Часть 7

***

Воздух в комнате стал тяжёлым, пропитанным металлическим запахом крови и жжёных трав. Обряд завершился, но его эхо всё ещё вибрировало в пространстве, заставляя пламя свечей пригибаться к столу. Селена стояла над расстеленной картой. По четырём углам пергамента багровели густые капли — кровь каждого из Майклсонов, которую они отдали не без сомнений, но под нажимом Никлауса. Ребекка фыркала, Элайджа был безупречно вежлив, а Финн смотрел так, будто Селена была предвестницей апокалипсиса. Девушка медленно водила пальцами над картой, едва касаясь поверхности. Её движения были рваными, лихорадочными: энергия Клауса, которую она впитала ранее, всё ещё бушевала в её венах, требуя выхода. Чёрные линии на её руках пульсировали, постепенно растворяясь, отдавая силу ритуалу сокрытия. Кол сидел на краю массивного дубового стола, бесцеремонно закинув ногу на ногу. Он не скрывал своего любопытства. Его взгляд, обычно блуждающий и полный насмешки, теперь был прикован к Селене — к тому, как выбившиеся пряди её волос прилипли к влажному лбу, как подрагивали её ресницы и как уверенно она чертила невидимые знаки над точками, где теперь «исчезали» Майклсоны для любого поискового заклинания. Клаус стоял у окна, скрестив руки на груди. Со стороны казалось, что он заворожён метелью, бушующей за стеклом, но его внимание было сосредоточено внутри комнаты. Он не смотрел на карту. Он смотрел на брата. Ник видел, как Кол подаётся вперёд, ловя каждое движение ведьмы. Видел этот опасный, лихорадочный блеск в глазах младшего брата — смесь жажды знаний и чего-то куда более примитивного. Кол всегда был падок на магические диковинки, но Селена явно зацепила в нём иные струны. «Когда она успела вскружить ему голову? Не уж то вчера успела, пока «выхаживала»?» — пронеслось в мыслях. Он помнил, как ещё два дня назад Кол ворчал о том, что какая-то «недо-ведьма» будет учить их прятаться. А теперь он смотрел на неё так, будто она была ценнейшим артефактом в его коллекции, который ему не терпится разобрать на части, чтобы понять, как он устроен. Или, что более вероятно в случае Кола, оставить себе в качестве любимой игрушки. — Кажется, готово. — Отозвалась девушка, оборачиваясь к мужчинам. Кол спрыгнул со стола с кошачьей грацией, его сапоги почти бесшумно коснулись деревянных досок. Он сократил расстояние между ними в одно мгновение, оказываясь в опасной близости от Селены. — Сможете проверить? — его голос прозвучал с мягкой, почти вкрадчивой хрипотцой. — Теория — это прекрасно, но я предпочитаю видеть результат в действии. Селена устало выдохнула, чувствуя, как внутри неё догорают последние угли украденной у Клауса силы. — Да, я бы с радостью, — отозвалась она, стараясь сохранить твердость в голосе. — Но я не знаю как. Я совсем не знаю заклинаний. Кол понимающе кивнул, и на его губах промелькнула азартная улыбка. Он чуть склонился над картой, его лицо оказалось совсем рядом с лицом Селены, так что она видела, как в его глазах отражается пламя свечи. — Тогда позвольте мне направить Вас, миледи, — прошептал он и произнес древние слова, которые, казалось, вибрировали в самом пространстве: — Metey acsan syky en lumiye laffi. Селена почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Она подняла руку, зависая ладонью над пергаментом, где кровь Майклсонов уже успела подсохнуть, впитываясь в волокна бумаги. Заклинание само сорвалось с её губ, вторя его шепоту: — Metey acsan syky en lumiye laffi… На мгновение ничего не произошло. А затем кровь дрогнула. Тонкие алые линии медленно поползли по старой бумаге, извиваясь, словно живые змеи. Они растекались всё дальше, заполняя пустые участки карты, пересекались, расходились вновь, пока наконец не замерли где-то у границ, не указывая ни одной конкретной точки. — Браво, — выдохнул Кол, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на восхищение. — Вы только что сделали нас невидимыми для богов. Получилось. Кол задержал взгляд на ведьме чуть дольше, чем следовало. Сначала — словно невзначай, будто его глаза просто устали от карты и крови. Потом — уже осознанно, жадно, не в силах оторваться. В глубине его тёмных, почти чёрных глаз горело нечто гораздо более опасное, чем обычное восхищение удачным ритуалом. Это была не благодарность за магию и не облегчение от того, что заклинание сработало. Это было глубже. Намного глубже. Он вспомнил, как вчера она склонилась над ним — близко, слишком близко. Как её тёплые пальцы касались его кожи с такой искренней, почти болезненной тревогой. Как её голос дрожал от беспокойства за его «рану», хотя настоящей боли не было и в помине. В тот момент она не видела в нём древнего и опасного первородного вампира. Она видела просто Кола. И переживала за него так, словно это имело значение. Словно он имел значение. И теперь этот образ не хотел уходить. Его взгляд медленно, почти благоговейно скользнул по её растрёпанным волосам — тёмнви прядям, которые в свете свечей отливали живым огнём и мягко падали на лицо, словно шёлк. Задержался на изящной линии шеи, где под тонкой, почти прозрачной кожей трепетал быстрый, взволнованный пульс. Этот ритм завораживал сильнее любой магии. Ниже — на хрупких плечах, всё ещё напряжённых после заклинания, на тонких пальцах, которые слегка дрожали, удерживая остатки чужой силы. Она была прекрасна в своей усталости. Живая. Настоящая. И в этот миг Кол почувствовал, как внутри него, в том месте, которое давно должно было окаменеть, что-то тихо, но настойчиво шевельнулось. Симпатия. Определённо она. И Селена, всё ещё смотревшая на карту, даже не подозревала, что только что пленила взгляд одного из самых древних и непредсказуемых хищников на этой земле. Но Клаус замечал всё так же. Каждый взгляд брата. Каждую лишнюю секунду, которую Кол позволял себе смотреть на неё. Это не могло значить ничего хорошего. В этот момент сама ведьма случайно взглянула в потускневшее зеркало в углу комнаты — и кровь застыла в её жилах. Тонкие чёрные полосы расползались по коже. Они поднимались от кончиков пальцев вверх по запястьям, обвивали руки, тянулись к плечам, медленно змеясь всё выше — к шее. Селена резко втянула воздух. Нет. Нет, нет… Только не сейчас. В глазах вспыхнул настоящий страх. Такой, который невозможно скрыть за холодностью или гордостью. Если следы останутся хотя бы на день — отец увидит. А если увидит… Она даже думать не хотела о последствиях. — Чёрт… — Клаус мгновенно шагнул к ней. Но Селена отпрянула назад, прижимая ладонь к шее, словно отчаянно пыталась скрыть тёмные узоры под пальцами. Её дыхание сбилось, голубые глаза наполнились паникой. — Мне нужно избавиться от них… — голос дрогнул. — Люди увидят… я… Кол замер, впервые увидев следы тёмной магии на её теле. — Это… следы чёрной магии? Селена нервно расправила волосы, пытаясь закрыть ими шею и руки. — Мы ведь не использовали тёмное заклинание, — нахмурился Кол. Клаус медленно скрестил руки на груди, наблюдая за дрожащей фигурой девушки. — Магия сифонов — неизвестная вещь, — произнёс он задумчиво. — Возможно, Ваше тело искажает любую силу, пропуская через себя. Или же это остатки магии, которые оно не способно удерживать. Селена обняла себя руками, словно пытаясь защититься от собственных мыслей. Бежать. Нужно уйти отсюда. Но куда? Домой? Отец заметит всё в ту же секунду. И тогда… Она почувствовала на себе взгляд Кола — внимательный, настороженный — и ей вдруг показалось, будто в нём мелькнул страх. Это ударило больнее всего. Кол, заметив её состояние, едва заметно кивнул Клаусу в сторону двери, прося оставить их наедине. Никлаус вскинул бровь. Он явно не понимал, что задумал брат. Но Кол лишь коротко взглянул на него, настойчиво повторяя просьбу. Клаус тяжело выдохнул. — Я принесу воды. Он уже сделал шаг к выходу, но перед тем как уйти, остановился возле младшего и тихо произнёс так, чтобы услышал лишь вампир: — Не натвори глупостей. Она дочь графа. И ведьма. Убьёшь — память всем им не сотрёшь. Кол лишь скучающе закатил глаза. Когда дверь закрылась, в комнате стало непривычно тихо. Кол медленно подошёл ближе к Селене. — Я ведь и сам был магом… до смерти. Ведьма медленно подняла голову. В её глазах ещё блестели слёзы, но теперь к страху примешалось удивление. — Наша мать была ведьмой, — продолжил он тихо. — Мы с Финном унаследовали её дар. Но вампир не может оставаться магом. После обращения… я потерял всё. Его голос на миг дрогнул. — Это словно лишиться части собственной души. Той части, что жила в тебе с рождения. Он сжал кулаки, будто до сих пор ощущал ту пустоту. — Но интерес к магии никуда не исчез. Кол осторожно указал на тёмные линии под её кожей. — О сифонах я никогда не слышал. Но мне кажется, Ваша природа не так сложна, как Вы думаете. Ваше тело отторгает чужую магию, потому что не способно удерживать её в себе. Но если Вы умеете забирать силу… почему не можете передавать её куда-то? Что если найти другой сосуд, не Ваше тело? Селена удивлённо моргнула. — Что?.. — Я покажу. На губах Кола появилась мягкая улыбка. Он взял со стола карту, всё ещё пропитанную магией и кровью. — До обращения я создавал артефакты. Учился отделять магию от себя и вкладывать её в предметы. С картой это ненадолго — сила рассеется. Но нам важно другое. Нужно вывести магию из тела. Селена вновь посмотрела на карту. Взгляд её стал сосредоточенным, но тревожным. — Я никогда не делала ничего подобного, — призналась она почти шёпотом. — Это кажется… слишком простым. И одновременно невозможным. Кол медленно подошёл ближе и осторожно вложил карту в её руки. — Тогда попробуем. Что Вам терять? Его пальцы мягко коснулись её ладони. — Думаю, это не проклятие, миледи. — Он едва заметно улыбнулся. — Думаю, это дар. Она глубоко вздохнула и, сжав губы, сосредоточилась. Осторожно протянула руку над картой, закрыла глаза и позволила своей магии скользнуть по венам, вытягивая темные сгустки силы из тела и направляя их в предмет. Поначалу было трудно, но затем её тело будто бы само нашло нужный ритм. Темные линии, притаившиеся под кожей, медленно начали светлеть. Кол внимательно наблюдал за ней, как за редким феноменом. Он мог видеть, как следы темной магии таяли, словно тени под ярким солнцем, оставляя кожу кристально чистой. В тоже время в комнату вернулся Клаус, поставив на стол графин с водой. Когда она наконец открыла глаза, её взгляд встретился сразу же с гибридом, что с ноткой гордости смотрел на девушку. — Получилось! — она подпрыгнула на месте и заулыбалась, как маленький ребенок самой большой радости в жизни. Сияя от радости, на мгновение потеряла контроль над собой и поддавшись порыву обняла Клауса. Он не ожидал такой спонтанности от девушки и эта непривычна теплота касания застала его врасплох. Гибрид замер. Его тело, привыкшее к ударам мечей и когтям оборотней, оказалось совершенно не готово к этому невесомому, по-детски искреннему объятию. Тонкие руки девушки обхватили его за талию, и он почувствовал, как тепло её тела пробивается сквозь плотную кожу камзола. Запах метели, розы и той самой мирры заполнил его легкие. На долю секунды Никлаус прикрыл глаза. В этом жесте не было магии, не было сделок или угроз — только чистая, неприкрытая благодарность человека, который впервые за долгое время перестал чувствовать себя чудовищем. Его руки, затянутые в черные перчатки, на мгновение зависли в воздухе, словно он хотел обнять её в ответ, но здравый смысл и вековая осторожность взяли верх. Он лишь осторожно, почти официально, положил ладонь ей на плечо, давая понять, что чувствует её радость. Селена, осознав, что делает, резко отстранилась. Её щеки вспыхнули ярче любого пламени в очаге. Она судорожно поправила волосы, пряча взгляд. Кол, стоявший в стороне, наблюдал за этой неожиданной сценой с явной растерянностью. Он слегка нахмурился, но не проронил ни слова, не желая разрушать этот странный момент. Легкая тень смятения скользнула по его лицу, однако его взгляд выдал: он не был готов к тому, чтобы Селена нашла опору в его брате. — Простите, — произнесла она, опуская взгляд, чтобы скрыть румянец на щеках. — Благодарю Вас, милорд, я… Я не знаю что и говорить. — Вдруг обратилась она к Колу, но привычной радости на его лице уже не было. Он смотрел на нее с лёгкой тенью разочарования, осознавая, что между ней и Клаусом возникла неловкая, но ощутимая связь. А быть может он просто оказался рядом и он действительно сам себя накрутил. — Не стоит благодарности, миледи. Вы все сделали сами, — произнес он, его голос звучал слегка натянуто. — Я наверное пойду. Ещё должен помочь Ребекке с расстановкой мебели. Рад был видеть Вас. Надеюсь скоро увидимся. — Взаимно, милорд. Селена смотрела ему вслед, ощущая, как между ними возникла непростая атмосфера. Она не могла не заметить, как его улыбка стала более сдержанной, а взгляд потускнел. В сердце девушки возникло лёгкое беспокойство. Она не хотела обидеть вампира, ведь Кол показался ей замечательным и добрым юношей. Однако, несмотря на её добрые намерения, ошибочно полагала, что причиной его обиды стала вовсе не ревность. Понимание этого факта оставляло в её душе странное чувство вины и она задумалась, стоит ли объяснять Колу, что его усилия не остались незамеченными. Но сейчас её внимание приковал Клаус. Он принялся собирать карту в сверток, словно ничего сейчас не произошло. Гибрид избегал её взгляда и Селена не могла не заметить, как его лицо вновь стало непроницаемым. Каждое его действие, от ловкого сгибания бумаги до аккуратного складывания, вызывало у неё смешанные чувства. Клаус же полностью старался сфокусироваться на уборке, карте, семье на чем угодно, только не на девушке. «Лучше бы не возвращался в комнату. Осталась бы с Колом, он бы смог её очаровать в миг ока. На женщину брата и смотреть бы не стал. Все было бы проще!» — пронеслось в голове рыжеволосого. Селена, стараясь скрыть смятение, сняла свои перчатки со спинки стула и медленно натянула их на руки, ощущая, как ткань облегает её пальцы. Этот жест придал ей хоть немного уверенности и помог вернуть спокойствие. — Мне тоже нужно идти, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я проведу Вас к Леди Эйлин. — Благодарю, господин, — мягко ответила она, едва заметно кивнув, и, собравшись с силами, вышла за ним в коридор. Каждый шаг отдавался в тишине. Клаус шёл чуть впереди, не оборачиваясь, а Селена, стараясь поддерживать ровный ритм дыхания, ощущала, как между ними повисло напряжение, которое нельзя было назвать просто неловкостью. «Вот же дура! Зачем только позволила себе вольность. Но ничего же критичного, просто эмоция!» — кружилось в ее голове. Клаус же думал о том, что это мимолётное объятие пробило брешь в его броне куда эффективнее, чем любой клинок из белого дуба. Он чувствовал фантомное тепло на своих рёбрах, и это пугало его сильнее, чем перспектива быть обнаруженным Майклом. Столетиями он приучал себя к мысли, что привязанность — это гибель, а искренность — рычаг для манипуляций. Но Селена… порыв живой, неиспорченной души. Лестница скрипела под их весом, и этот звук казался оглушительным. Клаус ловил себя на мысли, что специально идёт на полшага впереди, чтобы она не видела выражения его лица. Он злился на себя за секундную слабость, за то, что позволил себе закрыть глаза и вдохнуть её аромат. Когда они спустились в общий зал, Эйлин мгновенно вскочила с лавки. Её внимательный взгляд сразу же переметнулся с лица Селены на непроницаемую маску Клауса. Как истинная тень своей госпожи, она почувствовала перемену в воздухе — он стал густым, наэлектризованным, словно после удара молнии. — Мы уходим, Эйлин, — коротко бросила Селена, направляясь к выходу. Клаус распахнул перед ними тяжёлую дубовую дверь. Ветер с воем ворвался внутрь, закружив снежную пыль у их ног. Метель, казалось, стала ещё яростнее, скрывая очертания города за белой пеленой. — До свидания, Никлаус, — произнесла Селена, уже стоя на пороге. Она на мгновение замешкалась, словно хотела добавить что-то ещё, возможно, извиниться или пояснить тот порыв в комнате, но, встретив его холодный, «профессиональный» взгляд, лишь плотнее запахнула мантию. — До встречи, миледи, — отозвался он, и его голос был твёрже камня. — И Вам, госпожа Эйлин, хорошей дороги. — Доброго дня, господин, — тихо произнесла блондинка, сделав шаг назад, готовая покинуть дом вместе с Селеной. В этот момент её внимание привлекли две тени, внезапно появившиеся из-за угла дома. Селена резко обернулась и замерла на месте, почувствовав, как внутри неё всё сжалось. Перед ними стояли граф Веллингтон и Лука. Отец, высокий и строгий, неотрывно смотрел на неё и Клауса с тяжёлым, испытующим взглядом. Его лицо хранило выражение шока и негодования. Рядом с ним Лука сдержанно, но пристально разглядывал сцену, что развернулась перед ними. Он обеспокоенно оглядел сестру, а затем со всем презрением и её компаньона: «Была на едине с этим мужчиной? Да отец тут же обезглавит его!». — Ваше Высочество. — Она опустила голову в поклоне, затем глянула на брата. — Лука. Граф Веллингтон пристально оглядел её. Его взгляд не задерживался на лице дочери, а сразу скользнул к рукам, с холодной расчетливостью проверяя, нет ли следов колдовства. Лука стоял рядом, напряженно следя за каждым её движением. Его взгляд, полный подозрения, остановился на её пальцах, на запястьях, так же стремился найти хоть малейший признак магии. В мыслях лишь молился, чтобы ничего не было. Селена знала, что следов нет, но, по привычке, почувствовала, как внутреннее напряжение овладевает ею. Она опустила голову, её плечи чуть ссутулились. В сознании вспыхнуло предупреждение: «Накажет, всё равно накажет». Клаус уловил как быстро изменилось сердцебиение девушки, как практически перестала дышать, в страхе что-то сделать не так, что заставляло девушку так трепетать перед собственным отцом? Почему её взгляд, полный внутреннего огня, тускнел в присутствии этого человека? Эти вопросы не давали ему покоя, внося смятение и словно укрывая её образ новым, загадочным покровом. В этот момент граф Веллингтон, скользнув взглядом к Клаусу, чуть заметно кивнул и протянул руку. Жест был твёрдым, внушающим уважение, но в то же время каким-то отстранённым, словно Карл взвешивал на весах каждое своё действие. — Никлаус Майклсон, полагаю? Мы с Вами особо не были представлены, — начал граф, пожимая руку, — но я наслышан о Вашем недавнем переезде. Должен признаться, давно хотел познакомиться поближе с новыми людьми в нашем графстве. Приглашаю всю Вашу семью на обед в это воскресенье, после… — его взгляд стал ещё более строгим и холодным, — «церемонии чистки». Он переместил взгляд на дочь в попытке понять какие отношения связывали их с гибридом? Ведь в отличии от неё, он знал всю природу Майклсонов ещё до первой встречи на площади. — Не уверен, что мы сможем. — Ответил Никлаус и Лука прищурился, осматривая рыжеволосого. Никогда прежде он не слышал отказов от предложений отца. Испугался, не за Клауса, а за гнев отца, но тот лишь поднял брови в доброжелательной улыбке. — Но я настаиваю, господин. Вижу Вы подружились с моей дочерью. Ей бы было приятно. Селена осталась стоять чуть позади, её взгляд метался между ними, в поиске разгадки спокойствия отца. Она не могла понять, зачем он вдруг решил проявить такую доброжелательность. Уж слишком часто ей приходилось замечать, что за добротой скрывалось что-то иное, и этот обед… он не казался простым. Лука, уловив напряжение, внимательно следил за каждым словом Клауса, словно готовясь поймать малейший намек на то, что гибрид может совершить ошибку. — Ваша дочь, лишь помогала нам с обоснованием, не более. Но если таково Ваше настоятельное приглашение, граф Веллингтон, — наконец, ответил Ник, сдержанно, — то мы с семьей сочтем за честь быть в Вашем доме. Лука слегка нахмурился, уловив осторожный тон Клауса. Он сжал губы, но ничего не сказал, а взгляд его был направлен на сестру. Затем дернул плечом, задавая немой вопрос на что Селена лишь озадаченно подняла плечи.