Глава 1. Я потеряла себя?

Лёгкие, практически прозрачные лучи раннего солнца проникали в комнату девочек, игриво будя их, целясь прямо в глаза. Обречённо выдохнув, Арахна повернулась на другой бок, желая отвоевать в схватке с утром ещё хотя бы несколько минут спокойного сна — ночь выдалась нелёгкой. Отец долго наставлял её, объясняя, как лучше вести себя на сцене и что говорить, ведь теперь она трибут-доброволец от первого дистрикта. Конечно, это пока неофициально — смотры в академии закончились вечером, и по их итогам Арахна заняла лидирующую позицию среди всех Боёвок. Признаться, Афина была уверена, что Ари займёт это место среди девушек. Но ведь были и парни-боёвки, и чаще всего было именно так: парень-боёвка и девушка-выживальщик. Афина молилась всем известным и неизвестным богам, чтобы Арахна проиграла парню. В тот вечер она окончательно и бесповоротно перестала верить в Бога. — Десять первых девочек назвали по списку, остальных же попросили уйти сразу, — начала Ари, когда всё семейство собралось за столом, и Ангелла открыла праздничную бутылку вина. Афина, обычно держащаяся от алкоголя на приличном расстоянии, неприлично быстро наполнила бокал гранатовой жидкости и осушила большую часть, стараясь абстрагироваться от происходящего. Это было безумие, в котором она не хотела принимать участия. Ангелла тихонько взяла её за руку под столом и ободряюще сжала, как бы говоря: «Эй, я тебя понимаю. Я тоже переживаю. Но Арахну не переубедить — она ведь… папина?» Папина. Действительно папина. С самого детства он учил её бегать, лазать по деревьям и стрелять из лука; на самых первых отборочных в академию он болел только за Арахну, не обращая внимания на усердно трудящуюся в соседнем отсеке Афину. Афи это замечала, но не испытывала горечи на этот счёт — ей самой не был близок человек, который был её отцом. Слишком разные у них были натуры, стихии, взгляды на мир. Арахна тоже не была такой, но в какой-то переломный момент папины черты начали стремительно прорастать внутри неё, не оставляя прежней Ари — робкой, мечтательной и тихой — ни шанса на выживание. Она уступила место новой Ари — целеустремленной, самоуверенной и дерзкой. Со всеми, кроме, пожалуй, отца и Афины. К первому — из уважения, ко второй — из безграничной любви и осознания, что ближе человека у неё нет. Именно Афина вытаскивала её из передряг, промывала саднящие раны на костяшках пальцев после спаррингов и драк, прикрывала перед родителями, забирала мертвецки пьяную Ари из домов её однокурсников и приводила домой. Ругала, обижалась, бойкотировала — но продолжала прикрывать и помогать. Потому что она с ней. И это навсегда. — Нас разбили по парам и поставили в спарринги. Мне в пару попалась Алиса с восьмой позиции, это было легко — я закончила меньше чем за пять минут. Пару минут водила её по рингу в обманчивых захватах, и на очередной обманке вывела в нокаут ударом по виску, — ухмылка проскользнула по лицу Ричарда, словно он слушал не отчёт дочери о смертельно опасном отборе, а захватывающую экшен-историю. — Оставшихся пятерых поставили на кросс, желая выбить одну на выносливость, — Ари замешкалась, а Афина едва сдержала смех, зная, какая у сестры слабая дыхалка. Вероятно, она там чуть не упала без сознания. — Всё прошло хорошо, девочка с четвёртой позиции выбыла, — продолжила Арахна, сделав небольшой глоток вина. — Таким образом, остались я, Кейл со второй позиции, Иштар с третьей и Марго с десятой. Я-то думала, сейчас начнутся спарринги, как всегда, но тут из соседнего зала входит такая же четвёрка оставшихся парней-лидеров. Нас разбили по парам: парень-девушка. Вы представляете? Раньше спарринг между парнем и девушкой был самым последним, когда оставались по одному! Но в этот раз директор решил, цитирую, “провести более жёсткий отбор”! Из-за этого ублюдка я чуть не вылетела. — Арахна! — прервал её отец, строго посмотрев в глаза. — Не выражайся в доме. Да и к тому же, так даже лучше. Ты обошла четырёх лучших парней и трёх лучших девушек. Это двойной повод для гордости! — отец крепко сжал её руку, отчего Ари буквально светилась от счастья. Афина улыбнулась: ей было искренне приятно видеть сестру такой счастливой. Слова гордости от отца были для неё очень важны и крайне редки — последний раз она слышала их около шести лет назад, после поступления в академию. — Рассказывай, что было дальше? Выпрямившись, будто получив заряд тока от слов отца, Арахна продолжала: — В первой паре я попалась с Русом, третьим в списке парней. Огромная гора мышц, один прямой удар — и я бы уже не встала. Проанализировав соперника, я выбрала тактику, похожую на ту, что использовала со спаррингом с Алисой: попытаться расшевелить его и заставить выдохнуться быстрее, чем это сделаю я. Когда прозвучал гонг, он спутал все мои планы, перейдя в активное нападение — не давал мне ни шага подступиться, размахивая кулачищами и оттесняя к углу ринга. Ещё пара таких шагов, и я оказалась бы в ловушке, пришлось рисковать. Он размахивал кулаками в ритме маятника, была какая-то зацикленность, о которой он, наверное, сам и не подозревал. В момент, когда кулак снова просвистел в паре сантиметров от моей головы, я шмыгнула ему под подмышку ударной руки, чтобы он точно не успел меня схватить, и со всей силы наступила ногой на икру его левой ноги, чтобы он согнулся, и наши головы оказались на одном уровне. Рус дико взревел, не успев сориентироваться, и прогнулся вниз, что дало мне возможность оглушить его — я с размаха и с двух сторон ударила ладонями по его ушам, чтобы дезориентировать, — Афина поморщилась, как будто её саму оглушили, настолько неприятно было это слушать. — Он закрыл уши руками, пытаясь прийти в себя, и тут я схватила его за голову, словно сворачивая шею. Победу присудили мне за семь минут. Арахна обвела взглядом лица семейства, ища поддержки и гордости. В глазах сестры она наткнулась на ледяной шторм, в глазах матери — на холодное спокойствие, но в глазах Ричарда горел настоящий огонь. — Моя! Моя дочь! Горжусь, Арахна, я бы и лучше не придумал! — объятия отца вызывали радость у Арахны и ненависть у Афины, которая больше не хотела принимать в этом участия. С шумом поставив бокал с плескающейся внутри жидкостью, девушка побрела на второй этаж, тихо поздравив сестру с победой в отборах. Открыв тяжёлые от практически бессонной ночи глаза, Афина кинула беглый взгляд на пытающуюся продлить моменты сна Арахну, лежащую в соседнем углу комнаты. Она не злилась на сестру, не обижалась, просто… пыталась сохранить её образ в голове. Сегодня Ари уедет. Уедет, и неизвестно, вернётся ли вообще. В их семье не говорили о возможном поражении сестры, будто всё уже давно решено и все знают, что она вернётся с победой. Отдушиной для Афины оставалась мама, к которой можно было прийти в комнату и сказать, что ей страшно. Что она боится отпускать Арахну, боится потерять её и остаться одной. Сказать это всё и не бояться быть осуждённой, потому что Ангелла понимала. Понимала и разделяла те же чувства, но переубеждать Ричарда и «папину дочку» было бессмысленно — лихорадка голодных игр заразила Ричарда, который впоследствии заразил и Арахну. — Вставай, Ари. Сегодня твой день, — проведя тонкими, почти бесцветными пальцами по таким же светлым волосам сестры, Афина дождалась недовольного бормотания и спустилась на первый этаж. Там всё шло своим чередом — мама готовила завтрак, отец смотрел новости за столом. Казалось бы, обычный день, такой же, как был вчера и будет завтра, только вот… Арахны завтра здесь уже не будет. — Где наша победительница? — Ричард даже не поднял взгляд на Афину, продолжая смотреть в экран. — Просыпается. И она трибут, а не победительница. Возможно, в скором будущем — мёртвая, папа. Мёртвая! — последняя попытка достучаться, финальный удар в сторону души отца. — Афина! — непробиваемый, как всегда. — Мы это уже обсуждали. Не смей портить настрой. В кого ты такая слабачка? Пропустив это мимо ушей, Афина прошла в ванную, хотя ей хотелось ответить. Она понимала, что это не приведёт ни к чему, этот спор длится уже пять лет. Если продолжить, подключится мама, на крики прибежит Арахна, и начнётся словесное столкновение, где команда мамы и Афины проигрывала каждый раз. Против аргумента отца «Вы что-то имеете против голодных игр? Значит, вы против власти, президента, меня?» не находилось ответов. По крайней мере, у Афины, а Ангелла предпочитала не использовать свои козыри. Да и были ли они? На первый взгляд, эта женщина была счастлива — две дочери, муж, полная и крепкая семья, достаток, хороший дом. На первый взгляд. Однажды, когда девочкам было лет десять, они играли во дворе дома в догонялки. Афина пыталась догнать Арахну, но та уже в столь юном возрасте отличалась особой прытью и скоростью, поэтому задачка перед старшей была сложной. Арахна судорожно прикидывала, куда бы ей рвануть и спрятаться от сестры — почти сразу ей на ум пришёл дом. Молниеносно кинувшись к двери, девочка забежала внутрь и спряталась за большим шкафом в прихожей. Буквально через несколько секунд в дом влетела и Афина, начав тщательно обыскивать каждый угол, как будто впервые оказалась здесь. Ещё секунда — и Ари раскололась бы от смеха, сдавая себя с потрохами, но звонкий звук пощёчины и женский крик с кухни отбили у неё всякое желание смеяться. Выйдя из укрытия, Арахна встретилась взглядом с Афиной, и они, взявшись за руки, аккуратно пошли в сторону кухни. — Не трогай меня, Ричард. Ты не имеешь права. — Имею, Ангелла. Ты моя жена, и ты это знаешь. Ты будешь делать то, что я скажу. И если захочу, я отправлю их обеих на голодные игры, а потом ты мне будешь ноги целовать и благодарить за двух победительниц. Почему ты такая тупая? — Они твои дочери, чёрт возьми! — ещё одна пощёчина заставила Афину, которая выглядывала из-за угла, подпрыгнуть. Арахна хотела протиснуться и посмотреть, что происходит, но Афина преградила проход рукой и увела сестру из дома, продолжая игру. Хоть Афина и старше на двенадцать минут, но за это короткое время, казалось, она набралась мудрости в избытке — с самого детства чувствовала ответственность за Арахну, за её физическое и эмоциональное состояние. Арахна не знала ничего о том, что происходило на кухне в тот день. Афина знала лишь малую часть. И только Ангелла с Ричардом помнили, почему через двадцать минут после увиденного Афиной семья ждала врача, а Ричард «случайно» наткнулся на самый большой мясной нож на кухне. Спустя десять минут Арахна спускается вниз. На её лице заметны лишь слегка подёргивающиеся от предвкушения губы — она действительно ждёт своего звёздного часа. Ждёт, когда Полярис, их эскорт, заученной репликой спросит о добровольцах среди девушек, и её тонкая, бледная рука взметнётся вверх, показывая единственную кандидатуру в дистрикте. Отец, сияя от счастья, окончательно забывает о перепалке с Афиной и продолжает наставлять и выражать свою безграничную любовь и уважение к Арахне, которая едва ли привыкла к такому образу отца. Они никогда не видели его таким. Неужели, чтобы заслужить его любовь, нужно оказаться одной ногой в собственном гробу? Завтрак проходит быстро. Либо так и было, либо Афина слишком глубоко ушла в свои мысли и не заметила, как прошло время. Когда она «вынырнула» из себя, Арахна уже поднималась наверх, что было сигналом — пора готовиться к жатве. Оставив свою порцию нетронутой, Афина пошла вслед за сестрой, ловя её почти призрачный силуэт, исчезающий в их комнате. — Ари, я… — Афину прерывают объятия Арахны, которая, казалось, только и ждала, когда сестра войдёт в комнату. — Афи, ты же понимаешь, что не сможешь меня переубедить? — слегка отстранившись, Арахна улыбается, заглядывая в глаза близняшке. Конечно, Афина понимает. Как бы она ни была против, она понимает, что не сможет запретить сестре исполнять своё призвание. По её мнению, бессмысленное, опасное и неоправданное, но именно этим живёт Арахна. — Конечно. Конечно, понимаю. Просто хочу побыть с тобой подольше перед тем, как ты уедешь. — Я еду не на смерть, — Арахна, словно паучиха, переплетает свои тонкие пальцы с рукой Афины. — Я еду за короной. За признанием нашей семьи. — И я очень надеюсь, что всё выйдет так, как ты этого хочешь. Сёстры проводят вместе ещё около получаса. Слёз нет, они давно выплаканы. Есть только ноющее, тягучее чувство под ложечкой, словно скоро из тела Афины вынут что-то жизненно важное, без чего она не сможет продолжать существовать. Между близнецами с самого рождения установилась тесная эмоциональная связь, которая с каждым годом только крепла. Находясь в разных корпусах академии, Афина могла почувствовать глухую боль в животе, а после узнать от сестры, что та получила удар во время спарринга. Таких совпадений было много. Иногда казалось, что если Арахну ранят на арене, от этого скорее умрёт Афина. Арахна собирается быстро: натягивая свои привычные кроссовки поверх персикового комбинезона, она выглядит комично, но ни за что не наденет каблуки или что-то другое, кроме кроссовок. Афина, тем временем, только успевает разгладить платье свободного кроя, оттенок которого перекликается с костюмом сестры. — Перед жатвой нужно в Академию забежать. Встретиться с ментором, — на этих словах Арахна не смогла скрыть ядовитый тон, по которому Афина догадалась, кто будет её наставником в этом году. — Сильванна? — Да. Коротко кивнув, Афина продолжила расправлять внезапно появляющиеся складки на платье. Сильванна Алия Маккевет, победившая несколько лет назад, была на курсе "Выживальщиков". Это могла быть впечатляющая победа, которая доказывала бы, что "Выживальщики" тоже способны на многое, в том числе и на победу, если бы не одно "но" — она никого не убила, даже в финале не было ожидаемой всеми драки. Честно говоря, Афина не была уверена, чтобы в том сезоне вообще состоялась хоть одна драка между трибутами. Турнир проходил в снежной горной местности, где трибутам предстояло добраться до самой вершины, на которую их упорно подталкивали распорядители. В какой-то момент оставшаяся в живых группа трибутов поняла, что им выгоднее объединиться и идти к цели вместе. Афина хорошо помнила, как яростно Арахна с отцом кричали на экран, осуждая происходящее, и даже не знала, что её сестра знает столько ругательств. У Алии было множество возможностей избавиться от противников — прикончить их во сне, обрушить лавину или просто не подать руку очередному, сорвавшемуся с края, но она игнорировала все шансы. Её сотрибут того года, Киллджой, и вовсе замёрз, так и не добравшись до финальной шестёрки. Никто и не ожидал её победы, так как Алия не считалась одной из сильнейших, все просто ждали, когда она погибнет. Но по злой шутке судьбы, сложившей узоры так, что победа досталась ей, она вернулась домой с титулом выжившей. На площади стояла мёртвая тишина — её не признавали в "Боёвках" и молились, чтобы она не досталась им в качестве ментора. — Просто кошмар, Афина. Как мне работать с тем, кого я не уважаю? Мне бы самой ей советы давать. — Ари, следи за языком. Она прошла через то, к чему ты только приближаешься. По меньшей мере, поэтому её авторитет должен быть для тебя очевиден. — Ты не понимаешь! Если бы эта слабачка сделала… — Хватит, Арахна. Я поняла и слышала это уже тысячу раз. Иди в академию, встретимся на площади. <<Иди в Академию и скажи, что снимаешь свою кандидатуру с Игр, я умоляю тебя.>> Выходя из дома, младшая поправила шнуровку на кроссовках и трусцой отправилась к Академии. Преимущество жизни в центре дистрикта заключалось в том, что до Академии было всего пятнадцать минут пешком, что не могло не радовать. Пробегая малолюдные улицы, Арахна встречалась с парой знакомых, которые жали ей руку и желали удачи. Отбор прошёл только вчера, но уже добрая половина дистрикта знала об этом, что говорило о невероятной скорости распространения информации. Принимая поздравления, Ари чувствовала, что находится на своём месте — месте признания, гордости, почёта. Последние шесть лет она пыталась добиться этого, но не для всего дистрикта, а для одного человека — её отца. И когда весь дистрикт во главе с Ричардом приветствует её, девушка ощущает себя на седьмом небе. Непонятно, когда именно зародилось её желание участвовать в Играх. Это казалось естественным этапом взросления — она всё больше интересовалась играми, пыталась понять, зачем они существуют и насколько почётно их выиграть. Ричард, наблюдая за дочерями, с одобрением кивал в ответ на её детские крики о скором участии в играх, тогда как Ангелла лишь молчала, ужасаясь. <<Это не то, чего я хотела. Это не та семья, о которой я мечтала…>> <<Моя дочь вся в меня. Горжусь!>> Радостные мысли, захлестнувшие Арахну, даже на время освободили её от размышлений о команде в этом году. Но как только величественный фасад Академии стал выглядывать из-за массивных ветвей деревьев, её словно окатили холодной водой. Мало того, что в менторы ей досталась самая никудышная пустышка из всех возможных — даже Эбернети из Двенадцатого выглядел бы предпочтительнее — так и её напарником стал О’Двайер, восемнадцатилетний рыжий парнишка, который, насколько Арахна знала, ни разу в жизни не держал в руках оружия. Афина была с ним в классе и часто говорила о его умственных способностях, ведь он занимал первую строчку в рейтинге "Выживальщиков". Просто чудесно. Из всей команды Первого только она умеет обращаться с оружием — главным шансом на победу, если что. Лучше и не придумаешь! Поздоровавшись с миротворцем у ворот Академии, Арахна проходит внутрь, направляясь к своему корпусу. До жатвы остаётся около двух с половиной часов, так что можно не спешить. В Первом дистрикте традиция встречи ментора с трибутами-добровольцами перед жатвой появилась давно, но в последние годы модернизировалась, и теперь встреча проходит один на один, без присутствия второго трибута. Победитель-то будет только один. Окинув взглядом стадион для бега, Ари ухмыляется. Наконец-то никакого ненавистного бега, бессмысленных спаррингов и ежедневных отчётов о проделанной работе. Наконец-то начинается свобода. Достав из сумки пачку толстых сигарет, блондинка зубами вытаскивает одну и возвращает коробок на место. Чиркнув спичкой, прикуривает и выдыхает густое облако дыма над головой. В Академии строгий запрет на курение, и если кто-то из администрации увидит её, это грозит отчислением без права на восстановление — значит, обычные школы и дальнейшее становление ювелиром или подмастерьем. Это совсем не устраивало Арахну, поэтому правила Академии она знала лучше любой молитвы дистрикта. Медленно подходя к массивной двери из тёмного дуба, она замечает светлую голову, из-за которой её зубы сами собой сжимаются. Сильванна стоит спиной к подходящей Арахне и рассматривает дверь, будто видит её впервые. Опершись на каменный столб, Сильванна скрещивает руки на груди и слегка поворачивает голову, только когда Арахна, копируя её позу, опирается на противоположный столб. — Привет, Арахна, — Маккевет протягивает руку для приветствия, на что Ари лишь сдержанно хмыкает и берёт зажатую до этого в зубах сигарету в руку, стряхивая пепел. Сильванну, кажется, нисколько не смущает такое поведение — хмыкнув, она убирает руку в карман и отходит от столба. — Нравится тебе или нет, я твой ментор. Можем вообще не общаться, а можешь переступить через свои тупорылые выводы и попытаться наладить отношения с единственным человеком, который будет заинтересован в спасении твоей задницы на арене. Брови Арахны стремительно взлетают вверх, чуть ли не сбегая с лица. И это ей только что сказала самая никчёмная из победителей? — Меня не нужно будет спасать, Сильванна, — Ари также отталкивается от столба, подходя почти вплотную к ментору. — Я способная девочка и понимаю, что такое Игры. И знаю, что там нужно делать. Правило номер один — не спасать своих врагов от смерти, — самодовольно ухмыляется Арахна, наслаждаясь тем, как её слова задели за живое. Губы Сильванны скривились то ли в усмешке, то ли в злобном оскале. Они действительно похожи — обе невысокие, с белыми, словно снег, волосами и взрывным характером. Правда, если горы когда-то усмирили натуру Алии, то пылкость Арахны всё ещё бушевала, сметая всё на своём пути. — А знаешь правило номер два? — Сильванна сократила расстояние до минимума, так что Ари чувствовала её дыхание на своём лице. — Не смей грубить ментору, как бы сильно он тебе ни нравился. Следующее мгновение застало Арахну врасплох — Маккевет резко толкает её в грудь, одновременно подставляя подножку. Не ожидая нападения, Ари валится на каменную плитку академического дворика, раздирая кожу на ладони. Красный флаг опустился сам собой — Арахна перестала отдавать себе отчёт в происходящем. — Мразь! — взметнувшись на ноги, трибутка ринулась к Маккевет, и между ними завязалась настоящая драка. Сильванна чувствовала преимущество перед разъярённой Арахной, так как та не контролировала свои действия и не следила за ситуацией. Хотя, признаться, Алия недооценила Арахну — её удары были хоть и необдуманными, но быстрыми и точными, как и её передвижения. Пару раз Арахна почти загоняла Сильванну в угол, но та ловко ускользала, отделываясь ударом по почкам или смазанным кулаком в лицо соперницы. «Пора это заканчивать», — подумала Алия, замечая, как Ари начинает выдыхаться. На самом деле, это было частью её плана с самого начала. Сильванна прекрасно понимала, что к ней относятся с презрением, а её репутация как победителя находится на уровне стухших рыбных консерв. И она знала, что завоевать уважение "Боёвки" можно только одним способом — показать, что она всё ещё способна постоять за себя. Подгадав нужный момент, менторша метнулась за спину Арахны и ударила её по задней части коленки, заставив согнуться, параллельно заломив её руки за спину, окончательно обездвиживая. — Успокойся, к нам уже охранник идёт, — шикает Сильванна, показывая свободной рукой на миротворца, который держит руку на поясе, готовый схватиться за дубинку. — Хорошая драка, ты не зря выиграла отборы. Но у тебя слишком много сумбурности и лишних движений, из-за этого и запыхалась так быстро. Отпустив Арахну, Маккевет протягивает ей руку и шепчет, чтобы та пожала её, иначе миротворец не отстанет. Сжав губы и закатив глаза, трибутка нехотя сжимает протянутую ладонь и слегка встряхивает её. — Отвали, Маккевет. Ты всё равно никудышная, в честном бою я бы тебя на раз-два уделала, — Ари разворачивается и собирается уйти за пределы Академии, медленно направляясь к главной площади, но слышит позади чистый и звонкий смех. — Если захочешь, обязательно проверим это в тренировочном центре. Удачи на жатве, Арахна. Как бы ни сопротивлялась Арахна этим мыслям, было очевидно — Маккевет действительно могла за себя постоять. "Выживальщики" редко уделяли много времени изучению боевых искусств, полагаясь на членов "Боёвки" в своих командах, что, по мнению Арахны, было глупым. На арене всё решает сила. Поэтому она заставляла Афину хотя бы иногда прикасаться к луку со стрелами и посещать занятия по самообороне, ведь лишние навыки не помешают: <<— Вдруг со мной что-то случится? Или я не пройду отбор, и поедет парень? Тогда из вашего курса будут выбирать девушку, Афина.>> — каждый раз объясняла Арахна сестре, стреляя с ней из лука. Эти слова отрезвляли старшую, заставляя хоть как-то заниматься изучением боевых навыков. В отличие от Афи, Эван — будущий сотрибут Арахны — не тратил время на боевые искусства, полностью поглощённый изучением выживания и пиротехники. Он выделялся среди стандартных "Выживальщиков", которые проводили часы в секциях по ядам, ориентированию и распознаванию съедобных растений. Эван обожал создавать взрывоопасные и горючие смеси. <<— Отлично, — думала Арахна. — У меня даже адекватного "Выживальщика" нет в команде. Террорист Эван О’Двайер.>> — вздыхала девушка, проходя по узким переулкам дистрикта, которые вскоре вывели её к главной площади. До начала церемонии оставалось ещё полчаса, но основная масса претендентов уже собралась в отведённом месте. Встав в очередь, Ари искала глазами знакомую светлую макушку сестры. Спустя пару минут ей удалось её разглядеть — в дальних рядах Афина стояла, запрокинув голову к небу. Сегодня действительно жарко, подозрительно жарко для конца сентября. — Арахна! — знакомый голос позади заставил девушку отвлечься от сестры и обернуться. Сокурсница, Алиса, восьмая в таблице, та, которую Арахна выбила за пару минут. — Я рада тебя видеть! Непонимание на лице Арахны было слишком явным, так что Алиса рассмеялась. «Рада видеть?» — Ари недоумевала. Ты проиграла в первом же туре, ты должна ненавидеть меня, желать мне поражения и проклинать. Что с тобой не так? — Я не хотела на Игры, поэтому так легко проиграла тебе. Это честь и всё такое, да, но… риск умереть для меня весомее, чем вкус победы. Поэтому я искренне желаю тебе удачи! Ты сильная, я уверена, что ты вернёшься с короной! — Алиса похлопала её по плечу и скрылась в конце очереди. <<Слабачка,>> — думала Арахна, провожая взглядом её тонкий силуэт. — <<Как вообще можно просто взять и сдаться, когда победа уже перед носом?>> Сигналы, которые подавала Афина, не доходили до Арахны. Сигналы других людей она и вовсе воспринимала в штыки. Пройдя процедуру регистрации, Арахна быстрым шагом направилась к Афине, вставая рядом. Почувствовав сестру рядом, Афина автоматически схватила её за руку, и Ари ощутила, насколько мокрой и дрожащей была ладонь сестры. — Афи, с тобой всё в порядке? — Да, — Афина не поворачивала головы, но Арахна видела свежие дорожки слёз на её щеках. В сердце болезненно кольнуло от осознания причины этих слёз. Освободив руку из ладони Афины, она прижалась к сестре, обвивая её кольцом своих рук. — Я тебя люблю, — прошептала Арахна. Ей было непросто произнести это, слова признания давались с трудом, и оттого Афина не смогла сдержаться. Уткнувшись в шею сестры, она беззвучно зарыдала, оставляя на коже Ари мокрые следы слёз. Рядом стоящие "Выживальщицы" сочувственно смотрели на сестёр, понимая, что переживает Афина. Большинство знали о её отношении к Играм и о том, что Арахна сгорает от желания в них участвовать. — Я без тебя не смогу, — слабый, будто зовущий на помощь голос Афины, вывел Арахну из равновесия, заставляя её задуматься о правильности своих решений. Может, это действительно ошибка? Может, ей не нужно уезжать, не нужно бороться за честь семьи? Они обеспечены, деньги не нужны, и обе смогут найти хорошую работу после выпуска из Академии. И как будет чувствовать себя сама Арахна без Афины рядом? С самого рождения они не расставались ни на один день. Их связь была крепкой, наполненной камнями и шипами, защищающей их от внешнего мира. Что будет с ними, если эта связь растянется на сотни километров? <<А как же папа?>> — мысль вспыхнула в сознании Арахны, моментально приводя её в чувство. Тело, секунду назад обмякшее, вдруг стало твёрдым, словно камень. Отодвинув Афину, она заглянула ей прямо в глаза: — Без меня и не надо, Афи. Я вернусь через пару недель, и всё пойдёт, как было. Ты к тому времени уже сдашь итоговые экзамены и станешь инструктором, а я вернусь и присоединюсь к тебе. Будем вместе на планёрках сидеть и чаи гонять. Ты только дождись меня и не переживай. Поняла? — Афина вымученно кивнула и вытерла мокрые глаза такими же мокрыми руками, оставляя на лице смешные разводы. Усмехнувшись, Арахна снова протёрла большими пальцами кожу под глазами сестры и, не сдержавшись, поцеловала её в лоб. — Ты только дождись. — Добрый день! — Полярис, как всегда, выглядела ослепительно: золотистый парик с длинными вьющимися волосами до колен, короткое переливающееся платье и обилие макияжа. Казалось, что если взглянуть на неё с расстояния пары метров, то можно ослепнуть. — Я рада приветствовать всех на ежегодной церемонии Жатвы, на которой мы вместе выберем наших уважаемых трибутов этого года. Я так скучала по вам, Дистрикт Один! — её признание вызвало шквал аплодисментов, к которым присоединилась и Арахна. Она действительно была рада видеть Полярис, проводницу в лучшую жизнь, ассоциацию с богатством, славой и признанием — всем тем, чего так жаждала Арахна. — Не будем тянуть, дорогие! — семенящим шагом эскорт практически подбегает к шару с женскими именами и вытягивает первую попавшуюся записку. Никакой интриги, никакого таинства, хотя оно и не нужно. Все вокруг, включая саму Полярис, знают, что сразу же после названного имени из толпы поднимется рука с возгласом о добровольном участии. Арахна облизывает пересохшие губы, стараясь унять дрожь во всём теле. Она ждала этого момента всю свою жизнь, представляя, как поднимет руку и объявит всей площади о своём желании бороться за место под солнцем. Все её мышцы напряжены до предела, когда сопровождающая открывает записку с именем. Рука Афины сжимает ладонь Ари до боли, но та, будто не замечая этого, сосредоточена на сцене, следит за губами Полярис. И как только та заканчивает читать имя, тонкая рука Арахны со скоростью стрелы взлетает ввысь, и она выходит из толпы, заявляя во весь голос: — Есть доброволец. Никто не обернулся, не ахнул от неожиданности. Все знали. Полярис лишь быстрым оценивающим взглядом окинула силуэт Арахны с ног до головы и, улыбнувшись своей ослепительной улыбкой, показала, что её полностью устраивает такой расклад: — Проходи на сцену, дорогая. Как тебя зовут? <<Её зовут Арахна Миштер,>> — проносится в голове Афины, которая беспомощно наблюдает за этим праздником безумия, разворачивающимся на главной площади. Её опора в лице Арахны только что ушла на бойню, а Афина… ничего не сделала? Не помешала ей, не закрыла ей рот рукой, не вырубила, в конце концов? Она ощущает себя до боли слабой и беспомощной, позволив себе лишь стоять и ронять слёзы, наблюдая за своей сияющей от счастья сестрой, которая с лёгкостью поднялась на сцену и чуть ли не признаётся в любви Полярис. Казалось, что Афина была готова к этому. Она готовила себя к этому последние несколько лет, но к такому, как оказалось, невозможно подготовиться. Видеть свою сестру на сцене и понимать, куда эта сцена ведёт — стало для неё пыткой, которую она едва может вынести. Её тело сотрясается от беззвучных конвульсий, и её одногруппница осторожно обнимает её, понимая: такое поведение на Жатве недопустимо, и если миротворец увидит истерику Афины, её ждёт порка сразу после церемонии. Даже попрощаться с сестрой не дадут. <<Её зовут Арахна Миштер, и вы не имеете права забирать мою сестру!>> — мысли Афины кружили бешеным роем, пока на сцену поднимался второй доброволец — парень. Её всхлипы становились всё громче, и ни сочувствующие слова одногруппницы, ни её крепкие объятия не могли помочь. Казалось, к коже Афины прикасается что-то инородное, холодное. Это были не руки Арахны. Ничто не заменит её. — Итак, трибуты этого года, — подводит итог Полярис, улыбаясь своими безупречными, сияющими зубами. — Арахна Миштер и Эван О’Двайер! Пожмите друг другу руки! Трибуты обмениваются рукопожатием и скрываются в глубине Дома Правосудия под гиканье и улюлюканье толпы, провожающей героев этого года. Вырвавшись из объятий одногруппницы, Афина стрелой бросается к дверям здания, но её путь преграждают два миротворца, встав прямо перед входом: — Время прощания ещё не наступило. Ждите. — Пустите меня к сестре, твою мать! Один из миротворцев потянулся за дубинкой, но Ричард оказался быстрее — схватив Афину за шкирку, он оттащил её на пару метров от двери и прижал к стене. Его лицо налилось тёмно-багровым цветом от ярости. Ангелла стояла рядом, прикрыв рот рукой, не в силах помочь дочери. Не здесь, не на главной площади. — Что ты творишь?! — прошипел отец шёпотом, таким, что у Афины едва не взорвалась голова. — Ты решила всё испортить своей истерикой?! Неблагодарная тварь, как же я тебя презираю. Ты не должна была рождаться в моей семье, ошибка природы. Руки на плечах Афины сдавили её ещё сильнее, и она болезненно вскрикнула, падая на каменную дорогу. Внутри бушевали эмоции, не давая понять, что она испытывает в этот момент. Всепоглощающую ярость на Ричарда? Неутолимую тоску по Арахне? Или просто огромное желание умереть прямо здесь и сейчас? Её сестра вот-вот отправится на бойню, а она останется в доме с самым ненавистным человеком в Дистрикте и матерью, которая с каждым годом всё меньше и меньше пытается их защитить. Иногда Афине казалось, что лихорадка Игр поглощает и Ангеллу тоже, но это не так. Мать тоже ненавидела Игры, но страх перед Ричардом был сильнее. Словно услышав мысли дочери, Ангелла медленно подошла к Афине, прислонившейся к стене, и обняла её, шёпотом говоря успокаивающие слова. Она шептала, что любит её, что всё будет хорошо, что Арахна вернётся — но это звучало как пустые обещания. Внутри Афины всё сжималось, сердце сковала леденящая вьюга. Отстранившись, она заглянула матери в глаза: — Ты сама-то в это веришь, мама? — её голос был холоден, не терпел возражений. Иногда этот тон пугал и саму Ангеллу. Афина унаследовала это от неё. Этот тон просыпался лишь в самые безнадёжные моменты, когда уже ничего нельзя было исправить. — Не знаю, Афина. Правда, не знаю… В этот миг вьюга Афины встретилась с леденящим душу морозом в глазах Ангеллы. Мороз, который, казалось, схватил обеих за кадык. И не было ясно, отпустит ли он их когда-нибудь.