Глава_17. Светлые эльфы_2

      Ну как можно отказать такой шикарной женщине? Думаю, я бы не смог, даже если очень хотел.       По новой, крепко обхватив попу эльфийки руками с обеих сторон, уже в гораздо более спокойной и непринуждённой обстановке начинаю „знакомиться“ со сладкой, но отчего-то кажущейся весьма холодной любовной пещеркой, пробуя её на вкус и ощупывая со всех сторон языком, не забывая при этом время от времени рассасывать и „конфету“ клитора. Э́стель при этом не лежит бревном, а вовсю помогает мне, активно двигая задницей вверх-вниз, стараясь максимально плотно елозить своей безупречно выбритой писечкой по всему моему рту.       Неожиданным ярким видением возникает в голове образ весьма холодного, я бы даже сказал ледяного сладкого пломбира, буквально примораживающего рецепторы на языке, и пото́м, сто́ит только сделать языком несколько оборотов вокруг клиторочка, как происходит „магия“, а именно: почти мгновенное оттаивание в живительном тепле. По вкусу же он явно напомнил мне… шоколад!       Теперь понятно, откуда у эльфийки такие яркие голубые глаза. Значит, тот вихрь снежинок в их глубине мне не показался. Она явно является магессой льда. Теперь я уверен в этом на девяносто девять и девять десятых процента.       Мои манипуляции абсолютно точно не проходят для эльфы без последствий. Судя по тяжёлому дыханию и глухим стонам сквозь зубы, ей сейчас очень, очень хорошо. Ощущаю, как в рот начинает стекать сладкий пломбир, что поначалу довольно медленно движется по обе стороны от клитора, и, соприкоснувшись с ним, буквально расплавляется до состояния довольно тёплого и жидкого киселя, приобретая в конце пути небольшой привкус горького шоколада.       Сочетание, сводящее меня сейчас с ума!       Провалившись в иллюзорное пространство, где время начинает течь с непонятной скоростью, то убыстряясь до предела, то почти застывая, прикрыв веки, весь отдаюсь ласканию лона партнёрши, попутно успевая медленно гладить руками её упругое тело, от попки к груди и обратно. Уши ловят глухие рычания и стоны. Воображение рисует картинку, как Э́стель закусила край одеяла или подушки, вцепившись в них руками с обеих сторон, для помощи в глушении звуков удовольствия. Сочетание вкуса, запаха и звуков, исходящих от эльфийки, будоражат кровь и „опустошают“ голову, заставляя полностью отдаться во власть похоти. Ощущаю, как начинает медленно приближаться зелёный туман.       — Не поняла! Это как так?! — голос, неожиданно прозвучавший сзади, заставил встрепенуться, вынырнуть из плена сладостного марева, но не оторваться от писечки остроухой. Подобное мне сейчас совершенно не под силу, даже не проси́те! — Э́стель, вот уж не думала я, что ты такая же безбашенная, как и Карнэ́! Мы же договорились, что сначала проведём замеры, попробуем сделаать артефаакт, иии… тоолько… потооом… — голос, явно принадлежащий Хели́н, звучал обвиняюще и с нотками какой-то детской обиды, когда взрослые пообещали покатать на летающих небесных пегасах, а пото́м сказали, что нужно срочно возвращаться домой, ибо некто ушлый залез маме в карман и вытащил оттуда все деньги. Тем не менее ближе к концу проникновенного „спича“ интонации каждого следующего слова начали меняться, становясь более тягучими и приобретая сначала нейтральный окрас, а после и вовсе начиная искриться заинтересованностью иного, особого рода.       — Впрочем, ладно. Раз уж всё началось раньше оговорённого срока, а я всё равно уже здесь, понаблюдаю и сниму необходимые замеры, — голос фиолетовой принял окрас заинтересованности и, как ни странно, затаённого желания. Я почувствовал крохотные вибрации, когда она появилась на са́мом краешке поля зрения, подошла к комоду и что-то на него поставила. Когда обернулась к нам лицом, увидел, как блестят учёным азартом её глаза. Азартом и… похотью.       — Э́стель, ты ведь, надеюсь, не против?! — а вот сейчас я улавливаю нотки глумления, но также и скрытой, пусть не совсем до конца, острой зависти. Хели́н явно очень хочет быть сейчас на месте голубоглазой. Или это понимание пришло не от слов, а от ауры эльфийки? Видимо, я уже́ начинаю немножко в этом разбираться. Эх, как же тяжело сейчас отвлекаться на сторонние раздражители! Помогает лишь то, что и Э́стель явно потеряла концентрацию на ощущениях и уже не так сильно кружит мне голову своими яркими чувствами и эмоциями. Ну и ещё этими крышесносными гортанными криками и стонами, конечно же.       — Вы продолжайте, продолжайте. Не отвлекайтесь на меня, — в голос фиолетовой снова вернулись нотки лёгкого подтрунивания. Вижу, до предела скосив глаза влево, как она садится в кресло, закинув ногу на ногу, прямо как Шерон Стоун в Основном Инстинкте. Кресло не глубокое и, если на ней нет трусиков, думаю я вполне себе смогу увидеть то, что́ не удалось в фильме. Интересно, а хватит ли у неё стойкости выдержать наблюдение за нашими играми? Спорить, увы, не с кем, но мне отчего-то кажется, что она „сломается“ довольно быстро.       После слов фиолетовой, будто очнувшись от небольшого ступора, Эстель принялась снова елозить своей пиздёнкой по моему рту, словно ищя самое приятное место „пристыковки“.       Хотя, почему „словно“?       Снова обхватываю руками чудесный задок русоволосой, отстраняюсь от лона и делаю несколько средних прикусов бархатистой кожи на попке и бёдрах, видя, как от зубов остаются неглубокие следы, прохожусь языком между булками, вдоль разделяющей их долины, не забыв сделать несколько круговых витков по одному весьма симпатичному колечку, а после, крепко прижав горячую, истекающую любовными соками писечку ко рту, закрываю глаза и выкидываю прочь из головы и саму Хелин, и её эксперименты.       Сладкий пломбир с горьким шоколадом по новой начинают стекать на язык, вызывая чувство гастрономического восторга, а хриплые рычания магессы снова ласкают слух. Зелёный туман заново приходит в движение и начинает быстро приближаться, с каждым мгновением заполняя собой всё больше и больше „пространства“. Я чувствую возбуждение женщины, её становящееся всё более ярким и нестерпимым желание кончить, силу её страсти и желание отдать, поделиться им со мной. Процесс захватывает меня полностью, не давая думать более ни о чём постороннем, оставляя одно лишь желание — сделать как можно приятнее этой Ледяной Королеве.       Время снова начинает свои странные игры, одновременно растягиваясь и сужаясь, не позволяя понять, как так получилось, что зелёный туман уже здесь, прямо возле меня. Буквально в полуметре. Стои́т как вкопанный. Можно протянуть руку и попытаться дотронуться, что я и делаю. Сначала пальцы, а затем и вся кисть „утопают“ в невесомом нечто, и пару долгих мгновений ничего не происходит, а пото́м… меня резким рывком затягивает внутрь!       Оргазм Э́стель совершенно точно не похож ни на что, испытанное мною доселе. Он словно ревущий ледяной ветер на заснеженном пике высокой горной вершины, что стремится изо всех сил сбить тебя с ног, протащить к краю и низринуть вниз.       Не успел я о подобном подумать, как именно так всё и произошло, ещё и вволю сыпанув при этом ледяной сечкой по глазам. Качусь по склону, делая судорожные попытки ухватиться руками хоть за что-нибудь, но пальцы хватают лишь пустоту, спокойно проходя сквозь снег и лёд. Адреналин резко подскакивает в крови. Страх падения нарастает, ещё немного — и начнётся настоящая паника.       Перед глазами маячит уменьшающаяся вершина, отчего-то не имеющая ни ледяного, ни снежного покрова. И что́ делать дальше?       «Хватайся за меня языком», — приходит подсказка от неизвестной, сказанная мелодичным женским голосом. Туплю несколько мгновений, теряя драгоценное время, и слышу уже нетерпеливое, но всё такое же чарующе красивое: «Не думай! Просто хватайся за меня языком, и всё!»       «Жизнь меня к такому не готовила», — мысленно произношу и делаю попытку „выстрелить“ языком в сторону пика, словно хамелеон. И происходит неописуемая вещь! Мой язык буквально вырывается изо рта на несколько метров и обхватывает в несколько витков горную вершину, ставшую вдруг единственным спасительным маяком. Скольжение вниз сразу же прекращается, а ветер, повыв в бессильной злобе ещё немного, полностью стихает, и я чувствую, как наступает блаженное тепло.       «Ты справился! Это неожиданно! Молодец! Раньше здесь, у меня в гостях, ещё никто не бывал. Точнее, не так: бывали-то многие, но лишь на долю мгновения, а дальше ледяной ветер сдувал их вниз настолько быстро, что казалось, будто они просто исчезали. Знаешь, этот твой язык… он такой… такой нежный… и очень… очень приятный!» — сквозь накатившую негу слышу всё тот же ласковый голос, от которого теперь веет абсолютным удовлетворением: «Очень надеюсь, что мы встретимся ещё не раз. Буду ждать!»       «Спасибо, конечно, за тёплые слова, но кто ты, спасшая меня незнакомка?!» — задаю вопрос, но ответа долгое время нет. Уже́ решив, что обладательница красивого голоса ушла, слышу хихикающее: «Скоро сам всё поймёшь. Очень скоро. А пока можешь насладиться тишиной и блаженством. Впрочем, как и я».       И время застывает для двоих на неизвестную величину. Для меня — так точно.

-+-

      Внезапно и вершина, и снег, и всё остальное исчезают, а сам я очухиваюсь с ртом, плотно прижатым к лону шикарной эльфийки Э́стель и полным горячего мороженого напополам с горьким шоколадом. Так, во всяком случае, мне кажется. Допускаю, что это не более чем судорожные выверты сознания, не понимающего, как интерпретировать неизвестные сигналы или неизвестные ощущения. Делаю судорожный глоток, понимая, что совершать его мне очень некомфортно, ведь язык крепко-накрепко обхватывает горячий клитор. Пытаюсь его отцепить, но не тут-то было. Он явно намотан на клитор в несколько витков, словно внезапно, каким-то непонятным образом, стал длиннее и тоньше!       …       Что за фигня?!       Осторожно, виток за витком, освобождаю упругую плоть величиной с большой палец, на последнем движении ощущая, как стенка клитора, словно нехотя, отпускает от себя последние миллиметры языка.       И тут меня осеняет!       Так вот кто была та незнакомка, что помогла не упасть и не провалиться в бессознательное состояние. Догадка ошеломляет! Не могу поверить, что всё „там“ произошедшее было взаправду!       А впрочем, так ли уж это важно?!       Снова аккуратно трогаю клиторочек языком. Мне кажется, или он ощущается теперь как-то иначе, совершенно по-другому?! Или у меня начала́ протекать „фляга“, или прикосновения между ним и языком стали много более чувственными! Причём, самое интересное, что неким шестым чувством осознаю́, что это одновременно и Э́стель, но так же можно с уверенностью сказать, что и не она. Это словно общаться с телом другого существа на ином уровне, отличном от общепринятого.       — ВАААаах!.. Невозможно!.. Как!.. Как… же… мне… хо-ро-шо!.. Невероятно!.. Ааааах! Это!.. Просто!.. Не-воз-мож-но!.. — каждое движение языка по клитору вырывает из горла эльфийки протяжные стоны и комментарии, очень заметно отличающиеся от прошлых, происходивших на фазе возбуждения. Тогда она ещё могла себя контролировать, как-то сдерживать. Теперь же я словно полностью настроил её „инструмент“ под себя и попытки „петь“ по-своему больше не прокатят. Бард я, в конце-то концов, или погулять вышел!       Но делать попытки сопротивляться ей, конечно же, никто не запрещал. Пусть пробует, хи-хи.       Неожиданно чья-то рука проскальзывает между простынёй и моим телом, крепко сжимая пальцы на колом стоящем члене. Одновременно с этим начинаю ощущать весьма чувствительные укусы, начинающиеся с ягодиц и постепенно поднимающиеся к голове. Полминуты, может чуть больше, и вот на мне сверху уже лежит фиолетоволосая, всё так же крепко сжимая на члене пальцы левой руки и шепчя совершенно безумным голосом: «Не стоило вам показывать мне такое, ох не стоило!»       — Хели́н, не дури! Что́ ты задумала?! — Э́стель, превозмогая расслабленность от накатившего посторгазменного наслаждения, всё же попыталась унять пыл магессы жизни, но попытка пропала втуне. Та просто отмахнулась от её слов: — Да плевать мне уже на последствия! Я хочу испытать то же самое, что и ты! Можешь даже не пытаться меня отговорить! А теперь, не пора ли тебе дать наконец и мне само́й ощутить всё это великолепие?!       Э́стель, не став спорить с нимфоманкой, с некоторой долей отчётливо почувствованного мною сожаления, осторожным движением „отстыковывается“ от моего рта. Отпускаю её клиторочек, в последний раз мазнув по нему языком и заставляя ту буквально замурчать, прогнувшись в спине. Хели́н, видя всё это, рычит от нетерпения и мгновением позже переворачивает меня на спину, резво перекидывая свою левую ногу мне через голову и уже́ сама занимая писечкой место на лице. Ни единого лишнего действия. Все движения чёткие, буквально доведённые до автоматизма.       Как же интересно! Я буквально дрожу от предвкушения! Азарт переполняет! Уже́ на автомате начинаю пробовать новую женщину на вкус, ощущая, как в это же время Э́стель так же быстро садится своей распалённой горячей киской на всю длину члена.       Вот уж спасибо от всей души, остроухая!       Сняв пробу со стеночек влагалища языком и крутанув им же пару витков на клиторе, слышу, как наверху раздаётся изумлённое: «Оххх! Баать! Разве такое возможно?! Я только села, а уже вся „горю“! Что́ это такое?! Аааааах!»       Мысленно улыбаюсь. То ли ещё будет, дамочка! То ли ещё будет!       Возвращаюсь к оценке вкуса и прихожу в полнейший восторг! Лёгкий, абсолютно не приторный вкус какого-то медоносного растения. Мазнув по стенке влагалища ещё раз и сосредоточившись, узнаю́ его. Да это же шалфей! Вспомнилось, как однажды ел мёд, собранный с этого растения.       Хели́н, почувствовав паузу в моих действиях, начала было что-то недовольно бормотать, но тут же „захлопнулась“, как только узким и длинным языком принялся елозить по всей длине влагалища, добираясь им до са́мой матки, найдя по пути все самые чувствительные точки. От неожиданности эльфийка его даже немного прихватила складками, но почти сразу же отпустила, поняв, что никакой опасности нет.       Ласкаю клиторочек, с сожалением констатируя, что похожих ощущений некоего безмолвного единения, как с таким же органом у Э́стель, тут нет и в помине.       Надеюсь, что это лишь пока.       Довести фиолетовую до предпикового состояния оказалось делом даже не пары минут, а буквально пары десятков секунд, настолько она уже была на взводе. И вот, прямо передо мной колышется самый краешек зелёного тумана.       Хм. Повтор?! А почему бы и ДА!       Протягиваю к туману руку и погружаю её немного внутрь. Два такта сердца… и вот я уже́ стою́ (или всё-таки парю?) посреди поля, усыпанного фиолетовыми растениями, а прямо на меня надвигается… ТОРНАДО!       Даже только находясь рядом, я уже ощущаю его силу. Порывы ветра всклокочивают серые волосы, заставляя уши прижиматься к голове, словно у напуганного маленького щенка.       Быстро оглядываюсь по сторонам, сразу же замечая в паре-тройке метров справа длинный и довольно толстый стебель шалфея, возвышающийся над остальными цветами метра примерно на три. Ничего иного похожей высоты рядом нет. Лишь поле во все стороны, на сколько хватает глаз.       Что-то мне вся эта картина поразительно напоминает. Там, правда, торнадо не было, но ситуация в целом поразительно схожая. Простой квест — найди убежище. Не мудрствуя лукаво, быстро выстреливаю языком в сторону большого шалфея и делаю максимально возможное количество витков, буквально притянув к нему своё эфемерное тело.       Вовремя!       Проходит секунд шесть, и я попадаю, сначала краешком, а потом и полностью прямо в центр могучего завихрения ветра. Оно ревёт тысячей рассерженных бесов, хлещет по телу, рукам и лицу какими-то листьями, веточками и комочками земли, изо всех сил пробует разорвать нашу с растением связь.       И, к моему вящему ужасу, кажется, у него начинает получаться!       — Держись крепче, сладенький! Я ещё не все твои ласки успела прочувствовать в полной мере! — голос, слегка похожий на тот, которым разговаривала со мной „хозяйка снежной вершины“, ворвался в голову, сумев заглушить собой даже рёв торнадо. — В первый раз всегда страшно. Наверное. Но ты молодец, быстро сообразил, что к чему. Очень надеюсь, что не потеряешься и будешь почаще приходить в гости. Таких, как ты, мне встречать ещё не приходилось. Радуйся, на этой поляне ты первый, кто не провалил испытание! — голос, в котором промелькнули торжественные нотки, замолчал, и я уже решил, что продолжением станет нечто вроде «А теперь возьми на себя ответственность!»       Между тем вихрь торнадо на́чал утихать, истончаться, и вскоре уже́ сместился дальше по своему, лишь ему одному ведомому курсу. А на меня нахлынул невероятный экстаз. Впрочем, я уже вполне знал и осознавал, что это такое, да и прочувствовал чуть ранее на вершине вечного холода и льда. Раньше, когда не выпадал из реального мира „сюда“, это было состояние абсолютного блаженства. Впрочем, и сейчас было ничуть не хуже.       Даю слово!

-+-

      — АХх! АХХ! НЕТ! НЕТ! О БОГИНЯ! ЭТО НЕВОЗМОЖНО! — фиолетоволосая эльфийка сидела на лице оборотня, хрипела, стонала и неистово дёргала тазом туда-сюда, одной рукой упираясь ему в грудь, а второй тем временем с силой лаская по очереди свои груди, особое внимание уделяя ареолам сосков.       — АХЬЯ! НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! НЕ ВЕ-РЮ! ТАК НЕ БЫ-ВА-ЕТ! О ДААааа! ДААаааа! ДАААААааа! — Хели́н стремительным образом выгнуло дугой, да так, что пришлось опираться на руки, чтобы не завалиться назад полностью. Всё её тело сотрясалось в оргазменных конвульсиях, а речь стала больше похожа на невнятное бормотание.       Так и застыв в этой интересной и необычной позе, она ещё несколько минут дрожала всем телом, закрыв глаза и пребывая в совершеннейше расплющенном состоянии. При этом какой-то крохотной частью сознания всё же умудряясь отслеживать своё положение в пространстве, не позволяя телу прогнуться настолько сильно, что за этим могла последовать „отстыковка“ от оборотня.       В голове Хелин была мешанина из самых разных чувств и эмоций. Совершенно определённо можно было сказать, что ничего сравнимого по силе, качеству и напору ей ощущать ещё не доводилось. Теперь она понимала, что Э́стель ещё сдерживалась, когда кончала.       Очень сильно сдерживалась!       ОЧЕНЬ!       Спустя несколько долгих, показавшихся почти вечностью минут остроухая хилерша всё же почувствовала, что уже может вполне ясно мыслить, и, решив, что уже всё, аккуратно отсоединила свою писечку от рта оборотня, который находился сейчас в состоянии полнейшей отключки, весьма удивив этим многоопытную светлую. Парии с таким огромным количеством меток, да даже и с много меньшим, не должны были пребывать в отключке, словно только-только начинающие юнцы со своими первыми одиночными листиками.       «Какой-то он слабенький для элиты элит» — подумала магесса, но всё же, ведомая неким импульсом, наклонилась и поцеловала парня в щёку. Она умела признавать за париями способность сделать секс незабываемым, ценила и довольно часто посещала некоторых из таких, просаживая на них поро́й до половины зарплаты, а иногда, увлёкшись новым смазливым мальчиком, и гораздо больше. А ещё, смотря сейчас на лицо оборотня, на его открытый рот, на его перепачканные её соками губы, она вдруг отчётливо поняла, что все эти фавориты теперь уже в прошлом. Никто из них и близко не стои́т рядом с этим, лежащим в такой забавной позе парнем.       — Э́стель, пойду-ка я, пожалуй, посижу в кресле. Или немного пройдусь. Нужно перевести дух, отдохнуть, привести мысли в порядок. Но ты, главное, особо сильно по этому поводу не обольщайся! Пото́м я обязательно вернусь! А до тех пор, пожалуйста, не заезди парня до состояния мычащего телёнка, не способного даже членораздельно сказать своё имя. А то знаю я тебя! — Хели́н, подобрав с пола халат, принялась на ходу облачаться, решив немного пройтись и сбросить с себя наваждение невиданного доселе наслаждения. И попытаться наконец унять колотившую её до сих пор мелкую посторгазменную дрожь.       «Ну до чего парень всё-таки хорош! Сумел впечатлить с первого же раза! И что́ у него с языком?! Никогда так чудесно мне не ласкали клитор! На мгновение даже показалось, что они словно пара, танцующая танго», — с восхищением и новой порцией дрожи подумала хилерша, потянув ручку двери на себя и внезапно оказавшись чуть ли не погребённой заживо под множеством повалившихся на неё эльфиек, стоявших по ту сторону и вовсю подслушивавших. С некоторым изумлением среди этого шевелящегося вороха тел она разглядела даже саму главу службы охраны посольства.       «Ого! И даже Рила́иль здесь! Я думала, оборотень ей не шибко-то интересен. Особенно после всего произошедшего сначала между ними, а пото́м и той тёмной. Ох, как вспомню её взгляд! Бррр! Мне даже показалось на мгновение, что она хотела Рила́иль прикончить. Нечто безумное плавало тогда в глубине кроваво-красных глаз. Просто свидетелей в комнате было слишком уж много. А пото́м ещё та непонятная тревога и нежность, с которой обратилась к парию с вопросом. Хмм, а ведь точно! Как же я не поняла этого сразу! Она ведь явно с ним спала! Ещё до нас. А учитывая, как я сама себя сейчас чувствую, это многое объясняет. И если тёмная что-то к нему испытывает, тогда у нас проблема, ведь „подвинуть“ скрытницу из ИСБ, может статься, будет очень проблематично. Особенно если у той на почве этого влечения сорвёт „крышку“. Бодание с ИСБ может легко привести к тому, что про оборотня узнают наверху, и тогда наш план очень легко может пойти Мархузу под хвост.       Так’с. Надо будет с ней поговорить по душам и разузнать, каковы её планы касательно этого пария.

-+-

      Очнувшись, понимаю, что лицо моё уже свободно от наседки-оккупантши и его тщательным образом протирают чем-то влажным. Открываю глаза и вижу Э́стель, которая трёт мои губы какой-то тряпицей, при этом не забывая медленно елозить по члену вверх и вниз.       Выскакивает знакомый отсчёт от девяти до ноля, и только он начинает маячить перед глазами, как я совершаю то, чего остроухая явно никак не ожидала ощутить: впиваюсь в её губы страстным поцелуем! Несколько секунд та ошалело пялится мне в глаза, а пото́м, будто внезапно ощутив некий внутренний порыв, призывно начинает отвечать, уже́ со своей стороны „стучась“ язычком в мои губы, словно беззвучно говоря: «Сим-сим, откройся!»       Нуу, меня долго упрашивать не нужно, да и с первого же мгновения, как увидел, сразу захотел крепко засосать эту шикарнейшую милфу. Естественно, с одновременным полным погружением хера в её сладкую пиздёнку. И вот, как только наши языки соприкоснулись, так началась „магия“, заставившая светлую ещё раз широко раскрыть свои красивые голубые глазки, а меня — положить ей руки на бёдра возле попы, дабы хоть как-то регулировать скорость и глубину фрикций новой партнёрши.       Только вот эта предосторожность оказалась на поверку абсолютно не нужной. Стоило остроухой ощутить, как волна энергии блаженства идёт через её тело, как про всякие дикие скачки в полную амплитуду она забыла моментально, расплющенная внезапно навалившейся волной наслаждения, перед которой оказались бессильны весь её опыт и тренированность в амурных делах. Очень скоро она могла только стонать мне в рот, прикрыв веки примерно на две трети. Уже через пятнадцать минут мне пришлось брать на себя рукодство процессом, перевернув эльфийку на спину и нежно тыча головкой члена в самую глубину её любовной пещерки. Было видно, что подобное ей явно в новинку, но никакого сопротивления пока не было. Я стал давать ей больше воздуха, целуя лишь какой-то один краешек рта, позволяя сладким стонам и крикам заполнять собой пространство комнаты.       Божечки, как же красиво она „поёт“!       Спустя ещё примерно минут пятнадцать Э́стель внезапно прошептала: «Я хочу его в рот! Дай мне его!»       Удивился, конечно. Это было неожиданно, но кто я такой, чтобы отказывать этой красотке?! Мгновенно переворачиваемся в позицию шестьдесят девять, и мой член буквально утопает в горячем ротике эльфы. И тут я понимаю, что матёрая милфа меня подловила.       Совершая заглатывающие движения буквально до самого корня, теперь уже́ она заставляет стонать меня, как маленького мальчика в руках опытной госпожи и наставницы. Перед глазами маячат красивые ножки, прикосновения губ к их бархатистой, тёплой коже, вдыхание её аромата и женского естества буквально опустошают разум, заставляя ощущать себя амёбой, инфузорией в бушующем океане энергий удовольствия, одна из которых, кстати, уже какое-то время скапливается внутри женщины. Я чувствую дискомфорт, испытываемый ею, и не сразу могу сообразить, что, собственно, идёт не так. Взор натыкается на влажный вход в пещерку любви.       Ну конечно! Вот же кусок идиота! Запал на ощущениях заглатываемого члена и упустил свою часть „работы“.       Приникаю губами к широко и как-то даже хищно раскрытому лону, и тут же на меня обрушивается волна энергии, что заставляет буквально тупо мычать, лишь бы только не лишиться чувств! Любовные соки партнёрши затекают в рот, я их глотаю на автомате, уже даже не ощущая вкуса, но постепенно, шаг за шагом, положение выравнивается, а мы с Э́стель начинаем входить в резонанс.       Сначала она максимально плотно обхватила мой рот, накрыв его пиздой со всех сторон, а пото́м я почувствовал, как клитор женщины словно бы снова зовёт меня „поиграть“. Повинуясь его безмолвному зову, наматываю на него язык, словно как тогда на горном пике, и… происходит чудо! Энергии перестают влиять на нас двоих, постепенно очищая разум и оставляя только ощущения полного единения и синхронности. Я чувствую каждое движение языка эльфийки на головке члена, чувствую, как она вбирает его до упора себе в горло, как кожица на члене перекатывается туда-сюда, то открывая головку, то почти полностью закрывая. Не выдержав подобной пытки наслаждением, кончаю шикарной любовнице прямо в горлышко.       Прости, Эстель, если что не так, но ты так упорно заглатывала, а мне деваться просто некуда, да и сказать, что уже́ на грани, никак: рот-то занят!       С тревогой начал прислушиваться к ощущениям партнёрши, внезапно и самого́ накрывает уже её оргазмом.       Происходившее далее помню уже довольно смутно. Вроде как нас обоих через какое-то время растолкала пришедшая Хели́н, начавшая было задавать какие-то дурацкие вопросы, но я просто сграбастал её и усадил себе на лицо, а потом уже она заглатывала мой хер, кончала мне в рот своими соками, а я ей в ротик своим.       Закончилось всё тем, что Эстель снова взгромоздилась на член, Хелин же, продолжая сидеть у меня на лице, принялась ласкать груди Снежной Королевы, а та ответила зеркально. Через какое-то время их губы соприкоснулись, и… Мы, все трое одновременно, ощутили каждый друг друга, а энергия резонанса пошла уже через тела трёх любовников, и была она неимоверно густой и плотной, словно наши тела не были ещё готовы к такой концентрации, но также, наряду с этим, она ощущалась и запредельно кайфовой.       Три часа пролетели, словно одно мгновение. Эти ненасытные бестии устроили на мне карусель, меняясь местами примерно каждые двадцать или тридцать минут. После того как закончилось время резонанса, я отсёк в категоричной форме все попытки хилерши продолжить потрахушки, пригрозив ей комой, если не прислушается к предупреждению.       Вот же ненасытная оторва! Мало ей, видите ли.       А вот Э́стель, судя по её виду, была удовлетворена на все пятьсот процентов. Такое благодушие, расслабленность и полная умиротворённость плескались в глубине голубых глаз.       Подойдя чуть позднее к зеркалу, увидел, что женщины всего меня зацеловали, понаставив засосов, особенно почему-то на шее, груди, и, как ни странно, в паху, возле члена. Уходя, распорядились вызванной сиделке, чтобы меня вдоволь накормили мясом, и, чуть ли не мурлыча, отбыли восвояси. Правда, перед самым их уходом решил узнать, как там Лиска. Э́стель с кем-то связалась по переговорному кулончику и, недолго пообщавшись с невидимым собеседником на той стороне, сообщила, что Лиска уже со всеми передружилась и теперь играет с новыми знакомыми. Новость приободрила, и на сердце стало заметно спокойнее. Пусть у бедной сироты будет побольше хороших дней. Хотя она ведь теперь не сирота. Никак не могу ещё привыкнуть, что у меня теперь есть сестрёнка. Впрочем, и времени-то прошло всего ничего.       После шикарного куска жареного мяса меня снова разморило, а проснувшись, по сдвинувшимся теням на полу понимаю, что дневное время явно уже готовится перейти в поздневечернее. Ого, вот это я топтанул подушку! Но главное, что чувствую себя теперь почти здоровым. Эх, хорошо всё-таки быть молодым! Но хватит лирики — пора идти искать приключений на пятую точку. И, чувствую, что сегодня я их однозначно найду. Но не отлёживать же бока и дальше. Скука сожрёт. А зубы-то у неё о-го-го!       Привстав на постели, чуть сбоку вижу Лиску, дрыхнущую без задних ног. Она, оказывается, так забавно умеет сворачиваться почти калачиком, накрывшись хвостом. Да уж, укатали сивку крутые горки. Видать, набегалась за день так, что теперь даже не слышит мои движения.       Осторожно выглядываю в приоткрытую дверь. Чувствую себя этаким шпионом, пробравшимся на чужую запретную территорию. Быстрый осмотр коридора вправо-влево. Вроде всё чисто. Интересно, где обитает Трис и компания. Ни за что не поверю, что девушки не выторговали себе проживание внутри особняка. С другой стороны, это территория светлых и пускать к себе чужаков они не обязаны. Впрочем, думаю, скоро и так всё узнаю. А сейчас пора́ побродить и осмотреться. Любопытно же, как живут эльфы.

-+-

      Кабинет Э́стель. То же время.       — Ну, что́ показали записи с кристалла? — Э́стель, всё ещё находясь под впечатлением от утреннего секса, смотрела сейчас прямо в лицо Хели́н, с нетерпением ожидая, пока магесса жизни соберётся с мыслями и соизволит поделиться ими с ней.       — Записи… — лицо эльфийки было максимально задумчивым, а взгляд — глубоко погруженным „в себя“. — Да, эти записи. Они… Очень интересны и… Неоднозначны. Думаю, ты ведь тоже ощутила присутствие той странной энергии, исходившей от паренька? — тут она подняла взор на Э́стель и, поняв всё по одному только ответному взгляду, продолжила: — хотя да, глупый был вопрос. Видимо, я сегодня слегка торможу. Чтобы не заметить ТАКОЕ, надо быть слепоглухонемой старухой, находящейся на последнем издыхании и сидящей перед мировым древом в ожидании собственного конца. Так вот тебе мой предварительный вердикт. Парень источает во время секса энергию, которой… нет в нашем мире. Я уже сравнила данные с кристалла с записями всех известных энергий нашего мира. Особенно с главной! И знаешь что? Это всё, что угодно, но только не энергия Илассы! Это даже не энергия кого-то из прошлых богов. Нечто совершенно иное, — Тут фиолетовая снова погрузилась на некоторое время в себя.        — Там, где мы привыкли к обычному оргазму, всё действо происходит за пару минут. С ним же было явно несколько часов, и всё это время моё тело словно бы горело и плавилось изнутри, не так ярко, конечно, как при привычном нам оргазме, но, будь я проклята, мы испытывали такое несколько часов! Кряду! Понимаешь, в чём „засада“: мы с тобой сегодня ощутили удовольствие, которому нет равных нигде: ни в столице, ни в лучшем борделе, ни в замке кардиналы, ни даже в спальных покоях императрицы и, смею даже предполагать, ни в одном другом месте нашего мира! Этот зверолюд уникален, причём абсолютно, и теперь я, кажется, начинаю понемногу понимать, почему же им так заинтересовались в ИСБ. Только вот они, по всей видимости, ещё не знают про оборотня то, что́ уже́ знаем мы с тобой.       — Твои выкладки очень интересны, Хели́н. И очень интригующи, — Э́стель сидела, откинувшись на спинку кресла, и пыталась собрать вместе разбегающиеся мысли. — Но почему мы не упали в обморок? Когда он начал ласкать меня внизу, я уже подумала, что вот-вот отключусь, но этого не произошло.       — Эх, Э́стель, Э́стель. Надо было утром не листики на шее пария разглядывать, а слушать, что́ он говорил. И тогда ты бы не задавала сейчас таких глупых вопросов. Он ведь выразился предельно ясно и чётко, что во время предварительных ласк начинает порой ощущать, когда именно может заняться с женщиной запреточкой, а когда — однозначно нет. Вы ведь занимались перед зелёным удовольствием обычным сексом, не так ли? — Хели́н воззрилась на главу кабинета и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила: — Ну вот тебе и ответ. Не лучше, но и не хуже других возможных. Только всё это ерунда. Сейчас нас не это должно волновать.       — А что́? — Э́стель увидела, каким взбудораженным огнём горели глаза хилерши. Такой она её видела, пожалуй, впервые в жизни.       — А то, как мы сможем монетизировать наше свежеполученное знание. Ты ведь, надеюсь, уже поняла, что парий нам не по карману и выкупить его спустя полгода не получится ни при каких обстоятельствах, ибо про него узна́ют много раньше. Узнают и…       Распробуют!       И пото́м цена на его услуги взлетит до небес. Как и на него самого́. А значит что?        — Что́? — Эстель сегодня явно отыгрывала блондинку, то есть откровенно поттупливала.       — Значит, мы должны быть теми, кто и будет его в итоге продавать! За максимально возможную цену!       — Что́ на тебя нашло, Хелин? Какая продажа? Напоминаю, что этот парий вовсе не наша собственность, если ты запамятовала, — Э́стель смотрела на хилершу и не верила своим ушам.       — Пока нет, но это не значит, что он не может таковым стать немного позднее. Видимо, ты не совсем понимаешь, о какой возможной сумме за его продажу идёт речь, — после этих слов фиолетовоглазая магесса поднялась с уютного маленького диванчика, на котором ещё недавно лежала без чувств красноволосая Карнэ́, и, обойдя громоздкий стол, подошла прямо к Э́стель, наклонилась и прошептала на ухо несколько слов, после которых той вдруг стало нестерпимо душно, её бросило в жар, а пальцы на руках предательски затряслись.       На эту сумму можно было сразу основывать свою Ветвь, становиться матриархом, и вообще, стать довольно богатой персоной даже по меркам Валенсии. Впрочем, последнее далеко не так очевидно, чем несколько первых, но даже так… Это было однозначное попадание в высшую лигу! Больше не нужно будет гнуть спину и лебезить перед более авторитетными эльфийками и представительницами других, более низких рас. А удовольствие?! Нуу… Его можно будет получить и от менее именитых париев.       — Откуда ты всё это знаешь? — Э́стель никак не могла взять в толк информацию, которую услышала только что.       — Понимаешь, глава, я ведь далеко не всегда была такой мягкой и нежной, как сейчас. Во времена бурной молодости мне даже довелось лет этак двадцать бороздить воздушные моря и океаны на пиратском корабле тёмных. Да-да, не делай такие круглые глаза. Это было давно, ещё до учёбы в Башне. Но связи оттуда у меня никуда не делись, и тот кораблик, насколько знаю, всё так же продолжает бороздить воздушные и водные пространства, хоть его и весьма знатно потрепало не так давно. Как же там его называли?.. Хмм… А, во, кажись вспомнила!       Карах Ангрен.       Ну так что: ты в деле?! — взгляд мягкой и доброй магессы жизни вдруг неуловимым образом изменился, став острым и тяжёлым, от неожиданности подобной перемены заставив Э́стель даже слегка вздрогнуть.        — Я… В деле!       — Ну вот и отлично! А теперь самое время придумать план, как это всё провернуть под носом у ИСБ и выйти сухими из воды. А ещё, кто сколько процентов получит после сделки.       — Сейчас всё обсудим. И не забудь ещё про артефакт! Новоявленной хозяйке может очень не понравиться, если за свои же кровные она получит на выходе недельную кому каждый раз, как захочет уединиться со своей новой игрушкой. Нам-то, бесспорно, сегодня повезло, но вряд ли так будет со всеми. Неделю сроку даю тебе на всё про всё.       — Принято. Постараюсь управиться дней за пять.

-+-

      — Доченька, возьми это письмо. Набор на новый год обучения в Башне начнётся лишь спустя восемь месяцев. А до тех пор тебе надо будет где-то жить и как-то сводить концы с концами. У меня в столице есть знакомая, госпожа Бетревила, что служит при дворе императрицы во главе одного из воинских подразделений. Попробуй попасть к ней на приём. Возможно, она сможет тебя куда-нибудь пристроить. Ещё даю эту лошадку. Она поможет тебе быстрее передвигаться по столице на первых порах. Местные лошади, скорее всего, будут стоить необоснованно до́рого, а эта и тебя знает, и платить за неё не нужно. Вот тебе ещё средства на телепорт и на проживание в первое время. Смотри не посрами там гордое имя нашей семьи! Всё, трогай, а то у бабушки и твоих сестёр уже глаза́ на мокром месте. Долгие прощания — лишние слёзы!       — Мама, бабушка, сестрёнки. Я обязательно найду оборотня и вернусь! Обещаю! Н-но! — Сирин тяжело вздохнула, дала коню команду трогать и отвернулась. В горле стоял комок. В глазах слезилось. Впервые она покидала матчий дом так надолго. Как оно ещё там сложится, на далёкой, неведомой чужбине?

-+-

      — Га́рла, а что с Трис происходит? Она с утра буквально сама не своя! — задавшая вопрос шатенка продолжала через стекло наблюдать за посольством светлых эльфов, прямиком из окна квартиры на четвёртом этаже дома напротив поместья.       — Я тебе больше того скажу, Ба́рли. Она стала такой сразу, как сходила к этому странному оборотню. Не надо было нам её обыгрывать и заставлять идти в тот бордель. Теперь девчонка ходит словно ведьмой околдованная. Взгляд такой, будто хер у того полуметровый. Или язык. А может и то, и другое, — та, кого звали Га́рла, задорно хихикнула, невольно заставив и всех остальных женщин в комнате поддержать эту простецкую шутку. — Хотя, может и влюбилась деваха!       — Скажешь тоже, влюбилась. Наша тёмная на такое не способна. Да и мы тоже, по большому счёту, не далеко от неё ушли. Ерунда это всё. Глупые сказки для наивных подрастающих мальчиков, чтобы мечтали побольше. А когда разочаруются, охотней шли в школах на работу в туалеты, а потом и по борделям. Вот и вся лубоффь. Хренотень это книжная, ничего общего не имеющая с реальной жизнью. Такое моё мнение.

*****

      Успешно преодолев мимолётный страх перед каменной площадкой телепорта в ближайшем от их деревни городе, Сирин в несколько „прыжков“ очутилась в городке Менг, стоя́щем километрах в пятидесяти от Валенсии, столицы империи. Сирин немного отъехала от телепорта по ближайшей улочке, и её взору предстало театрализованное представление с песнями, главной героиней которых стала некая госпожа кардинала, что буквально не даёт продыху обычным людям, если верить словам незамысловатой театрализованной постановки.       Остановив лошадь и немного послушав и посмотрев на „шоу“, Сирин с изумлением увидела женщин в красных плащах, с копьями и мечами в руках, что принялись гоняться за неизвестными бардами. Стоя́щие по сторонам горожанки прыснули в разные стороны, но их красные плащи не особо-то и торопились хватать, предпочитая гоняться за теми, кто пел издевательские песенки. Пространство перед Сирин быстро опустело, а после этого все взоры обладательниц плащей уставились на неё, но, ещё до того, как они решили приблизиться, до ушек рыжей лисички донеслись весьма обидные замечания:       — Какое варварство! Вы только посмотрите, что эти проклятые зверолюды сделали с благородным животным!       — Перестаньте, госпожи. Вы несправедливы к хозяйке. Скорей всего, она гордится этим редкостным попугаем, — в реплику первого женского голоса вклинился другой.       — Смеётся над конём лишь та, кто не осмеливается смеяться над его хозяйкой! — Сирин буквально взбесили высказывания неизвестных женщин, одетых весьма дорогостояще, особенно по меркам их далёкой, спрятанной в са́мой чаще леса деревушке.       — Смеюсь я редко, но оставляю за собой право смеяться тогда, когда захочу! — обладательница второго голоса в тёмно-синем платье хмуро посмотрела прямо в глаза зверолюдке.       — А я не позволю вам смеяться тогда, когда я этого не желаю! — Сирин с вызовом воззрилась на женщину в синем.       — Вот как, — короткий жест кистью — и все женщины в красных плащах, стоявшие до этого полукольцом, ринулись к рыжей лисице, с явным намерением стащить её с коня. Завязалась свара, из которой более юркая, гибкая и негабаритная лисичка сумела выскочить буквально ужом, несмотря на все старания ловчих. Подскочив к женщине в синем платье, уже собиравшейся идти по своим делам, она воскликнула:       — Обернитесь! Обернитесь, или мне придётся ударить вас в спину! Не успел огонёк огненного шарика ещё только начать зажигаться на её ладони, как сильный удар сзади сбил рыжую с ног, а мгновением позже к её груди приставили остриё меча.        — Хорошенько запомните! Следующая встреча с этой женщиной будет для Вас последней! — На неё смотрела с надменным, холодным лицом женщина с отвратительным шрамом, начинающимся от виска и пересекающим всю щёку, вплоть до подбородка. Сказав это, она убрала меч и повернулась уходить.       — Вы правы, сударыня, — одновременно с окончанием последнего слова Сирин пиханула ногой под зад развернувшуюся незнакомку, чем спровоцировала новый виток эскалации насилия в свою сторону, закончившийся для неё хорошей трёпкой, буквально на грани потери сознания.       „Отдыхая“ на небольшом стогу сена, она пропустила момент, как на близлежащую территорию на всех парах въехала карета, замерев буквально в нескольких шагах от лежащей лисички.       — Лошади готовы, — к карете подошла „лицо со шрамом“ и открыла дверцу перед холёным мужчиной, что тут же воззрился на рыжую.       — Что́ у вас тут происходит?       — Да так, знаете ли…       — Что это у неё? Письмо? Бетревила? — вылезший из кареты мужчина сделал несколько шагов по направлению к зверолюдке и кончиком кинжала подцепил краешек письма, вылезшего у Сирин из-за пазухи. Нимало не смущаясь, он просто и без затей вскрыл его и прочитал содержимое.       — Нужно запомнить её имя. На всякий случай, — услышав знакомую фамилию, произнесла женщина со шрамом, после чего они сели верхом на лошадей и хотели уже отправляться по своим делам, как очнувшаяся несколькими мгновениями раньше Сирин подскочила к ним, крича во всю глотку: — Стойте! Вы трусиха и воровка! Подлая тварь!       — Успокойте её, Рошфора! — только и успел скомандовать мужчина, как, повинуясь приказу, женщина тут же саданула Сирин по голове навершием меча, отправив ту, уже надолго, в бессознательную темноту.

*****

      Трисстри всматривалась в горящие светом кристаллов окна посольства светлых эльфов и всё никак не могла взять в толк, почему так тяжело на сердце. Почему её с са́мого утра не отпускает предчувствие некой необъяснимой, иррациональной тревоги. Ничего подобного не было во время дежурств возле борделя, а тут, где, по идее, для оборотня должно быть намного безопаснее, ей отчего-то было весьма не по себе. Можно, конечно, списать всё на извечное недоверие тёмных к светлым и наоборот, но она старалась не опускаться до столь низменных предрассудков.       Дроу снова, уже в который раз за эти дни, вспомнила, как хорошо ей было с ним вместе, как его губы ласкали её естество, как они целовались, и теперь, вполне возможно, он делает нечто подобное с одной из этих светлых „снежинок“. Желваки дроу заходили ходуном, хотя она прекрасно понимала, что мало что́ может сделать в этой ситуации. Парий — это клеймо на всю жизнь и невозможность распоряжаться своей свободой и своим телом. Всё это понятно, но от этого знания, увы, нисколечко не легче.       А может, и впрямь, выкрасть его и махнуть в горы?!       С некоторых пор эта мысль, высказанная поначалу лишь в качестве гипотетической, всё сильнее начинала казаться Трис не такой уж и неразумной. Делиться с кем-то ещё таким шикарным мальчиком… Да пусть все эти мокрощёлки идут лесом!       А отряд? Девочки, конечно, её не поймут. Но тут уж ничего не попишешь. Рано или поздно, но она всё равно собиралась уходить. Месть сама себя не совершит. Младшая сестра, так подло убившая их мать и обманом пролезшая во главу Дома, должна за это ответить. И пусть пото́м ищут ветра в поле.       Она стала и до сих пор становится сильнее, только вот всё дело тут, ей уже понятно, совсем не в тренировках. Права́ была та бывшая убийца. Дроу долго думала после их поединка и пришла к единственно возможному в этой ситуации выводу: она стала сильнее, переспав с оборотнем! Звучит безумно, но ничего иного на ум не приходит. А значит, если хочет и дальше становиться ещё сильнее, об этом никто не должен знать как можно дольше. Проклятье, лишь бы эти светлые сучки ничего не пронюхали раньше времени.

*****

      Ходить по огромному особняку было интересно, но в то же время и самую малость страшновато. За окнами быстро стемнело, а свет от магических кристаллов попадал далеко не во все уголки коридоров, позволяя передвигаться от одного скопления мрака до другого. Не знаю почему, но никаких провожатых видеть рядом совершенно не желаю. Во мне, видимо, проснулся дух исследователя, первопроходца.       Очень радует ещё и то, что полы тут сделаны на совесть и ничего нигде ни разу не скрипнуло, хотя для воров, если таковые наведаются сюда, это будет несомненным плюсом. Впрочем, скорей всего, в определённых местах стоя́т какие-нибудь магические сторожевые заклинания, так что, думаю, не всё тут так просто, как может показаться на первый взгляд. Никакой охраны в коридорах не наблюдается. Либо у них есть определённая комната, где все и концентрируются, либо они в основном находятся за пределами особняка, патрулируя окрестности. Впрочем, мне такое сейчас только на руку.       Обойдя весь второй и часть первого этажа, наткнулся на комнату, из-за двери в которую раздавалось множество голосов и всевозможных запахов, включая и запах железа. Видимо, это и есть комната охраны. Решаю не испытывать судьбу и подняться на третий этаж. И вот тут уже убранство немного изменилось. На полу добавилась дорожка, напоминающая собой сильно-сильно вытянутый ковёр. От одной из комнат пахнуло запахом фиолетоволосой. Значит, она живёт именно там.       От ещё пары комнат нос уловил неизвестные ароматы, а вот четвёртая удивила. Судя по доносящимся звукам и особому, не дающему даже толики возможности спутать себя с чем-то иным, аромату, за этой дверью находится один или несколько моих собратьев по, так сказать, ремеслу. И находящиеся внутри явно не простаивают прямо в эти самые мгновенья.       Постоял немного рядом, растянув на лице лыбу и послушав приглушённые звуки особого рода, внезапно услышал, что за дверью начали быстро одеваться и скоро покинут комнату. Отпрянув как можно быстрее, но стараясь не издать при этом ни единого звука, задним ходом, на корточках, двигаюсь прочь. Халат, который и не думает помогать в этой ситуации, пришлось прихватить руками с двух сторон. Дверь в комнату париев открывается, начиная ярко, как мне кажется, освещать пространство коридора. Вижу ручку ещё одной, чуть приоткрытой двери и принимаю мгновенное решение: юркнул внутрь, оставив щёлочку, через которую начинаю наблюдать, когда опустеет коридор и можно будет снова продолжить своё исследование.       Вышедшие эльфийки, о чём-то весело общаясь между собой, стали приближаться к комнате, где сейчас нахожусь. До предела сужаю расстояние между дверью и косяком, неожиданно слыша очень тихий, лёгкий щелчок, и с удивлением понимаю, что дверь только что плотно закрылась на замок.       Проклятье! Только этого ещё не хватало!       Темнота тут же окружает со всех сторон. Замираю, прикрыв веки и начав перебирать в уме возможные варианты, как же выпутаться из столь щекотливого положения. Впрочем, какого-то особого страха нет, ведь я ничего не украл, а просто бродить по особняку мне, вроде как, никто официально не запрещал.       Прикидываю варианты, отбрасывая те, что кажутся совсем уж нереалистичными. Впрочем, их всё равно не сказать, что особо много. Останавливаюсь на окне, через которое и решаю покинуть сию невольную западню. Открываю глаза. Вся комната будто бы погружена в тёмно-серые тона. На кровати видны очертания лежащей под одеялом фигуры. Хух! Надо быть предельно осторожным! Аккуратными шажками подхожу к окну и начинаю шарить по нему, пытаясь нащупать какой-нибудь отпирающий механизм. Надеюсь, что он наличествует и окно не „глухое“.       Нащупав рычажок, поворачиваю. Раздаётся мерзкий скрипучий звук, кажущийся в тишине комнаты буквально канонадой. Замираю. Простояв так примерно с минуту, тихонечко выдыхаю. Кажись пронесло. Тяну ручку на себя, начиная приоткрывать окно, и… внезапно ощущаю, как меня кто-то быстро-быстро касается по рукам и ногам, которые тут же теряют всякую чувствительность. Рот накрывает сильная ладонь, запечатывая наглухо, не давая даже крохотной возможности попытаться закричать, позвать на помощь.       Заваливающееся назад тело ловко подхватывают под колени и, словно красну девицу в первую брачную ночь, относят на кровать, достаточно бережно уложив спиной на постель. Сверху одним быстрым, чуть смазанным движением на мне оказывается сильное, гибкое тело, а прямо возле лица, глаза в глаза появляются алые прожекторы… „гибридши“!       Ну, мля, приехали! Тебя-то, милочка, я хотел бы сейчас видеть в самую последнюю очередь!       — Так, так, так. И кто же это решил столь внезапно почтить меня своим необъявленным визитом?! — в глубине красных глаз плескались смешинки. — Ооо! Ничего не говори! — как будто я могу ответить с плотно зажатым ртом. — Дай-ка я сама догадаюсь. Это же наша новая, восходящая звезда. Оборотень, что сумел настолько поразить своим умением мою госпожу и её главную хилершу, словно у них за спиной нет вообще никакого опыта общения с париями. Я, даже просто стоя за дверью и слушая их удовольствие, осталась весьма впечатлена и заинтригована. Всё, что там происходило, знаешь ли, идёт в явный разрез тому, что́ я о тебе слышала, — тут эльфийка опять наклонилась ко мне максимально близко. — И ты, наверное, не поверишь, но я ведь вовсе не железная, несколько часов кряду выслушивать такое! А потому, оборотень, у меня к тебе всего один вопрос, — гибридша немного помедлила, словно собираясь с духом. — Ты можешь дать и мне ощутить всё это великолепие? О нет, не отвечай! Просто кивни: да или нет.       И что мне с этим теперь делать? Кивнуть? А если в кому впадёт? Помотать головой? Явно обидится, ведь она теперь доподлинно знает, видела вживую, что я могу делать запретные удовольствия. Нет решения. Делаю глубокий вздох и закрываю глаза.       — Ни да, ни нет. Вот, значит, каков твой ответ, — происходит молчаливая пауза, после которой недовольный голос произносит: — Ладно, видимо, без этого и вправду не обойтись. Сейчас я уберу ладонь, и только попробуй закричать! Пожалеешь! Ты меня понял?!       Киваю в знак согласия, снова открывая глаза. Мгновение — и ощущение ладони на моих губах пропадает, оставив после себя лишь лёгкий, почти не заметный приятный запах и вкус женского пота. Думаю, обычный человек его даже бы не уловил. Облизываю губы.       — Я готов попробовать, но, понимаешь, всегда есть шанс на неудачный исход, — произношу шёпотом.       — Значит, приложи ВСЕ У-СИ-ЛИ-Я, чтобы неудачи не случилось! — женщина весьма выразительно зыркнула, словно намекая, что иначе мне будет не очень хорошо. Только вот я не особо-то испугался этого „наезда“. Не после того, милочка, как ощутил несколько мгновений назад, как ты завелась буквально с пол-оборота.       — Что́ от меня требуется? — поняв, что психологическая атака ни к чему не привела, уже более спокойно и даже несколько по-деловому произносит эльфа.       — От тебя требуется всего ничего. Секс, — смотрю в недоумевающие глаза и добавляю: — Просто обычный секс. И сделай уже, пожалуйста, что-нибудь с этим онемением рук и ног. Это, знаешь ли, несколько неприятно.       — Прости уж, но тебе придётся потерпеть. Я обожаю, когда такие, как ты, абсолютно беспомощны! — и вместе с этими словами Рила́иль ловким движением пальцев отправила мой уже некоторое время буквально колом стоящий от её поглаживаний член внутрь своего лона.       Эх, как же всё-таки быстро заводится это молодое тело! Надеюсь, всё у нас получится. Тьфу, тьфу, тьфу!