Глава 4. Расплата

      — Могло быть и хуже, сынок.       Хриплый голос ведьмы, известной Гермионе как Ирма Пинс, прозвучал с язвительным одобрением. Худощавая, измождённая библиотекарша кивнула Снейпу, и Гермиона задумалась, как могла не замечать их сходства. У обоих была бледная, землистая кожа и крючковатый нос. Волосы Пинс, когда-то чёрные, теперь с проседью, всё ещё были стянуты в тугой, слегка жирноватый пучок.       Гермиона подумала, что заметить эти детали раньше было бы чересчур даже для её наблюдательности. Тем более мадам Пинс едва достигала пяти футов, тогда как её сын был значительно выше.       К тому же в библиотеке её всегда больше увлекали книги, чем люди. Сейчас, вдыхая знакомый аромат старого пергамента, кожаных переплётов и пыльных полок, уходящих к потолку, Гермиона ощущала лёгкое головокружение от этих запахов.       Снейп пожал плечами и, обращаясь к матери, пробормотал:       — Рад помочь, мам. Она, по крайней мере, любит книги так же сильно, как и ты.       — И ты, — резко ответила женщина, и между ней и Северусом проскользнуло молчаливое понимание.       Повернувшись к Гермионе и прищурив глаза, мадам Пинс добавила:       — Ты подойдёшь, девочка. И, насколько я знаю, ты уже наизусть знаешь нашу систему каталогов.       Снейп двинулся к выходу и, задержавшись у двери, бросил через плечо:       — Оставлю вас наедине.       Дверь с грохотом закрылась за ним, и на лице его матери появилась лёгкая улыбка.       — Он всегда был таким — упорным, если что-то задумал, — сказала она с лёгкой, едва заметной ноткой гордости.       Не совсем понимая, что имела в виду мадам Пинс, Гермиона лишь вежливо кивнула. Затем библиотекарша неожиданно стала деловитой и сдержанной:       — Начни с полок в разделе магических существ. Кажется, там кто-то наложил чары хлопков, и оно мешает другим книгам.

***

      Сдержанно поморщившись, Гермиона присоединилась к завтраку, чувствуя боль в ягодицах после порки, которую получила прошлой ночью. Она чуть поёрзала, пытаясь найти удобное положение на жёстком деревянном стуле, который давил на её ушибленное тело.       Краем глаза она заметила мимолётную самодовольную улыбку на лице Снейпа. Он сидел на украшенном камнями стуле директора, в нескольких метрах от неё.       Подавив улыбку, Грейнджер опустила голову, делая вид, что полностью сосредоточена на завтраке — тарелке с ветчиной и беконом. В то же время она послала ему мысленный образ, где ласкает его член под столом. Снейп мгновенно напрягся, его вилка застыла на полпути ко рту, а взгляд помутнел на мгновение, прежде чем он смог справиться с её ментальным вторжением.       Гермиона бросила на него хитрый, соблазнительный взгляд, зная, что он захочет отплатить ей с лихвой, и она с нетерпением этого ждала. Два месяца работы в библиотеке пролетели незаметно, учёба и обязанности занимали всё её время, но их встречи становились всё более частыми. Теперь они спали вместе почти каждый день, и каждый раз был более запоминающимся, чем предыдущий.       Гермиона никогда бы не подумала, что суровый профессор Снейп окажется игривым и внимательным любовником. Доминирующий и страстный — этого она ожидала, но то, как он думал о её желаниях, дразнил её и брал во внимание её потребности, казалось невероятным. Тем не менее это каким-то образом помогало ей ещё лучше сосредотачиваться на учёбе. Ей не приходило в голову, что такое возможно, но чем больше она погружалась в работу и чем больше трахалась, тем яснее становился её разум, и оценки в университете только росли.       Их отношения всегда оставались несколько деловыми. Страстными — безусловно, но не нежными и не сентиментальными. Портреты в кабинете Снейпа, казалось, сами покидали свои рамы во время их встреч, но однажды она уловила, как директриса Диллис пробормотала перед уходом:       — По крайней мере, это куда лучше, чем те девицы Пожирателей смерти, которых он водил сюда несколько лет назад.       Эта фраза вызвала у Гермионы приступ смеха, а Снейп, смутившись и разозлившись, запретил портретам возвращаться на свои места на ближайшие два часа. Он зарычал, а затем грубо, но с очевидным удовольствием взял её сзади, прижав к своему столу, стараясь скрыть румянец, проступивший на его бледных щеках.       Гермиона всегда уходила сразу после их встреч, но иногда ощущала пустоту, словно ей не хватало чего-то большего. Укоряя себя, она использовала свой самый язвительный внутренний голос, чтобы напомнить себе, что это просто секс, не отношения. Они использовали друг друга ради взаимного удовольствия, и только ради этого. Ни больше, ни меньше.       Так тому и быть, даже если иногда ей приходилось проглатывать не только его семя, но и своё разочарование. Он не должен был узнать об этом, ведь тогда бы посчитал её наивной, глупой романтичной девчонкой, а ведь больше всего на свете она стремилась завоевать его уважение.

***

      Алкоголь приятно разливался по её венам, и Гермиона не могла перестать улыбаться себе под нос, произнося пароль перед портретом чопорной дамы эпохи Возрождения, охранявшей её покои. Вечер был чудесным — поздние посиделки с Невиллом в «Трёх мётлах», воспоминания о старых временах и возрождение их дружбы. Невилл был учеником профессора Спраут, и этот вечер был одним из немногих случаев, когда они оба нашли время для общения на фоне учёбы.       С той же счастливой улыбкой на лице она внезапно вздрогнула, заметив в полумраке спальни крупную тёмную фигуру, сидящую на её кровати с балдахином. Снейп держал в руках её старого плюшевого мишку, словно готов был разорвать его на части.       — Мистер Мишка! — воскликнула она, выхватывая игрушку и прижимая её к груди, в недоумении смотря на Снейпа. — Что ты здесь делаешь?       Они всегда встречались в его комнатах, куда бы ни забрели до этого. Всегда. Он никогда не приходил к ней, это всегда была её инициатива. Её пьяный разум лихорадочно пытался понять, как и почему он оказался в её спальне, но в итоге она просто глупо моргала, не в силах произнести что-либо осмысленное.       — Я уже начал задумываться, когда — и появишься ли ты вообще, — сухо бросил он.       Гермиона растерянно посмотрела на него и неуверенно ответила:       — Я была в «Трёх мётлах» с Невиллом. Мы хорошо провели время, а сейчас уже очень поздно…       Его брови взметнулись вверх, и на его лице появилась язвительная усмешка, вновь возвращая её в школьные годы, когда перед ней стоял тот самый жестокий профессор зелий:       — Хорошо провели время… с мистером Долгопупсом. Понятно, мисс Грейнджер. Спокойной ночи.       Развернувшись, он стремительно вышел, и его мантия взметнулась за ним, словно тень, оставив её в полном замешательстве и лишённой дара речи. Что это было? Почему он вёл себя так странно?

***

      Снейп молчал уже несколько дней, а бедного Невилла встречал такими хмурыми взглядами и презрительными усмешками, что тот вновь превратился в испуганного школьника — заикался и дрожал даже за обеденным столом.       Работая в библиотеке, Гермиона шагала между полками, а за ней тихо катился маленький возок с книгами для расстановки. Мысли не переставали возвращаться к его поведению. Оно было похоже на ревность, но мысль о том, что Северус Снейп мог ревновать к Невиллу Долгопупсу, казалась настолько нелепой, что в неё было очень трудно поверить. Тем более между ними не было никаких обещаний, клятв или обязательств. Он просто не имел права ревновать. Но если это всё-таки была не ревность, то что тогда?       Разгадка пришла неожиданно: однажды, проходя мимо, его мать хрипло пробормотала: «Он никогда не любил делиться своими игрушками в детстве».       Гермиона уже не раз задумывалась, что старая ведьма наверняка знала больше, чем казалось, хотя они редко обсуждали что-либо, кроме работы. Но её случайно брошенное замечание неожиданно рассеяло все сомнения, словно пролив свет на скрытые мысли.       Это было не ревностью, а собственничеством. Похожее на ревность, но лишённое её эмоциональной глубины, собственничество не затрагивало истинных чувств — оно лишь порождало страх потери контроля. Он чувствовал себя уязвлённым из-за того, что она встретилась с Невиллом.       Ярость вспыхнула внутри, разливаясь по венам горячей волной. Резко развернувшись, она решительно направилась к его покоям. Она была Гермионой Грейнджер, и никто не смел претендовать на неё как на свою собственность.

***

      — Я тебе не принадлежу! — почти закричала Гермиона, ворвавшись в его комнату.       Он сидел за своим массивным махагоновым столом, подписывая какие-то бумажки. Его тёмные глаза на мгновение расширились от удивления, а затем опасно сузились.       — Нет, девочка, — произнёс он медленно, с угрозой в голосе. — Я не владею тобой, но полагал, что между нами подразумеваются доверие и исключительность.       Гермиона недовольно фыркнула:       — Я не давала никаких обещаний, как, собственно, и ты.       Снейп медленно поднялся из-за стола, его высокий силуэт напрягся, словно сжатая пружина. С холодной усмешкой он произнёс:       — Так значит, ты не будешь против, если я начну проводить время с другими ведьмами?       Её внезапно охватило пламя ревности, разъедающее её изнутри. Нет, она была бы категорически против. Одна лишь мысль об этом вызывала у неё тошноту.       Гермиона вздёрнула подбородок и бросила на него вызывающий взгляд:       — Я не люблю делиться. Но мы ведь не давали друг другу никаких обещаний.       Выгнув бровь, Снейп саркастически произнёс:       — Ты думаешь, что мне нравится делиться? Так вот, знай — ответ «нет». Если ты собираешься крутить роман с Долгопупсом, из всех людей, то что бы ни было между нами — всё закончится.       Гермиона раздражённо закатила глаза и пригрозила ему пальцем:       — Ты что, с ума сошёл? Какой роман с Невиллом! Мы просто выпили пива, вспоминая школьные годы. Я не прикоснулась бы к Невиллу ни при каких обстоятельствах! Во-первых, потому что он мне абсолютно не интересен, во-вторых, потому что я ему тоже не интересна, и в-третьих, его девушка Ханна Эббот с радостью наслала бы на меня «Аваду»!       Повисла напряжённая тишина, которую нарушили смешки портретов. Даже Альбус Дамблдор громко захохотал. Снейп свирепо посмотрел на них и запечатал картины, заставив всех персонажей срочно ретироваться в другие части замка.       — Чёртовы любопытные зануды, — пробормотал он, проводя рукой по своим волосам и избегая её взгляда.       Грейнджер сложила руки на груди, топая ногой по полу:       — Ну?       — Что, ну? — резко ответил он.       — Ты собираешься извиниться?       — Извиниться?! — воскликнул он, бросив на неё свой фирменный хмурый взгляд профессора Снейпа.       — Да, за то, что ложно обвинил меня в романе с Невиллом и всю неделю вёл себя как последний мерзавец!       С рычанием он шагнул к ней, пристально глядя ей в глаза. Схватив её за волосы, он резко наклонил её голову назад и наклонился, чтобы поцеловать её шею. Его дыхание ласково коснулась её чувствительной кожи, а в голосе всё ещё звучала затаённая злость, когда он прошептал:       — Я ошибся, но хочу знать, была ли ты с кем-то, кроме меня, с той ночи. — На последнем слове он нежно прикусил её шею в зоне ключицы, заставив её содрогнуться от удовольствия.

***

      Её дыхание стало сбивчивым, короткие вздохи вырвались из груди от восхитительных ощущений, которые дарили его губы и зубы, и она едва слышно прошептала:       — Нет, ни с кем больше. Только с тобой.       Северус немного расслабился и продолжил целовать её, теперь медленно двигаясь вверх, очерчивая линию её челюсти губами. Гермиона чувствовала, как сердце замирает с каждым его приближением к её губам.       За это время они воплотили почти все свои сексуальные фантазии: испробовали все возможные позы, известные волшебному миру, он связывал её, шлёпал. Она завязывала ему глаза, доводя его до оргазма ртом. Однажды у них был запоминающийся эпизод в классе: она была в слишком тесной школьной форме, а он — в своей преподавательской мантии. Гермиона скакала на его члене в кресле директора в Большом зале поздней ночью, когда вокруг были установлены мощные защитные чары. Он трахал её в задницу, прижав к стене, пока они находились под чарами Невидимости в нише одного из коридоров. Один раз Северус потребовал, чтобы она пришла на завтрак с маленьким вибрирующим дилдо в киске, контролируя вибрации, он наслаждаясь тем, как Гермиона извивалась, сидя за столом.       Но они никогда не целовались. Никогда.       Её губы невольно приоткрылись, и когда он мягко коснулся их, её сердце словно взорвалось, забившись с бешеной силой. Его губы были нежными, осторожно скользили по её, пока не раздался низкий рык и он не стал более настойчивым, требуя доступа внутрь.       Оба застонали, их языки встретились и сплелись в страстной борьбе за первенство. Его руки скользнули вокруг неё, прижимая ближе, сильнее, но движения оставалась нежными. Его ладони ласково массировали спину, бёдра и ягодицы, пока Гермиона не начала двигать бёдрами, ощущая твёрдый контур его члена через ткань брюк.       Подхватив её на руки, Северус пересёк комнату, устремляясь к стене. На миг Гермиона испугалась, что они врежутся в каменную кладку, но ледяное прикосновение магии обвило её, как холодные щупальца, и они очутились в его спальне — месте, куда она никогда не попадала прежде. Его личное пространство всегда было загадкой, сокрытой от посторонних. Но этой ночью они, казалось, разрушили все границы.       С лёгкостью бросив её на кровать, он ловко избавил её от одежды прямо в полёте. Она мягко приземлилась в центре широкой кровати с балдахином, голая, с широко раскинутыми ногами, отдаваясь его власти.       Он присоединился к ней, всё ещё одетый, опускаясь между её ног. Его язык скользнул по лобку, касаясь каждой чувствительной точки, прежде чем перейти к ласкам её влажных складок. Он методично облизывал и дразнил её, удерживая её ноги, не позволяя ей сомкнуть их. Его тёплые руки уверенно обхватили её бёдра, пальцы нежно скользили по внутренней стороне и в то же время сжимали внешнюю. Этот тонкий баланс между грубостью и лаской разжигал её возбуждение всё больше, заставляя тело трепетать в сладкой агонии.       Её соски напряглись от нахлынувших ощущений, и она вцепилась в простыни — чёрные, конечно, мельком отметила она, — спина выгнулась, а бёдра сами прижались к лицу Северуса. Северуса… Не Снейпа, именно Северуса. Глухой стон сорвался с её губ, и он поднял голову, показывая влажный подбородок. Тяжело дыша, Снейп низким голосом прошептал:       — Тебе это нравится, да, грязная девчонка? Ты обожаешь, когда твою киску вылизывают, когда ты вся мокрая, униженная. Ты маленькая шлюха, и скоро будешь умолять меня о большем.       — Да, — прошептала она, задыхаясь, — мне нужно больше, пожалуйста, Северус, дай мне больше, ты мне нужен!       Его глаза загорелись, и он зарычал, резко нападая на её сосок.       — Ты такая вкусная, моя сладкая ведьма, моя Гермиона.       Её живот сжался, напрягшись от его слов, удовольствие накатывало слишком стремительно — она была его, он был её. Она заскулила, чувствуя, как её сосок пульсирует в такт невыносимому напряжению, когда оргазм, подобно каскаду, пронесся через её тело. Она бы стала дико извиваться, если бы Снейп не прижимал её к матрасу, но хриплый крик всё же вырвался из её рта.       — Боже, Северус, я твоя, пожалуйста, трахни меня, наконец!       Северус зловеще зарычал:       — Да, моя. — Он двинулся вверх по её телу, остановившись на её груди, покусывая соски, прежде чем его губы накрыли её, поглощая звуки вместе с её собственным вкусом. Мгновением позже член твёрдо и резко вошёл в неё.       Северус застонал, его губы захватили её в поцелуе, их языки сплелись в дикой борьбе, пока он с силой вгонял её в матрас. Она крепко обхватила его талию ногами, ощущая, как толчки становились всё более беспорядочными, грубыми. И вот, его тело напряглось, глаза широко распахнулись, и он, содрогаясь, кончил в неё и еле слышно дрожащим голосом выдохнул прямо ей в губы:       — Твой… я тоже твой.       Рухнув на неё, Северус на мгновение застыл, затем перекатился на бок и притянул её к себе. В безопасности его рук, прижавшись к его горячей, влажной груди, Гермиона лежала спокойно, позволяя сердцу замедлить свой ритм. Она наслаждалась этим тихим мгновением блаженства с ним. С Северусом.

***

      Когда Гермиона проснулась, на её губах играла мягкая улыбка. Она сразу поняла, где находится и кто её держит — этот уютный, знакомый запах был всегда с ним. В комнате царила тишина раннего утра, свет мягко пробивался сквозь шторы, и Гермиона почувствовала, что не спала так спокойно уже много лет. За её спиной Северус дышал медленно и размеренно, но ей казалось, что он не спит. Его твёрдый член настойчиво прижимался к её пояснице.       — Доброе утро, — прошептал он, его дыхание касалось её уха.       — И тебе доброе утро, — ответила она, улыбнувшись. Гермиона провела ночь в его постели и проснулась рядом с ним. Она знала: для него это означало нечто большее. Этот момент был особенным, выражением того, что они перешагнули границу случайной страсти и стали чем-то большим.       Несмотря на месяцы их физической близости, он всегда оставался замкнутым, скрытным человеком, не позволяя никому проникнуть в свой мир. Но теперь он открылся ей. В груди поднялась волна нежности, почти вызвав слёзы. Она знала, что хочет этого — что бы ни ждало их впереди — с ним, с этим строгим, таинственным директором Хогвартса.       Его большая ладонь медленно скользнула между её ног, мягко поглаживая лобок, и Гермиона вздрогнула, раздвигая ноги чуть шире, впитывая его прикосновения, чувствуя, как внутри неё нарастает желание. Когда она почувствовала лёгкий холодок его магии на сжатом входе, то осознала, что он уже позаботился о ней, смазав заранее.       Его член осторожно надавил на вход, словно спрашивая разрешения, и Гермиона ответила, подаваясь бёдрами к нему. Он осторожно сдвинул одну из её ног вперёд и медленно, без спешки, начал входить, продвигаясь глубже, пока головка его члена не скользнула полностью внутрь, растягивая её без боли, давая ощущение заполненности. Гермиона расслабилась, чувствуя более сильное растяжение, ведь в этот раз не было подготовки пальцами, но через некоторое время маленькими толчками Северус вошел в неё до упора. Он тихо вздохнул, и Грейнджер повернула голову, ища его губы. Поднявшись на локте, он наклонился, чтобы нежно поцеловать её, его бёдра лениво двигались, а пальцы настойчиво ласкали клитор, усиливая её жгучее желание.       Заглянув в его глаза, Гермиона заметила редкую уязвимость, словно невысказанный вопрос, повисший между ними. Но в словах не было нужды — всё и так было понятно. Они вместе узнают, куда приведет этот путь.

***

      Войдя в библиотеку для выполнения утренних обязанностей, ведьма, известная под именем Ирма Пинс, подняла взгляд и с лёгкой усмешкой посмотрела на Гермиону.       — Вы помирились, не так ли? — произнесла она.       Гермиона вздрогнула, щёки залил румянец. Ещё меньше часа назад она достигла оргазма на члене Северуса, её попка лихорадочно сжималась вокруг него, когда он выплеснул своё семя ей в зад. А теперь она стояла перед его матерью.       — Ну… да, — промямлила девушка, чувствуя себя неловко, но Ирма только одобрительно кивнула.       — Я ведь предупреждала тебя, он упрямец. Знаешь ли ты, что он последние два года следил за твоими успехами — через прессу и знакомых? Я постоянно твердила ему, что если он так тебя хочет, то должен набраться смелости и действовать. И, наконец, он решился.       Ирма повернулась и заковыляла к стопке книг на своём столе, её туго закрученный пучок слегка подрагивал, а солнечные лучи весело играли на отполированном полу.       Гермиона застыла, ошеломлённая. Он всё это время знал? Он специально выбрал её с самого начала, точно осознавая, кто она?       Её глаза сузились, и первой вспыхнула злость. Очевидно, у него был хитроумный, заранее продуманный план, о котором он даже не подумал ей рассказать.       Но внезапно Гермиона застыла, чувствуя, как сердце ускорило свой ритм. Для Северуса Снейпа это значило гораздо больше — чувства, глубокие эмоции, нечто куда более серьёзное, чем просто зарождающиеся отношения. Её бросало то в жар, то в холод, и она едва сдерживала слёзы. Это было гораздо серьёзней, чем она могла представить или даже мечтать. Это было… Она всё ещё не решалась дать этому имя.       Тем не менее он хранил молчание все эти месяцы их близости. Он скрывал свои намерения, как настоящий шпион, никогда не раскрывая своих карт до конца.       На её губах появилась лукавая улыбка. О, у неё будут сладкие способы отплатить ему за это. Северусу Снейпу ещё предстоит узнать, что его ждёт. Единственное, что было абсолютно ясно, — ему это точно понравится.