шанс

      Теперь в сны Изуку пробился небольшой просвет новых воспоминаний второго детства, которые он хранил так бережно, как только мог с расколотой и склеенной соплями психикой. Он бы заботливо свернул каждый момент из своей памяти в хрупкий комочек, усадил в баночку и потом поставил на самую высокую полку, чтобы никто не смог достать.       Теперь ночами он думал не о страшной и бесчеловечной кончине мира, а о Каччане. О том, как тот изменился и старался, дорожил и ценил. Изуку все еще помнит момент своей первой жизни: весной они-дети убежали от родителей в глубину парка, меряли ногами ручей и тыкали друг друга сырыми палками.              Кацуки тогда упал и, не отрываясь, смотрел на протянутую руку, позволяя прохладной воде впитываться в штаны и заползать в резиновые сапоги. Он оттолкнул от себя Деку, сказал, что справится сам, но даже тогда Изуку увидел больше: это была не злоба, не обида и даже не неприязнь. Это была обычная растерянность. Кто-то не полагается на него, а предлагает обратное. Всегда-лучший-Кацуки-Бакуго не знал, что помощь нужна, даже если ты поднимаешься по лестнице на первое место. Его такому не учили. От него только ждали.              Во второй раз, когда они пошли к ручью уже в новом детстве, Кацуки выбрал другой маршрут. Пришлось признать – это расстроило. Хотелось наконец дать Каччану понять, что он не один. И пусть это будет всего лишь какая-то протянутая рука – теперь он знал, сколько это могло значить.       В своих снах он продолжал с теплотой вспоминать, что даже после того, как Каччан выбрал другой путь, судьба-злодейка привела их в яблоневую рощу около того оврага и заставила взрывчика схлопотать по голове огромным яблоком. Они были ярко-красными, падали вниз, когда ветер сильнее дул, и одно приземлилось блондину на макушку. Он резво крутанулся, чтобы со всей экспрессией выяснить, кто тут такой смелый, но запнулся о корень дерева и полетел во все тот же ручей. Оказавшись в этой незамысловатой ловушке, он все же принял руку Изуку, заодно вытянув из него тогда всю нервную систему, потому что Мидория был пиздецки счастлив. Иначе не описать, увы.              После этого на очереди стояли все остальные воспоминания, которые теперь выглядели совершенно по-другому. Больше всех места занимала прошлая зима, когда Изуку невольно убедил себя, что попал в сказку. Они с Каччаном играли в снежки, хотя в прошлый раз все только его ими и закидывали, к каждому добавляя новое оскорбление. Каччан возил его на санках, говоря, что они спешат на совместную супер-миссию; лепил вместе с ним огромного снеговика-Всемогущего; помогал вешать гирлянду на огромную елку; согласился притащить замерзшего кота с улицы, чтобы накормить.              Тот Новый Год Мидория со всей искренностью записал в список лучших, упиваясь детской беззаботностью и хорошим отношением к себе. Такой контраст двух разных детств был настолько ярким, что оставалось только впитывать и не возникать. Хотя бы один раз он позволит себе быть нормальным.              Кровать заскрипела, когда он заворочался, и новый сосед в лице подобранного в январе пушистого кота приземлился ему на грудь, довольно мурлыча на своем языке.              

***

             Они окончили начальную школу и сразу поступили в седьмой класс. На выпускном с гордо поднятой головой выслушали, какие они невероятные, ведь стали самыми умными учениками в их школе за последние восемнадцать лет. В какой-то момент ребята даже переглянулись, разделяя сочувствие к бедным детям, которых откровенно надули два взрослых человека, но это были уже их проблемы. После четвертого класса можно было стрельнуть и в девятый, чтобы меньше времени тратить без смысла, но это было бы еще более подозрительно. Продвинутая началка хотя бы оправдывала скачок на два года вперед, но поступили они во все ту же Альдеру, ведь она была ближе всего. Выбор заведомо неудачный, ведь если к беспричудным там относились, как сказать, вообще не относились, то разумно было предположить, что два сверхумных ребенка на два года младше нужного там вряд ли найдут себе место. Делать было нечего.              Ладно, нет. Выход есть всегда. Они сошлись на этом решении, когда с трудом отходили первый семестр, ведь как бы Кацуки ни запугивал особо смелых придурков с самомнением выше Эльбруса и как бы Изуку ни выкладывался на тестах, их считали недостойными.              – Каччан, сколько у тебя за тест?              – Сто. У тебя?              – Шестьдесят четыре. – Хрюкнул зеленоволосый. – Что думаешь?              Кацуки подошел к его парте, заглянул в листок с работой, сравнил со своими точно такими же ответами и протянул:              – Ну бля-я-я… Сомнения присутствуют.              Собственно, их потеря, но они говорить об этом никому не стали и просто перешли в онлайн-школу, чтобы пойти работать.              Внезапное решение начать получать доход было невероятно сложно объяснить родителям, ведь обычно в этом возрасте подобные предложения прилетали только как вариант дурачества, и как бы Изуку ни изворачивался, а Кацуки не ругался, те только вздыхали и качали головой. Им самим это нужно было не то чтобы очень сильно, но они единогласно решили, что жить с тревогой по поводу того, что кто-то их ищет, было гораздо легче с запасом приличной суммы за спиной хотя бы для возможности смотать куда-то, а то и для покупки снаряжения. Конечно, мамам такое было не донести, поэтому на упрашивание создать им по детской банковской карте ушло четыре месяца.              Это было следующей остановкой, и весьма тяжелой, ибо заработать пятиклассникам было сродни найти Сотриголову на дневном патруле. Изуку решил просто за деньги делать на заказ анализ причуд на геройском форуме, за что очень хорошо платили. Настолько, что хватило бы на них двоих. Единственное, чего он не учел – его детский счет, привязанный к карте Инко, мог ей же отслеживаться, а объяснить, откуда такие деньги внезапно появились, было испытанием. Так что он просто решил хранить заработанное в интернете, а для вида иногда ходил мыть фары на улицах.              Кацуки, чтобы не слоняться без дела, пошел к Масару в дизайнерское агентство унижаться на роли мальчика на побегушках. Несмотря на то, что его основными обязанностями было подай-принеси, отец часто консультировался с сыном по поводу новых коллекций от нефиг делать или безысходности. Младший Бакуго чуть ли не во всех деталях помнил, какой модный тренд будет следующим, и просто от балды предлагал эти идеи.       В прошлой жизни он и сам следил за модой (в конце концов, за родительскими новинками), а еще в Юэй Мина с Каминари постоянно жужжали где-то рядом о том, какой же клевый тренд в этом месяце придумали в социальных сетях. Масару, который каждый раз все сильнее загорался идеями сына, начал перегонять все агентства в округе. Кацуки никогда не признает, сколько гордости в него это вселяло, ведь отец наконец-то начал улыбаться не только по праздникам для семейного фото. Вскоре бизнес полетел ввысь. Приятный бонус, так скажем.              В итоге два года, потраченных на заработок денег и тренировки, не прошли даром.              – Слушай, Каччан. – Изуку щелкал мышкой в своем ноутбуке, кидая быстрый взгляд на друга.              – М?              – Го обратно в Альдеру в следующем году.              Кацуки, до этого чистивший свои новые кроссовки, остановился и с подозрением посмотрел на него. Поднялся на ноги, подошел, надавил на спинку компьютерного кресла, откидывая парня назад, и приложил руку к его лбу.              – Температура? Причуда? Ты просто двинулся? Или есть повод?              Изуку хмыкнул, подтянулся в прежнее положение и крутанулся на кресле. К нему на руки запрыгнул пухленький серьезный кот с медалькой «Король Взрывокиллер» на шее. Перешло по наследству. (Кацуки долго возмущался и трещал искрами в руках, когда увидел сделанную на заказ медальку для питомца).              – Есть повод. Если я в следующем году буду активно принимать участие во всех возможных олимпиадах и движухе, то смогу перед поступлением в Юэй набрать много доп баллов. Учитывая, что я беспричудный, мне только на руку.              – Погоди, получается, мы пойдем туда в тринадцать? Не, бля. – Он неодобрительно сощурился. – Я не собираюсь учиться с этими придурками из большой тройки.              «Мне нужны мои». – Осталось недосказанным, но Изуку указывать на это не стал.              – Как скажешь. И что мы будем делать?              – Да участвуй в своих олимпиадах, пиши анализы дальше, все норм будет. – Блондин пожал плечами, растерянно блуждая взглядом по комнате. – Не знаю, ну, ты говорил, что хочешь себе еще блог с этой жуткой херней завести.              – Нет, я не про анализы хотел, а про героев.              – Да то же самое. Сталкер.              Они задумались. Кацуки сел на кровать, на автомате подобрав экспандер с пола и начав его мучить. Спустя примерно десять минут, его внимание привлекло внезапное предложение:              – Как насчет криминала? – Изуку был пугающе воодушевленным, и сначала показалось, что он ослышался.              – Ты кретин? Твое дело из полицейского участка, приложенное к вступительной анкете в Академию, явно не дает столько же баллов, как олимпиада.              – А кто сказал, что будет дело? По крайней мере, без моего имени. Так что не вижу проблем.              Кацуки закатил глаза. Очевидно, выбора не стояло. Стоял только вопрос, и заключался он в том, точно ли их впустят потом в геройскую академию. Отказываться от этой тупой идеи почему-то было сложно, и за такие мысли хотелось прописать себе же по башке, но блондин вспомнил, как несколько раз они случайно чуть не окунулись в это.       Поскольку в основном активничали они вечерами и ночами, то часто натыкались на какой-то подозрительный движ, до которого не успевали добраться профессиональные герои. Если где-то недалеко раздавался крик о помощи, то они очертя голову просто бросались к месту происшествия. Это повторялось не один раз и происходило полностью на автомате, поэтому, если с этого дня они начали делать подобное специально, то об этом никто не узнал.       Даже Сотриголова, которому регулярно подкидывали обезвреженных преступников. Даже Цукаучи, которому постоянно приходили смс-ки с разных номеров с адресами, где чудесным образом потом находился незаконный кипиш. Секрет Полишинеля было принято не раскрывать, и всех такой исход устраивал.              

***

             Изуку стучал по клавишам ноутбука (который, кажется, прирос к его рукам), пока где-то на фоне пыхтел Бакуго, пытаясь взять больше веса для силовой тренировки. Спортзал в половину первого ночи пустовал, поэтому зеленоволосый просто развалился на матах около огромного зеркала, потягивая кофе и рыская в интернете. Ноут, приютившийся на скрещенных ногах, жужжал от слишком большого количества открытых вкладок, но послабления не предвиделось.              В нескольких метрах от него послышалось тихое бессильное чертыхание, когда у Кацуки не получилось поднять штангу.              – Прекрати. Ты поднимал тот же вес почти в семнадцать. Сейчас тебе только исполнилось четырнадцать.              – Пиздюк, тебе самому тринадцать, не указывай мне, что делать.              Тем не менее, он послушно снял по одному блинчику с каждой стороны штанги. Изуку хмыкнул, повертел шеей и продолжил заниматься – цитата – «своими задротскими делами». Внезапно что-то выцепило его из сонного состояния, он тихонько присвистнул и заинтригованно щелкнул на ссылку.              – Каччан! – Завопил он, и Кацуки, складывая маты чуть ли не каждую букву алфавита, вспыхнул, когда штанга от неожиданности выпала из его рук и приземлились слишком близко к кроссовкам.              – Да что?!              – Ты прикинь! Яойорозу продает вещи на заказ на черном рынке! – Восторженно блеснул глазами Изуку, подзывая друга подойти ближе. Когда тот приземлился рядом, он протянул бутылку воды и полотенце. Бакуго без лишних возражений принял и то, и другое, и подвинулся плотнее, чтобы рассмотреть экран. – Давай закажем что-нибудь? Мне интересно, как она будет передавать товар. Что она вообще предлагает? Помнишь, ты говорил, что тебе нужны накладки на уши, чтобы тренироваться? Давай?              Кацуки глянул сначала на него, потом со скепсисом перевел взгляд на монитор и выдал:              – Я даже не знаю, что меня больше пугает: то, что ты намеренно что-то искал в даркнете, или то, что у нашей старосты там целая орава постоянных клиентов.              – Да брось. Это же интересно. – Он выпрямил ноги, отобрал бутылку у друга и сделал несколько глотков. Его тренировка закончилась еще полчаса назад, но бедра все еще гудели, сколько бы он ни растягивался, так что оставалось только откисать и переложить всю нагрузку на мозг.              – Даже если так, тебе явно было бы полезнее. Пора начинать задумываться о вспомогательных предметах.              – Звучишь, как заботливая мамочка. – Получил пинок по ноге. – Ты в курсе, что тогда их надо будет практиковать?              – А ты будто не придумаешь, как это устроить, задрот. И учти, что Айзава вряд ли будет рад, если ты из ночного фиксика, помогающего по мелочи, превратишься в беспризорного проблемного ребенка, набивающего морду злодеям. – Блондин закатил глаза, ткнул в бок Изуку и поднялся обратно на ноги, чтобы подойти к тренажеру.              Мидория подождал, пока друг поднимет штангу, и напомнил:              – А еще мы не решили, что будем делать с Шутом.              Кацуки максимально ненавидяще, как только позволяли ему свои выразительные глаза, стрельнул взглядом в него, и опять громыхнул штангой об пол.              – Да блять! Я не буду с тобой разговаривать, пока мы не выйдем отсюда, хитрожопый ты пиздюк! – Он одним взмахом стер пот с лица и поправил повязку на волосах, мешающую челке загородить обзор, а потом тяжело затопал в сторону душевых. Изуку победно ухмыльнулся, сложил вещи в рюкзак и поковылял в ту же сторону, хромая от боли в ногах              Уже чистыми стоя на остановке, они наконец расслабились, когда в легкие забрался свежий воздух. На дворе стоял июнь, жара была смертельная, поэтому тренировались они преимущественно ночью, когда температура спадала. Плюс людей было не так много. Меньше народа – больше кислорода, сказал как-то блондин, и единогласно все утренние тренировки стали вечерними.       Подъехал автобус, единственный, который почему-то ходил в такое время. И почему-то удачно идущий в сторону их домов. В салоне был один человек, мирно посапывающий где-то в начале, поэтому они грузно развалились со всеми вещами на задних сиденьях и начали тихо переговариваться. Пока на одной из остановок не зашел кондуктор. Какого хера он делал здесь ночью, было непонятно, но Кацуки молниеносно нацепил на себя капюшон, потом вместе с подзатыльником натянул на Изуку.              – Молодые люди, ваши билеты, пожалуйста.              Они показали. Кондуктор с подозрением их оглядел, не придираясь по поводу оплаты проезда.              – А вам восемнадцать есть?              – Да.              Изуку постарался не заржать в голос, когда услышал, как друг попытался выдавить что-то похожее на заниженный тембр, который был у него в семнадцать. Получилось в целом правдоподобно, но было бы еще лучше, не будь Мидория на голову ниже и щуплей.              – Не могли бы снять капюшоны? – Кондуктор прищурился, и его лицо стало окончательно похоже на морщинистый пельмень, отчего зеленый все-таки не сдержался и захохотал по нарастающей. Двери автобуса удачно открылись в этот момент, и Кацуки, взвалив на себя оба рюкзака, вытолкал наружу гаденыша, выпрыгивая за ним. Кондуктора качнуло в сторону, двери захлопнулись перед его лицом, и транспорт укатил в темень, сверкая надутыми щеками в заднем стекле, пока они бежали в противоположную сторону.              – Придурок, ты можешь рот на замке держать?! – Кацуки прописал ему второй подзатыльник за этот вечер, оперся на колени, чтобы отдышаться, и склонил голову в попытке скрыть улыбку.              Изуку с дергающейся от перенапряжения ногой начал шататься в разные стороны, разрывая ночную тишину своим громким смехом. Он немного успокоился, потом скорчил гримасу, начав передразнивать Каччана:              – Нам есть восемнадцать, – сказал он преувеличенно низким голосом, – а вам явно в четыре раза больше, пельменелицый.              Домой они вернулись, вместе улыбаясь странной ночи.              

***

             Маленькие ночные пакости продолжались. Что удивительно, традиция вляпываться в какое-то дерьмо именно ночью устоялась совсем основательно. Какое-то время вначале они уходили ночью тайком, изредка, просто чтобы погулять, потом с трудом их отпускали родители с каждым разом все позднее и позднее, а теперь Инко и Мицуки махали им рукой вслед без задней мысли. Их доверие оправдывалось тем, что в любой момент, когда приходило сообщение или звонок от матерей, они в ту же секунду брали телефоны в руки.       Потом даже звонить перестали, потому что установился режим: после вылазки они или приходят в свои дома в районе трех, или отправляют смс-ку о том, что останутся в гостях с ночевкой. Гостями это тоже сложно было назвать: что у Мидории, что у Бакуго в какой-то момент оказалось на одну зубную щетку больше в ванных комнатах, на кухне добавилось по кружке, а в комнатах лежал уже застеленный футон.              На этот раз они пошли в новый скейтпарк в квартале от домов. Внезапная инициатива Кацуки научиться кататься была ожидаемо оправдана словами из разряда «я должен уметь все» или «я буду лучшим во всем, черт возьми». Изуку не то чтобы было нужно умение кататься на этой деревяшке, но так уж сложилось, что где Каччан – там и он, поэтому он тоже купил дешевую доску и послушно побрел за другом к парку.              Кататься было сложно, но зато весело, и к концу их импровизированной тренировки Изуку уже мог спокойно кататься по склонам горок в парке, в то время как Кацуки уже крутил что-то невероятное в воздухе. Зеленый тоже пробовал, но получился только самый примитивный прыжок, потому что спать хотелось больше, чем покорять высоты. Подняв доски в руки и захватив кофты, ребята двинулись в сторону круглосуточного комбини, чтобы купить воды и перекус. В идеале надо бы завалиться к Инко на кухню, организовать сбалансированный прием пищи после тренировки, но она бы явно не оценила таких выкидонов. Поэтому выживали на сэндвичах и бананах.              Изуку спокойно жевал банан, со вселенской сосредоточенностью рассматривая асфальт у поребрика, на котором они разместились. Внезапно резким порывом мимо них пролетела нервная окровавленная блондинка, а следом за ней устремился громоздкий амбал. Учитывая, что ночью в спальном районе было мертвенно тихо, это было максимально неожиданно. Зеленоглазый поднял брови, провожая их заинтересованным взглядом.       Обескураженный Кацуки успел только увидеть, как в руках мужика блеснуло что-то металлическое, как тут же подскочил, прыгнул на доску и ринулся вдогонку. За ним хвостиком покатился Изуку, бросивший кофты у магазина, но все еще держащий в руках фрукт, потому что не успел среагировать и придумать, куда его деть.              Нарушители не особо утруждали себя тем, чтобы скрыться, и просто бежали по широкой улице вдоль закрытых на ночь лавок и магазинов. На повороте Кацуки подрезал огромного мужика, крутанувшись вокруг него, чтобы вызвать потерю равновесия, а потом ногой поднял доску в воздух и прописал деревяшкой в солнечное сплетение. Изуку, не особо раздумывая, запихнул остатки банана себе в рот, а кожуру кинул в ноги девушке, соскакивая со скейта. Та поскользнулась, шлепнулась на землю и громко ойкнула.              – Ты че, мужик? – Спросил настороженно блондин у скрючившегося качка, а тот в ответ прохрипел:              – Она...! Она украла, кх! – Прокашлявшись, он продолжил, с презрением глядя на школьницу, которой помогал подняться Мидория. – Она украла целый килограмм мяса из моей лавки! Уже вторую неделю каждую ночь пропадает по куску с витрины, вот я тебя и нашел, тварина мелкая!              – Поэтому ты решил ее прирезать? – Злобно прошипел Изуку, глядя на нож в чужих руках и протягивая ладонь девочке, чтобы та могла подняться. Он с беспокойством заглянул ей в испачканное лицо и тут же замер, когда она встала на ноги. Сглотнув неприятный ком в горле, он стрельнул взглядом в друга, а потом спросил:              – К-как... тебя зовут?              – Тога Химико! – Радостно завизжала новая (новая ли?) знакомая, и сердца у обоих парней где-то обронили по удару.              – Да какая разница, как ее зовут! За воровство руки отрезать надо, а не дружиться с этой шавкой!              Кацуки двинул грубияну по затылку и обратился к Тоге, внимательно рассматривая ее на предмет оружия и угрозы:              – Зачем ты это сделала?              Химико прищурилась в ответ, дергая руками, которые у нее за спиной крепко держал другой парень:              – Мне надо было! И оно вкусное. Мне плохо было, кровь больше неоткуда взять!              – Фу, Господи! – Завизжал мясник, будто сам ежедневно не разделывал животных на продажу. – Ты просто чудище, кровь ей нужна, вы посмотрите на нее.              Изуку без лишних слов вынул из кармана пачку салфеток, протянул их Тоге, а следом достал телефон и набрал полицейский участок. В трубке раздался автоматизированный голос, который потом сменился бодрым приветствием некоего офицера Цукаучи. Мидория про себя хмыкнул – прям-таки ночь новых (читай старых) знакомств.              – Я вызвал полицию. Сейчас вы оба садитесь на эту скамейку и ждете их прибытия, иначе мы просто вас скрутим и сами донесем до участка. Вы в любом случае туда попадете. – Пообещал им зеленоволосый, уже выстраивая в голове план того, что нужно сказать Цукаучи, чтобы все произошло именно так, как должно было еще в прошлый раз. — Это понятно?              Отчаянная парочка закивала головами. Через пятнадцать минут к ним бесшумно подъехал автомобиль, из которого вынырнули Цукаучи и его напарник. При виде первого у Кацуки расширились глаза, и он перевел взгляд на друга, который с таким хрупким благоговением смотрел на детектива, что все картинки с измученным во время войны Наомасой сразу всплыли в памяти. Посылать ему анонимные сообщения по ночам было одним делом, а вот другим – встретить его лично.              – Доброй ночи. – Поздоровался мужчина, и им обоим пришлось отмереть. – По какому поводу вызов?              Изуку вкратце пересказал, что произошло, а когда мясник начал вновь орать на всю улицу о том, что эта девочка – жуткое чудовище, отвел Цукаучи в сторону, чтобы переговорить.              – Цукаучи-сан, позаботьтесь о Тоге, пожалуйста. – Круглые глаза прожигали дыру в детективе, и тот уже начал чувствовать, что просто так отказаться не получится. – Поймите, у нее нестандартная причуда, требующая того, что ни государство, ни общество предоставить не могут. Я вас прошу, передайте ее в надежные руки или обеспечьте ей хотя бы по пакету крови дня в два-три. С ее причудой и тем, как мир предлагает с ней справляться, единственный выход, который у Химико останется — это начать убивать.              Цукаучи на такое заявление сверкнул глазами, настороженно глядя на подростка. Он явно что-то упускал. В целом, ребенок был прав во всем, что сказал, и в его же интересах было последовать этому совету, чтобы потом не отлавливать эту Химико Тогу на улицах и в подворотнях. Он кивнул, подал какой-то знак коллеге и отошел в сторону, доставая телефон.       Когда Изуку подходил обратно к веселой компании, блондинка подскочила на ноги, что явно вызвало нервный тик у полицейского, и повисла на нем.              – Милашка, как тебя зовут? Как ты понял, как работает моя причуда? – Она возбужденно рассматривала его лицо, скорее всего, пытаясь узнать или запомнить. – А что со мной будет? Меня... меня же не запрут? Не убьют?..              – Нет, нет, – покачал головой зеленый, – с тобой все будет хорошо, я сам прослежу за этим. Я Мидория Изуку.              Тога радостно подпрыгнула и начала лепетать что-то о красивых мальчиках и девочках, о крови и друзьях, не замечая скептичный взгляд Кацуки рядом и совершенно нервный вид служащего. Изуку просто тихо радовался, что пока ее восхищение кровопусканием было на несколько уровней ниже, чем при их последней встрече. Как при последней встрече Химико и Очако, которая отдала все свои силы для спасения Тоги, но так и не смогла.       Он пообещал себе, что этого точно не повторится.              Зеленоволосый лично следил через взломанную базу полицейского участка за тем, куда было перенаправлено дело Химико Тоги, и спустя месяц вздохнул со спокойствием: девочка попала в реабилитационный центр и регулярно получала консультации по управлению причудой от Влада Кинга. Теперь можно продолжать доставать Цукаучи ночными подарочками.              

***

             Они поступили в Юэй. Изуку мог бы назвать это невероятным событием, но поступление сюда было как будто само собой разумеющимся. Как вернуться домой или заново приехать в тот же лагерь. Даже несмотря на то, что у него не было причуды на этот раз, он был полностью уверен, что это ничего не изменит. Он опять окажется в 1-А классе, вновь увидит лица, которые никогда не смог бы забыть, а еще он сделает это все вместе с Каччаном. Никакая причуда не сравнилась бы с тем, насколько теперь Изуку богат – с Кацуки под боком, с уверенной в нем матерью и, самое главное, с уверенностью в самом себе. Такой фундаментальной, что это даже удивляло.              Изуку не может сказать, что вступительный экзамен они сдали с легкостью, но это действительно было гораздо легче, чем в прошлый раз. Сейчас они готовились к этому дню целых одиннадцать лет и уже знали, что их ждет, так что в своем поступлении они не сомневались. Особенно усердно они пыхтели последние полтора года, тратя часть своих заработанных денег на вспомогательные предметы для Изуку, который в свою очередь где-то отрыл для этого Хацуме и все же не пренебрег услугами Яойорозу. Общими усилиями они вместе, работая хорошо слаженным дуэтом, размазали всех по полу (роботов в том числе), а через неделю получили голограмму со Всемогущим, приглашающим их в Юэй.              Зеленоволосый тогда прижался сильнее к боку Кацуки, с которым они враждебно до этого делили место на кровати, и тихо вздохнул. В этот раз Всемогущий, похоже, выбрал Тогату, как и планировалось изначально, и Изуку не мог понять, вздохнул он в тот раз с облегчением или с печалью. В любом случае помог блондин: сжал крепко его руку и свою запустил в вихрь изумрудных волос. Он в ответ заглянул в красные глаза и шепотом спросил:              – Ура?              – Ура.              Они пролежали так еще некоторое время, пытаясь унять счастливые улыбки, пока они не стали хитрыми, когда Изуку подал голос:              – Как ты думаешь, как отреагирует Яойорозу, когда увидит мое снаряжение?              Кацуки фыркнул, задумавшись об этом. Это было, конечно, весело, но они оба знали, о чем сейчас думали: о глупом волнении, предвкушении и страхе увидеть вновь тупые лица их одноклассников, которые в последнюю их встречу могли выражать только изнеможение и решительность вопреки смертельному страху. Но в этой жизни, в этой несбыточной мечте, когда все идет так хорошо, они не упустят шанса побыть счастливыми, пока никто их не нашел. Здесь они будут вместе, и ломать преграды тоже будут вместе.              

***

             Изуку слез с велосипеда, рукавом спортивной кофты стирая пот со лба. Лоб уже был занят козырьком, перекрывающим солнце, так что рука досталась бедному глазу. Он зашипел, поднял взгляд к небу, чтобы проморгаться, но внезапно был ослеплен солнечными лучами, поэтому просто опустил голову и решил вообще пока не двигаться. На улице печет так, что можно на асфальте жарить омлет, а они какого-то хера едут в другой город на велосипедах. Не то чтобы Изуку это не нравилось (он наоборот был восхищен), но он настолько привык активничать ночью, рано утром или поздно вечером, что дневная суета натурально так ошеломляла. В место, которое они планировали посетить, вход был разрешен только до шести вечера, а выход, походу, уже на усмотрение.              – Изуку, блять, сюда иди. – Его схватили под локоть и повели в направлении, кажется, заправки, если он правильно помнит. – Поребрик. – Он аккуратно поднял ногу и ступил на него, так и не открывая слезящиеся глаза. Они скрылись под тенью навеса, раздалось жужжание автоматических дверей, и кожу внезапно обдало прохладой кондиционера, когда они зашли в заправочный магазин. Зеленоволосый облегченно вздохнул. – Садись, ща приду.              Он послушно сел за высокий барный столик, забытый в лабиринтах магазина, и уткнулся лбом в скрещенные на поверхности руки. Через несколько минут материализовался блондин с четырьмя бутылками воды, одну из которых Изуку разом выдул. Потом затопал в грязный туалет, чтобы умыться в раковине. Вернувшись, спросил:              – Ты велики пристегнул?              – Ты за кого меня держишь?              – За курицу-наседку.              – Я те впишу щас, Деку.              – То есть я тебе не дороже великов?              – Завали, а то мы сейчас пойдем обратно.              Изуку послушно закрыл рот и сел рядом с другом. На каникулах они решили смотать в какие-то горы недалеко от города, которые очень сильно славятся в интернете своими видами. Кацуки до трясучки хотел побывать и сфотографироваться везде, куда его только пустят, а потом и зеленоволосый проникся жаждой успеть все и везде. Они оба не признавали, что это было лишь прикрытием – так легче было солгать себе же, что ты просто путешествуешь, а не пытаешься найти повод свалить как можно дальше от места, где когда-то умер, и спрятаться. За последние полтора года, которые они готовились к поступлению, они уже успели объездить половину префектуры и покорить социальные сети своими селфи и видео. Не было, наверное, ни дня, проведенного впустую, потому что оба были убеждены, что времени мало, а терять его просто так опасно для жизни.       – Ты будешь есть? – Повернулся к нему Кацуки, параллельно листая что-то в телефоне.              – Позже, Каччан. Мне надо остыть. Тебе тоже. – Тот кивнул и уткнулся в экран, потягивая воду. Через двадцать минут он действительно остыл, но теперь вспылил серенадами его голодный желудок, поэтому они пошли к кассе. Они вдвоем специально ехали сюда, потратив на полчаса больше времени и не останавливаясь на других заправках, потому что Кацуки был категорически против даже смотреть на еду, состряпанную из дерьма, которую обычно предлагали в таких кафе-магазинах. Судя по отзывам, именно здесь было самое адекватное по составу меню.              – Каччан, – он ткнул его в бок, чтобы привлечь внимание, – что такое «борщ»? Вон там, внизу написано.              Блондин нахмурился, пытаясь найти неизвестное блюдо, а потом оценивающе посмотрел на картинку:              – Хуй знает, но оно красное, значит, скорее всего, острое. Берем.              Изуку сделал ставку на то, что оно не острое, потому что под названием было приписано, что это русское блюдо, а там такое не любят, поэтому тоже взял странный суп. Он острое не любил, по крайней мере, не в таком количестве, как его друг, так что бросать такой вызов на спор было забавно.              Поставив горячие дымящиеся тарелки на все ту же лавку, зеленоволосый огляделся в попытках найти себе занятие, пока обед не остынет. Рядом с зоной кафе висел потрепанный атлас, пестрящий разноцветными миниатюрными флажками, на которых были подписаны имена, походу, тех, кто сюда тоже зашел и решил отметить, где уже успел побывать.       Он поднял на ноги Кацуки, запряг его найти несколько самых красивых по цвету флажков и сам вооружился маркером, чтобы их подписать. Что неудивительно, блондин выбрал самые яркие. Подписав на каждом «бкдк», ибо больше не влезало, они начали втыкать цветные булавки в огромный настенный атлас, отмечая совершенно каждое место, в котором успели натворить что-то во время очередной ночной вылазки.              Пробуя остывший борщ и любуясь проделанной работой, Кацуки скривился:              – Тц, оно не острое. – Изуку быстро достал телефон и сфоткал перекошенное лицо друга, за что этот самый телефон чуть не был взорван.              – Не уважаешь чужие традиции, Каччан? – Хихикнул он, но потом добавил, – по-моему, вкусно. Ешь. Ой, смотри, а что за место на севере фиолетовым флажком отмечено? О, там еще на острове зеленый. Запиши название, нам туда тоже надо.              В конце концов, вышли они с заправки сытые и довольные, с записанной в заметках дюжиной мест, которые можно было покорить. Все-таки, в мире есть что-то еще, кроме попыток выжить?              

***

             – Мы не можем дальше тянуть с Шутом.              Кацуки закатил глаза. Он явно не хотел об этом говорить. Шутом они очертили Шигараки, имя которого во время одного из разговоров деформировалось в эту кличку. Но Изуку был прав: учебный год начнется уже через три дня, нападение будет на первой неделе, и надо как-то пресечь проблему на корню. На самом деле, зеленоволосый даже как-то думал найти Томуру еще маленьким и вытащить из разрушенной семьи, но этого сделать не получилось бы по всем пунктам. Теперь расхлебывать.              – И что ты предлагаешь?              – Ну… Я бы мог сказать, что мы можем просто дождаться его в учительской во время сигнализации, когда там никого не будет, но это прокатит только в том случае, если мы забьем на Аояму. – Изуку задумчиво сложил руки на груди, блондин громоздко вздохнул. – Вздохни еще громче, и можешь улететь. Думай. – Алые глаза максимально доходчиво и выразительно донесли свое нежелание заниматься этим, но, чтобы такое могло произойти, не надо было откладывать до последнего момента. – Каччан, пожалуйста. Иначе все повторится.              Кацуки пробрало дрожью, он опять тяжело вздохнул. Посмотрел на друга, увидел в его взгляде то же самое чувство, которое не давало спать ему самому последние две недели, и решил, что это действительно не может продолжаться дальше. Потом, сидя бок о бок на одной кровати, они записывали какой-никакой план, стараясь продумать все варианты развития событий.       Только вот не додумали.              Шел второй день учебного года. Изуку, на большой обеденной перемене притворившись спящим в классе, остался здесь один, чтобы быстрее дойти до учительской в нужный момент. Прозвучала сигнализация, послышался панический гомон учащихся. Он выждал минуту и рванул в сторону другого кабинета в самый подходящий момент: когда все уже покинули этаж, но не слишком поздно, чтобы упустить Шигараки. Они с Кацуки договорились все-таки для начала последовать самому банальному плану, а с остальными проблемами (в том числе и Аоямой) разбираться по мере возникновения.       Проблема, собственно говоря, и возникла, но Изуку был полностью уверен, что такого варианта у них не было предусмотрено.              Незваный гость действительно оказался возле рабочего стола Сотриголовы и перебирал на нем бумажки, выискивая расписание тренировок первогодок. Только это был не Шигараки.              – Тенко? – Ошеломленно спросил Изуку, застывая в дверном проходе и оставляя там же весь воздух и все силы. Тенко дергано обернулся.              – Деку?              Как жаль, что сейчас было неподходящее время, чтобы падать в обморок.              – Ты… Ты Шигараки?              – В этот раз нет. Поэтому помоги мне убить его. – В его глазах все еще был виден осадок недоверия, но, тем не менее, говорил он достаточно спокойно в сравнении с тем, кого зеленоволосый хранит в своих последних воспоминаниях.              И скрылся в тумане. Отлично. Вот и поговорили.              

***

             – Вот. И он ушел. – Пересказывал в тот же день Изуку своему другу, заламывая руки во все возможные стороны и растерянно бегая глазами по чужой комнате. – Очевидно, конечно, что он имел в виду Все За Одного, ай, боже, да ты и сам понимаешь… Ну, вот.              – Пиздец. – Приглушенно ответил Кацуки, смотря в одну точку, сидя на своей кровати.              – Да. – Изуку начал наворачивать круги по периметру ковра, шатаясь в разные стороны. – Да. Да, это полный пи…              – Успокойся. Что-нибудь придумаем.              И они придумали. Только что делать с этим придуманным… План есть, но если Тенко хочет от них помощи, то надо передать ему как-то свои мозгования? Тем более, не факт, что они всей своей веселой шайкой явятся на то же занятие, что и в прошлый раз. Ведь сейчас преемником Всемогущего стал все-таки Мирио, а не он. Им несказанно повезет, если запланированную тренировку должен будет вести номер один.              

***

             Перед первым уроком, в тот день, когда на Юэй должно было быть совершено нападение, к нему подошел Аояма. Они до этого никогда близко не общались, а услышав его вопросы, Изуку сразу понял, что нужно сказать что-то определенное.              – Мидория, привет! На тебя сегодня больно смотреть – ты не такой сияющий, как вчера! – Жизнерадостно произнес сверкающий улыбкой блондин, облокотившись на чужую парту. Кацуки зыркнул на них, подметив странное взаимодействие, но, скорее всего, тоже сложил два плюс два. – Готов поспорить, что ты просто всю ночь анализировал наши причуды! Как ты думаешь, кто на этой тренировке сможет блеснуть своей неотразимостью?              Аояма нервничал. Это было видно. Он всем своим видом показывал, хоть и не понимал этого, что искренне желает, чтобы Изуку молчал. Тот оглядел одноклассника, подметил черную точечку на идеально ровном галстуке и понял, что это, похоже, прослушка. Отлично. Вот, как Тенко решил узнать их план.              – Аояма, ха-ха… – смущенно отозвался он, – ты меня раскусил. Я вот тут подумал, мне кажется, что у Каминари есть очень много способов и шансов показать свою причуду! Ты представь, он может выделить за один раз столько электричества, что возможно будет обесточить целый квартал как минимум на часа два! Еще я уверен, что он умеет поглощать энергию. Это безумный простор для работы!              Каминари, не замечая их дискуссии, в это утро просто обчихался. Аояма, в свою очередь, икал от страха без остановки, поглядывая на электрического одноклассника.              После второго урока, как и планировалось, класс отправился на выездную тренировку. У Изуку возникло ощущение дежавю, когда он вновь услышал, как класс поднял шум при виде злодейских варп-врат. На этот раз оттуда вывалилась не сотня головорезов, а сразу вышел Тенко, произнося какую-то скомканную речь о том, какой Всемогущий ублюдок и как он жаждет его убить. Потом что-то из разряда «о нет, Дерьмогущего тут нет, ну тогда я вас всех убью».       Видно было, как он старался, но зеленоволосый изо всех сил держался, чтобы не фыркнуть от неестественности речи. Обменявшись взглядом с Кацуки, он понял, что не одинок в этом. Правда, если бы это увидел кто-то еще, то им пришлось бы в следующий раз уже самим так же орать про Дерьмогущего, потому что такой пофигизм в сторону нападения злодеев выглядел подозрительно. Пришлось начать нервничать.              Всех учеников разбросали по тренировочной зоне. На главной площади остались отчаянные учителя и трое учеников: Изуку, Кацуки и Каминари.              – Всемогущий своим отсутствием испортил мне сегодня настроение. Даже убивать не хочется. – Псевдо-капризно изрек Тенко, стоя перед учителями, готовыми глотки рвать за детей. – Наверное, я лучше возьму одного из ваших сопляков, чтобы в следующий раз он наверняка сам ко мне прибежал.              – Нет! – Яростно закричали Сотриголова и Тринадцатая.              «Да!» – Выразительно посмотрели на него Кацуки и Изуку.              Безучастным остался только Каминари, стоящий в трансе и с трясущимися от страха коленками. Он чуть не прилег на асфальт, когда злодей ткнул в него пальцем:              – Ты мне тут больше всего нравишься. – Отбив пару атак героев, он щелкнул пальцами, подзывая Курогири, будто официанта. – Вот этого забираем.              Взрывной блондин сделал вид, что пытается дотянуться до одноклассника, но, когда у него не получилось и Денки уже наполовину увяз в фиолетовом тумане, заорал:              – Ебашь их током!              – Сколько сможешь! – Добавил Изуку.              На том и порешали. Все, кого не звали, ушли. Остались испуганные ученики и убитые горем учителя.       Через час три префектуры Японии остались без электричества, а подполье без самого страшного злодея последнего столетия. Каминари выпустил столько тока, что бар, в который его переместили, лишился любого снабжения. Аппараты жизнеобеспечения Все За Одного вышли из строя, а следом и сам он.              

***

             Они возвращались домой после того, как всех учеников осмотрели и опросили, когда около ворот Юэй, в слепой зоне видеокамер, образовался фиолетовый туман. Переглянулись, шагнули в темное пятно, из которого вернулись с другой стороны в туалет. Туалет, обклеенный стикерами с котиками. Ничего не понимая, они вышли из него и сразу же наткнулись на дверь с надписью «Тенко» и картинкой джойстика под именем. Изуку осмотрелся: они стояли в просторном светлом коридоре, где на каждой двери висели таблички с именами. По соседству с Тенко была «Хана».              – Хана? – Прошептал настороженно Кацуки, дергая друга за рукав формы. – Это кто? Ты помнишь такую?              – Хана – это… сестра. – Неверяще захлопал глазами Изуку, но быстро пришел в себя, когда перед ним резко открылась нужная дверь. На пороге стоял брюнет, схожий с прежним Шигараки только чертами лица. Почему-то он выглядел подозрительно здоровым для психа.              – О, маргинал, привет, – деланно удивился блондин, не обращая внимания на усмешку под боком. Если бы он не увидел, что собеседник в перчатках, то даже рта бы не открыл. – А ты че нормальный такой?              – Я тебя испепелю сейчас. – Прошипел Тенко, затягивая обоих гостей к себе в комнату и захлопывая за ними дверь.              – Почему туалет? – Спросил зеленоволосый. – Если ты так хотел с нами поговорить, можно было и более гостеприимно организовать.              – Замолчите. Оба. Сюда зашла Хана, когда Курогири должен был открыть ваш портал, так что радуйтесь, что не остались просто внутри. – Тенко прошел вглубь спальни, махнув рукой в сторону двух пуфиков около огромной игровой приставки. Они уместились на них, подвигаясь ближе друг к другу и наблюдая, как хозяин комнаты садится на кровать.              – Хана? – Поинтересовался Изуку. – Значит… они живы?              – Да. – Просто ответили ему. – На этот раз да. И оно так и останется. Теперь потери только на другом берегу.              – Кстати об этом, – вклинился Кацуки, – все прошло удачно?              – Да. Вы, кажется, не такие тупые. – Хмыкнул Тенко. – Все За Одного мертв. Что будет с Один За Всех – сами разберетесь. Я не планирую дергать вас, тем более, такой же херни, как в прошлый раз, больше не повторится. Просто разойдемся? – Спросил брюнет, и парни сразу поняли, что перед ними уже совершенно точно сидит абсолютно другой человек.              – То есть, ты пришел к Все За Одного только ради того, чтобы убить его?              – Да.              – Хорош, чел.              – Каччан, иди вымой рот с мылом.              Тенко заржал, глядя на наглую лыбу блондина, а потом вспомнил, о чем хотел спросить.              – Куда вы дели Тогу? В прошлый раз в это время она уже убивала. Все новости о ней были.              – Да хер знает. – Честно отозвался Изуку, но потом пояснил. – Мы случайно наткнулись на нее относительно недавно. Она воровала мясо, чтобы пить из него кровь, и мы сдали ее Цукаучи. Я взял с него обещание, что он позаботится о ней. Так что все нормально.              – Ладно. – С подозрением прокомментировал хозяин комнаты, а потом поделился тем, что остальных бывших членов Лиги распихал то по исправительным колониям, то по проверенным приемным семьям, то еще куда. Кацуки в который раз удивился. Изуку в который раз добродушно улыбнулся. – Поиграем?              – Тут два джойстика.              – Ты, взрывная псина, будешь лежать на ковре.              Джойстиков чуть не стало в два раза меньше, когда блондин раздраженно взорвался.              

***

             На втором году их обучения были открыты общежития. На этот раз система была иной, что не могло не радовать: из-за большой загруженности в учебном процессе студентам предлагали заселиться в общежития по собственному желанию, чтобы было удобнее. При первой же возможности парни согласились, негласно договорившись, что вернуть знакомую и родную обстановку было бы более чем неплохо.       Сейчас, правда, было всего одно здание на весь геройский курс, потому что не все хотели переезжать, но никто не жаловался. Единственной проблемой (раздражителем) являлся Монома, но по утрам он был невменяемым до речи, а в остальное время Кацуки и Изуку старались не появляться без лишнего повода в общей комнате, тусуясь друг у друга или где еще.              Прямо сейчас они смотрели телек в одной из комнат, уже не различая, где чья. Кацуки лениво пулял солеными крендельками в капюшон Изуку, пока тот с кем-то переписывался. Внезапно тот повернулся.              – Тенко с нами хочет.              – Что хочет? – Отозвался блондин, стреляя печенькой в чужой нос.              – Поехать к тому озеру влюбленных. – Невозмутимо ответил друг и открыл широко рот, ловя следующий снаряд калорий.              – Тройничок типа?              – Отвратительно. – Изуку поднялся на ноги и пошел к выходу из комнаты, а Кацуки с самым недовольным видом последовал хвостиком. – Мы же на каникулах собирались?              – Да. Напиши, что билеты раскупили.              – Мы едем туда на своих великах без ночевки. Я написал, что мы не против.              Изуку подошел к кухонному островку, подготавливая две кружки для кофемашины. По телеку шли последние новости, в холле никого не было, потому что почти все ушли гулять, празднуя конец семестра.       Они оба переключились на бубнеж ведущей, которая рассказывала о том, какие же феноменальные герои-стажеры нынче пошли, в пример ставя какого-то Бакуго Кацуки. Блондин выцепил из чужого капюшона несколько крендельков, запил их горьким кофе, когда его плеча кто-то коснулся. Он на автомате прописал локтем под ребра и вывернул чужую руку, на что незваный гость зашипел:              – Придурок, отпусти…              – Еблан, не подкрадывайся. – Отрекошетил Кацуки и отступил на шаг.              – Тенко, привет, – поздоровался Изуку, – соскучился, пупсик?              – Я тебе язык вырву. Я пришел спросить, какой велик лучше купить, у меня своего нет. Вы не отвечаете на сообщения. – Тенко сделал глоток из нагло украденной чужой кружки и передал ее обратно владельцу, тоже всматриваясь в экран телевизора. Встретились как-то три зомби.              Зеленоволосый скинул в чат ссылку на похожий велосипед и заговорил о том, что нужно будет с собой взять и к чему готовиться. Через несколько дней вооруженный информацией брюнет пришел к месту их сбора, и они отправились в путешествие, которое впервые разделяли с кем-то.       До этого такие вылазки служили способом отвлечься. Сейчас… Сейчас они беззаботно гнали по трассе на великах наперегонки, не беспокоясь о том, что это счастье скоро исчезнет. Теперь все было иначе: скрываться не от кого, бояться нечего.              Той же ночью стоя на берегу озера в виде сердца, Изуку обратился к блондину:              – Неужели нас никто не ищет? Не ловит?              Было странно осознавать, что заново семнадцать лет они прожили из чистого желания выжить и сделать это, выложившись на полную катушку. Что это удалось осуществить только со второй попытки.              – Я думаю, если бы они так мчались вслед, то давно заметили бы, что нас нет, ботаник.       Кацуки раскрыл руки, облокачиваясь спиной на ограждение смотровой площадки. Изуку теплым зеленым следом оставил свою ласку в красных глазах и обвил руки вокруг чужой талии, щекой прижимаясь к груди. Сердце стучит. Спокойно, умиротворенно, гулко.              – Так может они просто рады, что нас больше нет? – Фыркнул он в ответ.              Они простояли так еще долго, вдыхая морской воздух, пока Тенко шлялся где-то в округе, пытаясь найти удачные кадры для своих соцсетей. Самым удачным он счел тот, где, прижавшись друг к другу, стояли два самых сильных человека, которых он когда-либо знал.              Позже они втроем дружно отправили на дно озера монетку, вместе с которой испарился и весь груз, который так долго мешал жить.              Стиснув зубы, нахмурив брови, они не упустили шанс, ломая все преграды на своем пути.