Часть 6

Селена лежала в своей постели, наблюдая, как первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь тяжёлые шторы, разливая по комнате холодный белый свет, отражённый от заснеженных садов за окном. Ведьма чувствовала себя неспокойно. Она пошла на сделку с мужчиной, чья природа оставалась для неё загадкой. Но, кажется, пути назад уже не было. Время неумолимо шло вперёд — им с Лукой исполнилось девятнадцать, и совсем скоро брату предстояло возглавить клан, несмотря на то, что близнецам едва удавалось зажечь свечу с помощью магии. А затем в мысли вновь вполз страх. Что будет после того, как она поможет Клаусу? Тело снова покроется следами тёмной магии, и отец непременно это заметит. Тогда ей точно не поздоровится. Но в одном Селена была уверена наверняка — ради Луки она готова была пойти на всё. Неожиданный звук вырвал её из размышлений. Дверь тихо отворилась, и в комнату вошла Эйлин — лучшая подруга и фрейлина своей госпожи. Светлые волосы девушки были аккуратно заплетены, мягко сияя в полумраке спальни, а лёгкая ткань платья подчёркивала плавные линии её фигуры. — Доброе утро, миледи, — тихо произнесла она, чуть склонив голову. Эйлин слишком хорошо знала Селену, чтобы не заметить напряжения в её взгляде. Брюнетка подняла глаза и попыталась улыбнуться, хотя сама чувствовала, насколько неуверенной вышла эта попытка. Эйлин не стала задавать лишних вопросов. Она молча подошла ближе, опустилась рядом и мягкими движениями начала расправлять складки на ночном платье своей госпожи, подготавливая её к новому дню. — Плохо спалось? — тихо спросила девушка, осторожно проводя гребнем по запутанным тёмным волосам. — Нет. Просто слишком много мыслей. Блондинка понимающе кивнула, продолжая расчёсывать волосы ведьмы. Она любила Селену всем сердцем. Эйлин появилась в поместье ещё ребёнком. Она никогда не знала своего отца, а мать с ранних лет работала в борделе, из-за чего девочка постоянно чувствовала на себе чужое презрение и жалость. Некоторое время она скиталась по улицам, пока старая служанка из дома Веллингтонов не пожалела её и не забрала к себе. Женщина научила Эйлин всему: как ступать по каменным плитам тише мыши, как выводить пятна от ягодного сока с драгоценного бархата и как хранить секреты, которые в этом доме весили больше золота. Но самое главное — она научила её преданности. Когда маленькую, испуганную Эйлин впервые представили Селене, та не посмотрела на неё как на оборванку. В глазах юной ведьмы Эйлин увидела такое же одиночество, какое терзало её саму. С того дня их судьбы сплелись. Когда Эйлин исполнилось тринадцать, её официально сделали фрейлиной дочери графа. Она всегда находилась рядом: поддерживала Селену в трудные дни, делила с ней радость редких счастливых моментов и хранила все её тайны. И так оставалось до сих пор. — Если Вас что-то тревожит… — осторожно начала Эйлин. Селена тяжело вздохнула. Конечно, Эйлин знала всё о магии семьи. Она была единственным человеком вне её пределах, посвящённым в секреты Веллингтонов. Фрейлина нахмурилась, уже подозревая худшее. Возможно, граф снова унизил дочь или сделал ей больно. Но Эйлин не смела даже произнести вслух ни одного дурного слова в адрес хозяина поместья. За подобное могли казнить не только её, но и всю семью, включая женщину, спасшую её когда-то с улицы. — Я кое-что сделала вчера, Эйлин, — тихо произнесла Селена. — И теперь это не даёт мне покоя. Не уверена, что поступила правильно. — Расскажите мне. — Я заключила сделку с чужаком, даже не понимая до конца, к чему это приведёт. Всё ради Луки. — Она опустила взгляд. — Иногда мне кажется, что ради него я действительно готова на всё. Но где-то внутри всё равно остаётся страх. Что, если это ошибка? Что, если я только навлеку на нас ещё больше бед? — Чужаком? — в голосе Эйлин прозвучало беспокойство. — Что за сделка, госпожа? Он угрожал Вам? Это тот господин Майклсон? Селена едва заметно кивнула. — Да… Но нет. Он не запугивал. Просто… всё слишком сложно. Эйлин шагнула ближе и, не раздумывая, сжала руки своей госпожи в своих ладонях. — Всё будет хорошо, — тихо произнесла она. — Что входит в вашу сделку? Я могу помочь? Селена уже хотела покачать головой, но, встретившись взглядом с преданными глазами фрейлины, остановилась. — Хотя… постой. — Она устало выдохнула. — Мне будет спокойнее, если сегодня ты останешься рядом, мне нужно с ним встретится, поделиться кое чем, о чем умолчала до этого. Я не знаю, к чему всё это приведёт. И пока не могу рассказать Луке. Он мне шею свернёт. Эйлин сразу кивнула. — Я буду рядом, что бы ни случилось. Вы с Лукой — единственное, что у меня есть.

***

Снег валил стеной, превращая окрестности в бесконечное белое марево. Когда тяжелая карета с гербом Веллингтонов с надрывным скрипом замерла у ворот особняка, занимаемого Майклсонами, Селена почувствовала, как сердце пропустило удар. Лошади тяжело дышали, выпуская густые клубы пара. Эйлин первой ступила на заснеженную землю, поежившись от резкого порыва ледяного ветра. Селена последовала за ней, поспешно натягивая глубокий бархатный капюшон, чтобы скрыть лицо от колючих снежинок. Но едва она сделала шаг, как резкий рывок едва не заставил её потерять равновесие. Край её тяжелой мантии намертво зацепился за выступающий железный крепеж дверцы. Селена обернулась, пытаясь высвободить дорогую ткань, пока метель хлестала её по щекам. Эйлин в этот момент боролась со своей накидкой, кутаясь в неё плотнее, и на мгновение ведьма осталась один на один с упрямым железом. Она уже собиралась дернуть сильнее, рискуя разорвать бархат, как вдруг почувствовала, что натяжение исчезло. Чьи-то пальцы аккуратно, почти невесомо выпутала застрявшую ткань. Селена подняла взгляд. Никлаус стоял перед ней, будто само воплощение зимней стужи, вышедшее из тени поместья. На нём был тяжелый камзол из темной, почти черной кожи, отделанный густым мехом соболя на воротнике — наряд, который могли позволить себе лишь короли или те, кто стоял выше законов смертных. Снег серебрил его светлые кудри, но он, казалось, совершенно не чувствовал холода. Он выпрямился, удерживая край её мантии еще секунду дольше, чем того требовали приличия. Его губы тронула та самая едва заметная, хищная улыбка, которую она видела вчера. — Осторожнее, миледи, — его голос прозвучал удивительно четко сквозь завывание ветра, обволакивая её своим низким тембром. — В этом мире слишком много зазубрин, за которые можно зацепиться, если спешить. Он чуть склонил голову, окинув коротким, оценивающим взглядом застывшую рядом Эйлин, а затем вновь вернулся к глазам Селены. — Какими судьбами? — Господин Майклсон, — спокойно произнесла она, быстро возвращая себе привычную холодность. — Я пришла обсудить некоторые детали нашей сделки. Внутри у неё всё переворачивалось. Селена привыкла к интригам и лжи, но сейчас даже ей самой было трудно скрывать волнение. И Клаус, кажется, прекрасно это видел. — Так и будете мёрзнуть посреди улицы и обсуждать сделки на глазах у всего графства? — усмехнулся он, жестом указывая на дом. Майклсоны наконец покинули таверну, перебравшись в небольшой особняк в центре города. Дом был куда скромнее родового поместья Веллингтонов, но всё равно сохранял следы былого величия. Высокие арочные окна, тяжёлые деревянные двери с резьбой, строгий каменный фасад — всё это создавало ощущение крепости, способной пережить любую бурю. — Леди Эйлин останется со мной, — сразу заявила Селена. Клаус недовольно приподнял брови. Лишние свидетели ему явно были не нужны. — Она может сопровождать Вас, — спокойно ответил он, — но разговор мы продолжим наедине. Это моё условие. — Уже ставите условия? — с лёгкой улыбкой переспросила ведьма. — Хорошо. Но запомните мою доброту, господин. Клаус тихо усмехнулся, скрестив руки на груди. — Боюсь, неискренняя доброта надолго в моей памяти не задерживается. Селена стряхнула снежинки с плеч и ответила с насмешкой: — Как и Ваши манеры, видимо. Две молодые дамы мёрзнут на улице, пока Вы упражняетесь в остроумии. Позади неё Эйлин невольно улыбнулась. По едва заметной усмешке Клауса было ясно — дерзость Селены его забавляла. — В таком случае прошу, дорогие леди, — произнёс он с притворной учтивостью, распахивая двери. — Мой дом — ваш дом. Внутри жилище Майклсонов оказалось неожиданно простым. Никакой роскоши. Никакого блеска. Лишь грубые деревянные доски под ногами, запах хвои, въевшийся в стены, массивные столы и лавки, каменный очаг и тусклый свет свечей. На полках стояла простая глиняная посуда, а в углу висели связки сушёных трав, наполняя помещение ароматом полыни и шалфея. Эйлин осталась внизу, а Клаус жестом пригласил Селену следовать за ним наверх. Старые ступени тихо скрипели под ногами. Комната под самой крышей встретила их холодным полумраком. Единственное окно едва пропускало свет сквозь слой инея. Здесь почти ничего не было: деревянная кровать, небольшой стол со свечой, старый меч на стене и несколько выцветших рисунков, давно утративших свои краски. Клаус остановился у стола. — Единственный дом, который удалось найти. Откуда здесь вообще столько людей? — Попрошу, господин, — фыркнула Селена. — Это графство считается лучшим на всём Севере. Однако взгляд её невольно скользнул к кровати. Зачем он привёл её сюда одну? Мысль заставила девушку напрячься. Клаус, будто уловив перемену в её настроении, чуть смягчил голос: — Не бойтесь. Я не собираюсь причинять Вам вред. Тем более Вы сами пришли ко мне. Кто знает… возможно, опасаться стоит вовсе не Вам. Он шагнул ближе. По спине Селены пробежал холодок, смешанный с непрошеным любопытством. Клаус опёрся руками на спинку стула, предлагая ей сесть. Она тяжело сглотнула и всё же подошла ближе. Холод дерева под ладонями казался почти таким же ледяным, как и сам мужчина. Клаус сел напротив, не сводя внимательного взгляда. — Итак, миледи, — произнёс он чуть тише. — Вы пришли сюда с вопросами. Я слушаю. — Разве Вы живёте здесь один? Где Ваша семья? — Где-то завтракают, — небрежно пожал плечами Клаус. На мгновение его мысли скользнули к братьям и сестре, которые, вероятно, сейчас утоляли жажду в переулках города. Оставалось лишь надеяться, что никто из них не наткнётся на Эйлин. Селена нахмурилась, уловив в его словах что-то тревожное, но не стала спрашивать дальше. — Я хотела поговорить о нашей сделке. — Передумали? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Нет. Когда мы начнём? Клаус чуть склонил голову, внимательно изучая её лицо. — Хоть сегодня. Вы уже здесь. Селена медленно кивнула. — Тогда я должна кое-что рассказать о себе. Он молча ждал. — Я сифон, — быстро произнесла она. — Ведьма без собственной магии, могу её только черпать. На лице Клауса мелькнуло удивление. — Сифон… — задумчиво повторил он. — Ведьма, забирающая силу у других? Любопытно. Никогда о таком не слышал. — Мы с Лукой — первые. По крайней мере так говорят в клане. Нас считают проклятием. Клаус медленно усмехнулся. — Значит, мне выпала честь заключить сделку с кем-то по-настоящему особенным, — произнёс он низким, бархатистым голосом, в котором не было и капли привычного сарказма. Селена замерла, невольно задержав д Селена удивлённо улыбнулась. Она ожидала насмешки, осуждения или даже брезгливости — всего того, чем обычно награждали «пустых» ведьм в её клане. Но в словах Клауса звучало нечто иное. — Обычно люди стараются держаться от меня подальше. — А я никогда не боялся того, что отличается от остальных, — спокойно ответил Клаус. — В этом и заключается весь интерес. Он чуть подался вперёд. — Если я правильно понял, Вам нужен источник силы? — Да. — Селена встретила его взгляд. — И я знаю, что Вы далеко не обычный человек, господин. Клаус тихо рассмеялся. — Правда? И к каким выводам Вы все-таки пришли? — Ваша семья — вампиры. Кол почти не пострадал при падении, а лекарь даже не осмотрел его толком. Это был гипноз — моя тётя рассказывала о таком. И Ваши глаза… они реагируют на свет совсем не так, как человеческие. Клаус остался невозмутим. — Значит, Вы успели заметить наши маленькие особенности. И это Вас не пугает? Селена приподняла подбородок. — Если бы пугало — разве пришла бы я сюда? Клаус довольно улыбнулся. — Тогда не будем терять время. Что Вам нужно? Селена медленно поднялась, и шорох её тяжелого платья в тишине комнаты прозвучал неожиданно громко. Она неторопливо стянула перчатки, обнажая бледные кисти, на которых всё еще угадывались призрачные тени вчерашнего приключения. — Мне нужно… чуть больше, чем просто мимолетное касание вашего лица, — её голос слегка дрогнул, но взгляд остался твердым. Клаус медленно поднялся вслед за ней. Он возвышался над ней, как скала, и в этом тесном пространстве между ними воздух, казалось, начал вибрировать. Вместо того чтобы отстраниться, он сделал шаг навстречу. Его пальцы уверенно легли на пуговицы рубашки, и он расстегнул их одну за другой, обнажая грудь. Селена невольно вспыхнула. Густой румянец залил её щеки, контрастируя с бледностью кожи, и она на мгновение отвела глаза. Вид его обнаженного тела застал её врасплох. Клаус заметил её замешательство. Его губы тронула снисходительная, почти ласковая усмешка. Он наслаждался её смущением, находя в этой девичьей робости нечто очаровательное, что так редко встречалось в его долгой, пропитанной кровью жизни. — Что такое, миледи? — вкрадчиво спросил он. — Неужели ваша решимость тает при виде обычного мужчины? Эти слова подействовали на Селену как ледяной душ. Она резко вскинула голову, заставляя себя встретиться с ним взглядом, и сделала последний шаг. — Вы — кто угодно, Никлаус, но только не обычный мужчина, — тихо произнесла она, заставляя свой голос звучать уверенно. Она протянула ладонь и коснулась его груди. Кожа была горячей, а под ней почувствовала мощные удары сердца — медленные, ритмичные, полные первобытной силы. Затем медленно провела руками вверх, к плечам, затем вниз по рукам, словно читая его кожу, впитывая саму его сущность. Там, где её пальцы касались, по его телу пробегала странная, тёплая волна — чужая магия пробуждалась, голодная и любопытная. В тот же миг по её ладоням поползли тонкие чёрные линии. А затем всё изменилось. Перед глазами вспыхнули чужие воспоминания. Лес. Кровь. Вой. Мальчишка с улыбкой на лице. Волк, рвущий плоть. Крики. Полнолуние. Разорванные тела животных. Она резко отшатнулась назад. Клаус нахмурился и протянул руку к ней. — Всё в порядке? — Да… — быстро выдохнула Селена, опуская взгляд на руки. — Просто… слишком много силы. Голова разболелась. Клаус перевёл взгляд на чёрные линии, проступающие на её коже. — Это ведь ненормально. Вы понимаете? Селена уже собиралась ответить, когда вампирский слух уловил звук открывающейся двери внизу. Похоже, семья вернулась.