Метания души. Глава 1.

      … Апрель … 1949 год …       … Северная Африка …       … Бизерта …       После вторжения Сирен события в Африке отошли на задний план — слишком много сил требовалось для защиты колоний и территорий огромного континента. Огромная береговая линия и удалённость от главных военно-морских баз великих держав позволяли флотам Сирен спокойно плавать в африканских водах. Единственные территории чёрного континента, которые были интересны для коалиции «Лазурный Путь», которые она могли бы защитить, был север Африки, побережье Средиземного и Красного морей, а также север Африки, примыкающий к Атлантическому океану.       Сражение за Суэцкий канал, так же известное как Египетская компания, завершилось победой коалиции, и выход в Красное море был зачищен от чужаков. Теперь в нём собирались силы для прорыва через Баб-эль-Мандебский пролив, через «Врата слёз». Чтобы избежать ошибок, допущенных в Суэцкой операции, подготовка велась тщательная и очень долгая.       Одновременно с этим гремело второе по масштабу сражение за Гибралтар. Оно началось чуть ли не в первый день войны и продолжалась с короткими перерывами уже на протяжении полутора лет. Тяжёлые бои то возникали, то вновь, так же внезапно затухали. Флоты Сирен продолжали отправляться на штурм укреплений объединённого флота.       Тут вспыхнула звезда всеми забытого флагмана. Когда флагман французской эскадры, Бретань получила тяжелые повреждения, Уорспайт, во время одной из ночных атак подводных лодок и торпедных катеров Сирен получила четыре торпеды и едва не перевернулась, а Кинг Джордж 5 была вынуждена отправиться в Англию на ремонт, силы объединённого флота временно возглавила Эспана — головной корабль одноимённого класса, единственного построенного для Испании. Под её руководством Сирены стали терпеть более ощутимые поражения. Начались рейды в Зеркальные моря, но даже этого оказалось недостаточно для того, чтобы окончательно изгнать Сирен из Гибралтара.       Помимо этого, горело всё Средиземное море. Кипр, Адриатика, Эгейское и Мраморные моря — бои вспыхивали везде. И только одно место продолжало скрываться под иллюзией благополучия. Порт на севере Туниса — Бизерта. Бизерта был странным местом — являясь частью Французского Туниса, он оказался в стороне в годы минувшей войны. В него не врывались что итальянцы с немцами, что британцы. А сами французы: и Виши, и Свободная Франция —старались не сильно ворошить этот город.       Однако этот маленький городок на севере Туниса стал последним пристанищем «Белой эскадры». Это военное соединение, в которое входило всего лишь чуть больше тридцати судов, прибыло сюда в начале двадцатых годов, и обосновались тут. На кораблях в город прибыли и люди. Они уходили из своих домов в неизвестность, оставляя за спиной многолетнюю историю, в надежде спасти свою жизнь. Всего их было около десяти тысяч, и так получилось, что они даже сейчас, спустя больше чем четверть века, составляли почти что четверть населения Бизерты.       Можно было бы подумать, что все они не более чем нахлебники, что жили за счёт принявшей их Франции, но и это было не совсем так. Командиры эскадры — командующий Кедров, контр-адмирал Беренс, который в своё время был флигель-адъютантом самого императора Николая II, и барон Врангель, были достаточно состоятельными людьми, которые за свои счета некоторое время содержали оставшиеся корабли.       Немаловажную часть в денежном содержании эскадры сыграла поддержка Ольги Александровны, которая на протяжении всего этого времени помогала в содержании флота. Это сыграло свою роль и вскоре подключились другие белые эмигранты, которые были счастливы поддержать последний оплот старой империи, который не спускал Андреевский флаг.       Когда началась Вторая Мировая, в Бизерту нагрянули итальянцы и британцы, стараясь склонить находившихся там Кансен на свою сторону, однако не добились от них утвердительного ответа. В итоге этот городок на берегу Средиземного Моря оставался мирным. Даже когда вторглись Сирены, жизнь его жителей почти не изменилась, ведь новым врагам, казалось, вообще не было дела до Бизерты.       Так было до четвёртого апреля одна тысяча девятьсот сорок девятого года, когда на рейде Бизерты появились чужеродные корабли.

******

      Рано утром, с первыми лучами солнца, на горизонте показались силуэты кораблей разных форм и размеров. К городу подошла настоящая армада, в центре которой шли три массивных катамарана — авианосцы Сирен, чьи чёрные борта покрывали странные багрово-рыжие символы. Окружало их значительное количество таких же чёрных, но, куда более скромных в своих размерах тримаранов — эсминцев класса «Пешка» — основных боевых машин во флоте Сирен.       Помимо этого, прибыли несколько более тяжёлых, приземистых кораблей с одинокими орудийными башнями. То были бомбардирские корабли, как их прозвали, или попросту мониторы Сирен, прозванные «Крепость». Прежде эти корабли были замечены только в Адриатике и Мексиканском заливе, а посему считались довольно редкими «зверями» во флотах вторженцев. Также в армаде было чуть больше чем полдюжины кораблей совершенно обыденной, человеческой архитектуры. Вслед за прибытием кораблей с неба донёсся гул реактивных двигателей — угловатые чёрные силуэты чужих самолётов принялись патрулировать воздух над городом.       И вот, в тот момент, когда город готовился к обороне от превосходящего противника, со стороны флота Сирен поступило неожиданное сообщение на английском языке:       «Жители города Бизерты. Моё имя Террор, и в данный момент я не заинтересована в причинении вреда вам, или вашему городу. В данный момент я хочу лишь договориться с вами о мире и поддержке с вами и с теми, кто живёт среди вас. В течении двух часов, я со своей свитой намереваюсь явится к вам, для ведения переговоров с Белой эскадрой. Надеюсь на ваше благоразумие.»       Это потрясло всех. И всё же руководство города приняло решение о принятии предложение Террора, ведь сил и, главное, времени, чтобы подготовить город к защите, не было. Сначала армаде отправили ответное радиосообщение о принятии условий, озвученных Террор, после чего в городской порт прибыла пятёрка посланников Сирен. Они пришли в такелажах, но, только ступив на землю, вновь превратили их в корпуса, что заняли свои места у пирсов с внешней стороны морской бухты. Остальные корабли остались в море, для защиты авианосцев.       Посланников возглавляла девушка невысокого роста, которая, в отличие от почти всех своих спутниц, не пыталась скрыть своё лицо под накидкой. У неё были достаточно короткие серебристо-белые волосы, которые на спине были собраны в длинную косу. На задней части головы, выше ушей, из-под волос пробивались два блестящих серебристых рога. Из-под чёлки виднелась пара сияющих багряных глаз, которые были явно чуть больше, чем нужно при таком росте девушки.       Одежда представляла собой простое, чёрно-серое платье, которое доходило примерно до середины бедра спереди, по бокам же она упиралась в длинную полу-юбку, ниспадающую гораздо ниже колена.       — Не думала, что они всё же разрешат нам ступить на эту землю, — тихим, рокочущим голосом, сказала девушка позади неё, которая так же шла без прикрытия мантий, — всё идёт по плану, госпожа Террор?       — Они не такие самоуверенные, как может казаться, Пауэрфул, — ответила Террор МЕТА, своей верной подчинённой и защитнице, что вечно следовала за ней.       Пауэрфул — самая крупная из когда-либо построенных бронепалубных крейсеров в истории, была достаточно статной. Её рост был почти на полторы головы больше Террора, как минимум на пол головы выше остальных. У неё были довольно короткие тёмно-каштановые волосы, в которых виднелись золотисто-красные одинокие пряди, блестевшие на солнце. Чёлки почти не было, а под собой она скрывала аметистово-синие, чуть светящиеся глаза.       Её форма, в отличии от формы других лёгких, насколько это название было к ней применимо, крейсеров Королевского флота, больше походила на мундир, а не одежды прислуги, как было принято во флоте в период Второй мировой войны. Он уже давно потерял свой яркий алый цвет, став почти что чёрным, и лишь если приглядеться можно было увидеть тёмный багровый цвет.       Остальные же шли, закутавшись в накидки, которые скрывали их фигуры, форму и лица. Их встретила рота солдат. Все они были вооружены винтовками и ручными пулемётами старого образца, а их лица имели хмурое и настороженное выражение. Молча, будто бы конвоиры, они повели пятерых МЕТ к странному зданию, отстроенному на окраине города. Его внешний вид резко контрастировал с окружением. Его белые, будто мраморные стены, возведённые в стиле классицизма, придавали ему вид дворца девятнадцатого века, вырванного из другого места и перенесённого сюда.       — Ого … а они времени зря не теряли, — хмыкнула Паэурфул, едва заметно покосившись на одну из спутниц, которая, как и она сама, шла прямо за Террор, только по правое плечо от неё.       — Пауэр, — с лёгким смешком в голосе сказала Террор, не поворачивая головы к своей верной защитницы, — наши возможные союзники — люди, судя по всему, обеспеченные.       — Посмотрим, как у них с боевыми навыками, мадам Террор, — заявила крейсерша. — Если они так ценны для нас, то было бы хорошо, если они их не растеряли.       — Мы дошли, — сухо сказал майор, который до этого вёл роту солдат.       Подобно почётному караулу они выстроились, оцепив фасад здания, возложив винтовки и пулемёты на плечо, ожидая, когда их незваные гости пройдут дальше. Террор подняла глаза на человека. Несмотря на свой рост, в её взгляде читалось некоторое пренебрежение.       — Благодарю вас, — кивнула она, прежде чем медленно ступить на мраморные ступени этого дома. Вслед за ней пошли и остальные МЕТЫ. Массивные деревянные двери в стальной оправе отворились, пропуская посланниц. Солдаты заперли двери за ними, оставив их одних.       Сразу по входу было видно, что особняк строился со знанием дела. Огромное внутреннее пространство было украшено, пусть и достаточно скромно. На полах были расстелены нарядные тёмно-синие ковры, а все видимые стены и лестницы были словно мраморными. На потолках висели массивные, но в то же самое время, довольно скромные люстры. Сейчас они выполняли лишь роль декораций, ведь света из окон было вполне достаточно для освещения помещений.       Пройдя сквозь парадный зал, МЕТЫ поднялись по главной лестнице, что была прямо перед проходом. Она вела к новой, расписанной двери, открыв которую, пять девушек оказались в небольшом коридоре. Его стены украшали старые картины. Все они изображали что-то разное. Где-то натюрморт, где-то портрет какого-то мужчины и прочее, и прочее. Они были достаточно простыми, но в то же время качественными.       Прежде чем пятёрка прошла через коридор, дверь в его конце распахнулась, и оттуда вышла женщина. Она была немногим выше Пауэрфул, которая сама могла легко поспорить в росте со многими кораблями линии.       Её волосы, светло-кремового цвета, были длинными и прямыми. Они ниспадали вниз по спине, полностью закрывая её. Спереди же, на висках и чёлке, они были короткими, осторожно зачёсанными назад. Одета она была в длинный тёмно-синий, почти чёрный, морской мундир, женского образца, с длинной юбкой и гвардейскими поножами.       На груди, помимо нескольких золотых пуговиц, не было практически ничего. Талию пережимал широкий, пояс, вышитый золотыми нитями, а по центру был вышит золотой орёл. На ногах были высокие сапоги, которые доходили до колена, также, как и юбка, так что открытых частей тела почти не было. На голове была довольно простенькая фуражка в цвет остального мундира, так же вышитая золотыми нитями.       Как только она остановилась около двери, с глухим стуком на землю опустилось её оружие. В руках, поставив его на землю, она держала, достаточно длинную, рукоять массивного двуручного топора, чей боёк напоминал, скорее обычный топор, разве что несколько больших размеров, чем боевые топоры средневековья.        Пронзительный взгляд её чуть тусклых, карих глаз не отрывался от новоприбывших, из-за чего некоторые из МЕТ чуть пошатнулись на месте от лёгкой дрожи.       Тихий, рокочущий голос стража разнёсся по коридору:       — Всё же явились … — сказала она, после чего медленно, подобно статуе, которая стряхивает с себя камень, развернулась, открывая последнюю дверь, — проходите, — сказала она, проскользнув в зал.       Террор МЕТА быстро окинула взглядом своих спутниц, после чего шагнула вперёд, в тронный зал. Он был воистину роскошен. Высокий потолок, чуть ли ни на шесть метров возвышался над ними, большие, расписные окна были почти во всю высоту стен, заканчивались круглыми арками. За окнами простирались большие веранды, на которых цвели различные цветы и другие экзотические растения. Под потолком висела лишь одна люстра, которая была во много раз более богатой, нежели те, что были до этого.       Однако вместе с этим, несмотря на всю роскошь и величие, тут чувствовалось и отчаяние. Всё это величие блекло, по сравнению с тем, что было раньше. Потолок, хоть и был чистым, но не имел на себе никакой роскоши. Не было никаких изысков, всё было красиво, но … просто, слишком просто для места, которое выглядело настолько величественно.       В дальнем, от входа, углу было возвышение, к которому вели ступени, покрытые багровым ковром, а на самом высоком месте стоял величественный, но одинокий стул. Нет, это был не стул — трон. Трон для Государя. Он был роскошным, обитый красным бархатом, и словно бы с драгоценными частями. На сиденье кресла лежала, довольно простая, но в то же время красивая серебряная тиара, инкрустированная драгоценными камнями. Она лежала там, на троне, и не было лишь одного — владельца. Трон был пуст. Не было ни Императора, ни Императрицы — никого.       Взгляды вошедших МЕТ, были прикованы к пустующему трону, из-за чего они не сразу заметили девушек, стоящих внизу, у подножия лестницы. Всего их было около трёх десятков. Они стояли достаточно кучно, переговариваясь о чём-то. Между собой они довольно сильно различались. Чуть ли не каждая девушка была разного роста, со своими особенностями в одежде и прочим, но среди них выделялись три девушки.       Первая была ненамного ниже той, которая встречала их, и которая сейчас присоединилась к этой толпе. Она стояла в пол оборота ко всем, что давала возможность увидеть её лицо. Её волосы, которые выглядывали из-под чёрной шляпы-цилиндра, были длинными, лишь немного не доходящими до пола, серебристо-белого цвета. Довольно крупная чёлка открывала вид на пронзительно зелёные глаза. Её наряд был достаточно своеобразным — длинное чёрное пальто, с нескольким коричневыми и белыми ремешками, пересекающими почти всё её тело. На поясе был пояс, на котором висело несколько сумок и каких-то склянок. Штаны были довольно облегающими, и плавно переходили в чёрные сапоги. Внутренняя часть пальто, которая едва виднелась с такого ракурса, была ярко-красной. Однако, самым странным элементом её одежды была закрытая белая маска, которая должна была закрывать её лицо, сейчас лежала на её плече. Она была очень специфичной. Можно было бы подумать, что это противогаз, если бы не длинный клюв под двумя стеклянными линзами.       Она о чём-то спорила со второй девушкой, которая была заметно меньшего роста, с почти чёрными волосами, которые к кончикам становились светлее, показывая свой настоящий, глубокий синий цвет. Её глаза были чёрными, словно бусинки у куклы. Одета она была в довольно простую белую накидку-мантию, которая почти полностью скрывала её фигуру и одежду, которая была на ней, но, тем не менее, сквозь неё проглядывался морской мундир, довольно странного стиля. Она продолжала спорить с первой девушкой, активно размахивая руками, и что-то говорить, изредка поворачиваясь на третью стоящую девушку, которая, в основном, молча слушала то, что они говорят.       Это была девушка, облачённая в чёрный мундир, который едва выглядывал из-под чёрной мантии. Её волосы были будто бы обрезаны примерно на уровне лопаток, имели серебристо-белый цвет, но большинство времени большая часть из них были скрыты под белой меховой шапкой-кивером, с золотым орлом на передней части. Именно она и являлась последним флагманом Белого флота, бронепалубный крейсер первого ранга, класса «Богатырь» — Очаков. По идее, она и должна была занять место на троне, но считала себя ниже этого.       Страж, что встречал МЕТ, подошёл к остальным, что-то тихо сказав, после чего все они повернулись к новоприбывшим. Повисла напряжённая, леденящая пауза, пока все смотрели друг на друга, оценивающим взглядом. Наконец, Террор заговорила, разорвав тишину, шагнув вперёд:       — Я рада наконец встретиться с вами, — едва заметно, театрально, поклонилась она, приветствуя Кансен Белого флота.       — С какой целью ты явилась сюда? — чуть приподняв голову, смотря немногим свысока, спросила девушка в чёрном пальто, глухо стукнув своей, то ли тростью, то ли клинком, об пол.       — Кронштадт, — тихо сказала Очаков, рукой осадив свою подопечную, после чего тихо продолжила, — не стоит.       Кансен, к которой обратилась Очаков, имела с крейсершей из Советского Флота лишь одинаковое имя. Сама она была плавмастерской, поддерживавшей в исправности снаряжение подруг из Императорского Флота. Ответственная за тыловые службы, она имела тот же вес, что и Александр III и Тюлень — главы тяжёлого надводного флота, последний линкор Черноморского флота и лидер подводных сил, самая результативная подводная лодка Российской империи в первой мировой.       — Хорошо, — сказала Кронштадт, отступив немного назад.       Очаков несколько мгновений проводила её взглядом, прежде чем повернуть голову обратно на МЕТ:       — И всё же, меня так же волнует вопрос: и зачем же вы явились сюда, в такое непростое время? — спросила она, вопросительно изогнув бровь, посмотрев на Террор.       Лицо монитора, испещрённое старыми шрамами и запёкшимися рубцами, расплылось в довольной улыбке, когда та заговорила:       — Разве не очевидно? Мы прибыли сюда, говорить о дружбе и мире с вами, ваше величество! — с тёмной, обманчиво дружелюбной улыбкой объявила Террор, глядя прямо в глаза Очаков.       От услышанного крейсерша встрепенулась, покраснела и резко заявила:       — Не смей так обращаться ко мне! — воскликнула она, мотнув рукой, словно бы отмахиваясь от этого. На миг Очаков повернулась, бросив краткий взгляд за спину, на одинокий, пустующий трон, после чего вновь повернулась к Террор. — Повторю вопрос ещё раз. Зачем. Вы. Прибыли?       Террор хмыкнула:       — Забавно. Как я и говорила, я пришла сюда, и стою сейчас здесь, перед вами, для того, чтобы протянуть вам руку, ради мира между нами! — сказала она с широкой улыбкой на лице.       — Мира?! — холодно усмехнулась девушка, стоявшая чуть позади всех.       Она была чуть выше многих других, что позволяло ей смотреть поверх макушек Кансен перед ней. Её волосы серебристо-белого цвета были коротко пострижены, но всё же несколько тонких прядей были стянуты в косички, которые едва-едва доходили до плеч. Её глаза вцепились подобно прицелам в пятёрку посланниц:       — Мира, говоришь? То, что ты и тебе подобные сейчас творят по всей земле, и ты приходишь к нам с «Миром»?! — громко, подобно грому, пророкотал её голос, когда её губы изогнулись в выражении полном злости и призрения.       — Победоносец!.. — тихо прошептала, попутно толкнув более высокую девушку локтем, девушка в белой накидке.       — Тюлень!.. — осеклась Победоносец, резко прервав свою речь.       Вместо этого, слово взяла девушка, которая встретила МЕТ у входа в зал:       — Вам здесь не рады, — холодным тоном объявила она, перекинув топор из одной руки в другую, как если бы он был сделан из алюминия, и продолжила. — Уходите подобру-поздорову.       Очаков повернулась к Террор, и громко и чётко сказала:       — Я тебе не верю. Никто здесь тебе не верит, — после чего вскинула руки, показывая в сторону окна, словно бы оно было экраном в кинотеатре. — Ты и тебе подобные развязали очередную войну, охватившую мир, и сейчас принесли её сюда? Мы тут тихо живём и будем жить, пока не настанет второе пришествие, а ты хочешь втянуть нас в эту бессмысленную бойню? Ну уж нет. Нас ваши дела не касаются.       — Я бы не стала так говорить, — новый голос, одной из спутниц Террор МЕТА, ударил хлёстко и резко, словно плеть.       Моментально все девушки Белой эскадры затихли, а через миг начали шептаться. Сама Очаков, которая так уверенно говорила, запнулась и в шоке отступила на шаг назад. Её глаза метнулись к источнику голоса. Для её подопечных это было незаметно, но Террор и остальные пришедшие ясно видели, что её зрачки едва заметно трясутся.       Несколько секунд, пока тишина вновь опускалась, Очаков пыталась вернуть себе голос. Глубоко вздохнув, она заговорила:       — Кто?.. Кто ты? Покажись! — громко сказала она, смотря прямиком на говорившего.       Фигура в плаще медленно, осторожно поднесла руки к накидке, скрывающей её фигуру. У неё были короткие ярко голубые перчатки, которые не могли скрыть бледно серую, с толикой телесно-розового цвета, кожу. Через миг капюшон оказался откинут на плечи, обнажив лицо говорившей. Как только это произошло, кровь Очаков буквально застыла. Из-под копны светло серых волос, прямо на неё смотрела пара нежно-розовых, чуть тусклых глаз. Девушка вновь заговорила, и от её голоса Очаков бросило в дрожь:       — Как я и сказала, мы тут не для того, чтобы втягивать тебя и твоих подопечных в войну, а лишь для мира, — она замолчала, буквально на мгновение, и подняла глаза на Очаков, посмотрев ей прямо в глаза, после чего уверенным голосом добавила, — я знаю, что ты поймёшь меня. Сестра.       На миг всё снова затихло, и лишь тихие перешёптывания за спиной Очаков, позволяли ей понять, что она всё ещё может слышать. Она пыталась что-то сказать, но слова никак не срывались с её губ. На неё смотрела Память Меркурия — её сестра, которая осталась там, в СССР, в то время, как она возглавила ушедших.       Но в то же время это была не она. Слишком много мелких деталей, едва заметных для простого глаза, но которые моментально бросились ей, родной сестре в глаза.       — Чу! Что я вижу! Советы уже с Сиренами якшаются! — усмехнулась Победоносный, оскалив зубы в злорадстве.       Девушки белого флота стали переглядываться между собой, о чём-то перешёптываясь, и лишь когда Очаков смогла найти в себе силы, чтобы наконец, заговорить:       — Нет! Это не она, — решительно сказала она, продолжая смотреть на Память, не отрывая от неё взгляд. — Ты не моя сестра. Не та, которую я знаю.       — Верно, — кивнула Память, — я не совсем та Память, о которой ты помнишь… И всё же я ещё твоя сестра.       В тронном зале воцарилась тишина. Напряжение не спадало, и обе группы Кансен продолжали сверлить друг друга взглядом.       — И зачем же, ты решила прийти сюда? — холодным, стальным, словно клинок, голосом, спросила Очаков.       Память Меркурия МЕТА, шагнула вперёд, встав плечом к плечу с Террор, которой она была выше где-то на пол головы.       — Сестра! — радостно, с энтузиазмом и некоторым предвкушением в голосе, начала Память, когда её лицо расплылось в радостной улыбке. — Я… мы хотим спасти вас!       — Спасти? — вопросительно изогнула бровь та самая девушка, обёрнутая в белую мантию. — Спасти от чего?       На этот раз, первенство в разговоре взяла на себя Террор:       — Как ты и сказала, Очаков, посмотрите, что твориться сейчас в мире. Даже без вмешательства Сирен, мир разрывает на части противоречиями. Катастрофы, убийства, — она сделала драматическую паузу, хитро окинув всех взглядом, — гражданские войны, предательства! Этот мир обречён. Его конец предрешён. Даже если Сирены будут выбиты, то что будет дальше? Что будет после? Мир умрёт! И все его обитатели вместе с ним сгинут во тьме.       Завершив свою речь, Террор опустила взгляд в пол. За ней заговорила Память надрывным тоном:       — Мы хотим спасти хоть кого-то. И я… хочу спасти вас.       Вновь наступила гнетущая тишина, пока все смотрели друг на друга. Очаков повернула голову к своим подчинённым, смотря на их лица, пытаясь понять о чём они думают. Медленно она провела по ним всем взглядом, после чего вновь повернулась к МЕТАМ.       — А ежели мы согласимся, то что от нас потребуется? — спросила она, грозно подняв голову, посмотрев скорее на Террор МЕТА, нежели на Память.       Та вновь довольно улыбнулась:       — Помощь нам, — сказала она, чуть оголив зубы в хищной улыбке. — Чем быстрее всё это закончится, тем больше мы сможем спасти от того, что грядёт! И-и-и … тем больше других мы можем вернуть, — сказала она, чуть более тихим, интригующим, голосом.       — Вернуть? — пробормотала тихим голоском девушка за спиной Очакова, в которой она узнала Алмаз.       Девушки белого флота стали переглядываться в немом удивлении. Все они многих потеряли в прошлом. Голос Кронштадт прервал все их мысли и разговоры:       — Хм. По слухам, возвращать к жизни Кансен научились и в этой коалиции… как её, «Лазурный Путь», — скептично заметила она, — так что же нам мешает пойти к ним, с обещанием помочь в борьбе с вами, за то, чтобы наших потерянных сестёр вернули? — спросила Кронштадт, пристально глядя на предводительницу переговорщиков.       — А какой смысл в спасении жизни, больному, если дом вокруг него горит? — с ухмылкой на лице спросила Террор, вопросительно приподняв бровь. Она на несколько мгновений замолчала, окинув взглядом всех девушек перед собой, после чего продолжила, — я знаю, что вы прямо сейчас мне не скажете, согласны ли вы с моим предложением или нет, но, я верю, что мы смогли донести до вас, — на этом слове Террор посмотрела прямо на Очаков, — всю… деликатность ситуации, и наши намерения. Поэтому, я надеюсь, что через неделю вы сможете дать мне свой ответ, — закончила она с выражением превосходства на лице, после чего добавила, — на этом, разрешите нам удалиться. Мы вернёмся к своей эскадре.       Она развернулась на каблуках, и спокойным, размеренным шагом, направилась к выходу. Две фигуры в плащах, которые так и не раскрыли своих личностей, и Пауэрфул развернулись, вслед за своим флагманом, и только Память Меркурия МЕТА задержалась, чуть дольше.       — Сестра, я верю, что ты примешь верное решение, как делала это всегда, — сказала она, после чего так же развернулась и последовала за Террор, попутно накидывая на голову свой капюшон. Только перед самым выходом из зала она остановилась и тихо прошептала, — ещё раз похоронить тебя я не смогу…       Двери захлопнулись с глухим стуком, подобным тому, который издаёт молот судьи во время вынесения окончательного приговора. На несколько секунд он повис в воздухе, а затем наступила тревожная тишина. Всё окружение, воздух, дыхание, даже само время будто бы застыло. Никто не смел шевельнуться или заговорить. Что-то удерживало их от этого и не понятно, что это было — страх, или что-то ещё. Наконец, подобно спасительной соломинке, прозвучал приглушённый голос Победоносца:       — Я не верю ни единому их слову! — сказала она раздражённым голосом и погрозила кулаком в сторону дверей. — Эти проклятые твари лишь искушают нас сладкими речами!       Однако, другие были не столь критичны. Эсминки из «семьи» Новиков, коих было семеро, были в явных противоречиях. Когда они покидали охваченную войной Россию, за их спиной оставалось немало сестёр, половина из которых ныне уже покинули этот мир.       — Сёстры … — пробормотала одна из них, самая высокая и, по внешнему виду, зрелая — эскадренный миноносец Цериго.       Миноносцы Жаркий и Зоркий, тоже переглянулись, вспоминая своих сестёр, которые погибли во время войны и которые остались в СССР. Их лица выражали боль и обеспокоенность, когда они переглядывались между собой.       Подопечные Кронштадт, гидроавианосцы Александр и Николай I, ледоколы Илья Муромец, Всадник, Джигит и Гайдамак, посыльное судно Якут, база подводных лодок Добыча, учебное судно Свобода и минный заградитель Князь Константин негромко обменивались фразами и в итоге пришли к единому мнению, что доверять посланницам не стоит.       Тюлень, вместе с остальными тремя лодками нахмурились, тихо обсуждая что-то между собой, но только по им голосам, было понятно, что они были крайне возмущены.       Император Александр III, хорошая подруга и защитница Очаков, стояла молча, но её лицо резко помрачнело. Губы зашевелились, будто бы она что-то пробормотала.       Но, пожалуй, самой скрытой и задумчивой была Алмаз, которая глубоко погрузилась в свои мысли, отвернувшись ото всех. Она стояла в полутьме в пол оборота, скрестив руки на груди и положив одну из рук на подбородок, опустив голову к полу.       — Я надеюсь, что ты не будешь верить им? — спросила Кронштадт, сделав несколько шагов, встав плечом к плечу с Очаков.       Флагман эскадры стояла там, словно завороженная, погрузившись в свои мысли. Её взгляд, который сверлил пол, был будто бы мёртвым, а глаза — подобно старому зеркалу, были тусклыми, едва отражающими свет. Она проигнорировала вопрос, продолжая смотреть в пол. Тогда к ней подошла Победоносец и ткнула её в плечо со словами:       — Флагман! Очнись! Неужели тебя эти гостьи зачаровали?       Очаков медленно подняла взор на рослую Кансен:       — А?.. — вздохнула она, словно бы не слышала предшествующих слов. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что вообще твориться вокруг неё. Её глаза вернулись в нормальное состояние, и она быстро убрала руки старшей девушки от себя, после чего заговорила:       — Я иллюзий насчёт них не питаю, — сказала она, глядя в лицо Георгию, — однако боюсь, что выбора иного у меня нет.       — Что?! — воскликнула Кронштадт, буквально отталкивая Георгия и самолично хватая Очаков. — В смысле нет другого выбора?! Ты готова согласиться с ними?! Неужто поверила этой … Памяти?! — неожиданно спросила она, когда тонкая искра страха проскочила в её взгляде.       — Нет! — громко крикнула Очаков, тут же добавив. — Ей я не верю ещё больше, чем всем остальным, просто, если, сделав это я смогу спасти всех вас — то да, я готова пойти на это, — серьёзным тоном сказала она, смотря прямо в глаза плавучей мастерской.       Очаков вновь ушла из захвата, и, отступив на несколько шагов продолжила:       — Вы, те кто последовал за мной из Крыма … те, кого я смогла спасти тогда, — Очаков замолчала, когда её лицо исказила гримаса боли. — Остальные не пожелали, оставшись там … некоторые из них погибли, другие пропали, — она подняла глаза и в их краях виднелся едва заметный блеск слёз. — Терять кого-то ещё я не желаю. Я смогла защитить вас во время прошлой войны, и, надеюсь, смогу защитить сейчас, — тут её взгляд перешёл на трон позади них всех.       Очаков тяжело вздохнула, зажмурившись и покачав головой, и объявила стальным тоном:        — В любом случае, они дали нам неделю, так что время сделать выбор у нас есть. Какой бы вы не сделали, я не отрекусь от вас.

******

      Следующие несколько часов прошли словно в тумане. Определиться с ответом Белой эскадре так и не удалось. В конце концов они разошлись — до окончания выделенного им срока оставалась целая неделя, так что все решили, что время ещё есть.       Очаков направилась на набережную порта Бизерты. Сам город располагался на берегах небольшой, но достаточно широкой речки, если это можно было так назвать, которая соединяла одноимённое озеро со Средиземным морем. По своей географии, Бизерта была чем-то похожа на Санкт-Петербург. Не по климату, но по общей атмосфере.       Из сорока тысяч жителей, четверть была русскими, где-то треть французами и лишь треть тунисцами, остальные же были из разных стран, которые так или иначе осели тут. И что самое странное — атмосфера … она будто бы застыла во времени. В обычное время набережные были полны людей, которые просто прогуливались по ним, разговаривая о делах насущных, точно так же, как делали жители Петербурга, Севастополя, Парижа и Марселя в начале века.       То же любила делать и Очаков. Медленная, размеренная прогулка по мощённой камнем набережной, под завывания тёплого морского бриза, который так напоминал прохладный ветерок Севастополя, и крики чаек, помогали флагману Белого флота остудить голову в особо тяжёлые дни.       Сейчас было по-другому. Из-за кораблей Сирен, которые стояли в пределах видимости, людей было куда меньше, но даже это не выгнало всех с набережной. Они, те кто сейчас были там, прекрасно знали об Очакове и её эскадре и верили, что чуть что случиться, им сообщат и их защитят, к тому же, вид прогуливающегося флагмана давал надежду, что всё обойдётся.       Очаков медленно шла вперёд, изредка поглядывая по сторонам, заглядывая в лица людей, узнавая некоторых из них. Едва заметным кивком они приветствовали друг друга, после чего продолжали свой путь. В один момент краем глаза она увидела, как в тени домов, прислонившись к стене, стояла девушка, если судить по фигуре, одетая в коричневые штаны и белую рубашку, по которой ниспадали длинные, чуть волнистые, цвета пшеницы, волосы, которые были собраны в длинную, толстую косу. Её лица было невидно из-за массивной шляпы с полями и высоким стальным пером.       Очаков на миг остановилась в раздумьях, решая, стоит ли ей подойти к этой незнакомке или нет, но за миг до того, как она приняла решение, тихий стук каблуков за её спиной заставил её обернуться, когда же она посмотрела в следующий раз — там уже никого не было.       — Что ты тут забыла? — нахмурив брови, спросила она стальным голосом, глядя на подошедшую девушку. Это была Память Меркурия МЕТА.       Та с некоторым весельем пожала плечами:       — А что? Как будто мне нельзя быть тут?       — Вы дали нам неделю на размышления, — сурово сказала Очаков, когда Память прошла мимо неё, повернувшись к ней спиной.       — Да дали, — согласилась МЕТА, после чего продолжила, — Террор действительно собралась ждать неделю, прежде чем выслушать ваш ответ, но я здесь не за этим, — сказала она, резко развернувшись и посмотрев в глаза Очаков.       В краях её глаз на миг блеснула одинокая слеза, и Память смягчившимся тоном произнесла:        — Я хотела бы с тобой встретиться и поговорить, сестра.