Чужак

      Лололошка был… просто Лололошкой. На самом деле, он не мог сам себя как-то точно характеризовать, а других спрашивать не хотелось. Скажут, наверняка, что он добрый, мягкосердечный, дружелюбный и всегда готов помочь.       Лололошка бы с этим поспорил. Добрым он, безусловно, был, но и убивать ему тоже очень нравилось. Умение сражаться на мечах, драться в рукопашную, быстро бегать и прыгать, держать равновесие – все эти навыки пришли к нему из прошлой жизни. Они принадлежали ему, делали его собой и доказывали, что эта прошлая жизнь в принципе была и он существовал дольше, чем себя помнил. Кроме того, драться было весело. Страх смерти добавлял азарт, вид крови заставлял сердце биться чаще, а новый противник вызывал улыбку. Лололошке приходилось убивать не только монстров, но на людей он старался никогда не нападать первым.       Смерть на контрасте выгодно подчёркивала ценность любой жизни.       Помимо кровожадности он принёс с собой любовь к растениям и животным. Он всегда обращал внимание на травы, растущие у дороги и не отказывал в помощи на фермах за небольшую плату. Свой сад, к сожалению, он разбить не мог, ведь у него не было дома, но ночевать можно было в разрушенных домах, тавернах, борделях, выделенных ему Конунгами покоях, лагерях разбойников или каджитов… Лололошке никогда не было важно удобство. Самое важное – несущие стены, тепло и мягкое спальное место.       Лололошку в этом мире прозвали Довакином. Лололошку в этом мире часто ошибочно называли Инквизитором.       Он не знал, откуда прибыл. Было лишь чувство чужеродности, непринадлежности к этому миру. Лололошка просто в один день очнулся в телеге, вместе с другими заключёнными отправленный на казнь не по своему приговору. Казнь прервал дракон, а ошибочно приговорённый узнал, что казнён должен был быть некий преступник по имени JDH, создавший огромную брешь в небе.       С тех пор эти три буквы стабильно портили ему жизнь.       Помог сбежать Лололошке один из магов этого мира. Это был угрюмый высокий мужчина в летах с птичьим профилем: густыми чёрными волосами и бровями, острыми чертами лица и тёмными выпученными глазами, которые, казалось, смотрели не моргая. Его все звали Вороном, но представился он Невером из Мора. Это был первый человек, который был добр к Лололошке.       Вторым оказался местный градоначальник, до смерти напуганный позеленевшим небом и огромным драконом, бушевавшим в пригороде. Да, такому монстру любые стены ни по чём.       Добро или зло сделал ему храмовник, назвавший его Довакином после победы над этим самым драконом, Лололошка сказать не мог.       Но факт оставался фактом. Огромные ящерицы были незваными гостями: они яростно крушили то, что им мешало, и кричали. Лололошка делал то же самое, но только ему за это неплохо платили. С драконами сражаться было… восхитительно. Они были сосредоточением силы и величия, и мечник мог бы поклясться, что видел разум в их глазах. Довакин прятался от их стихийного дыхания в лесах или за стенами построек, но добычей себя никогда не чувствовал, напротив, неутомимо преследуя громадин острием своего грубого двуручного меча. Надо же, такие могущественные создания погибали от оружия, найденного под завалами старых казарм соседнего города.       Драконы, казалось бы, были как он. Но чувство неправильности никогда не уходило при встрече с ними, драконов не было жаль. Они были чужаками, они были мёртвыми. Лололошка чувствовал себя почти так же, поэтому с радостью отправлял их обратно, к ним домой, после хорошей битвы.       В какой-то момент они оба - дракон и его убийца сливались в яростном крике, после чего один из них испускал дух. Драконы сияли зелёным светом, их тела растворялись в Довакине, тогда как тот понимал их последние слова с каждым разом всё отчётливее. В один день он понял, что может их повторять. Это пугало и делало его ещё более похожим на чужаков, так ненавидимых всеми обитателями этого большого мира. Только вот Лололошку никто не ненавидел. Наверное, это всё-таки потому, что он похож на человека. А может быть он действительно человек.       Так он успел убить четырёх драконов и прожить ещё десять дней после того, как погасло зелёное небо.       Тогда он пошёл на восток.       – Это же Инквизитор?       Лололошка, впервые услышав это, даже не обратил внимание на говорящего. Однако, всё больше людей, чьё внимание распространялось со скоростью цепной реакции, начинали смотреть на него, тянуть руки, охать… Кто-то из них был рад, но большая часть как будто бы всегда была настроена неодобрительно.       – Еретик Инквизитор! Ты и ваша шайка отступников навлечёте на нас беду, как смеешь ты представляться вестником Андрасте?       На самом деле, Лололошка никогда не успевал представиться.       Он не знал, что значит Инквизитор и почему он еретик, но жизнь быстро научила его носить капюшон. Кроме того, если городу или деревне вдруг нужна была помощь с драконами, он достаточно быстро превращался в глазах общественности из спорной личности Инквизитора в довольно неплохого, дельного парня Довакина.       Быть Довакином… стало приемлемо.       Единственное, что помогало наконец-то почувствовать себя живым – это другие люди. Они жили своей жизнью, у них были свои дома и устои, своя история. Некоторые, можно даже сказать, что многие, жили плохо, но даже у бед здесь были свои корни, ростки и стремления. Даже небольшая помощь кому-то из местных помогала немного приобщиться. Лололошка понимал, что его теперь кто-то знает (не как лицо Инквизиции), что он сделал что-то хорошее. Что он хороший человек хотя бы в этой жизни. Он узнавал свой характер, попадая в разного рода ситуации, болезненно вспоминая эмоции. Он чувствовал доброту, он чувствовал любовь, гнев, грусть, потребность в справедливости, скучал, когда слишком долго шёл по пустым дорогам, смущался, когда пытался кого-нибудь обмануть или когда его окликали на улице, хотел, чтобы люди вокруг больше не страдали. Пусть даже это случайное место, где он чужой, хотелось сделать его немного лучше и добрее.       – Это что, Инквизитор? Смотрите!       Об Инквизиции он слышал разное. В этом мире явно был его двойник, вероятно даже, его и хотели казнить изначально. Ещё более вероятным было то, что это была спорная личность, учитывая то, как много людей его ненавидело, за оскорбление веры и смерть некой жрицы. Тем не менее, находились и люди, которые благодарили его, хотя он видел их впервые.       Но, кажется, этот негодяй обещал Ферелдену избавить его от зелёных порталов, изрыгающих монстров. Как понял Довакин, эти бреши, как и драконы, недавнее и совсем не естественное событие для этого мира. По крайней мере драконов уже несколько веков никто не видел.       Лололошка шёл на Восток. На самом деле он шёл туда, откуда доносился зов о помощи. Но часто оказывался бессилен.       Однажды, знакомый уже возглас “это же Инквизитор!” оказался ужасной несправедливостью. Ведь Инквизитором он не был.       Зелёные врата искрились нездоровым неоновым цветом, как будто пытаясь откусить как можно больше от этого мира. Из них выходили монстры, фантомы, странные поросшие зелёными кристаллами существа самых разных размеров. Они скитались бесцельно по всей округе, никогда не уходя от врат по настоящему далеко. Довакин потратил достаточно времени возле одной из брешей в первый раз, но сколько бы он ни уничтожал этих существ, появлялось всё больше новых, почувствовавших тепло жизни рядом. К сожалению, никаких драконьих криков, ударов и иных воздействий на портал не было достаточно для того, чтобы его закрыть. Он оказался бесполезен и мог разве что помочь местным сбежать, спешно покидая свои дома. Что же такого сделал этот Инквизитор, чтобы убрать зелёное небо? Неужели он знает, как убирать и все эти дыры?       Лололошка шёл на Восток. Ему нужен был кто-то, кто может помочь несчастным жителям этого мира. А Лололошка поможет ему.       – Извините, вы не подскажете, где находится Инквизиция?       Его путь пролегал через скалы, где, как ему сказали в деревушке у подножья, недавно слышали рёв дракона. Не всегда эти слухи оказывались правдой, но Лололошка считал своим долгом проверить. Кроме того… Он рад был быть полезным, ведь с драконом, в отличие от зелёных порталов, он справлялся достаточно эффективно.       Горные породы здесь были сыпучими, состоя из помеси из известняка, гравия и песчаника. Драконы любили строить свои “гнёзда” на вершинах, а потому он с прискорбием понимал, что ему придется забираться по этой ненадёжной тропинке достаточно высоко, а может даже и выше, чем эта тропинка вообще ведёт. Он встречал в этом мире горы, которые были объектами паломничества, поэтому уже был приучен искать дороги и тропы даже в самые, казалось бы недоступные и неинтересные для посещения места.       Довакин сел на корточки, вытирая пот со лба. Прекрасный голубой горноцвет рос прямо вдоль тропы, приманивая к себе взгляд. Лололошка поспешил срезать несколько бутонов и листьев, довольно улыбаясь, как вдруг оглушительный рёв, словно совсем неподалёку, заставил его замереть. Следом за драконьим рёвом яростно кричал и кто-то другой, мужчина, скорее всего человек…       Определённо, кто-то добрался до дракона раньше него.       Лололошка стремительно поднялся и поспешил на звук. Ему действительно пришлось карабкаться на вершину по рассыпчатым породам, но так в любом случае сейчас было быстрее, чем искать безопасный путь.       – Твою мать, Альфред, отпусти меня! – Яростно кричал рыжеволосый гном. Он стоял с секирой наперевес, удерживаемый молодым белокурым мужчиной. Лололошка глупо уставился на них, заползая на скалу. Дракон ощетинился в своём гнезде, явно только что пробуждённый. – Ты мешаешь мне добить его!       – Я мешаю тебе покончить с собой! – отвечал человеческий воин. У человека был меч в ножнах, и паническое выражение на лице. Тем не менее, он не собирался бросать товарища.       – Да ну, такой же монстр, просто немного больше! Все погибают под хорошо заточенной сталью, неважно монстр, дракон или долгорослик, а ну отпусти меня! – Яростно ругался гном. В бессилии он закричал на дракона, видимо изображая рёв. – Я устрашаю его, как Довакин!       – Ты думаешь, Довакин просто так на них кричит?!       Лололошка поспешил достать двуручный меч из-за спины и поспешить к дракону.       – О, Джон..! – Начал было гном, но его снова перебил товарищ.       – Что-то не так. Откуда бы у Джона был с собой клеймор? И одежда другая, видишь? Довакин, в глубине души немного смущённый тем, что его наконец-то не приняли за другого человека, посмотрел дракону прямо в глаза, безмолвно приветствуя. Алый ящер в ответ сразу же переключил всё своё внимание на Лололошку, немного склонив голову. Их дуэль началась.       Дракон резко взмахнул хвостом, разбивая им стволы редких сосен вокруг и раскрыл пасть, собираясь исторгнуть пламя, но Лололошка резко откатился вбок и зашёл с другой стороны, надеясь, что эта странная пара сзади догадается сбежать. Это был только его бой. Дракон, имея несомненное преимущество в виде крыльев, не спешил садиться на землю. Довакин напрягся, напряжённо вслушиваясь в хлопки крыльев, пытаясь понять, с какой стороны кружащий вокруг горы дракон атакует его в следующий раз. Таскающий с собой целый арсенал оружия Лололошка часто в эти моменты стрелял в них из лука, но дракон летал ниже уровня вершины горы, а подойти к краю осыпающихся горных пород воин не рисковал.       Ящер, готовясь изрыгнуть поток пламени, взревел прямо за спиной Лололошки, заставляя его резко обернуться и, за неимением укрытия, вонзить широкий двуручный меч в землю и спрятаться прямо за ним. Старый металл мгновенно нагрелся, драконоборец чувствовал жгучую боль и запах палённых волос, но огонь не обжигал его. На вершине горы практически не было каменных пригорков, за которыми можно было бы спрятаться от огня, а сухие стволы деревьев вспыхивали мгновенно, превращая гору в подобие факела. Наконец, поток пламени прекратился и Лололошка смог нормально вдохнуть, откашливаясь.       Мечник перекатился по земле, привставая на корточки. Дракон вновь пропадал из виду. Лололошка напряжённо замирает, доставая из ножен короткий клинок и прислушиваясь к окружающим звукам. Дракон вновь пытается атаковать его со спины, но в этот раз Лололошка уклоняется и оставляет режущую рану на боку чудовища, метя против роста чешуи. Внезапно, тяжёлый хвост сбивает его с ног, откидывая, его тело врезается в камень, который выбивает из него дух. Дракон раскрывает пасть, подбираясь всё ближе, Лололошка пытается вдохнуть, сгибаясь пополам, и с холодным спокойствием понимает, что в руке пусто. Одноручный меч, выбитый из его рук, лежал неподалёку. Нужно было лишь немного времени на то, чтобы перекатиться, увернувшись от челюстей, схватить оружие и нанести удар.       Довакин прикрыл глаза.       – Фус ро тар! – его крик обретает форму, дракон останавливается под гнётом сбивающих слов силы.       Его величественная гигантская голова падает на землю, а Лололошка смотрит в его затухающие жёлтые глаза, окровавленными руками сжимая рукоять воткнутого в грудь ящера меча. Такие же жёлтые, как и у него сейчас.       Так Довакина нашла и забрала Инквизиция.       Джон Дейви Харрис, увидев его, первым делом рассмеялся и сказал, что никакой он не Довакин. Лололошка же стоял и смотрел на человека, как две капли воды похожего на него.       Кажется, он в этом мире занял чьё-то место.       Но Джон не умел убивать драконов. Джон не понимал, что они говорили, не кричал слова силы, когда дрался. Лололошка был готов описывать его бесконечно долго. Джон был магом в полной мере, но мог взяться и за меч, он был заносчивым, невыносимым, гениальным и именно тем, кто закрыл эту зелёную брешь.       – Так это из-за тебя меня чуть не казнили?       – Мне что, теперь извиняться за чужую тупость? – Джон смотрел, насмехаясь, а Лололошка терял слова почти после каждого такого их маленького спора.       Этот самый JDH – это он, только совсем другой, противоположный. Но ему тоже, как будто бы чего-то не хватало для того, чтобы быть целым. Джон был лидером Инквизиции, чрезвычайного объединения людей “которые хоть чего-то стоят” для борьбы с разломами, открывающимися по всему этому странному миру. Он никогда не предлагал, но всегда требовал, и Лололошке ничего не оставалось, кроме как примкнуть к Инквизитору.       Лололошка давно перестал считать, но никогда не переставал оценивать. Да, Джон представлялся грубым, жестоким, совсем не эмпатичным, любил издеваться и мало делился информацией. Но… Он всё-таки был одним из тех людей, которые были добры к нему.       Он был нужен Лололошке, чтобы сделать этот мир лучше.       Поэтому, когда JDH взял его за руку и спросил, не хочет ли он отправиться с ним в скитания в глубинах земель Ферелдена, подвергая свою жизнь постоянной опасности, закрывая порталы и сражаясь с монстрами из тени… Лололошка согласился.       Даже, если сам Джон точно что-то скрывал.       – Я не знаю, дорогуша, почему нас двое, и даже если ты спросишь в сотый раз, ты правда думаешь это простимулирует у меня внезапное озарение, а не желание пнуть тебя хорошенько? – Лололошка кивал, потому что Джон никогда не врёт. Но даже с этим своим принципом он управлялся мастерски, увиливая и недоговаривая саму суть. – Также я не знаю, откуда ты и как тебя вернуть. Меня и самого это бесит, но именно поэтому мы и здесь, так что давай, за работу.       Довакин хмурился, когда Джон, вопреки собственным привычкам, вставал до захода солнца и собирался в путь совсем в сторону чуть ли не противоположную той, куда они шли ещё вечером.       – Мы идём туда, где творится хаос! – Весело отвечал Инквизитор, но Лололошка знал, что он напряжён в ожидании чувства подавленности и вони, исходящей из разлома.       Лололошка перестал спрашивать в какой-то момент. Он чувствовал крепкую связь между ними, зародившуюся, как будто бы ещё до того, как они впервые увидели друг друга. Он мог сказать, что Джон взволнован и в смятении от всего происходящего так же отчётливо, как если бы Инквизитор словами сказал ему об этом. И что пугало больше всего, так это беспокойство и странная печаль, исходящая от JDH, когда Довакин спрашивал его мнение о разломе, драконах и их собственном парадоксальном и больном сосуществовании. Джон Дейви Харрис точно никогда не желал ему зла.       Пока что этого было достаточно.