Часть 13

      Я открыла глаза и мой взгляд уперся в потолок. Первые несколько секунд я не понимала где я, кто я, и что вообще произошло. Под спиной была твердая поверхность а в районе лопаток что-то упиралось слежавшимся комом.       С каждой секундой моего пребывания в сознании внутри все сильнее ощущалась пустота. Тупая ноющая боль разливалась по телу, наполняя пространство от горла, сдавливая грудь, выскабливала брюшину и вытягивалась в районе бедер. Наверное, где-то в этой области и находится душа.       Все было кончено. Ни единого шанса исправить что либо. Да и на что я надеялась? Переписать историю? Присвоить себе человека, которого весь мир оплакал ещё лет сорок назад? Решила покорить время, сыграть в бога и вот куда меня это привело.       — Жалкая… Жалкая, жалкая дура…       Тихо пробормотала я и повернувшись на бок согнулась в позу эмбриона.       В следующий раз я проснулась по среди ночи. А может просто пришла в сознание, а тело так и не спало. Сил совершенно не было. Сейчас ощущение пустоты ныло внутри особенно сильно. Оно будто завывало бесшумной метелью, утягивая меня в бездну.       Сейчас я лежала притянув к себе одеяло и крепко обнимала его. Будто оно могло быть теплым. Будто могло спасти меня. Будто оно… могло быть им…       Голова снова стала тяжелой и пустой. На сознание накатила пелина, унося меня в мир обманчивого желания, наполняя окружение галлюцинациями его образов, осколками звонкого голоса и такого теплого, такого живого смеха.

***

      Спустя неопределенное количество времени, сквозь пелену прорвался другой голос. Тоже знакомый, живой… только почему-то очень тревожный и гораздо более близкий.       Марта…       Моя дорогая подруга Марта. Она звала меня и что-то рассказывала. Я совсем ее не слышала. С большими усилиями сосредоточив взгляд перед собой, я заметила, как она тыкает мне в рот куском пиццы. Я разжала челюсти и и позволила ей наконец добиться хоть какого-то результата.       Дальше мои движения вновь стали механическими, тупо отточенными до автоматизма. Сил не было даже жевать, поэтому довольно скоро я вновь перестала отвечать на какие-то окружающие воздействия.       Стоило моему телу оказаться в горизонтальной плоскости, как оно вновь отключилось. Мозг еще долго обрабатывал неразборчивые мысли, мучился от образов но я все-таки вновь уснула.

***

      Все еще плохо ориентируясь во времени, да кажется и в пространстве, я открыла глаза. Вокруг был полумрак и полная тишина. Шевелиться не хотелось вообще. Кажется, я уже привыкла, что сил хватает только дышать.       Спустя время пришла Марта. Вот и не надоело же ей приходить ко мне. Она походила по комнате и села рядом. Ее теплая рука легла мне на плечо и внутри стало чуточку теплее.       — Лин… ты хоть вставала?       Раздался ее голос в тишине. Я задумалась, пытаясь вспомнить.       — Да… наверное…       Я не знала точно, но и врать не хотелось. Я услышала, как Марта глубоко вздохнула.       — Хочешь рассказать о ваших встречах?..       Неожиданно спросила Марта. Я отпустила подушку и повернулась на спину, утыкаясь взглядом в потолок.       — Не знаю… это была такая… искренняя история…       Но потом вдруг я захотела рассказать. С кем еще я смогу таким поделиться? Я рассказала ей о своих первых перемещениях. О том, как мы с Майклом медленно подбирались друг к другу, делая мелкие шаги и принимая наши чувства. О том, как мы путешествовали и проводили вместе все время.       Когда историй не осталось, я вдруг вспомнила про то, как он учил меня красить глаза. Марта попросила меня показать ей. Я впервые за долгое время поднялась и огляделась вокруг. Комната безусловно была моей, но сейчас все казалось чужим.       В попытках найти мою сумку, где лежал карандаш, повидавший многое, мне пришлось открыть шторы. Солнце больно ударила мне в глаза и я зажмурилась, делая шаткий шаг назад. Марта тут же оказалась рядом. Она помогла мне сесть на стул и сама открыла шторы до конца, а вместе с ними и само окно, впуская в комнату свежий воздух.       Найдя все таки карандаш, я наклонилась к зеркалу и принялась красить нижнее веко, как он и учил.       — Вот так… немного отодвигаешь нижнее веко и подкрашиваешь слизистую. Затем аккуратно верхнее веко, тут нужно сделать линию впритык к ресничкам… и осторожно вывести маленькую стрелочку…       Проговаривала я инструкцию. Потом сделала то же со вторым глазом. В голове резко всплыло воспоминание о том моменте. Вот я сосредоточенно веду линию вверх, а он меня подбадривает. А потом я щекочу его. На пальцах появилось легкое покалывание, будто я прямо сейчас касаюсь его рубашки.       Я слабо улыбнулась этому моменту и подняла взгляд в глаза. По моим щекам стекали тонкие дорожки слез, которые я даже не почувствовала.       — Он называл меня карамелькой…       — Тебе же не нравилось такое прозвище в детстве.       — От него это звучало совсем иначе… с нежностью и любовью…       — А, ну да…       Марта хмыкнула и подошла ко мне. Она притянула меня к себе, успокаивающе обнимая и поглаживая плечи.       Я сидела в её объятьях, уже не плача, просто глубоуо дышала. Казалось, я снова стала ребёнком, который может успокоиться только от теплых и заботливых объятиях.       Марта не говорила ничего лишнего. Просто держала меня. Иногда гладила по волосам. Он тоже так делал… но это было совершенно по другому.       Сквозь окно дул лёгкий ветерок с запахом мокрой земли после дождя. Где-то далеко был слышен гул машин и веселые крики детей.       Тишина в комнате стала мягче. Мое напряжение в плечах потихоньку уходило, уступая месте усталости.       Марта всё ещё не отпускала меня, а я просто сидела, чувствуя её дыхание на макушке. Её запах, легкий аромат кофе и ягод, напоминал о чём-то очень тёплом… домашнем…       Сквозь полуприкрытые веки я видела наше отражение в зеркале, два силуэта у окна. Ее фигура казаллась более сильной, уверенной, как и в детстве.       Вдруг она тихо прошептала:       — Хочешь выйти? На улицу? Солнце сегодня хорошее...       Я сжалась. За дверью была реальность... а здесь было безопасное пространство боли без лиц вокруг...       Но где-то глубоко внутри что-то еле слышно шевельнулось. Я медленно кивнула. Марта сразу поняла и аккуратно помогла мне встать.       Ноги были ватными, будто я месяц не ходила. Марта помогла мне одеться во что-то. Одежда казалась чужой, джинсы сидели свободнее, свитер съехал с одного плеча… Я стала тоньше без него рядом.

***

             Мы вышли во двор тихо-тихо — как две тени от чего-то большего. Солнце действительно светило ярко и чисто... но слепило глаза после долгой темноты комнаты.       Марта взяла меня за руку:       — Давай к парку? Там скамейка у фонтана...       Фонтан... где мы с ним пили кофе летом прошлого года… или прошло уже больше времени? Сложно было ориентироваться, особенно теперь, когда я больше не могла вернуться к нему.       Я снова кивнула и сделала шаг следом за подругой. Мы шли медленно, почти не разговаривая. Марта иногда смотрела на меня, проверяя, как я.       Солнце грело щёки, и это было странно… после стольких дней в полумраке комнаты. Я чувствовала тепло солнечных лучей — живое ощущение чего-то простого и обычного.       По дороге мимо нас пробежала девочка с воздушным шариком в форме сердца. Она смеялась во весь голос... а у меня внутри вдруг что-то ёкнуло. Майкл часто раздавал детям воздушные шары с гелием и они баловались с ними и кривлялись вдыхая гелий.       Фонтан действительно был напротив скамейки под большим деревом. Вода тихо шумела маленькими струйками...       — Когда-то мы с ним могли свободно прийти сюда и просто насладиться погодой – прошептала я больше себе самой.       — Может он сейчас сидит тут же, но на пятьдесят лет раньше?       Попыталась ободрить меня Марта.       — Это наврятли. Сейчас он не может выйти даже со своего ранчо, чтобы толпы фанатов тут же не ринулись вслед за ним…       Сказала я так, будто это действительно происходит сейчас, а не в прошлом. Я словно срослась с этим прошлым, как два соседних дерева переплетаются ветвями.       Прогулка была очень спокойной и мне даже понравилось. Вечером Марта привела меня домой и я впервые за все время нашла в себе силы, чтобы поставить телефон на зарядку и включить его.       Он тут же начал разрываться уведомлениями о сообщениях и пропущенных звонках. Больше всего звонили с работы. Хоть Марта и передавала, что я пока не в состоянии работать и общаться, начальник беспокоился о моем самочувствии.       Я написала ему и оказалось, что проект, который я вела, уже был завершен. Единственное, заказчик требовал встречи со всей командой и осталась только я. Немного подумав, я назначила встречу через несколько дней. Как раз хватит времени, чтобы привести себя в порядок.