Глава 14. Война

2017 год

These New Puritans — We Want War

На Японию обрушилась война. В воздухе уже давно витал тяжелый, удушливый смрад разложения, и вот теперь он стал отчетливее. Война прокралась в коридоры клубов, растеклась кровью в кабинетах и переговорных, звоном повисла в залах дорогих ресторанов. Ее чувствовали по напряжению в голосах, настороженным взглядам через плечо и звонкам, на которые перестали отвечать. Араи Тадао проводили, как и полагалось солдату Бонтена. Тело его было очищено от скверны и предано земле со всеми почестями. В истории его запомнят как агнца — того, чья кровь положила начало войне. Сано Манджиро воспринял новость спокойно, на лице его не дрогнул ни один мускул. Лишь те, кто его знал достаточно долго, понимали, что на самом деле он был в бешенстве. Пространство вокруг него стало душным и мертвенно-тихим, как перед бурей. И без того черные глаза наполнились тьмой — плотной, черной, расползающейся по комнате. Его безмолвная, тихая ярость заставляла стынуть кровь в жилах. Клан Сайонджи заслуживал уважения хотя бы потому, что сумел довести его до такого состояния, что никому не удавалось последние лет десять уж точно. Сано тогда произнес лишь два слова: — Уничтожьте их. И этого было достаточно, чтобы по земле Токио прошлась едва заметная дрожь, как перед землетрясением в десять баллов. Сам город стал тише и тревожнее, будто что-то предчувствовал. Ответ Клану Сайонджи не заставил себя долго ждать. Буквально на следующий день после событий в «Пантеоне», Мочидзуки «Моччи» Канджи и Санзу Харучие по кличке «Бешеный Пес» устроили небольшую поездку в Киото, но вовсе не ради паломничества по храмам и религиозным святыням. Целью был Сугияма Итикава — древний партнер Сайонджи в сделках с недвижимостью. В этот вечер он устраивал в своей резиденции деловой прием, куда были приглашены важные гости: застройщики, банкиры, лоббисты и прочие. Санзу и Мочидзуки явились туда без приглашения и устроили настоящий ад, окропив дорогие ковры кровью и убивая всю ночь — изощренно, театрально. Бешеный Пес отыграл с наслаждением: перерезав горло Сугияме, он швырнул его труп с балкона вниз, прямо на пики роскошной инсталляции фонтана, окрашивая воду в нем в алый цвет. Уходя, они оставили за собой гротескное послание, выведенное кровью на стенах. Одно лишь слово: «Кали». Словно говоря, что пантеон огромен, и раз уж их врагам захотелось поиграть в богов, то они готовы эту игру поддержать. Ночь эта поселила страх среди ближайших союзников Сайонджи. Клан слишком долго скрывался в изоляции, и эти люди десятилетиями жили в иллюзии неприкасаемости. Старые банкиры, наследники древних домов, доверенные лица ультраправых организаций — все они чувствовали себя недосягаемыми за защитой Сайонджи, но наконец вкусили обратную сторону столь могущественного покровительства. Бойня у Сугиямы предостерегала: каждый может оказаться следующим. «Kyodo News, 21 июля 2017 года: Поздним вечером 20 июля в частной резиденции предпринимателя Сугиямы Итикава произошло нападение, в результате которого погибли по меньшей мере 8 человек, включая самого хозяина дома. Следователи сообщают, что нападение носило «крайне организованный характер» и могло быть спланировано заранее. На месте обнаружены улики, указывающие на преднамеренность массового убийства. Полиция Киото возбудила уголовное дело и рассматривает различные версии, включая корпоративный конфликт». В скором времени после случившегося Камадо Джиро вылетел в Кобе, чтобы следить за порядком и оберегать местные активы. Разобравшись со всеми внутренними делами и приведя своих людей в состояние боевой готовности, он отправился в Киото, чтобы выразить соболезнования семье Сугиямы, а после этого взял курс на Осаку, где быстро и с хладнокровным расчетом нанес удар по логистике Бонтена. Под ударом оказался транспортный терминал Sakai Logistics Hub — полуофициальный оператор, через который вела свои сделки владелица крупной сети автосервисов Сузуки Аса. В эту ночь в Токио должен был отплывать крайне ценный груз: полдюжины люксовых автомобилей, готовых к продаже, а также спрятанная среди них редкая электроника для подпольных казино и партия дизайнерского кокаина с амфетамином. Все это сгинуло в тщательно спланированном поджоге ангара, в котором груз ожидал отправления. Камадо подобрал идеальный момент, ровно перед отправкой груза в Токио, благодаря чему удалось сорвать всю цепочку разом. Налет был стремительным и жестоким: охрана была нейтрализована в первые две минуты, а груз уничтожен сразу после захвата. Пламя, поднявшееся над складом в Сакаи, было видно из соседних районов. Горело жарко и долго, распространяя в округе запах жженого пластика, металла и резины. Когда оно наконец потухло, Камадо Джиро уже спокойно восседал в Кобе. Для Бонтена это было тяжелым ударом: за одну ночь они потеряли сразу три ценных актива, кучу денег и подорвали доверие важных партнеров, с которыми были заключены договоренности. «NHK News, выпуск новостей от 26 июля 2017 года: Вечером 25 июля в транспортном терминале Sakai Logistics Hub, Сакаи, Осака, произошёл крупный пожар, приведший к полному уничтожению складских помещений и повреждению хранившихся на складе грузов, включая элитные автомобили и электронику. Пожарные службы сообщили, что возгорание могло быть вызвано коротким замыканием. Полиция начала проверку обстоятельств происшествия, признаков поджога на данный момент не обнаружено». Однако, как выяснилось позже, это было лишь малой частью проблемы. Пока Камадо Джиро поджигал склады в Осаке, главный советник Клана Сайонджи — Сугивара Хаято — наносил сопутствующий удар. Воспользовавшись своим влиянием, он запустил целенаправленную информационную кампанию через ультраправые СМИ и активистов. Один за другим в медиапространстве начали появляться компрометирующие статьи, расследования и комментарии. «Ночные клубы и подпольные казино под покровительством преступной организации Бонтен развращают японскую молодежь», — гласили заголовки консервативных изданий. По телеканалам крутили сюжеты с анонимными свидетелями, которые рассказывали о вечеринках с иностранками в ночных клубах Роппонги и Синдзюку, о распространении наркотиков в вип-залах караоке-клубов и о «деградации нравов в центре столицы». Волну подхватили быстро — и вот уже из каждого пространства звучали агитационные лозунги за искоренение преступности в Токио. «Еженедельник «Чистая Япония», 4 августа 2017 года: В самом сердце Токио, в тенистых залах элитных клубов, разврат и моральное разложение становятся новой нормой. Молодежь столицы втягивается в «ночную жизнь», где наравне с наркотиками процветают западные извращения и проституция с иностранными женщинами. Мы спрашиваем: кто стоит за этим? И почему власти закрывают глаза на то, что широко известные преступные организации разрушают основы нашей японской культуры?»

Jay-Z & Kanye West — No Church in the Wild

— Твоя писанина? — с издевательской улыбкой спросил Ран, разворачивая планшет с открытой статьей сидящему в кресле парню. Тому на вид было не больше двадцати — тощий, бледный, с россыпью прыщей по вытянутому лицу. Спутанные вороньи кудри и круглые очки с толстыми диоптриями, из-за которых глаза становились огромными, делали его почти карикатурным. Рану даже было как-то жаль применять к нему силу. Но их люди поймали его около «Пантеона», что-то вынюхивающего и снимающего на камеру, и приволокли к братьям. Теперь нужно было преподать ему урок. — Эт-то журналистская тайна, — проблеял парнишка дрожащим голосом. Лоб и виски его взмокли, на серой футболке расползалось темное пятно. — Да ну? — деланно удивился Риндо и, отложив в сторону недоеденную пачку чипсов, подошел к парню, чтобы вырвать у него из рук рюкзак, за который тот судорожно цеплялся. Пошарив там немного, он достал потертое студенческое удостоверение и громко зачитал: — «Хидэо Такасаки». Анники, а у тебя там что? Ран снова взглянул на статью, выискивая имя автора, и провозгласил: — «Хидэо Такасаки». Ну надо же, какое совпадение! Твой полный тезка? Хидэо затрясся, выбивая зубами дрожь. — М-мы живет в св-светской стране! У к-каждого есть своб-бода сл-слова! Ран передал планшет Риндо, не спеша прошел вперед, остановился перед Хидэо и наклонился, упершись ладонями в колени. — Слушай, Адельштейн недоделанный, — кисло протянул он, глядя на него сверху вниз. — Ты же молодой еще совсем, не нужна тебе эта фашистская херня. И к «широко известным преступным организациям» лезть тоже не нужно. Вместо того, чтобы жаловаться на иностранок в клубах, лучше бы сам склеил одну. Глаза Хидэо распахнулись в отвращении, но возразить Рану он не посмел. Не добившись от него ответа, тот назидательно покачал головой и отошел от него. — Ну-ка, пацан, давай глянем, что ты там наснимал, — произнес он, беря со стола камеру, которую охрана отобрала у парнишки. Снимки были скучными: нечеткие фотографии улицы, вывески клубов, парочка снимков охраны… И лишь одна серия привлекла внимание — на них хорошо видно, как к клубу подъезжает фиолетовый «Астон Мартин» 65-го года, из которого выходит Ран. — О, слушай, а я тут ничего так выгляжу. Жаль «Инстаграм» не веду, а так бы выложил и тебя отметил. Разочарованно пожав плечами, Ран вытащил из камеры карту памяти и переломил ее на две части. — Что вы делаете! — взвыл Хидэо, позабыв о страхе. Подорвавшись с места, он уже было метнулся к Рану, как вдруг ему в лицо прилетел удар планшетом от Риндо. Очки парня разлетелись, изогнутая оправа царапнула щеку, а сам он отлетел обратно в кресло и жалобно заскулил, схватившись за лицо обеими руками. — В-вы… Вы сломали мне нос! — прогундосил он. Риндо закатил глаза. — Рин-рин, ну надо же осторожнее! — укоризненно цокнул Ран и, отложив камеру, приблизился к Хидэо. — Ну-ка покажи. Тот опасливо покосился на него исподлобья, но запачканные в крови руки убрал. Склонившись к нему, Ран осмотрел его лицо внимательным взглядом, а потом замахнулся и со всей силы впечатал туда кулак. Хидэо тонко заскулил, скрючившись от боли. Ран раздраженно встряхнул рукой, разминая пальцы, и закатал рукава рубашки. — Ну и что нам делать с ним? — обратился он к Риндо, кивая в сторону кресла. — На органы можно, — рассеянно пробормотал тот, с энтузиазмом вытряхивая в рот последние крошки от чипсов. — Моччи вроде говорил, у него есть один человечек, который занимается этим. Ран только устало потер переносицу. На фоне всего остального эти желтые статейки были мелочью, но жутко раздражали, подобно назойливому жужжанию комаров над ухом. Приходилось постоянно вылавливать вот таких пронырливых журналюг, перехватывать информацию перед выпуском в тираж и успокаивать партнеров, когда следовало заняться куда более важными вопросами. Война шла уже больше месяца, и счет пока был не в пользу Бонтена, если оценивать в краткосрочной перспективе. Сайонджи один за другим наносили удары по их активам — Коконой не слезал с успокоительных с тех самых пор, как в Осаке полыхнул склад. Отчеты по убыткам содержали в себе колоссальные цифры. Ответить Сайонджи тем же они пока не могли. Все их крупные объекты находились в Кансае, спрятанные и окруженные охраной, так что подобраться к ним было непросто. Бонтен только собирали равноправную армию на их территории, так что о полномасштабных операциях говорить было рано. Здесь же, в Токио, у Сайонджи практически не было активов, чтобы ударить по ним, так что выбор был крайне ограничен. Им удалось выяснить, что с момента прибытия клана в столицу, они основали фасадный холдинг, через который вели основную деятельность здесь — галерея Соры как раз относилась к нему. Их люди сейчас занимались поиском прочих аффилированных компаний и объектов, чтобы они наконец могли одновременно нанести по ним удар и подкосить Сайонджи в ответ. Но все это было лишь детскими забавами по сравнению с тем, к чему готовились Бонтен в перспективе. Пока в Канто и Кансай шли уличные стычки, рушились объекты и разгоралась информационная атака, их главное оружие — Мориока Кен — подготавливал плодотворную почву для будущего участия в тендерах к Олимпиаде. За этот месяц он в полной мере оправдал звание «акулы лоббизма». Ему удалось провести несколько закрытых встреч с чиновниками, ответственными за лицензирование строительства и реконструкции в Шибуе, Минато и Ойдабе, и договориться о внесение «нужных условий» в проект регламента предварительного отбора подрядчиков, чтобы туда могли вписаться структуры, за которыми стоял Бонтен. Помимо этого, благодаря наработанным связям в транспортном департаменте Токио, он смог пролоббировать снятие ограничений на участие в отборе частных операторов, открыв возможность дочерней транспортной компании Асы участвовать в подрядах на перевозку и логистику. Если он продолжит в таком же духе и ничего не встанет у него на пути, к моменту старта тендеров у Бонтена будет весь город в руках, и тогда Клану Сайонджи ничего не останется, кроме как сбежать, поджав хвосты. А там уже их дни будут сочтены. Оставалось лишь перетерпеть какое-то время, отбиваясь от репортеров и грязных спекуляций в медиа. Однако у Рана оставалась еще одна нерешенная проблема. Они с Риндо так и не выяснили, кто стоял за нападением на «Сакуру». Остальные приписали это происшествие к рукам Сайонджи, но Ран так не считал. Он всегда доверял своей интуиции, и сейчас она говорила о том, что здесь было что-то нечисто. Когда след от машины нападавших привел в тупик, они обратились к своему человеку в полиции и пробили гильзу, найденную в клубе. Экспертиза показала, что патрон принадлежал редкому бельгийскому пистолету, однако в базе полиции больше ничего полезного не нашлось, так как оружие не ввозилось в Японию законно и в основном использовалось частными военными компаниями. Тогда Риндо начал искать поставщиков через теневые базы и нашел список из четырех компаний, фигурирующих в поставках этого оружия за последние три года, но и это ничего не дало. У всех компаний концы были опущены в воду, а копать под каждую из них элементарно не было времени и ресурсов на фоне развернувшегося противостояния с Сайонджи. Вроде бы, Сато там чем-то занимался: продолжал просматривать записи с камер вокруг «Сакуры», копал под компании, пытался найти хоть какие-то зацепки, но результата не было. Перспективы пока не радовали. Ран был вымотан — физически и морально. — Да ну, мороки много, — возразил он Риндо и кивнул в сторону оцепеневшего от страха журналиста. — Замуровать в бетон, сбросить в воду — и дело с концом. Пусть рыбок покормит. Хидэо в ужасе закричал, но Ран лишь отмахнулся от него и сверился с часами. Время близилось к двум. На обед у них была запланирована встреча. — Разберитесь с ним, — кивнул он своим людям, все это время охраняющим выход. — И подчистите все. От полного отчаяния крика заложило уши, поэтому Ран поспешил скорее покинуть кабинет, поманив за собой Риндо.

Big Sean, Kanye West & JAY-Z — Clique

В суши-ресторан в центре Гинзы, принадлежащий Коконою, они прибыли с небольшим опозданием. На время обеда заведение было полностью забронировано, так что просторный зал с темными лакированными панелями, приглушенным светом и длинной стойкой из черного гранита был абсолютно пуст — только за одним из круглых столов сидели свои: сам владелец, Какучо и Мориока Кен. Чуть поодаль орудовал шеф-повар — невысокий, сухощавый старик с зачесанными назад седыми волосами. Он сосредоточенно нарезал свежую рыбу тончайшими ломтиками, выкладывал сашими на ледяные тарелки и спрыскивал все специями и соусом. В воздухе пахло рисовым уксусом и свежим тунцом. — Все в порядке? — встревоженно нахмурился Коконой, внимательно наблюдая за тем, как братья уселись за стол напротив. Выглядел он неважно: под глазами залегли серые круги, платиновые волосы отросли темными корнями, на лице острыми краями выделялись скулы. Ран неопределенно кивнул: — Теперь да. Поймали репортерскую крысу у клуба, пришлось разобраться. — А где остальные? — спросил Риндо, отпивая воды из стакана. — Моччи на утреннике сына, — отозвался Какучо, звякнув палочками о соусницу. Он выглядел бодрее Коконоя, но на беспристрастном лице его можно было увидеть следы усталости. — Акаши на встрече, Санзу с Майки. Над столом повисла напряженная тишина. Ран обменялся многозначительным взглядом с Риндо. Все понимали, что это значило. Майки в последнее время все чаще впадал в какие-то неконтролируемые приступы, природу которых никто не понимал. Никто, кроме Санзу. Если судить по опыту, то обычно эти приступы длились не больше недели или двух. После них Майки возвращался вроде как в здравом уме, но блеклой копией себя прежнего, словно из него выкачали часть жизненных сил. Глядя на его покрытые синяками и следами от игл предплечья, Ран задавался лишь одним вопросом: сколько еще таких приступов осталось до того, как из Майки уйдут последние капли жизни? — Как же это не вовремя, — цокнул Риндо. Через несколько минут шеф-повар подал им блюдо: сет из разных видов нигири, украшенных ломтиками лайма и тонкими листьями шисо. — Тот репортер рассказал, откуда идут наводки? — подал голос Мориока Кен, пригубив рисового вина. Он обедал с ними за одним столом, говорил на равных, участвовал в обсуждениях и делал все возможное для общего дела, но Ран все равно шестым чувством ощущал сгустившееся вокруг него напряжение. Словно тот что-то скрывал и до безумия боялся этого. Свое внезапное решение перейти на сторону Бонтен он объяснял тем, что взвесил все варианты и выбрал тех, у кого были реальные шансы на победу. По его словам, Сайонджи были обречены, даже если бы он продолжал защищать их интересы — рано или поздно они проиграли бы. Никто, разумеется, не поверил ему на слово. Но отказываться от него было бы неразумно, особенно после того, как сам Бонтен приложил столько усилий, чтобы переманить его и этим ускорил наступление войны. Мориока получал поддержку и доступ ко всем нужным ресурсам, но за ним продолжали следить осторожно и внимательно — никто не собирался терять бдительность. — А какая разница? — равнодушно пожал плечами Ран, палочками отправляя в рот кусочек рыбы. — И так ясно, откуда растут ноги. Мориока нахмурился, поправляя сползающие с переносицы очки: — Это очень плохо, — покачал головой он, неодобрительно поджимая губы. — Я потратил кучу сил на то, чтобы через рекомендации и неофициальные встречи создать вам надежный образ, за который якобы поручились чиновники. Вами уже интересуются несколько крупных консорциумов и готовы подписать меморандумы после старта тендеров. — И что же здесь плохого? — вскинул брови Ран, промокнув губы салфеткой. — Отличные новости. — Если Сайонджи не свернут свою кампанию в СМИ, то все пойдет насмарку. Вы хоть понимаете, насколько важна репутация в этих вопросах? Никто не захочет сотрудничать с вами, если ваше имя так и продолжат полоскать в ультраправых кругах. — Они сотрудничают не с Бонтен, мы лишь выступаем бенефициарами, — вмешался Какучо. — Юридически в тендерах будут участвовать наши фасады. — Господин Какучо, в верхах сидят не дураки, — нетерпеливо прервал его Мориока. — Они прекрасно понимают, кто стоит за каждой легитимной структурой, но закрывают глаза до тех пор, пока это приносит прибыль и не доставляет проблем. Может, вам сейчас кажется, что эта кампания — самая наименьшая из ваших проблем, но поверьте мне на слово, в скором времени это перерастет в катастрофу и перечеркнет все наши усилия. — И что нам теперь, стереть с лица земли каждую ультраправую конторку? — протянул Ран, откидываясь на спинку стула. — Мы берем выше — целимся в самих Сайонджи. Как только нанесем удар по ним, так сразу покончим и с кампанией. Мориока обессиленно покачал головой. — Хорошо, делайте, как знаете, — произнес он безнадежным тоном. — Главное, чтобы не стало слишком поздно. Рану его тон не понравился, как и весь этот разговор. Потому что Мориока был прав. И худшая часть заключалась в том, что у них не было контр-оружия. Деньги и грубая сила решали многое, но не все. То единственное, против чего они не могли выстоять — это масса. И сейчас Сайонджи с отточенным мастерством направляли ее против них. Остаток обеда прошел в напряжении. Все ели молча, коротко обмениваясь взглядами, словно каждый думал о чем-то своем. Когда трапеза подходила к концу, голос подал Какучо: — Ран, дело есть одно. Съездишь со мной? В голосе его проскользнули едва уловимые интонации, которые дали Рану понять, что ему не следует сейчас задавать никаких вопросов. Молча кивнув ему, он хлопнул по плечу Риндо и поднялся с места: — На связи. Если что — звони. Попрощавшись со всеми, они вышли из ресторана. Следом, поблагодарив за обед, ушел Мориока — у него была назначена встреча в министерстве, и он, как всегда, ушел по-тихому, не задерживаясь ни на минуту дольше, чем позволял график. Риндо и Коконой остались вдвоем. Атмосфера за столом немного разрядилась, но густое напряжение по-прежнему висело в воздухе. Коконой выглядел совсем измотанным и мыслями будто находился не здесь. Плечи его были ссутулены, в одной руке телефон, в другой — чашка крепкого кофе, к еде на тарелке он практически не прикоснулся. — Я могу пустить по своим каналам грязь на Сайонджи, — сказал Риндо, отправляя в рот последний кусок нигири и откладывая палочки в сторону. — Развернем ответную кампанию. Коконой тяжело вздохнул, заблокировал телефон и запрокинул голову, глядя в потолок. — А смысл? — хрипло протянул он сдавливая ладонью глаза. — Без Мориоки у них и так нет прохода на тендеры. Ни компаний, ни фасадов, ни нужных связей — мы их просто не пропустим. Подмоченная репутация им ничего не будет стоить. Мы потратим время и ресурсы, а эффекта не будет. Риндо недовольно нахмурился, поигрывая костяшками: — И что нам теперь делать? — возмутился он. — Если Мориока прав, то нам пиздец из-за каких-то желтых статеек праваков? Серьезно? Коконой какое-то время продолжал смотреть в узорчатый потолок, будто пытался найти там ответы. Потом медленно опустил руки, выпрямился и посмотрел на Риндо: — А через твои каналы можно попробовать не отвечать им, а наоборот — перекрыть утечки? Чтобы эти публикации не появлялись? Риндо задумался, потянулся к зубочистке, зажал ее между зубов и наконец ответил: — Ну, в теории, да. Можно попробовать пролезть в их системы, вырубить сервера, залочить архивы или просто глушить хостинг. Коконой прищурился: — Но? Риндо тяжело выдохнул: — Но это максимум на пару дней. И то, если они заранее не перестраховались, что маловероятно. Я уверен, половина этих СМИ принадлежат Сайонджи, а значит, с финансированием у них проблем нет. У них наверняка есть и зеркала, и резервные каналы. — То есть, с одного сайта мы снесем статью, а на трех других они появятся? — Можно и так сказать. Мы не сможем держать это вечно под контролем. Едва ожившие глаза Коконоя снова потухли. Безразлично пожав плечом, он подвел: — Значит, ничего не остается. Риндо ощутил нетерпеливое жжение в груди и выпалил: — Я реально думал, что нашей единственной проблемой будут армии, оружие и ресурсы Сайонджи. А тут, блин, заголовки в газетах. Охуеть. Коконой как-то вымученно усмехнулся: — Это тоже война, только информационная. Двадцать первый век, чтоб его. Риндо окинул его сочувствующим взглядом: — Что-то ты совсем хреново выглядишь, старина. По-моему, тебе надо хорошенько напиться и потрахаться с кем-нибудь. Приходи как-нибудь к нам в клуб, устроим все по высшему разряду. — Я тебя умоляю, — закатил глаза Коконой, массируя виски. — Мои проблемы так просто не решаются. Ни сексом, ни алкоголем. Вдруг телефон Риндо издал короткую серию вибраций. Достав его, он увидел на экране сообщение от Рана: «Свяжись с Асой, нужно предоставить несколько грузовиков сегодня ночью. Никому ни слова. Позвони мне, когда будешь один». В груди закралось нехорошее предчувствие. Не успел Риндо как следует разобрать сообщение Рана, как на экране высветился входящий звонок от Асы. — Передай брату, чтобы шел нахер со своими просьбами, ясно? — выпалила она, опустив приветствие. — Все, Хайтани, с меня хватит! — Детка, что случилось? — откинулся на спинку стула Риндо. — Что случилось? — передразнила Аса. — После того пожара в Осаке я то и делаю, что разгребаю последствия! Пострадали мои машины, мои склады, черт, да моя репутация! Я подвела своих клиентов и встряла на бабки! Спасибо, блять! И после этого твоему засранцу-брату хватает наглости требовать меня предоставить грузовики, еще и в такой короткий срок? Больше ему ничего не надо? Терпеливо выслушав сбивчивую, полную возмущений тираду Асы, Риндо улыбнулся и спокойно произнес: — Я заеду, поговорим. — Ты где вообще? — настороженно спросила она, сбавив тон. — В ресторане. — А-а, на свиданке? Риндо ухмыльнулся, глядя на сидящего напротив Коконоя, который лениво помешивал остатки кофе на дне чашки: — Ага, с горячей блондинкой. А что, ревнуешь? Догадавшись, что речь идет о нем, Коконой поднял глаза и смерил Риндо убийственным взглядом. — Да кому ты сдался? — фыркнула в трубку Аса. — Можешь не приезжать, я все равно не передумаю. — Ты дома? Послышался тяжелый вздох. — Дома. Риндо довольно улыбнулся: — Буду через полчаса. Аса ничего не ответила. Только коротко выругалась и сбросила звонок. Заказав порцию суши навынос, Риндо поднялся из-за стола, попрощался с Коконоем и направился к своему «Бентли», припаркованному у входа. Уже в машине, захлопнув за собой дверь и запустив двигатель, он набрал Рана. — Объяснишь? — У Какучо появилась наводка на объекты Сайонджи в Токио, — ответил Ран без отступлений. — Не особо крупные — ресторан, стрип-клуб, караоке. Но если ударить по всем точкам одновременно, есть шанс выбить их из равновесия. Риндо нахмурился, выбивая пальцами нервную дробь по рулю. — А к чему эта скрытность и спешка? — Если хотим застать их врасплох, то надо действовать прямо сейчас и пресечь любые утечки. Какучо боится, что среди нас могут быть кроты, поэтому рассказал пока только нам. Наших с ним людей должно хватить, чтобы доставить Сайонджи головную боль. — Я участвую? — Мы с Какучо сами все сделаем. Ты будь на чеку — в случае, если понадобится прикрытие, позвоним. И держись возле Асы, она тоже понадобится. Риндо мысленно выдохнул. Меньше всего ему сегодня хотелось выбираться куда-то посреди ночи, устраивать налет по объектам Сайонджи и драться со шпаной. — Рин, у нас мало времени, — заговорил вдруг Ран серьезно. Таким тоном он порой отчитывал его в детстве. — Разберись с ней, мне сейчас не до ее капризов. — Разберусь, — твердо заверил Риндо и завершил разговор. Уточнять, зачем именно им нужны были грузовики, он не стал — схема была стара, как мир. Подобные операции они проводили десятки раз: к нужным объектам подгонялись неприметные грузовики и парковались так, будто просто ждали разгрузки или товара. Внутри находились их люди: притаившиеся, вооруженные до зубов и проинструктированые до мельчайших деталей. За несколько минут до атаки водители получали сигнал, и из грузовых отсеков, словно из капсул, вырывались бойцы и неслись в бой. Риндо прокрутил это в голове на автомате, уже поворачивая на главную улицу, как вдруг что-то щелкнуло. В груди поселилась то ли тревога, то ли азарт. Сбросив скорость, он снова потянулся за телефоном и набрал нужный контакт. — Да? — тут же поднял трубку Сато. — Слушай внимательно, — быстро и четко заговорил Риндо. — Нужно поднять записи с камер наблюдения вокруг района «Сакуры». Не только с фасада, но и из соседних переулков, да даже кварталов. Посмотри за три-четыре дня до нападения. Если ничего не найдешь — за неделю. Ищи все, что покажется подозрительным: машины без номеров, фургоны, минивэны, грузовики. Что угодно, что стояло на одном месте больше получаса. — Но, босс… — неуверенно протянул Сато. — Я и так просмотрел все камеры в округе. Таких машин полно, некоторые стоят там едва не сутками. Риндо нетерпеливо выдохнул: — Значит, пробивай каждую из них. Номера, владельцы, страховка, на кого зарегистрированы. На том конце послышался шорох клавиатуры. — Понял, — коротко отозвался Сато. — Будет сделано, босс. Положив трубку, Риндо попытался полностью сосредоточиться на дороге, но мысли все равно то и дело убегали в сторону Сайонджи, желтой прессы, «Сакуры» и Асы… Ему нужно было придумать, как заполучить транспорт для сегодняшней операции.

G-Eazy & Halsey — Him & I

Он встретил ее в далеком 2004 во время драг-рейсинга. Она в то время водила какую-то ржавую консервную банку, но даже так умудрилась сделать Риндо в их совместном заезде. Впервые он заметил Асу еще не старте — ее лохматая макушка едва выглядывала из-за руля, а темные колючие глаза взирали на всех с глубоким презрением. Риндо тогда лишь снисходительно хмыкнул, недоумевая, что она тут делает, и тут же забыл про нее. Аса напомнила о себе чуть позже, когда ловко подрезала его на повороте, едва не вписавшись в угол, но сумела плавно вырулить и вырваться вперед. Риндо от неожиданности так растерялся, что едва не потерял управление, сбил себе боковое зеркало и потерял драгоценные секунды. Финиш он пересек раздраженным и злым, но больше заинтересованным. Аса прибыла четвертой, и никто даже не обращал на нее внимания, чествуя победителя, кроме Риндо. Он наблюдал за ней еще пару недель: как выяснилось, жила она со старшим братом в Сайтаме, ходила там же в среднюю школу, после уроков забегала в комбини за раменом, а затем весь остаток дня проводила в заброшенной автомастерской, служившей пристройкой к их дому. Двери мастерской были обклеены уведомлениями о задолженности и разрисованы граффити; иногда оттуда доносились крики и грохот, иногда панк-рок, иногда зычное рычание мотора. Раскопав немного информации про автосервис, Риндо узнал, что тот принадлежал некому Сузуки Дайске. Еще чуть позже выяснилось, что этот самый Сузуки Дайске в молодости прослыл местной легендой дрифта, но полгода назад умер от инсульта, оставив после себя двоих детей — сына и дочь. И если сын его не имел к гонкам и машинам никакого отношения, предпочитая зарабатывать на жизнь сменами в ресторане неподалеку, то дочь явно пошла по стопам отца. Риндо хочется верить, что его тогда вела действительно интуиция. Что он обратил внимание на Асу только потому, что разглядел в ней потенциал, а не потому, что… В принципе, это неважно. Его ставка сыграла и в сто раз окупила себя — вот, что главное. Выцепив Асу на одном из заездов, где она показала результат лучше предыдущего, Риндо предложил сделку: он подгоняет ей новую тачку, а она отдает ему процент от своих выигрышей. Аса тогда смерила его презрительным взглядом, показала средний палец и укатила прочь на своей развалюхе. Через пару дней она вернулась. Сумела сама каким-то образом выйти на Риндо, отыскать его в городе и прийти с предложением. Как выяснилось, ее брат собирался продать мастерскую отца, чтобы покрыть долги, и уехать из города. — Просто выкупи мастерскую. Я найду клиентов, открою там тюнинг-центр и со временем верну тебе эти бабки. Пятьдесят процентов с моих выигрышей тоже твои. Риндо осмотрел ее тогда недоуменным взглядом: совсем еще угловатую и тощую, бледную, но уже смотревшую на мир вокруг глазами озлобленного бездомного зверька. В них плескалась жажда к жизни, к победам и готовность рвать землю когтями, если понадобится. Ей было страшно — он видел это по тому, как нервно она щелкала костяшками пальцев, — но голос ее звучал твердо, а глаза смотрели прямо. — С каких таких выигрышей? Гоняешь ты, конечно, классно, но этого недостаточно. На этой колымаге далеко не уедешь. Аса тут же ощерилась, и Риндо даже показалось, будто он расслышал шипение, похожее на кошачье. — Не смей прикасаться к моей тачке. Он склонил голову, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Она досталась тебе от твоего старика, — произнес он больше утвердительно, чем вопросительно. Аса не ответила, но по ее глазам, вмиг наполнившимся тоской, стало все понятно. Видимо, он был неплохим отцом, раз она так цеплялась за то последнее, что осталось от него. Риндо этого было не понять — его старик был полнейшим куском говна, и им с Раном в большей степени было насрать на него. И тем не менее он пошел Асе навстречу: — Хорошо, оставляй тачку, но над ней надо будет хорошенько поработать. Дай мне две недели, я найду деньги. Ран от его бизнес-плана остался далеко не в восторге: — Просто скажи, что хочешь трахнуть ее, не надо играть в спонсора. Слишком дорого выходит для перепиха на пару ночей, не находишь? Риндо в тот день впервые пошел против брата и все же сумел раздобыть деньги в кратчайшие сроки. С тех пор все изменилось, и Аса стала неизменной частью их жизни. Ее тюнинг-центр быстро набрал популярность и клиентуру, стоило ей поработать над своей машиной и начать приходить первой к финишу. Ворчание Рана постепенно сошло на нет, ограничиваясь постоянным обменом колкостями и поддразниваниями с Асой. Деньги и новые возможности стали литься рекой. Однажды, отмечая бурный успех, они оказались в одной постели. Риндо испугался, что это может все испортить, но Аса лишь отмахнулась, сказав ему не париться. Это повторилось еще несколько раз, прежде чем превратилось в привычку. С ней было классно: весело, хорошо, без обязательств. Риндо нравилось смотреть на нее: на ее колкие глаза, подвески «Вивьен Вествуд», почерневшие от машинного масла пальцы, пирсинг в пупке. Нравилось, что можно было всегда завалиться к ней, посетовать на пустой холодильник, заварить лапши и откупорить бутылку пива, пока она недовольно ворчала на него, красила ногти черным лаком и смотрела по MTV «Тачку на прокачку». Нравилось зависать с ней в мастерской, копаться во внутренностях машин, давать друг-другу «пять» после секса и не говорить о чувствах. Риндо никогда не спрашивал, с кем еще она спит, хотя знал, что спала — замечал засосы, оставленные не им, чувствовал чужой запах. Аса тоже знала про его подружек, но не устраивала сцен, лишь подкалывала и просила предохраняться, чтобы не заразить ее ничем. В целом, им даже не нужен был никто другой. Но стать друг для друга единственными означало… потерять ощущение безопасности. Временами Аса спрашивала у него: — Я все еще твоя скаковая лошадка, да? Иногда Риндо так хотелось расслышать в этих словах горечь и обиду, но их не было. Асу все устраивало. Риндо делал вид, что его тоже, боясь спугнуть то, что у них было. Лишь однажды они едва не нарушили правила собственной игры — в ночь перед нападением Поднебесья на Свастонов. Риндо почти засыпал после второго захода, усыпляемый мерными поглаживаниями пальцев Асы от плеча к предплечью. — Я к тебе пришел за поддержкой, а ты лапаешь мою бицуху? — пробормотал он. Она сонно промычала что-то утвердительное: — Прости, это выше моих сил. — Признайся, ты со мной спишь только из-за этого. — И еще из-за твоего члена. — Надеюсь, после битвы со Свастонами тебе не придется искать новый. Я такой один в своем роде. Аса ущипнула его за локоть, помолчала, а потом быстро и отрывисто сказала: — Только не умирай там, ладно? Риндо тогда пошутил что-то про сопли и мелодрамы, чтобы заглушить шум собственного сердца в ушах. Аса отбилась словами о том, что в случае его смерти некому будет ее спонсировать. Но они оба поняли. Он был нужен ей, как и она ему, и деньги были здесь ни при чем. Разговор этот давно стерся из памяти и растворился в череде последующих событий, напоминая больше дымку из сновидений — может, так оно и было. Время шло, деньги зарабатывались, связи крепли. Братья Хайтани из уличного дуэта стали частью преступной организации, затхлый тюнинг-сервис Асы превратился в крупную сеть, но что-то до сих пор оставалось неизменным — их странная, болезненная связь. Иногда Риндо боялся, что она оставит его. Встретит надежного мужчину, влюбится и выберет его, спокойную жизнь и обязательства. Аса не погрязла настолько глубоко в этом дерьме, как они с Раном: руки ее не были в крови, мосты не сожжены, а имя еще не запятнано. Риндо хотелось верить, что, случись такое, он бы поступил как достойный человек и отпустил бы ее. И совсем не хотелось думать о том, что это он был тем, кто неосознанно втягивал Асу в их дела даже там, где можно было бы обойтись и без нее. О том, что где-то там, внутри, он был движим ублюдским желанием обрезать ее концы и окончательно привязать к себе. Дорога до жилого комплекса, где жила Аса, не заняла у Риндо много времени даже с учетом пробок. Не смотря на то, что знал код от двери, он все равно постучал и, дождавшись ее окрика по ту сторону, вошел. — И с каких пор мы такие вежливые? Она была на кухне — в розовом сатиновом халате и полотенце, обернутом вокруг головы — и сидела за островком, поджав к себе одну ногу. На столе перед ней лежали какие-то бумаги, горел синим экраном ноутбук и стекала каплями конденсата баночка «Колы» без сахара. В воздухе стоял запах ее вишневого геля для душа и острой гари. — У тебя опять что-то сгорело? — прошел в смежную гостиную Риндо, по пути снимая с себя пиджак и бросая его в сторону дивана. Следом полетел и галстук. Иногда он скучал по тем временам, когда они с Раном могли целыми днями гонять по району в спортивных трениках или джинсах, не заботясь о статусе. — Очень смешно, — ядовито процедила Аса, не отрывая взгляда от ноутбука, с которого что-то внимательно считывала. — Ты пришел сюда язвить? Вместо ответа Риндо положил перед ней пакет, в котором лежали суши. — На, поешь. Аса залезла в него одной рукой, достала оттуда коробку и насмешливо вздернула бровь: — Этим ты решил торговаться за грузовики? Хайтани, какого ты обо мне мнения?

Nessa Barrett — P*RNSTAR

Риндо подошел к ней со спины, положил руки на плечи и мягко коснулся губами обнаженного участка кожи над воротником халата. — Самого высокого. Тело Асы говорило само за себя — лопатки ее едва заметно сошлись ближе, а голова склонилась набок, предоставляя Риндо больше пространства для поцелуев. Он этой возможностью тут же воспользовался и оттянул чуть в сторону халат, смыкая зубы на ее плече. Аса тихо зашипела и подалась ему навстречу. Через пару секунд она оказалось на столе. Полотенце с ее волос сорвалось и упало на пол, аромат вишневого геля для душа смешался с медовым запахом шампуня, ноги скрестились вокруг талии Риндо. Он же жадно втянул ее в поцелуй, в очередной раз проклиная себя за собственную слабость. Столько лет бок о бок, столько совместных ночей, а Риндо по-прежнему, подобно подростку, не умел сдерживаться, находясь рядом с ней. Он ведь приехал поговорить… Собственная жадность душила. Впитать каждый ее взгляд, каждый звук, касание, почувствовать на себе ее хватку и прислушаться к сбитому дыханию, чтобы получить подтверждение, что она тоже нуждалась в нем. Так же мучительно и отчаянно, так же неопределенно, потому что определенность была страшнее того, что они успели повидать за жизнь. Удушающий медово-вишневый запах был настолько повсюду, что казалось, будто курсировал по венам вместе с кипящей кровью. Боясь, что ему вот-вот окончательно сорвет крышу, Риндо отстранился от Асы, толкнул ее спиной на стол. Она послушно откинулась, закидывая ногу ему на плечо и притягивая ближе к себе. За столько лет они научились понимать друг друга без слов, но, как бы парадоксально это ни было, так и не научились понимать своих чувств. Риндо подался вперед, обхватывая ее за бедра. Аса нетерпеливо заерзала, едва не скинув со стола банку «Колы». Уловив ее настроение, Риндо довольно улыбнулся, оставил легкий укус на внутренней стороне ее бедра и коснулся пальцами через белье. — Детка, нам очень нужна твоя помощь сегодня… — промурлыкал он, сам едва сдерживая свое напряжение. В штанах становилось совсем туго. Аса дернулась, вжалась пятками в его спину и чуть ослабевшим голосом проговорила: — Сначала суши, теперь секс… Ты действительно думаешь, что меня можно взять этим? — А почему бы и нет? — усмехнулся Риндо и заменил пальцы языком. Бельё Асы стремительно намокало. — Черт… — выдохнула она. — Нет, Хайтани, мне надо думать о своем бизнесе. Если я назову тебе все убытки, которые понесла, у тебя тут же упадет. Риндо сомневался. У него стояло так крепко, что становилось больно. Отодвинув в сторону белье Асы, он осторожно провел пальцами по ее складкам, ощущая горячую, обволакивающую влагу. Она вцепилась в край стола и громко выдохнула. Даже сейчас, разрываемая удовольствием и сгорая от нетерпения, она продолжала оставаться гордой и непоколебимой, не позволяя себе терять голову. Пояс на ее сатиновом халате ослаб, и тот разъехался в стороны, обнажая ее небольшую грудь и впалый живот, поблескивающий пирсингом. Риндо ощущал, как по его виску стекала капля пота — сдерживаться становилось все сложнее. Сцепив зубы, он медленно ввел в Асу два пальца и свободной рукой принялся расстегивать свою рубашку. Она прекрасно знала, что творила с ним. Знала, что даже если ответит отказом, Риндо не остановится и все равно отдаст ей всего себя. Глаза Асы, заволоченные пеленой удовольствия, жарко блеснули при виде его обнаженного тела. Скользнули по литым мышцам, четким линиям татуировки, небольшому шраму под ребрами и дорожке темных волос, уходящих под пояс брюк. Хватка ее ног вокруг его талии окрепла, грудь стала вздыматься чаще. Ощущая, как она сжалась вокруг его пальцев, Риндо понял, что уже находился на грани. Расстегнув штаны и спустив их вместе с бельем, он обхватил чуть подрагивающей ладонью свой член и поднес покрасневшую влажную головку ко входу Асы, медленно проводя вверх-вниз по клитору, но не входя. — Блять, Рин… — протянула Аса, срываясь на стон. — Все еще не передумала? — И не подумаю. Риндо наклонился ниже, приближаясь к ее лицу. Лоб Асы был покрыт потом, волосы растрепались, скул коснулся румянец. Обхватив ладонью ее лицо, он провел большим пальцем по ее покрасневшим, обкусанным губам. Аса опасно прищурилась и сомкнула зубы на фаланге. — А что, если я скажу, что Мориока выбил тебе возможность участвовать в тендере на Олимпиаду? В ее заплывших глазах мелькнул огонек осознанности. Риндо чуть надавил пальцем на ее нижние зубы, вынуждая приоткрыть рот, и провел по ее губам языком. — И мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить тебе самые крупные контракты. Убытки от пожара будут казаться мелочью. Желая усилить эффект, Риндо ввел головку члена в Асу, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не вбиться до конца. Дыхание сбилось. Аса застонала, с силой прикусывая его палец. — Детка, скоро весь мир будет у наших ног, — сбивчиво прошептал он. — Но нам нужна твоя помощь. Сегодня. — Ненавижу тебя… И твоего гнилого братца… — выдохнула она, сдаваясь, и потянулась рукой куда-то в сторону. — Подай мне телефон. Риндо выполнил ее просьбу в считанные секунды. С трудом восстановив дыхание, Аса набрала чей-то номер. — Алло, это я. Ты сейчас на складе?

Lana Del Rey — Pretty When You Cry

Наблюдая за тем, как она разговаривает, по-прежнему широко раздвинув ноги, Риндо не удержался от искушения и в очередной раз с нажимом провел членом по ее клитору. Аса вздохнула через приоткрытый рот, закусила ребро ладони и метнула в него строгий взгляд. Он в ответ на него лишь прижался к ней сильнее и наклонился к ее шее, чтобы оставить влажный поцелуй. — Свяжись с Хайтани Раном… — продолжала говорить Аса натянутым голосом, вцепившись в плечо Риндо. Тот тем временем продолжал тереться об нее, ускоряя фрикции, но по-прежнему не входил. — Ему нужно пару грузовиков. Перед тем, как передавать, убедись, что не осталось никаких опознавательных знаков. Что делать с номерами, ты знаешь. Когда Аса закончила разговор, член Риндо уже готов был взорваться. Тяжело дыша, он оторвался от ее шеи и заглянул в раскрасневшееся строгое лицо. — Ты охренел? — прошипела она, вцепившись в его волосы на затылке и заставляя запрокинуть голову назад. Риндо от этого ощутил особый прилив удовольствия. — Не говори, что тебе не понравилось, — сдавленно проговорил он, ощущая приятную боль от натяжения у висков. — Нихрена подобного, — огрызнулась Аса, отпуская его. — Тогда мне уйти? — решил подразнить ее Риндо, выпрямляясь. От того, как на какую-то жалкую долю секунды в ее глазах мелькнул испуг, что-то внутри него сжалось. Подавив рефлекторный порыв, Аса лишь крепко сжала зубы и процедила: — Да пошел ты. На ее языке это означало «Останься». — Обожаю тебя, — из последних сил выдохнул Риндо и наконец подался вперед, со стоном входя в нее на всю длину. Аса выгнула спину, вжимаясь в него. От хаотичных рывков и влажных шлепков сносило крышу. С каждым томным выдохом, с каждым рваным стоном воздух вокруг накалялся и шел рябью. Поблескивающая от пота кожа, мутные зрачки, горящие мышцы — все это казалось таким естественным, взывающим к первобытным инстинктам. Желание подпалялось глубоко укоренившимся страхом — перед чувствами, смертью и неопределенностью завтрашнего дня. Казалось, будто тела их жили и двигались отдельно от сознания, синхронизируясь друг с другом. Не обращая внимания ни на дискомфорт, ни на неудобную позу, Риндо продолжал с остервенением вбиваться в Асу, приближая их к разрядке. Они любили по-жестче. Трахаться до звезд перед глазами, заглушая ощущениями в теле все ненужные мысли и сомнения. Как по иному, они просто не знали. Это находилось за той гранью, которую оба негласно запрещали себе пересекать. Риндо кончил первым — не сдержавшись, прямо в нее. Тело его напряглось, мышцы свело судорогой, резкий темп замедлился. Почувствовав это, находящаяся уже на грани Аса жалобно протянула что-то, отдаленно похожее на «Не останавливайся» и подтянулась к нему, обхватив обеими руками за шею. Придя в себя, Риндо вышел из нее и тут же поспешил заменить слишком чувствительный член рукой, восстанавливая прежний темп. Внутри Асы было слишком горячо и влажно, по пальцам стекало собственное же семя, мыщцы жадно и часто сокращались при каждом касании к клитору. От этих ощущений, звуков и тихих стонов прямо на ухо у Риндо мог бы встать еще раз, если бы позволяла физиология. Аса кончила громко и ярко, сотрясаясь от оргазма около полминуты. От сверхстимулирующих ощущений ее едва не скручивало, а стоны в какой-то момент перетекли во всхлипы. Наконец, дойдя до крайней точки и окончательно обессилев, она обмякла в руках Риндо. Сам едва держась на ногах, он уткнулся взмокшим лбом в плечо Асы и с наслаждением вдохнул запах ее разгоряченной кожи. Им понадобилось пара минут, чтобы прийти в себя. — Блять, обязательно было кончать в меня? — прошипела Аса первым делом, ударяя Риндо по руке. Тот обхватил ее за подбородок, оставил на губах мягкий, ленивый поцелуй и виновато произнес: — Прости, не успел. Аса закатила глаза, чуть отстранилась и заглянула ему в лицо: — Подумай о вазэктомии. Я собираюсь отказаться от таблеток. — Почему? — Побочек много. Так что либо начинаем пользоваться гондонами, либо иди перевязывай себе там все. У меня нет желания становиться матерью. Спустившись со стола, Аса направилась в сторону ванной. Риндо проводил ее взглядом, ощущая странное, глухо перекатывающееся в груди чувство, которое он не сразу смог распознать. Не то чтобы он хотел детей. Ему не нужна была такая ответственность, да и они с Асой еще сами были как дети, несмотря на то, что обоим уже было под тридцать. Риндо прекрасно осознавал, что с их образом жизни заводить ребенка — верх глупости, и до сих пор не понимал, чем думал Моччи, создавая семью. Йоичи был прикольным пацаном, Риндо нравилось играть и дурачиться с ним, да и вся эта картинка со стриженным газоном, зоной барбекю и детским креслом в машине иногда выглядела заманчиво, но эффект от этого длился недолго. Их с Раном жизнь была не об этом. По их венам тек Роппонги: они жили громкой музыкой, взрывными вечеринками, запахом пороха и выхлопами от машин. Их жизнь каждый день висела на волоске, и они никогда доподлинно не знали, что будет завтра. Риндо, возможно, где-то глубоко и нравилась сама идея о том, чтобы оставить после себя что-то, создать семью, построить дом, но он не готов был жертвовать тем, что имел сейчас. Отказаться от этого значило бы отказаться от себя. К тому же, у них с Раном никогда не было настоящей семьи, так что он даже не знал, как должно быть правильно. Однако почему-то слова Асы, брошенные вскользь, всколыхнули в нем что-то неведомое. Он не мог представить себя отцом, и уж точно не мог представить ее матерью, но что-то с ним происходило от одного только проблеска мысли и крошечной вероятности того, что у них мог бы быть кто-то свой. Кто-то, в ком сплелись бы их характеры, черты и привычки. Мальчик с ее упрямыми глазами и его нахальной улыбкой, или наоборот — девочка с ее вздернутым носом и его выразительными бровями. Эти неочерченные образы, так внезапно возникшие в сознании Риндо, были опасны. Он прекрасно понимал, что у них с Асой не такие отношения и не такая жизнь, чтобы позволять себе думать о подобном, но от этого они становились лишь желаннее. Прямо как в детстве, когда он видел, что у одноклассников из нормальных семей было что-то, чего у него не было и что было ему не так уж и нужно, но все равно упрямо хотелось. Шум воды в ванной стих, и через минуту в комнату вернулась Аса, вновь облачаясь в сатиновый халат. Окинув Риндо недоуменным взглядом, она пробормотала: — Ты чего застыл? Скинув с себя оцепенение, он растянул губы в неестественной улыбке и отстраненно ответил: — Да так, задумался. Спасибо, что помогла с тачками. Аса закатила глаза: — Да куда бы я делась. — А потом, пройдя к холодильнику и достав оттуда бутылку воды, произнесла: — Если хочешь, оставайся, но не мешай. Мне надо работать. Риндо рассеянно кивнул и проводил ее взглядом, чувствуя, как его все еще не отпускало то нелепое, возникшее из ниоткуда желание. Он знал, что никогда не расскажет об этом вслух — ни ей, ни Рану, ни даже себе.

***

Время близилось к полуночи, когда Риндо вырвал из дремы звонок телефона. Открыв глаза, он обнаружил себя в кровати, на все еще влажных простынях. Под боком лежала Аса, закинув на него ногу и устроив голову на бицепсе. Хлопковая простыня едва прикрывала ее бедра, обнаженная грудь прижималась к нему, а короткие волосы щекотали плечо. Звонок телефона побеспокоил и ее: нахмурившись, она приоткрыла один глаз, поморщилась, что-то невнятно пробормотала и отвернулась на другой бок, утягивая за собой одеяло. Поработать ей в итоге так и не удалось — они занимались сексом до вечера, лишь изредка переводя дыхание, пока не уснули без сил. С трудом поднявшись с постели, Риндо побрел на звук. Телефон нашелся на диване в гостиной, на экране горело имя Сато. Он ответил, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Асу: — Да? В противовес его, голос на том конце был громким, звенящим от испуга и напряжения: — Босс, я нашел! Спросонья до Риндо все никак не доходило, о чем шла речь. — Чего? — переспросил он сипло. — Я весь вечер пересматривал записи, как вы и сказали, и нашел то, что мы искали. Ну, я думаю, это оно. Но это… нам лучше не обсуждать это по телефону. Остатки сна тут же сняло как рукой. Риндо на автомате бросил короткий взгляд в сторону спальни — туда, где в проеме двери виднелась обнаженная спина Асы, — и принялся собирать разбросанную по полу одежду. — Где ты? — спросил он, зажимая телефон плечом и натягивая брюки. — Дома. Могу приехать к вам. Риндо прикинул маршрут, параллельно обдумывая, надо ли звонить Рану. Придя к мысли, что ближе будет ехать к Сато, а брата пока беспокоить не стоит, он ответил: — Нет, встретимся у тебя. Выезжаю. Завершив вызов, Риндо подхватил пиджак, надел рубашку — манжеты до сих пор пахли вишневым гелем для душа, — и бросил последний взгляд в сторону спальни перед тем, как покинуть квартиру Асы.