RedMoon

      В гримёрке телеканала MBC пахло лаком для волос и растворимым американо. За дверью то и дело пробегали стаффы с рациями, слышались команды режиссёра: «Третья камера, ближе к центру! Свет на второй позиции!». Электронные часы мигали «5:30» — стандартное время для записи Music Core. На гримёрных столиках теснились палетки теней, тюбики BB-кремов и наполовину пустые бутылки с ионными напитками. Где-то в глубине коридора с металлическим скрежетом передвигали световые конструкции. Из соседней студии доносились басы новой песни TXT — группа разогревалась перед съёмкой, отрабатывая синхронность главной части.       Су Бин-и снова заперлась в туалете. Третий раз за промоушен-неделю. Джи Су-онни пыталась достучаться до макнэ, но в ответ только приглушённые всхлипывания. Обычное утро для начинающей группы среднего агентства.       Алина сидела на продавленном диване, подтянув под себя ноги в тяжёлых армейских ботинках. Её сценический костюм — чёрное мини с красными стразами и сеткой на спине — задрался выше колен. Впрочем, после двух лет в трейни и шести месяцев после дебютного шоукейса она привыкла к неудобной одежде. Главное — выглядеть безупречно на фансайне.       — Опять проблемы с весом? — Алина отхлебнула остывший американо из картонного стаканчика, наблюдая за дверью туалета. Кофе горчил, но хоть что-то — по правилам агентства перед записью запрещено даже пить воду. Что-то там про отёки на камере.       — Триста грамм, — Мина поморщилась, опускаясь рядом с Алиной. От неё пахло сладким парфюмом — запрещённым, кстати. Как и новые красные пряди в волосах. — Сонбэ-ним психанул на утреннем взвешивании. Орал так, что даже охрана прибежала.       — Урод, — Алина смяла пустой стаканчик. Утреннее взвешивание. Личный кошмар каждой айдол. Стоишь в одном белье перед менеджерами, пока они записывают каждый грамм в планшет и переглядываются с диетологом, цокая языками.       — Ты опять начинаешь, — Ён Хи не оторвала взгляд от телефона. Она сидела с идеально прямой спиной перед зеркалом — годы в Корейской национальной балетной школе не прошли даром. — До записи Music Core меньше часа. Только скандала с руководством нам не хватало.       Шесть месяцев с момента дебюта на музыкальном шоу. Два мини-альбома по пятьдесят тысяч копий — средний результат для новичков. Единственная победа на The Show, да и та из-за удачного расписания — все топовые группы уехали на гастроли. Пять разных девушек, которых агентство собрало в группу после четырёх лет прослушиваний.       Из коридора донеслись звуки новой песни — ритмичный топот ног и отсчёт «хана, дуль, сет». Кто-то из танцоров уронил зеркало, и по полу раскатился грохот.       — Су Бин-а, — Джи Су постучала костяшками по двери. Её веки уже покрывали золотистые тени, а ресницы слиплись от туши. Одна слезинка — и визажисты заставят переделывать весь макияж. — Выходи, нам пора краситься. Опоздаем — поставят в конец списка выступающих, когда зрители уже разойдутся.       — Я не могу! — всхлипнули из туалета. — Вы видели комментарии под нашим фанкамом? «Толстуха», «Позор группы»…       Мина тихо выругалась. Она вчера полночи удаляла эти комментарии с фансайта.       Алина поставила смятый стакан на гримёрный столик и переглянулась с Миной. Та кивнула — после трёх лет совместных тренировок им не нужны были слова.       — Я поговорю с ней, — Алина поднялась и вышла в коридор.       Джи Су стояла у двери туалета, нервно поглядывая на часы в телефоне. При виде Алины она с облегчением отступила:       — Только без…       — …русских методов, знаю, — Алина прислонилась к стене рядом с дверью. — Но в прошлый раз сработало, разве нет?       — На фанмитинге она выдала такое… — Джи Су поморщилась, но в голосе звучала плохо скрытая надежда. — Фанаты три дня обсуждали, где макнэ научилась русскому мату.       — Зато перестала стесняться на камеру, — Алина постучала в дверь туалета. Костяшки пальцев встретились с холодным пластиком. В тишине коридора каждый удар отдавался эхом. — Эй, Су Бин-а. Помнишь, что я говорила тебе про менеджеров?       За дверью что-то зашуршало. Всхлипывания стихли.       — Что они… — голос Су Бин звучал хрипло.       — Все придурки, — подсказала Алина, игнорируя укоризненный взгляд Джи Су. — И их мнение…       — Нам не важно, — в голосе младшей появилась слабая улыбка.       — Умница. А теперь открывай. Или я научу тебя ругаться не только по-русски, но и по-корейски. Такому, от чего даже твоя хальмони в храме споткнётся.       Джи Су тихо охнула, но Алина заметила, как дрогнули уголки её губ. Из-за двери донёсся слабый смешок.       — Пять секунд, — продолжила Алина. — Четыре. Три. Два…       Дверь открылась. Су Бин стояла, опустив голову — глаза опухли от слёз, тушь размазалась чёрными дорожками до подбородка. Тренировочная футболка с логотипом агентства промокла от слёз, щёки покраснели от растирания.       Джи Су тихо выдохнула и потянулась к телефону:       — Нужно предупредить визажистов. Пусть захватят мицеллярку и успокаивающий крем для век.       — Я схожу за Миной, — Алина кивнула в сторону гримёрки. — У неё всегда есть патчи от отёков.       Вернувшись в гримёрку, она застала Ён Хи всё так же у зеркала — та хмурилась, просматривая что-то в телефоне:       — Визажисты нас убьют. У них и так всего сорок минут на всех.       — Ничего, справятся, — Мина уже выуживала из своей косметички упаковку патчей. — Где наша макнэ?       — В коридоре с Джи Су, — Алина прислонилась к дверному косяку. — Нужна твоя помощь.       Мина вышла в коридор, на ходу доставая влажные салфетки из кармана толстовки. После того случая на шоу, когда Су Бин расплакалась прямо перед камерами, она всегда носила с собой запас.       — Иди сюда, малышка, — Мина мягко потянула Су Бин за рукав, отводя от двери туалета. — Сейчас всё исправим.       Пока она аккуратно стирала потёки туши с лица младшей, Джи Су быстро переговаривалась с визажистами по телефону. Алина прислонилась к стене, наблюдая за происходящим.       — Знаешь, — негромко произнесла Мина, промокая влажной салфеткой щёки Су Бин, — менеджер вчера орал на меня за новый цвет волос. Сегодня докопался до тебя. Завтра найдёт, к чему ещё придраться.       Джи Су подняла глаза от телефона, где быстро пролистывала расписание в менеджерской программе:       — Мина-я, не при макнэ. — В голосе звучало привычное лидерское беспокойство. — До записи полчаса, а мы даже не прогнали новую версию моста.       — Прости, онни, — Мина наклеила последний патч под глаза Су Бин. — Я хотела сказать, что наш высокоуважаемый сонбэ-ним слишком усердствует в своих обязанностях. Так звучит приличнее?       Су Бин прыснула, прикрывая рот ладонью. Даже Джи Су не сдержала улыбку — Мина умела разрядить обстановку.       Из-за поворота коридора донеслись знакомые басы — TWICE начали прогон своего нового сингла.       — Нам тоже надо прогнать танец, — Джи Су нервно поправила воротник костюма. — После вчерашнего инцидента на M! Countdown… Особенно переход из веера в поворот на мосту.       — Это не было провалом, — Алина поморщилась, вспоминая. — Просто запуталась в длинных рукавах во время разворота. Кто вообще придумал эти летящие ткани?       — И снесла двух бэк-дансеров, — Ён Хи оторвалась от мониторинга их позиции в чартах. — Хорошо хоть успели перестроиться к финальной пирамиде.       — Зато нетизены в восторге, — Мина закончила поправлять макияж Су Бин. — На Naver пишут, что это самое искреннее выступление за весь промоушен. Даже фанкамы с момента падения собирают миллионы просмотров.       Может, они и правда были необычной группой для индустрии. Алина с её привычкой прятать русские конфеты в кармане сценических костюмов и учить младших крепким словечкам. Мина, которая красит волосы в запрещённые цвета и тайком проносит американские журналы в общежитие. Ён Хи, выпускница престижной балетной академии, которая каждое утро проверяет их позиции в музыкальных чартах и считает каждую ошибку в хореографии. Су Бин с её невероятным голосом и привычкой прятаться за спинами участниц на интервью. И Джи Су — лидер, которая помнит все расписания, хореографии и диеты, но забывает поесть сама.       Но они были RedMoon. И каким-то образом это работало.       В дверь постучали — визажисты принесли свои чемоданы с косметикой. Из коридора донёсся голос сонбэ-нима, отчитывающего кого-то из стаффа за неправильно выставленный свет: «Красные прожекторы должны включаться на припеве! И уберите дым-машину от основной камеры!»       — Пали-пали! — Джи Су хлопнула в ладоши, входя в режим лидера. — Пятнадцать минут до записи. Су Бин — к визажистам, нужно подправить стрелки под концепт.Ён Хи — прогон связки с новыми танцорами. Мина — проследи, чтобы красные пряди не выбивались из укладки.       — А я? — спросила Алина, наблюдая, как Су Бин устраивается в кресле визажиста. Её собственный костюм — чёрный комбинезон с алыми вставками и имитацией порванной ткани — идеально вписывался в их новый тёмный концепт.       — А ты… — Джи Су на секунду замялась, поправляя воротник-стойку своего платья. — Просто не сбивай сегодня танцоров. И да, без импровизаций в финальной части.       Девушки собрались в круг — их привычный ритуал перед каждым выступлением. Пять правых рук сложились в центре одна поверх другой.       — Раз, два, — начала отсчёт Джи Су.       — Хвайтин! — выдохнули они хором, поднимая руки вверх. — Ачжа! RedMoon!       За окном занимался рассвет, окрашивая небоскрёбы Каннама в розовый. Впереди ждали запись для Music Core, три интервью и фансайн в торговом центре. Обычный день начинающей группы. Алина поправила наушник, вслушиваясь в первые аккорды их заглавного трека «Dark Moon Rising». Пора было идти на сцену.       RedMoon поднимались.