Пролог. Мы с тобой, и это навсегда.

— Афи, Арахна! — голос Ангеллы звонкой струной достигал второго этажа дома Миштер, созывая дочерей на завтрак. Традиционный ежедневный ритуал больше походил на разбор полётов, нежели на тёплое семейное собрание. Возможно, это было бы так, если бы не Ричард — глава семейства и, по совместительству, отец девочек. Его военнообязанная должность не оставляла его даже дома, из-за чего он не терпел самозанятости и излишнего баловства ни от девочек, ни от своей жены. Прождав несколько минут, он громко хлопнул по деревянной поверхности обеденного стола и прикрикнул, что у них есть минута, иначе порции близняшек полетят в помойку. Переглянувшись, девочки быстрым шагом вышли из комнаты и поспешили спуститься на кухню, зная не понаслышке, что отца лучше не злить, а непунктуальность — одна из первых вещей, которая может его разозлить. Заняв свои места, они почти синхронно и бесшумно выдохнули, словно готовясь к битве. — Какие планы на сегодняшний день? — прервал тишину Ричард, переводя взгляд с Афины на Арахну. Его руки разрезали заботливо пожаренные Ангеллой колбаски, в то время как сама женщина тихо ела, сидя в правом углу стола. Первой подала голос Арахна, отложив приборы в сторону: — Как обычно, пап. Тренировки в академии, кросс и дополнительные занятия по рукопашному бою. Вчера, кстати, поднялась в рейтинге — теперь я на третьем месте из всего потока девушек. — Так себе, — кусок колбаски исчез во рту мужчины, словно даже не был прожёван. Слюни брызнули из его рта, и Афина брезгливо поморщилась, пододвинув свою порцию ближе к себе. — Дочка Миштера не должна быть за кем-то. Остался год, Арахна. И если ты не окажешься на первых местах, то тебя не допустят до выбора. — Но я на третьем, этого достат... — Это неустойчиво, Арахна, — тоном, не терпящим возражений, перебил Ричард. — У тебя полгода, чтобы подняться по таблице. Не заставляй меня стыдиться. Пять лет понадобилось Афине, чтобы прекратить спорить с отцом и Арахной насчёт игр. Все эти пять лет она пыталась отговорить сестру от участия в играх и доказать Ричарду абсурдность его желания иметь дочь-победительницу. Всё тщетно. Вместо отказа от этой идеи отец лишь называл Афину глупой и неблагодарной слабачкой, не понимающей, что к чему в этом мире. Подняв взгляд на мать, она встретилась с парой голубых сочувствующих глаз. Казалось, только Ангелла понимала правильность мыслей Афины, но также не могла повлиять на отца, от чего им обеим оставалось лишь смиренно принимать реальность. Иногда Афине казалось, что если бы они с Арахной не были близняшками, а родились с разницей в год-два, Ричард захотел бы отправить их обеих на арену. Получается, ей повезло? — Твои планы, Афина? Рваный выдох, обозначающий абсолютную и бесповоротную усталость от этого диалога, дал Афине небольшую передышку перед началом её раунда. Глаза отца, испытывающе, впивались в бледную кожу девушки. Он не любил Афину. Вернее, конечно, любил — он отец, все дела, но эта любовь была словно в утробе, с каждым днём всё больше подверженная риску выкидыша. Военный не может любить дипломатку. Бог слепой войны никогда не поймёт богиню бескровной стратегии. — Экзамен по ориентировке на местности и оказанию первой помощи. Дополнительные занятия с младшими классами. Афина также была в первых строчках рейтинга своей отрасли, но, в отличие от специальности Арахны, её специальность обязывала лидеров помогать младшим классам в наращивании знаний. Довольно кивнув, Ричард продолжил поглощать завтрак, параллельно обсуждая новости, которые транслировались с небольшого телевизора на кухне. Рвано выдохнув, Ангелла сделала мелкий глоток апельсинового сока, мысленно радуясь, что сегодня обошлось без ссор с самого утра. Близняшки, обменявшись взглядами, быстро доели завтрак и пошли к входной двери, получив пожелания удачи от родителей. — Кросс же был вчера, Ари. И ты его завалила, — отойдя на безопасное расстояние от дома, бросила Афина своей сестре. Конечно, кросс был вчера — Афина видела его из окон класса по распознаванию съедобных растений. И она видела, как Арахна сошла с дистанции на четвёртом круге, сгибаясь пополам от нехватки воздуха. — Пересдам, ничего страшного. Просто не надо было курить перед стартом, — хмыкнув, сестра щёлкнула зажигалкой возле поднесённой ко рту сигареты. Как отец до сих пор этого не учуял? — Спасибо, что не сдала, Афи. — Я похожа на идиотку? Отец от тебя клочка бы не оставил, если бы узнал, что ты завалила дисциплину. А насчёт третьего места в рейтинге? Это… правда? — закусывая губу, спрашивает Афина. Она хотела услышать: «Нет, я вообще внизу, меня даже до смотров не допустят», но вместо этого Арахна довольно закачала головой, нарочито демонстрируя свои бицепсы: — Ага! Впереди меня только Изабель, которую тренировала Кашмира лично, и Марта, с которой даже пацаны не тягаются. Но им обеим по восемнадцать, в этом году их последняя жатва. Так что из своего курса я лучшая! — Отрадно слышать, Ари, — тускло бросила Афина, ускоряя шаг. Если надежда вразумить отца осталась в прошлом, то достучаться до сестры она пыталась до сих пор. — Да ладно тебе! Представляешь, как отец будет горд, когда я привезу корону? — Арахна догоняет Афину, легонько стукая её по плечу. Это был её фирменный жест, когда она не знала, как подбодрить сестру. Арахна — не про слова. Афина — не про силу. — Ты вообще не соображаешь, о чём говоришь, Арахна. — Я хочу, чтобы дистрикт гордился нашей семьёй! — А я хочу живую сестру, а не цинковый гроб на кладбище с твоим именем! — голос не срывается на крик, но становится холоднее стали, и это было для Афины куда хуже крика. Это — точка невозврата, после которой вьюга внутри девушки могла бушевать несколько дней подряд. Неосознанно передёрнувшись, Арахна утихла. До академии сёстры дошли в молчании. Академия первого дистрикта представляла собой два массивных здания из пепельно-чёрного камня с монументальной архитектурой и ухоженной природой вокруг. Два стадиона для занятий на свежем воздухе, несколько стрельбищ для тренировок с метательным оружием и луками, озеро, где "выживальщики" учатся рыбачить. "Выживальщики" и "Боёвки" — два основных направления академии первого дистрикта, в отличие от второго и четвёртого дистриктов. Это разделение ввели около пятнадцати лет назад, когда, после очередного сезона Голодных Игр, наш дистрикт вернулся ни с чем, а второй снова убрал наших трибутов в финале. Второй дистрикт всегда отличался излишней натренированностью и жаждой крови. Первый же был "подстраховкой" второго и отвечал за спонсорские подарки всей команде профессионалов. А когда приближался финал — первых устраняли. Не всегда, конечно, иногда и первые давали жару, но чаще вторые лидировали в бойцовских качествах. Отсюда директор и решил разделить набор. Каждый год поступающие дети сдавали экзамены, в ходе которых решалось, в какую группу определить новобранца. Если ребёнок хорошо справлялся с физической частью экзамена, но заваливал теоретическую часть по выживанию, его отправляли в "Боёвки". Такой была Арахна: идеальные физические показатели для её возраста, но абсолютный ноль в тестах. Если наоборот — в "Выживальщики". Если же ребёнок справлялся с двумя фазами одинаково хорошо, ему предоставляли выбор. Так было с Афиной. Когда инструктор спросил Афину, куда она хочет больше, та подняла пару своих запуганных глаз на мать, которая стояла рядом с гордым, как надутый индюк, отцом, и едва заметно показала пальцами цифру два. Два означало "Выживальщиков". Афина сглотнула и сказала, что хочет присоединиться ко второй группе. — Афи, не злись на меня. Я правда не хочу, чтобы ты злилась. Я делаю то, что умею лучше всего. Я это… люблю тебя. Слегка прыснув, Афина заключила Арахну в объятия. Конечно, любит. И она её любит. Не понимает, осуждает, спорит, злится, но всё равно любит. — Мы с тобой?.. — неуверенно прошептала Ари куда-то в область шеи Афины, оказавшись в объятиях старшей. — И это навсегда, Арахна. Удачи сегодня на кроссе, не упади в грязь лицом, — Афина чмокнула сестру в щёку и направилась в свой корпус.