Глава 15. Лиска.

      — Дорого-ой, завтрак на столе. Давай-давай, просыпайся уже, засоня, бери близняшек, Криса и спускайтесь к столу. Поедите все разом, — голова Сирин показалась из-за двери, её лицо смотрело на меня с теплотой и нежностью. С удовольствием отметил, что ушедшая юность ничуть её не испортила. Наоборот, сейчас Рыжик вошла в полностью раскрывшуюся стадию женской красоты и смотрелась просто шикарно.       Из-за кончиков видневшихся позади неё четырёх из девяти хвостов показались личики нашей детворы. Двое девочек лет пяти с рыжими ушками с серым подбоем по краешку и на кончиках. Янтарные (мамины) глазки озорно поблёскивали на хитрых маленьких мордашках, а ходящие туда-сюда хвостики, казалось, сейчас оторвутся.       Сзади лисичек виднелась спокойная физиономия их брата, что флегматично наблюдал за развернувшейся картиной, время от времени поправляя свой волчий хвост в шортиках с забавной лямкой через плечо. В папку пошёл, в который раз подумалось мне. Каждый раз вспоминаю, как по первости после его рождения бесилась Гислен. Помню, как она через некоторое время подошла ко мне и в ультимативной форме заявила: «будем пробовать до тех пор, пока кошка не родится!».       Пфф. Тоже мне, напугала ежа голым задом.       — Любимая, ну ещё пять минуточек! — вставать из тёплой кровати и окунаться в прохладу дома очень не хотелось.       — Ты говорил это десять минут назад! Если сейчас же не подымешь от постели свою задницу, я позову Гислен и кто-то тогда получит по ней а-та-та!       — Хорошо, хорошо, уже встаю. Почти. Детки, а ну-ка играем в обнимашки с папкой! — дождавшись, пока все трое подбегут ко мне и залезут под одеяло, принялся целовать и тискать по очереди всех троих. Правда, довольно скоро дети разомлели в теплоте и начали клевать носиками. Прошло совсем немного времени, и в комнате всё опять стало тихо.

***

      — Вэйк ап, Нео! Пора́ принимать красную таблетку! — голос Гислен неожиданно громко прозвучал в моей голове, разбудив примерно наполовину. Поначалу я даже офигел от того, откуда это она знает „Матрицу“. Впрочем, довольно быстро пришло осознание, что это совсем не Гислен.       — Кхар, ты рехнулся?! Ночь на дворе! — мне было абсолютно непонятно происходящее.       — Иди за белым кроликом! — сидящий внутри меня индивид и не думал затыкаться.       — Кхар, уймись, а! Дай спокойно поспать! — такого беспредела я от своего помощника не ожидал, но решил, что ему просто стало скучно, а потому, не мудрствуя лукаво, перевернулся на другой бок, решив в скором будущем снова влететь с разбегу в царство Морфея, к моим жёнам и детям.       — Иди за белым кроликом, Нео! Точнее, за маленькой лисичкой с большими ушками, — да что’ж это творится? Я уже́ было на́чал закипать, как до меня начал доходить смысл последней фразы и, что самое главное, внезапно изменившийся тембр голоса Кхара. Я услышал в нём отчётливые нотки некой непонятной тревожности.       — Что́ происходит?! Объясни уже по-нормальному, без кривляний! — тревожность Кхара начала́ передаваться и мне. Вся сонливость стала стремительно улетучиваться, словно утренний туман перед вышедшим из-за горизонта солнцем.       — Мелкую девочку-лису, что так сильно испугалась тебя в первый день в столовой, зажали трое, недалеко от соседнего дома, и мне очень не нравятся их ауры. Боюсь ошибиться, но, судя по всему, ей грозит нешуточная опасность.       — А причём тут я или ты? Мы не Чип и Дейл, чтобы спешить всем подряд на помощь! Пусть сама решает свои проблемы! Я ведь для неё оборотень-каннибал, если ты не забыл! — я был немного зол на то, что не смог досмотреть такой красивый сон про мою встречу с Сирин, Гислен и нашими детьми.       — Охолони, парень! Не будь таким чёрствым! Она маленькая девочка ночью в подворотне. У тебя хотя бы есть я, а у неё сейчас нет никого. Мама с папой не придут на помощь. Давай хоть посмотрим, что́ там происходит, — голос Кхара несколько пристыдил, заставив согласиться с его доводами.       — Ладно, ладно. Думаю, ты прав. Давай посмотрим, — я подошёл к разбитому окну и на́чал пытаться разглядеть то, что творилось в темноте напротив соседнего дома. Или учуять. Или услышать. Хорошо, что волчье зрение, а особенно обоняние и слух, в этом плане посильнее людских будут.       И первым оказался отчётливый запах страха, что принесло с собой дуновение лёгкого ветерка. Это понял даже не я — человек, — это было генетическое знание волколюда, в чьём теле я сейчас нахожусь. Оно само подсказало сознанию расшифровку. К запаху страха примешивались другие. Образ нарисовал трёх самок. Пахнут пряностями, по́том и ещё чем-то. Но это не страх. Нечто иное.       Азарт. Предвкушение.       А вот каких-либо звуков слышно практически не было. Когда присмотрелся и принюхался внимательней, внезапно до меня донёсся запах крови. Совершенно свежий!       И Я ЕГО УЗНАЛ!       Запах крови „младших“! Тех, кого „старшая кровь“ поклялась защищать. Когда-то давно и совсем под другими звёздами. Очень-очень, немыслимо давно. Когда клятвы ещё имели вес и значение.       Только вот откуда я это знаю?       Внутри всё сначала похолодело, а пото́м на меня обрушилась даже не волна, а прямо-таки цунами ярости. Оно буквально затопило сознание, почти полностью отключив логическое мышление и погрузив его в древнюю архаику, оставив телу лишь базовые инстинкты.

***

      Пятьдесят семь часов назад до того момента, как я выглянул в окно.       Круглосуточный рынок товаров из Халифата. Шатёр купчихи Сахе́ль по продаже тканей и готовых вещей.       — Госпожа Сахе́ль, мы выследили воровку, что утащила принадлежавшие вам товары. Мелкая зверолюдка. Совсем ребёнок ещё. Навели справки. Живёт в паре кварталов отсюда в мелком низкосортном борделе. Мать была воровкой. Сейчас мертва. Официальных опекунов нет. Живёт просто при заведении. Что́ нам делать дальше? — женский голос с явно выраженным восточным акцентом замолк в ожидании указаний.       — Хорошая работа, Шахи́ма. Маленькая дрянь, судя по всему решила, что самая удачливая на свете. Ну что’ж. Нужно показать ей, как этот мир относится к подобным заблуждениям. Выследите ночью, когда будет возвращаться, и прямо возле борделя накажите, как у нас принято.       — Одну руку или обе?       — Она украла уже две вещи, так что и рук должно быть две, — в голосе говорившей отчётливо послышались ехидные нотки. — Саму девку не убивайте. Пусть мучается с голоду перед тем, как сдохнуть. Никто не смеет красть мой товар безнаказанно! На этом всё. Выполняйте, но лучше не сами. По возможности наймите местных и просто проследите за их работой, удостоверившись, что всё прошло как до́лжно. Аккуратно. Издали. Ни одна из имперских ищеек, если таковые объявятся, не должна понять, что это сделали вы.

***

      За несколько минут до момента, как я выглянул в окно.       Тёмный закуток возле дома, стоя́щего рядом с борделем. Густые кусты, что растут вкруговую возле стоя́щих треугольником деревьев.

***

      — Ну что, мелкая ушастая воровка. Вот ты и попалась! Небось решила уже, что ухватила богиню удачи за хвост, а?! — три женщины, вооружённые кривыми саблями и кинжалами, стояли вокруг маленькой девочки-зверолюдки. Одна из женщин, стоя сзади, зажимала брыкающейся девочке рот, пока двое других кинжалами принялись отрезать ей уши и хвостик.       Глухие стоны и всхлипы раздавались некоторое время. А ещё звуки. Режущие звуки.       — Смотри-ка, уже начинаешь немного походить на нормального человека. Жаль, что тут настолько темно, что почти ничего не видно. Хотелось бы сполна полюбоваться проделанной работой.       Этого не было в задании, но им „просто“ так захотелось. К зверолюдам далеко не все расы относились хорошо.       — Проклятье! Здесь слишком темно и тесно! Фа́тха, тащи девчонку наружу.       — Ауч! Вот же дерьмо песчаного скорпа! Чёртова зверючка укусила меня за палец! — троица показалась из-за кустов с извивающейся девочкой на руках, чья голова минимум на две трети была залита кровью. — Попробуй выкинуть такое ещё раз и, клянусь жаром великой пустыни, я не посмотрю на то, что хозяйка сказала оставить тебя в живых! — в довершение своих слов женщина поднесла кинжал к глазам девочки, демонстрируя блеском лезвия, что с лёгкостью применит его, если та посмеет ослушаться.       Вторая, тем временем вытянув зверолюдке руки, принялась споро связывать их верёвкой, дабы та не истекла кровью после отсечения кистей.       На всё это ушло не более пятнадцати секунд, и вот уже третья женщина делает замах широким кривым мечом.       Секунда промедления…       И меч опускается!       Всё это время девочка остаётся в полубредовом сознании, агонизируя от нестерпимой боли. Из последних сил она снова кусает, что есть мочи, руку той, что зажала рот.       В ответ на это кинжал, сделав короткое движение, вгрызается своим острым клювом между рёбер, пробивая лёгкое, и лишь каким-то непонятным чудом не задев маленькое сердечко.       А пото́м откуда-то сверху приходит вой, что пробирает всю троицу буквально до костей. Дикий. Полный Ярости. Злобы.       НЕНАВИСТИ.

***

      Словно зритель на последнем ряду кинотеатра в фильме ужасов, я наблюдал, как выволокли из кустов маленькую лисичку с головой, залитой кровью, как внезапно вскрикнула державшая её женщина, как маленькой Лиске по-новой зажали рот и после быстро-быстро обмотали руки верёвкой, а пото́м…       Я увидел, как падают отсечённые кривым мечом маленькие ладошки и…       МЕНЯ ПЕРЕМКНУЛО.       Ступор, в который тут же погрузилось не привыкшее к таким картинам сознание, смыло внезапной волной пришедшего откуда-то изнутри симбиотического сочетания всеопаляющих ярости и гнева. И жажды мести!       И родился ВОЙ! Изнутри, почти разрывая лёгкие, пришёл зов вожака, Альфы, что отправляет всех охотников стаи на загонную охоту. И плевать, что сейчас в стае всего один член! Значит, Я буду охотиться в одиночку. Только и всего.       Перемахнув через окно, зацепившись вытянувшимися из пальцев сантиметров на десять когтями за стену, я, словно хищник из одноимённого фильма, на́чал скользить вниз, оставляя за собой две прочерченные борозды. Доехав таким макаром до второго этажа, не выдержал медлительности процесса и, оттолкнувшись от стены ногами, сиганул вниз, приземлившись не совсем удачно и подвернув стопу, упал, кувырком гася инерцию падения.       Попытавшись вскочить на́ ноги и успев сделать несколько шагов, почувствовал острую боль в лодыжке. Быстро понял, что лучше и быстрее будет передвигаться на четырёх конечностях. Запах крови фенека нещадно гнал вперёд, и чем ближе он становился, тем туже начинали ворочаться мысли в голове, заменяясь простыми смысловыми конструктами.       «Младшая кровь. Опасность. Я. Спасти. Нужно. Долг. Спасти. Успеть. Нужно».       Приблизившись к троице врагов, почувствовал, что уже могу более-менее сносно стоять на ногах. Вражеские самки успели подготовиться к моему появлению, бросив истекающую кровью девочку себе под ноги и ощетинившись в мою сторону лезвиями ятаганов. Будто это имеет для меня сейчас хоть малейшее значение.       Резкий прыжок вверх, с хода, — и вот я уже за спинами троицы, что должна сейчас умереть. И вот, опять подводит не восстановившаяся ещё полностью нога, снова подворачиваясь во время приземления, не давая снести голову хотя бы одной вражине. Вместо шеи, когти чиркают по железным пластинам, нашитым на кожаную броню, вгрызаясь в них и пробивая, но всё же давая возможность хозяйке не умереть вот так сразу и отправляя её в полёт до ближайшей стены дома.       Задержка с ногой не пошла мне на пользу, и вот уже парочка оставшихся воительниц, успев развернуться, наносят слитный удар ятаганов с двух сторон в район груди. Отбиваю одно лезвие вниз когтями, второе чиркает по рёбрам, сразу же оставляя за собой красную полоску разреза. Отмечаю с неудовольствием остатками сознания, что сейчас стал явно слабее и медленней, чем был на корабле пираток во время безумной резни кровавого полнолуния. Причём не просто слабее, а очень и очень заметно. Бледная тень былого. Надо начинать браться за ежедневную физуху, если выживу. Все эти мысли приходят и, не задерживаясь надолго, уходят прочь, словно и не мои вовсе.       Откуда-то сбоку слышатся посторонние крики, и обе „резальщицы ушей“, заслышав их, тут же взвинчивают и так весьма быстрый темп практически до предела, успевая пробить мою оборону и нанести парочку очень глубоких разрезов. Один на руке, насквозь, между лучевых костей, и второй, менее глубокий, но явно задевший вену или артерию, на бедре. Полученные ранения ещё сильнее снижают мою скорость и ловкость, но, по всей видимости, женщинам уже не до того, чтобы полностью разделаться со мной. Они резко разворачиваются и принимаются бежать, сначала к своей, ковыляющей им навстречу, согнувшейся почти на треть и кривящей в гримасе боли лицо, держащейся за рёбра подружке, а пото́м, подхватив её с двух сторон, в противоположную от приближающихся голосов сторону.       Плевать на них! Всё моё внимание тут же переходит на лежащую на траве девочку. Ковыляю к ней, заметно прихрамывая на пробитую ятаганом ногу. Шатаясь, подхватываю на руки маленькое, изуродованное тельце. О, богиня, какая же она лёгкая, почти невесомая! Как у кого-то могла подняться рука на такую кроху?!       Девочка смотрит на меня полными боли и слёз глазами, а мне кажется, что это плачет и кричит моя душа. На губах её пузырится кровь. Дыхание прерывистое, хриплое. Одна часть меня, видя это, хочет броситься вдогонку тем тварям, что сотворили такое, а вторая не знает, ка́к помочь малышке, ка́к облегчить страдания. Обвожу взглядом место схватки и натыкаюсь на отрезанные ушки и хвостик, брошенные впопыхах убегавшими и лежащие неподалёку. Тянусь к ним и бережно беру одной рукой, второй продолжая прижимать к себе маленькую лисичку. С другой стороны взгляд выхватывает кисти маленьких ручек. Цепляю и их. Колени подгибаются, и тело оседает вниз под грузом вины.       «Я… Не смог… Не успел… Не спас… Не сдержал клятву…»       Неожиданно сквозь пелену мрачных мыслей и чувств до меня доходит, что некто уже какое-то время настойчиво пытается достучаться. Спустя долгие мгновения понимаю, что узнаю́ этот голос. Это же Кхар, мой помощник.       — Без! Без! Да приди же ты, наконец, в себя! Хватит тупить! Или хочешь, чтобы девочка умерла?! — голос, наконец пробившийся сквозь вату мыслей и чувств, вернул к реальности.       — Кхар, уже слишком поздно. Тут ничего не сделать. Мне очень жаль.       — А я так не думаю! Рано сдаваться! Мы ещё не попробовали один опасный, но могущий сработать вариант.       — Что за вариант?! — сейчас я был готов уцепится за любую возможность. За любой крохотный шанс.       — Открой девочке рот и дай ей выпить столько своей крови, сколько сможешь, — голос помощника привёл меня в замешательство.       «Дать выпить крови! Но зачем? Я же не вампир; я не могу с её помощью оживить почти что мертвеца».       — Кажется, ты забыл, кем сейчас являешься. Ты — оборотень, а они славятся своей регенерацией. Именно это сейчас и может сработать лучше всего прочего. Тем более что ничего другого у нас всё равно нет. Так что никаких вампиров не понадобится. И да! Мы теряем драгоценное время на абсолютно ненужную болтовню!       — Надеюсь, ты прав, — я перевёл взгляд на Лиску, глаза которой постепенно тускнели. Жизнь стремительным потоком покидала её тело.       — Я ум-лу, да? — её взгляд на мгновение прояснился. — Ма-мо-чка… будет… пла-кать, — она сделала несколько судорожных, хрипящих вдохов-выдохов. Было заметно, что каждое слово даётся с огромным трудом. — А… ты… сов-сем… не… стла-шны-й. Жа-ль… что… я… не… смо… Кха… кха… — маленькое тельце скрутило в кровавом кашле, и я, увидев последнее, наконец-таки решился на отчаянный шаг.       — Доверься мне, малышка! Я не дам тебе умереть! Ты мне веришь?! — дождавшись медленного, неуверенного кивка, произношу: — открой ротик и ничему не удивляйся и не бойся, — сказал, только вот никакой уверенности не было и в помине. Как организм лисички отреагирует на кровь оборотня?       Лиске, по всей видимости, было уже всё равно. Девочка просто смиренно сделала, что требовалось, и закрыла глазки, а я… Я когтем по-новой вскрыл уже успевшую затянуться рану на руке и направил в маленький ротик струйку своей крови, что резво принялась стекать фенеку прямо в горло.       Подошли какие-то люди. Я услышал женские голоса. Они что-то говорили мне и друг другу, спрашивали, трясли за плечо, но мне было на них безразлично. Сейчас существовали только мы вдвоём. Я и Лиска. И кровь. Кровь лилась и лилась, а мне вдруг, неожиданно даже для себя самого́, захотелось спеть для этой маленькой лисички:       — Пожалуйста, не умирай,       Или мне придётся тоже.       Ты, конечно, сразу в рай,       А я не думаю, что тоже.       Хочешь сладких апельсинов?       Хочешь вслух рассказов длинных?       Хочешь, я взорву все звёзды,       Что мешают спать? — я смотрел на девочку и желал лишь одного. Выживи! Не смей умирать!       — Пожалуйста, только живи.       Ты же видишь: я живу тобою;       Моей огромной любви       Хватит нам двоим с головою.       Допев до этого места, я внезапно был прерван Лиской, выгнувшейся дугой так, словно она замыслила сломать себе позвоночник. Девочка заметалась у меня на руках, натужно захрипела, затявкала по-лисьи. Всё это продолжалось примерно минуту, а пото́м так же внезапно она успокоилась, вытянулась во весь свой небольшой рост и… протяжно завыла по-волчьи.       На голове её принялись медленно отрастать новые ушки взамен отрезанных, а под ладонью я ощутил, как на месте среза пробивает себе дорогу новый хвостик.       Фенек, внезапно обхватив мою руку своими обрубками, буквально изо всех сил „вцепилась“ в неё, прильнув по-новой ртом с острыми зубками прямиком к ране, не давая даже гипотетической возможности отнять от себя сей „живительный источник“. Эта картина умилила меня своей одновременной несуразностью и неким теплом, что родилось в душе. Я вдруг ощутил себя если не новым отцом, то как минимум старшим братом буквально заново родившейся девочке.       Не дав нам с Кхаром ещё даже толком порадоваться произошедшим с лисичкой переменам, мне в спину один за другим с лёгким шорохом ткнулись некие весьма острые предметы, пробив тело и причинив очень сильную боль и чувство мгновенно начавшего расползаться по внутренним органам онемения, что холодными пальцами неотвратимо поползло прямо к сердцу. Неожиданно для самого́ себя я на́чал задыхаться и заваливаться набок, в конце расслышав полный тревоги и паники крик Кхара: — Вот же дерьмо вырлоха, стрелы отравлены!

***

      — Тревога! Лучница на крыше на два часа! На три ещё одна! — снайпер группы засекла нападавших почти сразу, как они появились и успели пустить в сторону оборотня по стреле.       — Рали́ста, быстро накрой нас дымовой завесой. Никёра, оттаскиваем объект и девочку за угол дома и потом до борделя. Виске́ра, Рали́ста, Ла́миль, на вас прикрытие отхода. Всё, погнали! — не успев ещё раздать все приказы, Мило́ра с удовольствием отметила, как справа трижды успела радостно загудеть тетива лука их жизнерадостной эльфийки-снайпера. Слева такое гудение произошло лишь дважды. Донёсшийся вдалеке вскрик подсказал скрывшимся в дыму воительницам, что как минимум одно попадание они могут записать себе в зачёт.

***

      Со́рок один час назад до момента, как я посмотрел в окно. Бордель „Порхающий мотылёк“. Третий этаж. Комната приватных посещений.       Я сижу в уже полюбившемся кресле-качалке и жмурюсь от тёплых лучиков местного светила, что самым коварнейшим образом успели переползти с пола прямиком мне на лицо, пока блаженно дремал, вспоминая самые яркие эпизоды ночной „битвы полов“ между мной и Марлой.       И ведь не могу сказать, что не выспался, но в теле ощущается некая приятная усталость, словно после хорошо проведённой тренировки в тренажёрном зале.       Широко открывшая дверь явит мне двух довольно экзотического вида особ женского пола. Странно, перед этим я смог расслышать лишь одну пару ног, идущую по коридору, да и то уже почти возле са́мой двери. Кто-то из этих двоих умеет перемещаться в пространстве совершенно бесшумно. На моей памяти настолько же тихо подошла к двери в своё время только Трис.       Незнакомки застывают на пороге, не преминув, впрочем, аккуратно закрыть за собой дверь, словно отсекая нас троих от суеты обычной жизни и принимаясь изучать меня с какой-то, не побоюсь этого слова, учёной одержимостью, давая, в свою очередь, возможность уже́ и мне успеть внимательно изучить их обеих.       Впрочем, нет. Через пару мгновений понимаю, что некий взгляд, весьма похожий на взгляд фанатичной учёной, присутствует лишь у одной из странной парочки. Светлой эльфийки с интересного оттенка фиолетовыми, самую малость волнистыми волосами и не менее интересными, почти такого же цвета, глазами.       Она довольно миниатюрная, особенно в сравнении со второй эльфийкой. Левое ухо проколото в двух местах. Там видны два небольших золотых колечка, плотно прилегающие к уху. Из одежды присутствует двухцветное платье летних оттенков из белого плотного полотна с красными вставками, немного напоминающее собой наряд японских жриц мико, с небольшого размера „фирменным“ гербом возле правой груди. На ногах видны красного цвета не то туфли, не то нечто, похожее на мокасины. В левой руке незнакомка держит вычурного вида деревянный посох, с которым, по всей видимости, едва ли не спать ложится, судя по той естественности, с которой её ладонь обхватывает его.       Вторая эльфийка более… Странная. Она, судя по всему, светлая, но с некой явной примесью тёмной крови. От дроу в наличии только красный цвет глаз и пепельные волосы со стрижкой в стиле короткого каре, но и этого вполне хватает, чтобы понять, что передо мной некий гибрид двух разных народов. Ничего подобного до сей поры встречать ещё не приходилось. Одежда тоже необычная. Чёрные, явно кожаные туфли на очень мягкой подошве. Почти классического кроя серый костюм с красной окантовкой в некоторых местах. Хорошо сочетается с цветом волос и глаз. Глаз, что смотрят на меня с явным холодком, словно на неведомого лесного зверька, от которого лучше держаться подальше, а не то ещё, чего доброго, подхватишь какую-нибудь заразу.       Нда. Ботаничка и „деловая колбаса“. Дамочки явно не из простых работяг, судя по тому, как себя держат. Какого чёрта они забыли в моей комнате?!       Пауза уже затягивается. Надо что-то предпринять и постараться их побыстрее спровадить. Не хочу сегодня никаких клиенток. В особенности сразу двух. Всё же недосып — это плохо. Даже для такого молодого тела.       — Дамы, могу я вам чем-нибудь помочь? — делаю пробный вброс, а дальше уже буду смотреть по обстоятельствам.       — Дамы? — на лицо низенькой светлой наползает тень недоумения. — Что это за обращение?       Упс. По всей видимости, в этом мире такое не в ходу.       — Это означает вежливое обращение к особам женского пола. Так и в чём же, всё-таки, заключается цель вашего появления, дамы? — скорей бы понять, что́ им надо, и выпроводить восвояси. От обеих я не чувствую желания побыстрее потрахаться. Ну, может, совсем лёгкое от фиолетовой и полное отсутствие оного от „гибрида“. Они явно здесь не за моими „услугами“.       Неожиданным образом, стоило мне лишь отвести взгляд от этой парочки, как мгновением позже я ощутил, что уже лежу на полу, а взор выхватывает сначала потолок, а затем руку, что мгновенно припечатывает меня сначала к полу, а пото́м, протащив пару метров до стены, легко поднимает по этой самой стене до потолка, ощутимо придавив к нему голову.       — Во-первых, раб, когда говоришь с благородной, нужно вставать! Ты ослеп и не видишь герб одной из Верхних Ветвей на одежде госпожи Хели́н? Или тебя не учили, как себя вести с женщинами? И обращайся к ней и ко мне как положено! Вон там стои́т госпожа Хели́н. Ко мне обращайся „госпожа Рила́иль“, — в разговор вклинилась непонятная светлая, сумев мгновенно крутнуть настроение на барабане в сектор [пшланах]. Я даже подумал, уж не пятница ли сегодня.       — А не пойти бы тебе на великую гору КхуЯм?! И подружку свою можешь прихвати-и-и… — договорить мне не дали, ещё сильнее вдавив голову в потолок и сжав горло так, что из него начал слышаться лишь хрип. Инстинктивно хватаюсь пальцами за сжимающую руку. Когти, словно только этого и ждавшие, удлинились на пару сантиметров. Я почувствовал, что задыхаюсь, и рубанул когтями по руке, уже не сдерживаясь. Послышался приглушённый стон сквозь зубы, но хватка на горле и не подумала ослабляться, заставляя уже идти „во все тяжкие“.       Рубанув „гибрида“ когтями по рёбрам с обеих сторон, ощутил наконец долгожданную свободу, упав на пол и сумев судорожно протолкнуть в лёгкие немного воздуха. Только вот моя свобода почти сразу снова закончилась. Совершив несколько быстрых манипуляций пальцами по моим рукам, нападающая разорвала дистанцию, а я внезапно ощутил, что больше не чувствую рук, словно отлежал их во сне. Они превратились в два беспомощно свисающих куска плоти и костей. Отвратительное чувство беспомощности накрыло с головой. Я бессилен как-либо противостоять напавшим, а призыв сильного перса через Кхара ещё не готов. Подумалось, а не убийцы ли это заявились по мою душу. А когда красноглазая достала нож, я похолодел. Значит, точно они. Сумели даже помощника обвести вокруг пальца. Вот и конец моего попаданства.       — Что, зверёк, уже не такой дерзкий, да?! Смотрю, на́чал осознавать разницу в наших силах, — она начала́ медленно подходить ближе, демонстративно держа нож у меня на виду, поигрывая им из стороны в сторону. Я сделал инстинктивный шаг назад, прижавшись спиной к стене, попытался вжаться в неё, понимая, что бежать некуда, это конец. Несколько мгновений — и остриё ножа опасно приблизилось к левому глазу.       — Всегда хотелось узнать, могут ли оборотни восстановить себе утерянные гла… — не успела она договорить, как окно со звоном разлетелось на сотню различного размера осколков, а в комнату влетело нечто тёмное, мгновением позже принявшее вид Немезиды в гневе. Тут же между красноглазой и новым участником сцены разгорелась яростная схватка. Нож столкнулся с кинжалом, а феноменальные скорость и ловкость с одной стороны — с не менее феноменальными скоростью и ловкостью с другой. Мои глаза не успевали следить за молниеносным течением боя, как вскоре в окно влетело ещё одно тело, а за ним ещё и ещё. В комнате внезапно стало очень тесно, а бой почти сразу угас, явив мне картину прижатой к полу красноглазой, над которой склонилось двое, заломив ей руку так, что был отчётливо слышен скрип суставов. С другой стороны от лежащей расположилась ещё одна влетевшая в окно, „нежно“ схватившая серые волосы в кулак и плотно прижавшая свой кинжал к беззащитной теперь уже шее. Третья сидела у спелёнутой женщины на ногах, а четвёртая целилась из ручного мини-арбалета в фиолетоволосую эльфийку, смотрящую на всё происходящее совершенно ошалелыми глазами.       Ещё в са́мом начале боя я сполз спиной по стене и сейчас сидел, не понимая, радоваться или горевать. Кто все эти суровые воительницы, судя по всему пришедшие мне на помощь?! Ни одну из них я точно не знаю.       — Без, ты в порядке? Она тебя не ранила? — говорившая повернула ко мне голову, и я с изумлением опознал в ней… Трис!       — Ру́ки. Она что-то с ними сделала, и теперь я их не чувствую, — ответил, лишь в конце поняв, как это звучит со стороны.       Попытавшуюся пошевелиться и что-то произнести „гибридшу“ Трис несколько раз весьма жёстко приложила второй рукой в область почек, завершив экзекуцию злобным: — «Уймись нахер, сука, пока я тебя прямо сейчас вообще не уработала до состояния отбивной! Ты не сто́ишь и мизинца этого парня, тварь!»       Дверь снова отворилась, и на пороге возникла Марла с ещё одной женщиной, которая быстро осмотрелась и, удовлетворившись увиденным, показала Трис большой палец вверх. Обведя взглядом комнату и остановив его на Марле, я отчётливо прочитал там нечто, суть которого можно выразить в двух словах: мне пиздец!       Неужели эти „убийцы“ всё же не совсем те, за кого и я, и Трис их приняли?! Тогда у нас назрели серьёзные проблемы.

-+-

      Бордель Порхающий мотылёк. Третий этаж. Комната пария по имени Без. Двадцать минут спустя и целую кучу взаимных расшаркиваний и извинений.

-+-

      — Хорошо, что всё недопонимание разрешилось ко всеобщему удовлетворению. От себя хочу ещё раз извиниться перед госпожами Хели́н и Рила́иль за неподобающее поведение нашего нового сотрудника. Надеюсь, вы не держите на него зла. От лица заведения готова сделать вам скидку в пятьдесят процентов на каждое пятое посещение его самого́ либо любого другого пария на ваш выбор.       — Я принимаю ваше предложение, а это вам от меня в качестве компенсации за разбитое окно и общую нервотрёпку, — Хели́н протянула Марле небольшой кулончик, при виде которого Трис и другие женщины лишь негромко присвистнули. — Если Безу когда-нибудь будет нужна моя помощь, не стесняйтесь использовать это и позвать в любое время дня или ночи. Если я буду в городе, то непременно откликнусь на его зов.       Уходя последней из пятёрки воительниц, Трис тепло обняла меня и поцеловала в губы, а вот „гибридная“ лишь холодно и зло мазнула напоследок. Походу, затаила. Ну да и хер на неё! Я тоже затаил… До поры до времени. Чувствую, мы ещё не всё друг другу высказали.       А вот фиолетовая удивила. В её взгляде совсем не было злобы или чего-то подобного. Только задумчивость и толика похоти, что явственно стала просачиваться наружу сквозь маску невозмутимости. Но вот запах текущей самки, что она оставила за собой, яснее ясного рассказал мне, что под маской внешнего спокойствия скрывается очень заведённая женщина.

***

      Бордель. Первый этаж. Холл. Наше время.       — Ла́миль, что с ним? — Мило́ру, для которой это задание было лишь вторым боевым, нервировал вид оперённых стрел, что „росли“ у парня из спины.       — Сканирование определяет отравление ядом! Я собираюсь вытащить стрелы, приготовьте кристаллы лечения и универсальный антидот. Раз, два, начинаю, — светлая эльфийка, лучница-стрелок, и по совместительству хилер группы, резким движением вырвала из тела оборотня древко одной из стрел. Приблизив его к глазам, принялась внимательно изучать остриё, крепко прижав второй ладонью кристалл лечения к отверстию раны. — Хмм, ещё и с серебряным наконечником.       Мгновение — и вот уже второе древко покидает тело молодого волколюда. Повторный осмотр — и до команды доносится приглушённый возглас досады: остриё осталось в ране. Возможно, оно специально было с зазубринами.       — Са́карал гану́ралх! Бра́лыххг!* (* Ебучие глаза! Блядство!) — в конце она грязно выругалась на гоблинском наречии. — Кажется, мы весьма сильно недооценили подготовку этих убийц и их желание избавиться от парня. Бать! Ещё и антидот не справляется! Видимо, яд очень сильный и редкий. Старшая, по-хорошему, нам нужно срочно вскрыть рану и достать наконечник, иначе регенерация будет сильно ослаблена или вообще заблокирована, — сказав всё это, Ла́миль в душе очень сильно понадеялась, что старшая группы откажется от столь рискованной затеи. В отряде их группа была са́мой молодой и малоопытной, а ей само́й ещё никогда не приходилось заниматься столь опасными операциями.       — Думаю, до рассвета парень точно доживёт. Он молодой, крепкий. Да и осталось всего пара часов, и там уже подойдёт наша смена. А ещё лучше никого не ждать, а отвести его прямо сейчас к нашим лекаркам в отряд.       — Нельзя, Мило́ра. Наконечник засел прямо возле сердца, и к тому же, парень потерял много крови, когда лечил девчонку. Опасно его перевозить с нашими текущими возможностями. Да и убийцам намного проще будет напасть на карету, нашпиговав её стрелами или ещё чем похуже, когда будем садиться. Хорошо ещё, что у них вроде бы нет с собой магесс. Лишь сталь и яд. Старая школа, — последние слова были произнесены с некоторой долей уважения, после чего взгляд Ла́миль перескочил с волколюда на тельце девочки-фенека. — Кстати, эта его непонятная песня… — эльфийка подняла взор на старшую, замерла, несколько секунд глядя той глаза в глаза. — Ничего подобного никогда в жизни не видела. И даже не слышала о существовании чего-то подобного. От песни явственно шла магия жизни. Чистая. Мощная. Светлая. Только вот не бывает заклинаний жизни в виде песни, — она замолчала, снова переведя взгляд на маленькую, беспомощно лежащую на полу зверолюдку, чьи отсутствовавшие ещё совсем недавно части тела теперь снова были на своих местах. — Точнее — не было. До этой ночи.       — Точно уверена, что это не от него? — Мило́ра не могла поверить в то, что́ только что услышала.       — Абсолютно! От оборотня не исходило ни грамма магии жизни. Только от песни. Он совершенно не владеет магией! Источник пуст. Я не понимаю, что́ там вообще произошло. Хфургово дерьмо! Бессмыслица какая-то! — кончики острых ушей заколыхались, когда светлая несколько раз задумчиво мотнула головой из стороны в сторону. — А ещё он влил в девчонку свою кровь! Ты ведь тоже это видела?! И пото́м она вдруг завыла по-волчьи, да так, что меня „приморозило“ на секунду, а ведь по всем признакам явственно видно, что перед нами „чистая“ лисица, а не смесок. „Стан“ от воя — это же фирменная фишка волколюдов. Знаешь, я почти уверена, что сейчас перед нами лежит гибрид обеих рас.       Регенерация и концентрированная магия жизни в виде песни. Да кто же он, раздери меня Мархуз, такой?!       — Хмм. После твоих слов теперь и мне это стало очень интересно, Ла́миль, — старшая группы уже по-новому взглянула на объект их наблюдения. — Как-то не тянет он на обычного па́рия. Вот совсем. Листики, регенерация, исцеляющие песни. По отдельности, в разных людях, ещё могу поверить. Но всё вместе в одном! Больно много намешано для обычного зверолюда. Знаешь, я совсем не удивлюсь, если позже окажется, что и это далеко не все неожиданные сюрпризы.       — Кто вы такие и что́ здесь происходит? Что́ случилось с Безом? И что́ с Лиской? Они снова что-то натворили? Они ранены или?.. — метрах в десяти от сидевших в напряжённых позах воительниц отряда замерла облачённая в пурпурный шёлковый халатик фигура молодой женщины с серыми глазами, в которых застыла тревога. А ещё там явственно проглядывались фиолетовые (ведьмины) искорки.       Путь ей преграждала одна из воительниц, держа свой меч остриём прямо напротив горла.       — Я Ма́рла, главная в этом заведении. Этот парий — наша собственность, и я за него в ответе. А теперь назовитесь!       — Виске́ра, опусти меч и дай госпоже Ма́рле пройти, — проследив за исполнением своей команды, старшая группы вытащила откуда-то из-за пазухи специальный магический амулет, покачала им из стороны в сторону, удостоверившись, что Марла его как следует рассмотрела и „прониклась“. — Отвечая на Ваши вопросы, могу лишь сообщить, что мы из ИСБ, и наши имена Вам знать не обязательно, да и не нужно, а на оборотня и зверолюдку напали убийцы. Девочка пережила ампутацию наживо ушей, хвоста и кистей обеих рук. После этого очень быстро получила от оборотня Беза первую помощь и теперь находится без сознания. Состояние здоровья средней тяжести, стабильное, и, судя по внешним признакам, стремительно идущее на поправку.       Оборотень, в свою очередь, ранен хоть и тяжело, но вроде не смертельно. Только вот транспортировать его желательно очень аккуратно, а лучше вообще этого не делать. Мы очень рисковали, когда несли его сюда. Если у вас случайно где-нибудь завалялись универсальные кристаллы лечения, а ещё лучше нейтрализации ядов, мы будем очень благодарны, если предоставите их нам в использование. Разумеется, на время, и их новая перезарядка будет произведена за наш счёт.       Марла застыла мраморным изваянием, пытаясь наспех привести мысли и эмоции в порядок. Послать за лекаркой, что осматривает париев перед рабочей сменой? Слишком долго придётся ждать, ведь живёт она совсем не близко. Только вот никого другого поблизости она и не знает. Не было нужды, ведь обычный порез или болезнь можно вылечить и магическим камнем. Да и не болеют парии обычно. Если только не брать в расчёт какие-нибудь душевные расстройства.       Буквально физически ощущая, как секунды проваливаются и утекают сквозь пальцы, словно вода, она внезапно вспомнила ту вчерашнюю фиолетоволосую эльфийку, магессу жизни, что, уходя, зачем-то оставила ей весьма недешёвый амулет подачи дальнего вызова, с помощью которого можно послать этакий односторонний сигнал тревоги на приёмник-близнец. Хмм. А ведь это неплохой вариант. Она сама вчера сказала не стесняться звать её, если с оборотнем произойдёт нечто из ряда вон. Ну так оно́ как раз и произошло. Просто почему-то очень быстро.       — Сейчас я позову помощь. Кристаллов, к сожалению, нет, — Марла подошла к Лиске, бережно подняла лёгкое тельце и, развернувшись, быстрым шагом направилась в свою комнату.

-+-

      Час спустя. Бордель Порхающий мотылёк. Четвёртый этаж. Комната Беза.

-+-

      — Фухх! Ну вот, кажется, и всё, — светлая эльфийка вытерла выступивший пот тыльной стороной руки, крутя во второй руке, между пальцев, зазубренный наконечник от стрелы. — Я больше не чувствую присутствия яда в теле. Теперь ему требуется лишь покой и хороший сон, и тело само доделает остальное.       — Большое вам спасибо, эсса* Хели́н! Сколько мы должны Вам за лечение? — Марла с замиранием сердца ждала услышать сумму, которая хорошенько опустошит кассу заведения.       — Пустое, Марла, пустое. И, пожалуйста, зовите меня просто Хели́н. Рада была помочь вам, и в особенности этому мальчику. Прошу лишь рассмотреть возможность провести его реабилитацию у нас в посольстве. Не обижайтесь, но у нас там и охрана посильнее, и все условия для выздоровления будут много лучше этой комнаты. С группой из ИСБ, думаю, сумею договориться полюбовно. Вряд ли они будут сильно против смены места пребывания объекта наблюдения, а Вам ничего платить не нужно. Я уже навела некоторые справки о владелице сего заведения и какие о ней ходят слухи. Пришлю экипаж и охранение завтра утром. Эти сутки пусть мальчик находится у вас и приходит в себя, — Хелин сделала паузу, после которой перевела взгляд на Марлу. — Так мы договорились?       Марла, сглотнув комок, быстро прикинула варианты и решила, что это предложение буквально спасает их доходы за этот месяц.       — Договорились, эс… — она поперхнулась воздухом, наткнувшись на ставший вдруг чуть более твёрдым взгляд магессы, и поспешила быстро исправиться: — Хели́н.       Жизнючка сразу же благосклонно кивнула, удовлетворившись исправлением оплошности.       Две женщины непринуждённо общались друг с другом, стоя возле забинтованного оборотня, не замечая, как в щёлку между дверью и дверной рамой внимательнейшим образом за ним наблюдают два глаза на остреньком лисьем лице маленькой девочки-зверолюдки.       Тёмно-синий и… Жёлтый.       А ушки маленького фенека ловят каждое сказанное ими слово.       — Ну вот и славно. Тогда, пожалуй, на этом всё. Всего доброго, Марла, — фиолетовоглазая магесса развернулась и пошла на выход, улыбнувшись одними губами, когда фенек резко отпрянула от двери.

***

      Пробуждение было не самым приятным. По мне словно обожравшиеся мухоморной настойки гоблины-шаманы всю ночь плясали, устраивая свои любимые танцы с бубнами вокруг костра. Ныла спина в тех местах, где воткнулись стрелы; немного кружилась голова, видимо от нехватки крови; сильно хотелось есть, а ещё сильнее — пить, но в целом я был жив, а это главное. Меня явно подлечили, судя по бинтам, что пересекают всю грудь. Правда, пока непонятно, кто. А ещё я ощущаю взгляд. Скашиваю глаза на дверь и вижу по ту сторону, из коридора, внимательный взгляд в ответ. Дверь тут же резко распахивается, и на пороге появляется маленькое, чудесное, лохматое лопоухое создание, невольно заставляя улыбнуться во весь рот.       — Значит, выжила! Я рад! — тяжело сглатываю пересохшим горлом и закрываю глаза, слыша, как шлепки́ босых ножек по полу начинают стремительно приближаться. Подбежавшая Лиска внезапно осторожно залазит сначала на кровать, а после и прямо на меня, сверху, прижимаясь всем телом, просунув руки за шею и крепко обняв. Её счастливое личико трётся о мой подбородок, шею и грудь, а сама она при этом издаёт весьма забавные звуки фырканья, повизгивания, резкие тявки, рычание и прочее, и прочее, и прочее, чему и название-то не сразу можно подобрать.       Осторожно обнимаю девочку одной рукой, ощущая в воздухе, как ходуном ходит её хвостик. И как только не отрывается от такой частоты виляний туда-сюда?!       — Спас! ТЫ спас от смерти, вуф! Холошый! Сильный! Тёплый! Живой!       И вовсе даже не стлашный, вуф! Плости за всё! — она помолчала немного и добавила: — Спасибо, что живу, блатик Без! — девочка замерла, практически перестав дышать, ожидая моего ответа.       А я ощущаю, как внезапным эхом щенячьей радости душа откликнулась на эти простые детские слова.       Да! Я больше не один! Теперь у меня есть маленькая сестрёнка! Моя!       Почесав Лиске за ушком, вдруг, неожиданно даже для себя самого́, произношу: «Мы с тобой одной крови — Ты и Я!»       — Дя, вуф! Блатик, а что такое леписин? Он вкусный? * Краткое разговорное сокращение от „магесса“.