Глава 42

В кабинете Хокаге стояло тяжёлое молчание. Цунаде потёрла глаза пальцами и отбросила ручку на стол. Перед ней лежал договор с Деревней Тумана, который Какаши передал несколько минут назад. — Какаши, подожди… — женщина сощурилась и ещё раз пробежалась глазами по тексту. — Как так вышло, что мой пункт про пошлину исчез из договора? — Я отстаивал интересы Конохи, Цунаде-сама. Думаю, в скором времени это сыграет нам на руку. — Так… Импорт, экспорт… Транзит?! Без пошлины?! — Цунаде подняла на Какаши ошеломлённый взгляд, ударив кулаком по лежавшей рядом папке. — Какаши! — В знак доверия между нашими деревнями… Мидзукаге-сама выказала недоверие… И я… — Какаши сделал шаг назад от стола Хокаге. — Я проявил настойчивость, но пришлось действовать осторожно, чтобы наша деревня… — Ладно, — Цунаде, явно недовольная, помассировала переносицу. — Даже говорить об этом не хочу больше. Можешь идти. А ты, Гай, задержись. У меня для тебя не самые приятные новости. Вдруг Цунаде выдвинула ящик стола и достала оттуда ключ. Какаши и Гай переглянулись. — Короче, Гай… — тяжело вздохнув, Цунаде протянула ключ Гаю. — У тебя дом сгорел. Гай мотнул головой, осознавая услышанное, и сдвинул брови. Какаши задумчиво поднял взгляд к потолку, также переваривая полученную информацию. — Это ключ от квартиры в многоэтажке за рынком. С новосельем, — женщина криво улыбнулась и положила ключ на стол, потому что счастливый обладатель нового жилища не спешил его забирать, впав в полнейший ступор от таких новостей. — Подождите… Когда? Как? — Гай подошёл к столу. — Совсем сгорел?! — Да-а… Позавчера. Через пару дней его снесут, там ничего не осталось, кроме каркаса. Причину пока выясняют. — Как же так… Как же так, Какаши?! — Гай схватил Какаши за плечи и потряс. — Х-ха-ха, будем теперь соседями, — растерянно посмеялся Какаши, почесав затылок. — Там же была вся моя жизнь! Все мои важные вещи! Память о моём отце! — воскликнул Гай, с трудом сдерживая слёзы, и продолжил трясти Какаши. — Меня не было несколько дней! Как такое могло произойти?! — Пока сказали, что, скорее всего, проводка. Но как-то это странно. Генма сообщил, что у тебя было выбито окно на втором этаже. Может, из-за дождя… — Не может этого быть! Мой дом! Какаши! — Гай без сил повис на плече друга и зарыдал. — А из-за того, что соседей у тебя было мало, пожар заметили, когда было уже поздно. Всё произошло ночью, все спали. Сейчас ещё отрабатывают версию поджога. Так что, Гай… Мне жаль. — Поджог?! Но кому могло… — Гай резко замолчал и отпрянул от Какаши, уставившись на него огромными глазами. — Что? — Какаши… Я должен идти, — на лицо Гая опустилась тень. — Спасибо за заботу, Цунаде-сама, — он быстро схватил ключ со стола и вышел из кабинета.

***

— Заходи почаще, Мадока! — старушка-продавщица помахала девушке рукой на прощание и бросила несколько конфет в пакет с покупками. — Спасибо, бабуль, — Мадока улыбнулась и вышла на улицу. Несмотря на приближающийся январь, на улице было довольно тепло. Девушка перехватила тяжёлый пакет и оттянула шарф. Она ждала этого дня, потому что сегодня Гай должен был вернуться с миссии. Когда Мадока услышала о том, что в его доме произошёл пожар, то была потрясена и очень расстроена, и мгновенно пожалела о том, как обошлась с ним в ночь перед уходом на миссию. Если бы её дом сгорел, то она, возможно, наложила бы на себя руки, потому что дом родителей был самой главной ценностью в её жизни. Тут же захотелось обнять Гая и чем-нибудь его порадовать, когда тот вернётся. Злость и обида отступили, она действительно погорячилась, когда врезала ему ножкой от кровати и выбила окно. Теперь ей хотелось поскорее увидеть Гая и прижаться к нему. Сегодня вечером она пригласит его к себе, они вместе приготовят его любимый карри и помирятся. У Мадоки было время подумать без маячащего перед глазами главного раздражителя в виде Гая. И она пришла к выводу: расставания не идут им на пользу. Она не может долго злиться и обижаться на него, не может говорить ему гадости — так посчитала девушка на второй день после «расставания». Хотелось побыстрее оказаться рядом с Гаем и услышать его громкий радостный голос, увидеть его влюблённый взгляд и получить неловкий поцелуй в щёку. Ещё Гай всегда поглаживал её по спине, как-то по-особенному, так, что это успокаивало Мадоку. — Здравствуйте, здравствуйте, Ирука-сенсей, — Мадока кивнула проходившему мимо Ируке и улыбнулась. — Э… Здравствуйте?.. — Ирука, удивлённый таким добродушием, кивнул в ответ. Обычно Мадока делала вид, что не замечает Ируку, когда они пересекались на улице, потому что он напоминал ей о неприятном временном наказании — работе в Академии. Но сегодня у неё было слишком хорошее настроение, чтобы портить его другим. Вывернув из-за угла, Мадока вдруг остановилась и замерла, её сердце забилось быстрее от волнения. Она увидела знакомый зелёный силуэт у двери своего дома. Счастливая улыбка стала шире, радость заполнила грудь. Девушка ускорила шаг. Гай стоял к ней спиной и колотил кулаком в дверь. — Гай, — окликнула его Мадока, и он обернулся, — наконец-то ты вернулся, я так… — Мадока! — на лице Гая не было и намёка на радость. — Что такое?.. Да что… — она выронила пакет, когда мужчина подлетел к ней и схватил за руку. — Что случилось? — Мой дом сгорел! — Я в курсе, — Мадока подняла бровь и оглядела Гая. — Это уже не новость. — И ты так спокойно об этом говоришь?! — Чего ты разорался? Я его подожгла? — Это ты мне скажи! — Гай выпустил её руку и насупился. — Ты меня обвиняешь в поджоге твоего дома? — Мадока подобрала пакет с земли и выпрямилась. — Ты сказала, что что-то мне устроишь, потом разбила окно, сломала мою кровать! Мадока ухмыльнулась и посмотрела Гаю в глаза: — И что ты сделаешь, если это я? — То есть это была ты? — Гай понизил голос, заметив, что прохожие оглядываются. — С новосельем, придурок, — Мадока толкнула его плечом и пошла к двери. — Это ты сделала?.. — повторив вопрос, Гай встал за спиной девушки. — Ты хоть понимаешь, какую боль ты мне причинила? В этом доме была вся моя… Мадока была вне себя от ярости, настроение поменялось, как по щелчку. Как Гай вообще смог додуматься до такого? Она ждала его, планировала вечер примирения, подбирала слова, а он пришёл и почти прямым текстом заявил, что считает её ненормальной. Верит, что она способна на поджог дома в отместку. — Гай, мне насрать. Мы уже расстались, поэтому твои чувства меня не волнуют… А, кстати, — Мадока вошла в дом и, отставив пакет в сторону, быстро сходила куда-то и вернулась с коробкой в руках, — забери эту бесполезную херню. Место занимает. — Что это?.. — Гай уставился на коробку, которую ему впихнула Мадока. — Всё, что оставалось от тебя в этом доме. Удачи. Громко хлопнув дверью, девушка тут же припала к глазку. Гай медленно открыл коробку. Там были все ручки, брелоки и игрушки, которые он ей дарил. Его нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами. Мадока отвернулась и сползла по двери на пол. Сердце заныло, хотелось выбежать к Гаю, обнять его, попросить прощения за всё, но то, как он с ней поступил и что о ней подумал, подмывало сделать ему ещё больнее. — Ну и ладно! — дверь сотряслась от удара, и Мадока дёрнулась от неожиданности. Открыв дверь, она увидела, что Гай уходит, злобно топая. У ближайшей мусорной урны он избавился от своей ноши, выбросив туда коробку. — Вот и иди в жопу! — крикнула она ему вдогонку, и он обернулся. — Так тебе и надо! Подушка дивана была вся мокрая от слёз. Прежде чем уткнуться в неё и разрыдаться, Мадока хорошенько её избила, представляя Гая. Он так просто ушёл, даже не спросил ни о чём. На этом диване совсем недавно Мадока планировала придержать свой дурной характер, боясь, что Гай может её бросить, и вот, это случилось. Она же могла заткнуться, убедить Гая, что это не она, тем более, это было правдой. Сейчас они бы уже готовили ужин и смеялись, планируя, что будут делать на день рождения Мадоки через неделю — она хотела отметить его только с Гаем, где-нибудь вне Конохи. А теперь все планы пошли прахом из-за тупости Гая. — Считаешь меня настолько конченной? — Мадока сжала подушку. — Я тебе покажу конченную. Кулак утонул в мягком наполнителе. Мадока не верила, что Гай так просто отказался от чувств, о которых рассказывал ей всё это время. И из-за чего? Из-за надуманных обвинений. Он поверил, что это она сожгла его дом. Или кто-то помог ему поверить. Гай ещё будет ползать у неё в ногах и умолять простить его. Она покажет ему, почему нельзя так поступать с ней. У неё всё будет прекрасно и без него.

***

— Вот иногда… — Мадока перемешала палочками лапшу. — Я ем и думаю, что это всё бессмысленно. В конце концов, я всё равно умру, и эта еда не будет иметь никакого значения. Зачем вообще есть? Минору ухмыльнулся, сдвинув брови, и покосился на подругу, доедая рамен: — Чтобы не умереть?.. — Какая разница? Мне было всё равно до рождения. Когда умру, тоже будет всё равно. Зачем вообще жизнь? Как это вообще устроено? Короткий промежуток, когда мне не всё равно. И это длится тысячи лет. Люди рождаются, живут и умирают, и после них ничего не остаётся. Вся радость, злость, любовь и ненависть не будет иметь значения спустя несколько поколений. Земле всё равно. — Мадока, ты какие-то странные разговоры сегодня ведёшь, — Минору допил бульон. — Но если тебя это утешит, то ты и есть продукт этого короткого промежутка, когда людям не всё равно… Мне даже как-то стрёмно говорить с тобой о таком, мы раньше до таких тем никогда не доходили. Что случилось? — Я не знаю никого из этих людей, кроме родителей и бабушек с дедушками. И то, по рассказам отца. Меня родили и оставили одну, а им теперь всё равно. Будто их и не было никогда, только я их помню. Когда я умру, ничего от нас всех не останется. И смысл тогда жить вообще? — Если ты продолжишь, я тебя поставлю на учёт в группу риска. Мадока, — мужчина положил руку на её плечо, — ты меня пугаешь. У тебя день рождения скоро, и я читал одно исследование… — Ты мне про него уже рассказывал. Что люди склонны к самоказни в такие периоды. Даже не надейся, не дождётесь, — Мадока отложила палочки и хмыкнула. — Просто… Всё тупо как-то. Бессмысленно. Вот зачем я родилась? Минору озадаченно смотрел на подругу, сжав её плечо. Мадока кивнула: — А я знаю. Потому что мама случайно залетела и отец уговорил её меня оставить. Она меня даже не хотела, всё детство я это чувствовала и слышала. А батя был слишком безвольным, чтобы забрать меня и просто уйти. — Твой отец был просто порядочным человеком. У твоей мамы была контузия, ты же знаешь. И он не бросил её. Может, до травмы она была другой? — Я-то тут при чём? Или что, он думал, что мама чудесным образом изменится, когда я появлюсь? — Какие-то темы у нас сегодня… — Минору вздохнул. — Мадока, если бы не ты, я был бы другим человеком. И остальные тоже. Вот ты можешь представить Коноху без себя? А меня без тебя? — Нам всем когда-нибудь придётся увидеться в последний раз. Всё сделать в последний раз, даже посидеть здесь. Любое знакомство приведёт к расставанию рано или поздно. Как мы с Генго в последний раз держались за руки… — Знаешь, у меня самого уже начинают появляться плохие мысли, — Минору посмеялся и потрепал Мадоку по макушке. — Тебе срочно надо поговорить с Гаем, он приведёт тебя в сознание, вы слишком давно не виделись, целых несколько дней. И не говори мне, что вы не вместе, вас уже столько раз видели… — его голос затих. Заметив перемены на лице подруги, Минору напрягся. Мадока и так сидела весь вечер безрадостная, а теперь стала ещё угрюмее. — Какой на хрен Гай? — Мадока посмотрела на мужчину исподлобья. — Ну… — Минору, займись своей личной жизнью, чё ты вечно в мою лезешь и пытаешься с кем-то свести? То, что я вытащила этого идиота из Гвоздики, было просто миссией, которую мне поручила Хокаге. Да я скорее к Ибики вернусь, чем с этим… Заговорю. — Может, скажешь уже, что с тобой творится? Ещё два дня назад ты ходила, улыбалась, шутила, а теперь сидишь тут, о жизни и смерти рассуждаешь. Мы все знаем, что ты с Гаем, и мы рады за вас, я даже больше остальных. — Не с Гаем я, понятно? — Мадока сунула руку в карман и достала кошелёк. — Больно мне этот погорелец нужен. — Вы расстались? — Минору, — Мадока положила деньги на прилавок, — главное, что у тебя с твоей мамочкой всё хорошо. Бывай. — Мы так и не обсудили твой день рождения… — Не буду я ничего праздновать. Было бы что, — Мадока спрыгнула со стула и застегнула куртку. — Спасибо, что выслушал.