате записку о том, что ушла на пробежку. — Хорошо, — выдохнула Сора. — Куда мне ехать? — Я заберу тебя, — ответила Аса. — Назови адрес. Назвав переулок, у которого ее обычно оставлял Ран, Сора быстро переоделась и тенью выскользнула из дома. Аса не заставила себя ждать — ее тюнингованная розовая машина остановилась возле Соры спустя десять минут с их разговора по телефону. Дверь с пассажирской стороны отворилась, и из салона донесся голос: — Залезай. Сора быстро забралась в машину и, наученная опытом с Раном, тут же пристегнулась. Аса выглядела уставшей, но старалась держаться бодро. На ней был короткий красный топ, обнажающий плоский живот с пирсингом, и джинсы на низкой посадке. Короткие волосы были перехвачены солнцезащитными очками на макушке, под глазами немного потекла тушь. За рулем она смотрелась круто и уверенно, и Сора оценила бы это в других обстоятельствах. — Ты быстро. Аса коротко пожала плечом и с легкой улыбкой осмотрела ее розовый велюровый костюм от «Джуси Кутюр». — Если честно, я уже ехала в твою сторону, когда звонила. А ты чего, на пробежку собралась? — Алиби для домашних, — выдохнула Сора. А потом, не выдержав, выпалила: — Что с Раном? Аса поджала губы, кинула на нее осторожный взгляд, словно оценивая, что может рассказать, и вдавила педаль в пол. Машина сорвалась с места так резко, что Сору по инерции вжало в сиденье. Перекрикивая гул двигателя, Аса заговорила: — Они с Риндо сегодня устраивали подпольные бои. Ран еще в самом начале нажрался. Потом где-то в середине туда заявилась соседняя банда, принялась явно провоцировать их. Риндо его сдерживал, как мог, и вроде как получалось… Но потом один из членов той банды начал приставать к местным девчонкам. Поднялся шум, и тут Ран сорвался, будто только и ждал повода. Полез на того типа с бутылкой… Сора испуганно выдохнула, прижав ладонь ко рту. Аса продолжала: — Все слишком быстро завертелось. Подтянулись остальные ребята, Хайтани остались вдвоем против целой толпы. Хорошо хоть, главари не полезли туда же, просто стояли в стороне и спокойно наблюдали. Ублюдки. — Боже мой… — прошептала Сора. Мозг ее отказывался верить в то, что она слышала. — Да не пугайся так, — поспешила успокоить ее Аса. Машина ее сделала резкий поворот, и их обоих откинуло в противоположную сторону. — Для Хайтани это мелочь, они таких на раз-два раскидывают. В целом, так и вышло, просто Ран… Блин, я не знаю. Мне показалось, будто он нарочно нарывался и подставлялся под удары. Будто пытался наказать себя за что-то. Понимаешь? Сора перевела взгляд, полный испуга, на Асу. В носу защипало, и она почувствовала, как зрение начало затягивать пеленой слез. Грудь сдавило от боли и осознания. Всю ту неделю, что они с Раном не разговаривали, она мучилась от разных мыслей. Боялась, что она ему разонравилась, что он ее возненавидел, но на деле… На деле оказалось хуже. — Эй-эй, только не плачь! — всполошилась Аса, заметив ее поблескивающие глаза. — Я рассказала тебе не для этого! — А для чего тогда? — натянуто спросила Сора, сглатывая вставший поперек горла ком. Прикусив внутреннюю сторону щеки, она приказала себе успокоиться. Аса тяжело вздохнула, крепко сжала руль и чуть сбросила скорость. В машине стало тише. — Чтобы ты поняла, что он сожалеет и раскаивается. До такой степени, что доводит себя до саморазрушения. Ты, конечно, не обязана его спасать и все такое, Ран тот еще придурок, и ты имеешь право послать его. Но… просто поговори с ним. Хотя бы чтобы он успокоился и позволил Риндо привести его в порядок. А дальше мы сами. Сора почувствовала, как на неё наваливается тяжесть ответственности, о которой она не просила. Умом она понимала, что это неправильно, нездорово. Вот только, как говорила мама, когда любишь — это все неважно. Новая мысль заставила Сору содрогнуться внутри. «Любишь?» Черт, она не знала, любила ли Рана, об этом было слишком рано говорить. Но он был важен для нее, без сомнений. И сейчас на первом месте стояло его благополучие, а не здравый смысл. — Слушай, по секрету, — вновь заговорила Аса, отвлекая Сору от мыслей. — То место, куда привел тебя Ран — это не просто хостес-клуб. Это его второй дом. Сора закатила глаза и ядовито прыснула. В венах вновь вскипела забытое раздражение — настолько, что ей тут же захотелось сказать Асе поворачивать машину обратно. — Нет, я серьезно, — возразила та. — Они с Риндо выросли там. Раздражение сменилось замешательством. — Чего? — Ну, в общем, долгая история, но… Мама Хайтани работала в этом клубе, там и встретила их отца. Он исчез почти сразу после рождения Риндо, и ей пришлось вернуться к работе хостес. Оставлять братьев было не с кем, поэтому она брала их с собой. Так что да, можно сказать, это их второй дом. А те девушки, которых ты видела, больше как сестры для Рана. Он даже не воспринимает их в другом плане. Сора пораженно притихла, в очередной раз за ночь испытав потрясение. Легкие затопило чувство вины, в голове тут же всплыл их разговор: «— Ты считаешь это нормальным? Привести свою девушку в бордель — о, простите, в «хостес клуб», — и обжиматься на ее глазах с какими-то расфуфыренными девицами? — Не говори так о них!» — О боже мой… — приглушенно простонала Сора, пряча пылающее от стыда лицо в ладонях. — Боже мой… — Вот только не нужно сейчас винить себя, — одернула ее Аса. — Ты же не знала. Любой человек на твоем месте отреагировал бы так. Рану стоило сразу объяснить тебе. Сора покачала головой. Она могла понять, почему он ничего не сказал ей, не попытался оправдаться. Почему пожелал остаться придурком в ее глазах, нежели раскрыть о себе ту правду, которую считал постыдной. «Я никогда не буду достаточно хорош для тебя, да?» Захотелось плакать. Даже сильнее, чем когда она узнала, что Ран пострадал. Потому что ссадины и синяки со временем заживут, а это было его бременем всю жизнь. — Как давно умерла их мама? — спросила Сора, отрывая ладони от лица и устремив взгляд вперед. Свет от фар выхватывал из темноты дорожную разметку, пунктирные полосы сливались в одну, гипнотизируя и отвлекая. — Лет двенадцать назад, если не больше. После ее смерти за братьями стала присматривать хозяйка заведения. Можно сказать, заменила им мать, ну, как могла. Вот они до сих пор и мотаются в этот клуб, помогают. «Они ведь были совсем детьми», — горько подумала Сора. — Только Рану не говори, что в крусе. Они с Риндо терпеть не могут, когда их жалеют, — произнесла Аса, будто точно знала, о чем думает Сора. Та поспешно кивнула: — Конечно. Спасибо, что рассказала. — Да не за что, — легкомысленно хмыкнула Аса. — Только не подумай, что я забочусь о ваших отношениях или о Ране. Мы с ним друг друга терпеть не можем, если честно, просто заебало уже слышать его нытье.

***

Mac Miller — Cinderella (feat. Ty Dolla $ign)

Квартира братьев Хайтани была похожа на лофт — тусклая, грубая, но не лишенная вкуса и шарма. Повсюду царил холостяцкий хаос: коробки из-под пиццы, пустые бутылки, пачки от чипсов, мешки с мусором. В гостиной стояло две софы, кресло, домашний кинотеатр, но больше всего Сору поразила притаившаяся в углу стойка диджея. В прихожей пахло спиртом, табаком и еще немножечко Раном. Не дав толком оглядеться, Аса потянула их к ближайшей от входа двери и остановилась. Сора замерла перед ней, не зная, чего ожидать. Сердце гулко билось в груди. Ей одновременно и хотелось, и было страшно увидеть Рана. За дверью вдруг послышался какой-то грохот. Раздались приглушенные крики: — Блять, да успокойся ты! Куда ты собрался в таком виде? — Ты не понимаешь… Мне нужно… — Я же тебе сказал уже, что Аса везет ее! Лучше сядь и дай мне обра… — Я ей не доверяю. — Вот уебок, — усмехнулась Аса и уже было занесла ногу, чтобы с пинка открыть дверь, как вдруг она распахнулась с обратной стороны. Сора едва успела отступить в сторону, чтобы Ран не налетел на нее. Увидев ее, он резко остановился, словно врос в землю. Сора пересеклась с ним взглядом и невольно прикрыла рот рукой, чтобы сдержать то ли крик, то ли плач. Вид у Рана был… страшный: толстовка в крови, на щеке разодрана кожа, под глазом наливался отек, а лицо было похоже на один большой синяк. Он едва стоял на ногах, пошатываясь, глаза лихорадочно блестели, а волосы находились в полном беспорядке. Находящийся позади Риндо удерживал его за локоть, явно намереваясь остановить. Выглядел он не столько злым, сколько уставшим и обессиленным. Сора впервые увидела его так близко и поразилась тому, как, оказывается, похожи они были с Раном. Те же глаза, тот же нос, губы, даже взгляд один и тот же — со смесью нахальства, насмешки и превосходства. Заметив Сору, Риндо широко распахнул глаза, оглянулся через плечо, выпустил Рана и метнулся обратно в комнату. Сквозь дверной проем можно было видеть, как он принялся лихорадочно бегать от стены к стене, срывая с них плакаты с обнаженными девушками. Сора, не смотря на всю ситуацию, прыснула от смеха. Ран продолжал смотреть на нее так, словно увидел призрака. — Ты правда здесь? — глупо переспросил он, без поддержки Риндо пошатываясь пуще прежнего. Преодолев страх, Сора поспешила подхватить его под локоть. — Правда, правда, — ответила за нее Аса. — Попробуй, блять, после этого сказать что-то в мою сторону, Хайтани. По гроб жизни обязан мне теперь. — Ладно, все, пошли, — окликнул ее Риндо. Он уже закончил с плакатами — стены теперь были усыпаны их огрызками и остатками скотча — и прижимал к себе смятую кучу. Аса еще что-то пробормотала себе под нос, но Сора уже не слышала, заводя Рана в комнату. — Давай, осторожно. Он послушно следовал за ней, словно змей на веревочке. Усадив Рана на кровать, Сора подтянула себе стул и опустилась на него. — Ну и что ты устроил? — беззлобно спросила она с тяжелым выдохом. Ран смотрел на нее проникновенным взглядом — таким, каким верная собака смотрит на своего единственного хозяина. — Я виноват… — наконец хрипло произнес он. — В очередной раз. Прости меня. — Хорошо, — просто кивнула Сора, подошла к Рану и, слегка надавив ему на плечи, уложила на кровать. Не удержавшись, она коснулась его лица и с испугом обнаружила, что кожа его лихорадочно горела. — Лежи тут, я сейчас. Оставив Рана позади, Сора направилась было в сторону выхода за аптечкой, как вдруг ощутила горячее прикосновение к запястью. Еще секунда — и прикосновение переросло в хватку. — Не уходи… — прохрипел Ран. — Я за аптечкой, сейчас вернусь. — Нет… Не уходи… «Он же явно бредит. Должно быть, все еще пьян», — взволнованно подумала Сора. Обернувшись обратно к Рану, она напоролась на его жалобный, болезненный взгляд — теперь уже не как у собаки, а как у маленького брошенного щенка. И Соре показалось, что своим уходом, пусть даже в соседнюю комнату, она предаст его. — Ладно, я здесь, — спокойно произнесла она. Однако Рану этого будто было недостаточно. Вцепившись в нее крепче, он пробормотал, словно в бреду: — Не оставляй меня… Останься со мной… Не уходи. Сора не на шутку встревожилась. Вернувшись к Рану, она присела на корточки у его кровати и положила прохладную ладонь ему на щеку. Он тут же ткнулся в нее носом и прижался. — Все, я тут. Я никуда не ухожу. Пока Сора сидела в таком положении, боясь пошевелиться, то смогла наконец оглядеться. Комната Рана была небольшой, половину пространства занимал гардероб, а на оставшейся половине ютились кровать, письменный стол и книжная полка. — Знаешь… — заговорил вдруг Ран, все еще не отрывая лица от рук Соры. Дыхание его обжигало ее кожу. — Я понимаю, почему ты так разозлилась тогда… — Это уже неважно, — попыталась возразить она. — Нет, важно. Важно, потому что это… ранило тебя. Я должен был сказать сразу… Те девушки, они… Они как сестры мне. Прошу, поверь… Ты веришь мне? — Верю. Послышался облегченный вздох Рана. — Если ты хочешь, я могу перестать общаться с ними… Никогда не видеться… Какую-то часть Соры охватило эгоистичное желание — ту часть ее, которую она не признавала даже перед самой собой. Ту самую, что жадно цеплялась за Рана, что ревновала ко всему его миру, к этим шумным девушкам с красными губами и ярким смехом, к вечерам, где она не присутствовала, и к воспоминаниям, в которых ее не было. Эта темная, собственническая часть хотела, чтобы он принадлежал только ей, чтобы он не улыбался так другим, чтобы никто не мог назвать его своим. Чтобы ни одна из этих женщин не могла сказать, что знает его лучше. Она хотела стереть их следы — их запахи, их шрамы на нем, их воспоминания. Она хотела стать для него всем, и это пугало больше всего. Нет, Сора не могла заставить его отвернуться от близких людей. Подавив этот жадный секундный порыв, она мягко ему улыбнулась и успокаивающе произнесла: — Не нужно. Я доверяю тебе. Ран вцепился в ее руку крепче. Его пальцы были горячими и тяжелыми, а хватка резкая, будто он боялся, что если отпустит — она исчезнет. Сора почувствовала, как её собственные пальцы начали затекать. — Помнишь нашу первую встречу? — спросил он. — Когда мы убегали от полиции? О да, такое не забудешь. — Нет, еще раньше… — голос его звучал хрипло, язык все еще пьяно заплетался. — Когда Шион сказал тебе: «Эй, красавица, чего такая хмурая? Улыбнись», но ты не улыбнулась. Ты посмотрела на него убийственным взглядом — таким, что пригвоздила его к месту, хотя была на голову ниже. И, блять, Принцесса… Я влюбился в тебя в тот самый момент… Глаза Рана были закрыты, и Сора почувствовала облегчение от того, что он не видел ее донельзя покрасневшего и смущенного лица. Сердце билось так громко, что шумело в ушах. Внутри все переворачивалось. Неужели кто-то действительно может чувствовать подобное к ней? Она не знала, что ответить ему. Ее собственные чувства были такими необъятными и бесформенными, что Сора просто не могла упорядочить их. Это было слишком. Ее спас приход Риндо. Предусмотрительно постучав сначала в дверь, он зашел в комнату, неся в руках аптечку и небольшой тазик с водой и полотенцем. — Так и думал, — тихо усмехнулся он, красноречиво глядя на то, как Ран вцепился в ладонь Соры, не выпуская ее. — Ты извини, он немного гонит сегодня. — Эй, щегол. Я все слышу. Риндо снисходительно покачал головой, поставил аптечку и тазик на тумбочку возле кровати и, бросив Соре благодарный взгляд, вышел. — Ран… — осторожно позвала она. — Я никуда не ухожу, но давай обработаем твои раны, хорошо? К ее удивлению, Ран послушно кивнул, медленно приподнялся, чтобы сесть, и облокотился на стену. Он выглядел так уязвимо в этот момент, что в груди у Соры снова что-то сжалось — некая смесь нежности и боли. Осторожно сняв с него толстовку и оставив в футболке, она с готовностью вздохнула и принялась за работу. Сора двигалась бережно, боясь причинить лишнюю боль: протирала его лицо и руки от крови, промывала раны, а он молча позволял ей все это делать, стиснув зубы и почти не морщась. — Ай! — не выдержал Ран все же, когда Сора капнула перекисью на глубокий порез вдоль щеки. — Тише-тише, — прошептала она, склоняясь ниже и принимаясь дуть на него. Ран посмотрел на нее снизу вверх и растянул губы в улыбке. Сора скосила на него взгляд: — Ты чего? — Ничего. Просто ты такая ласковая. Со мной еще никто так не обращался. Что-то внутри Соры вновь болезненно сжалось. Почему то ей тут же подумалось о семилетнем Ране, который потерял маму и остался с младшим братом на руках. Горло сдавило от слез.

Rihanna — Stay (feat. Mikky Ekko)

Закончив с его ранами, Сора убрала в сторону аптечку и твердо приказала: — Ложись. Ран без споров улегся, подвинулся ближе к стене, словно уступая ей все оставшееся пространство, и посмотрел снизу вверх — глазами, полными надежды и упрямого детского ожидания. Тяжело вздохнув, Сора легла рядом. В тот же миг его руки сомкнулись вокруг нее — крепко и настойчиво. Опустившись чуть ниже, Ран обхватил ее за талию и уткнулся лицом в шею. От него пахло всем сразу: сигаретами, алкоголем, кровью, немного потом — но Соре этот запах почему-то не был противен. Напротив, он казался живым и настоящим, как доказательство, что Ран здесь и дышит. Тревога и страх растворились в теплом, щекочущем ее ключицы дыхании. Закинув на Рана ногу, Сора запустила руку в его волосы, принимаясь аккуратно распутывать сбитые пряди. — Ты меня простишь? — вдруг спросил он, поднимая голову и заглядывая ей в глаза. Она посмотрела в ответ. Было ли это слабостью или глупостью? Была ли она ослеплена чувствами? Пожалеет ли об этом? Собственные тайны стали жечь изнутри. Сора еще не задумывалась об их будущем — даже самом ближайшем. Не только потому, что не была уверена, задумывался ли об этом будущем Ран, и одинаково ли они относились к этим отношениям. Но и потому, что боялась. Она понимала, что рисковала всем, но ничего не могла поделать. Поначалу Ран давал ей возможность быть собой — свободной, настоящей, полноценной. Однако с каждым разом узнавая его все больше, разбивая его титановую оболочку и касаясь обнаженных участков души под ней, Сора понимала, что начинала медленно и бесповоротно привязываться. И если сначала она тянулась к нему ради тех эмоций, которые он дарил ей, то теперь лишь ради него самого. И от этого страх того, что все может раскрыться, душил ее лишь сильнее. Простит ли Ран ей ложь? И что сделают отец с Сэйей, если узнают? Наверняка сошлют ее куда-нибудь заграницу, если и вовсе не запрут в четырех стенах и не приставят круглосуточную охрану с видеонаблюдением. Но даже полная потеря свободы не пугала ее так, как перспектива того, что может случиться с ним. Отец и Сэйя были слишком непредсказуемы, но она знала: они способны на все. Возможно, Ран был прав, когда назвал ее эгоисткой. Продолжая эти отношения и позволяя ему привязываться к ней, Сора подвергала его опасности. Откуда-то издали послышался встревоженный голос Рана: — Принцесса? Сора с шумом втянула воздух в легкие, выныривая из мыслей. Кажется, на ее лице слишком отчетливо отпечаталось желание немедленно убежать, потому что хватка Рана на ее талии усилилась, а сам он смотрел на нее с отчаянием. Точно. Он просил у нее прощения. Улыбнувшись через силу, Сора произнесла как можно искреннее, прижавшись лбом к его лбу: — Прощу. И ты меня прости… Мне стоило сначала разобраться. Напряженные мышцы Рана под ее руками немного расслабились, но настороженность и тревога из взгляда никуда не ушли. Какое-то время он будто внутренне боролся с самим собой, как вдруг тяжело выдохнул через зубы и с мольбой произнес: — Поцелуй меня… — Что?.. — Прошу тебя, Сора… Сделай это, чтобы я не чувствовал себя виноватым за то, что порчу тебя. Сама мысль о том, что их отношения лежали грузом на его груди так же, как и на ее, была невыносима. Поэтому Сора подалась вперед так быстро, как только могла, стремясь выбить из его головы все сомнения. Она коснулась его губ осторожно, боясь сделать больно, но Рана это совершенно не беспокоило. Стоило Соре прижаться к нему, как он тут же перенял инициативу: подмял ее под себя, нависая сверху, и углубил поцелуй. Целовал ее жадно и крепко — с тем отчаянием, с каким человек, приговоренный к смерти, глотает воздух в последние минуты жизни. Касания его влажного языка будоражили сознание Соры — внутренности скручивало в приятной истоме, голова шла кругом, а кожа покрывалась мурашками. Он был так близко, но этого было так мало. Будет ли им когда-нибудь достаточно? Ран оторвался от нее через несколько минут. Обессилено уронив голову ей на грудь, он прерывисто и тяжело задышал. Сора тоже начала потихоньку приходить в себя. Губы гудели и горели, сердце пробивало грудную клетку со скоростью света. Неужели это действительно происходило с ней? Когда дыхание Рана немного выровнялось, он вдруг провел носом по ее шее, глубоко вдохнул запах и тихо сказал: — Как хорошо, что ты у меня есть. Сора тихо усмехнулась под нос: — Тебя что, по голове ударили? — Ага… — протянул он лениво. — Но это тут не при чем. Просто… Ты мне так нравишься. Так сильно нравишься… Импульс от этих слов отозвался в районе солнечного сплетения. Сора так и не смогла понять — было ли это тревогой или воодушевлением. — Ты мне тоже… — наконец произнесла она, собравшись с мыслями. Напряженно глядя в потолок и медленно поглаживая Рана по волосам, она замерла в ожидании ответа, но его так и не последовало. Вместо этого послышался тихий, едва различимый звук его равномерного дыхания. Сора опустила глаза вниз. Ран уснул, так и не выпуская ее из своих объятий.

***

Через пару дней в квартире Хайтани раздался короткий, но уверенный стук. Ран как раз собирался обедать — пришлось отложить в сторону бенто и приглушить звук телевизора, по которому шел какой-то боевик. Прихрамывая, он медленно пошёл открывать. На пороге стояла мама-сан в строгом кимоно сине-серебряного цвета и с неизменным высоким пучком. В одной руке она держала увесистый пакет, а второй нервно подмахивала деревянным веером. Ран настолько не ожидал ее увидеть, что на мгновение подвис. — Так и будешь стоять или возьмешь у меня пакет? — проворчала мама-сан, с легким прищуром разглядывая его разукрашенное лицо, сбитые костяшки и растянутые спортивные штаны. На лице ее читалось отчетливое: «И в кого ты превратился?» Ран тут же спохватился и кинулся забирать у нее пакет — с продуктами, судя по всему. Мама-сан недовольно цокнула языком и, хлопнув веером по ладони, сложила его. — Что ты здесь делаешь? — спросил он уже из кухни, разбирая покупки и вытаскивая упаковку кофе, свежий тофу, рис. Мама-сан присела в кресло, мазнула быстрым взглядом по бардаку вокруг и ответила: — Ты вон ко мне без спросу заваливаешься, а мне нельзя проведать тебя после драки? Из кухни раздался звон посуды, шум заводящейся кофемашины и голос Рана: — Откуда знаешь? — А ты думал, у тебя одного есть информаторы? — Ага, Риндо, значит. Вот болтливый засранец. — Да брось, весь Роппонги уже гудит об этом. Закатив глаза, мама-сан скинула накидку и поудобнее устроилась в кресле. Взгляд ее вдруг упал на аккуратно собранный бенто, стоявший на краю кофейного столика. Внутри лежал отварной рис с кунжутом и кусочками лосося, тамагояки, маринованные овощи и немного фруктов в маленьком отсеке. На розовой крышке красовался весьма прозаичный рисунок кролика под луной. — А это от кого? — спросила она, когда Ран вернулся из кухни с кружкой кофе. Когда стало понятно, что отвечать он не собирается, она продолжила: — От той самой девушки, которую ты приводил в клуб в прошлый раз? Ран усмехнулся, покачал головой и устало опустился на диван. — И об этом знаешь, да? — пробурчал он, устремляя бездумный взгляд на экран телевизора, где главный герой вел перестрелку в каком-то заброшенном складе. — Я все знаю, — без тени смущения заявила мама-сан. — Даже когда не хочу. Ран ненадолго замолчал, чисто машинально подцепляя палочками рис из бенто. — Ее зовут Сора, — нехотя признался он, не поднимая глаз. Мама-сан, глядя на него, тепло улыбнулась и отпила немного кофе, словно давая ему время: — Я смотрю, ты прислушался к моему совету. Ран как-то неопределенно пожал плечами: — Сам не понял, как так вышло. — И какая она? — заговорчески произнесла мама-сан. — Она… — Ран на мгновение замялся, а потом, улыбнувшись, добавил: — Ну, с ней сложно. Но классно. — Будто с тобой легко, — фыркнула она. А потом, чуть наклонившись вперед, мягко произнесла: — Она кажется хорошей девушкой. Смотри только, не разбей ей сердце. — Постараюсь, — твердо произнес Ран, обращаясь больше к самому себе. Тогда он еще не знал, что это она разобьет его.