Время действовать

      Воскресенье, 25 марта 2018, Кемерово              …Подобрать укромное место с хорошим видом на двери торгового центра не получилось, поэтому встал я около одной из жилых многоэтажек на Пролетарской, стараясь быть как можно незаметнее за деревьями.       Руками в тонких перчатках я достал из коробки маленький кнопочный телефон и вставил в него аккумулятор и купленную в переходе в Москве сим-карту. Когда аппарат включился, показалось время – 15:44.       От пожарно-спасательной части на Заводской, по расчётам интернет-карт, ехать сюда было одиннадцать минут, так что я ещё успевал. Главное – излишне не засветиться; хотя кого я обманываю, меня так или иначе всё равно могут найти, а то, что этого не произошло два года назад, наводит на определённые мысли…       Из другой коробки я достал плёночный диктофон – тот самый, на который в прошлом году писал разговор между Костей и Альбертом Семёновым. Цифры на счётчике ушли чуть вперёд от нуля: моё сообщение было коротким, но содержательным.       Я набрал воздуха в грудь, затем выдохнул и набрал 112. Когда звонок прошёл, я отнял телефон от уха и включил воспроизведение на диктофоне.       – В пятнадцать часов пятьдесят девять минут в торговом центре «Зимняя вишня» по адресу проспект Ленина, тридцать пять начнётся пожар из-за короткого замыкания в детской зоне на четвёртом этаже, – заговорил низкий, изменённый на компьютере голос. – При этом аварийные выходы заперты по халатности руководства, а система оповещения отключена охраной, поэтому многие просто не успеют эвакуироваться. Приехав заранее, вы поможете избежать большой трагедии.       Запись кончилась. Я оборвал звонок, выключил телефон, затем выдернул аккумулятор и симку. Последнюю тут же разломил пополам и вместе с телефоном и батареей засунул в коробку. После этого надвинул на лицо капюшон, поправил тёмные очки и вышел из-за деревьев.       Людей вокруг было немного, и я вряд ли удостоился чьего-либо пристального внимания. Проходя мимо урны, я украдкой опустил в неё коробочку с уликами. Надеюсь, ни на одной из них я не оставил своих отпечатков.       Выйдя из дворов на Пролетарскую, я зашагал направо, к перекрёстку с проспектом Ленина. Если мои расчёты верны, то совсем скоро мимо меня должна будет проехать пожарная машина.       Иначе мне придётся ринуться в огонь лично.       Я прошёл мимо закруглённого дома с кучей вывесок и повернул на проспект. С каждым шагом сердце стучало в груди всё сильней. Прямо сейчас, в эти самые минуты решались судьбы десятков людей, и я, зная о том, что должно было произойти, чувствовал свою особую ответственность за их жизни.       «Зимняя вишня»… Трагедия, унёсшая жизни шестидесяти человек и ставшая отправной точкой для множества проверок и разбирательств. К сожалению, реакция на подобные катастрофы всегда наступает уже после того, как они происходят; но над тем, чтобы их предотвращать, никогда не работают. Невыгодно-с.       Поэтому за дело в книгах и приходится браться попаданцам вроде меня. Но даже они, зная всю подноготную, не всегда в силах что-либо изменить. И порой и у них случаются неудачи.       На которую я сейчас не имею права.       До ТЦ было уже рукой подать, как вдруг до меня со спины донёсся звук, который я, если честно, не очень рассчитывал услышать.       Мимо меня, распугивая ревущей сиреной легковушки, проехала пожарная машина. И более того – стала заворачивать к «Зимней вишне».       Я глянул на часы. 15:56. Времени осталось совсем немного…       Я перешёл на бег. Прохожие шарахались от меня в стороны. Плевать. Пусть потом меня опознают. Сейчас главным было убедиться, что всё пойдёт как лучше, а не как всегда.       Оббежав дом, я пристроился за торговым павильоном, откуда наконец-таки открывался нормальный вид на торговый центр.       Пожарная машина подъехала к самому входу. Из кабины выскочил один пожарный и скрылся внутри четырёхэтажного здания. Остальные также выбрались из машины и, судя по всему, принялись раскручивать шланг.       И в те самые роковые 15:59 от здания послышался едва различимый с такого расстояния звон пожарной сигнализации.       «Неужели они заставили охранника включить систему обратно?!»       Я прислонился к стене павильона. Спина под курткой вспотела. Мучительно хотелось снять капюшон и очки – но вокруг было слишком много народу, и я не хотел, чтобы меня запомнили.       Через пару минут из ТЦ начали выбегать люди. К этому времени пожарные, раскрутив шланг, наоборот, ворвались внутрь.       Минуты шли одна за другой. И… ничего не происходило. Не поднимался зловеще над крышей тёмный дым, а люди не прыгали в отчаянии из окон, а продолжали выходить через двери.       Спустя полчаса приехала полиция. К этому времени перед ТЦ уже собралась довольно большая толпа из эвакуированных посетителей и просто зевак, привлечённых бесплатным зрелищем.       Я вновь взглянул на часы. 16:34. Пора бы уже идти. В восемь вечера самолёт на Москву. Как прилечу, надо будет кое-какие предметы в универе заранее сдать, а то с этим гоночным расписанием времени потом совсем не останется…       Не знаю, справился ли я. То, что история согласилась чуточку изменить свой ход и сделать маленькую поблажку мне и всем этим людям в торговом центре, уже было настоящим чудом. За которое однажды как бы не пришлось расплатиться.       Если бы я просто в одиночку направился туда, то как знать: может, я бы успел кого-нибудь вывести и стал бы героем часа, а может, сгинул бы в пламени вместе с другими. Но я не герой. Шумилов во мне не герой. И, несмотря на личностный рост, который пришлось претерпеть этому мизантропу, своих методов он не изменил.       И как два года назад с Родченковым, и как в прошлом году с Феттелем – мне оставались лишь закулисные интриги и косвенное воздействие.       Потому что иногда всё же срабатывает эффект… скорее, не бабочки, а домино, когда одно событие непосредственно влияет на все последующие.       И это, по сути, моё единственное оружие, которым я могу перекраивать мир.       Тем интереснее.       

* * *

             Суббота, 7 апреля       Сахир (Бахрейн)              Здесь было жарко.       Нет, даже не так: ЖАРКО!!! Несмотря на весну, солнце палило так, что я весь обливался потом и ни на секунду не рисковал снимать выданную мне кепку.       Серьёзно, тут было хуже, чем грёбаным сибирским летом. Уж на что моя прежняя личность любила зиму – а вот в жару предпочитала запираться дома и с раннего утра не открывать шторы, дабы не впустить в комнату разгорающееся пекло.       Но главное испытание начиналось, когда я забирался в кокпит. Комбез плотным коконом охватывал моё тело. А подшлемник – голову. Добавьте к этому потоки горячего воздуха сзади и снизу – и получите полную картину этой адской духовки, в которой я, так уж вышло, подписался участвовать. Кое-как спасала только подсоленная вода, которую я почти без остановки хлебал через трубочку во время пятничной практики и квалификации. Но даже так после сессий я вылезал из машины, чувствуя себя высушенным лимоном.       Однако, в целом, я держался. И помогал мне в этом мой новый «физиотерапевт», которого нашёл отец, пока я ездил в Кемерово. (Да, прибыл я туда заранее на поезде, чтобы чуть-чуть труднее было отследить.)       – …Вот, Миш, знакомься, – сказал Юрий Жумакин, показывая на человека, стоявшего рядом с ним. – Хотя, думаю, вы друг друга уже знаете.       – Евгений Яковлевич?! – вытаращился я на немолодого мужчину. На его лице, казалось, прибавилось морщин с нашей последней встречи.       – Здравствуй, Михаил, – сухо ответил тот. – Не могу сказать, что очень рад встрече, но твой отец очень настойчиво меня попросил. В общем, я буду твоим физиотерапевтом в этом сезоне. «Формула-2», насколько я знаю, непростая серия, и чья-то помощь тебе всё равно потребуется. Мы решили, что лучше это будет кто-то знакомый.       – Сп-пасибо… – Я взглянул на отца. – Честно. Я…       – Не бери в голову, Миш, – с лёгкой улыбкой отмахнулся тот. – Всеми вопросами займусь я. А ты катайся. Взамен лишь попрошу об одной услуге…       – Какой?       – Потом расскажу. – Его улыбка сделалась шире. – Пока секрет. Ну, надеюсь, вы поладите…       – И чтоб ты, Жумакин, больше не пытался скрыть своё состояние! – рявкнул Евгений Яковлевич, ткнув мне в грудь пальцем. – Иначе ищи себе другого костоправа на полставки!       …Вот так вышло, что членом нашей команды стал врач, уволенный из SMP Racing два года назад после той истории с моей гематомой мозга.       Однако – в отличие, например, от Пауля, моего прежнего гоночного инженера в «Мотопарке» – Евгений Яковлевич не пытался мне навредить и действовал подчёркнуто профессионально. В паддоке он следовал за мной словно тень, которой так не хватало в этом королевстве жаркого солнца; подавал мне влажные полотенца и бутылки с водой, разминал тело и плечи после сессий. На вопросы же журналистов о его работе или о том, как он ко мне присоединился, он кратко отвечал, что это конфиденциальная информация.       И уже за эти полтора дня, что я провёл на трассе, я успел проникнуться к этому человеку искренней благодарностью. Побольше бы таких – и спорт в нашей стране выйдет ещё на уровень выше.       А вот с результатами у нас было пока не очень.       Всё дело в этих дурацких движках «Мекахром». То, какие попадутся командам, – просто грёбаная лотерея. С теми двумя, что достались «Русскому времени», мы ковырялись все три дня тестов, стремясь, чтобы они хотя бы пару часов не ломались; даже, помнится, под присмотром делегатов ФИА механики разбирали и собирали машину, пытаясь выяснить, в чём проблема. В итоге махнули рукой и просто нащупали пару режимов, в которых мотор стабильнее всего выдавал адекватную мощность. Всё равно поменять можно будет только после схода с дистанции.       Поэтому в практике главной целью было просто проехать как можно больше кругов в условно-боевом режиме – что нам более-менее удалось. В конце я попробовал сделать квалификационную попытку – но вылетел в гравий в десятом повороте. А Артём просто заехал в боксы, даже не став пытаться: возникли проблемы с электроникой.       Квалификация прошла ближе к вечеру, когда стало чуть-чуть прохладнее. И то ли трек был слишком холодным, то ли ещё что, но мне так и не удалось нормально прогреть шины «Пирелли», поэтому моё лучшее время составило 1:42,421, обеспечившее мне только тринадцатое место.       Артёму вообще за каким-то хреном поставили «медиумы», на которых он стал семнадцатым с 1:42,816. А выехать вместе со всеми под самый конец на «софтах» помешали пресловутые проблемы с машиной.       А вот Лиза справилась на удивление хорошо. Её «Према» с самого начала уик-энда ехала как по рельсам, однако в квале дебютантка стала лишь пятой – лучшей из «остальных» со своими 1:42,142, в то время как лидирующая четвёрка: Норрис из «Карлина», Расселл из ART, Албон из DAMS и Лизин напарник де Врис – расположились в одной с лишним десятой за временем поула 1:41,761.       С Лизой мы виделись только на пресс-конференциях, да и то почти друг с другом не говорили, а общались в основном с журналистами. На вопросы же о нашей «близкой дружбе» мы лишь многозначительно улыбались: ни к чему всем пока знать о наших регулярных «марафонах» в подаренной мне родителями квартире.       С Форман, кстати, была связана одна история перед началом чемпионата. «Карлин» после финала прошлогодней «Ф-3» не хотел продвигать российскую гонщицу, предпочтя вместо неё Ландо Норриса и бразильца Сержиу Сетте Камару, поэтому на Лизу вновь положила глаз «Према», тесно сотрудничавшая с академией «Феррари». Но вот беда: титульным спонсором команды вознамерилась стать индонезийская нефтяная компания «Пертамина», продвигавшая своего пилота Шона Гелаэля. Однако, взвесив все «за» и «против», итальянские боссы решили всё-таки посадить Лизу, а индонезиец в конце концов перешёл из «Ардена» в «Трайдент», занявший в прошлом сезоне последнее место в командном кубке. А «Арден» с радостью взяла под своё крыло компания BWT.       Что же в итоге? А ничего. Полная неизвестность. Четыре примерно равные по силе команды в лидирующей группе, дальше середнячки, аутсайдеры… и мы, Russian Time – чемпионы прошлого года, выглядящие сейчас самыми что ни на есть андердогами.       И только от наших усилий будет зависеть, как высоко мы заберёмся в сегодняшней основной и в завтрашней спринтерской гонках.              – Проверка связи, – раздался в наушниках голос инженера.       – Связь в норме. Говорите только погромче.       Ещё один человек, с которым мне пришлось познакомиться за последний месяц. Джофф Спир, здоровяк с добродушным лицом, знающий по-русски всего несколько слов. Поэтому с самого начала мы привыкли общаться на его родном языке. Тем более, что в последнюю пару лет у меня было достаточно практики.       С Артёмом же работал Гэвин Джонс, лысоватый улыбчивый старикан, который одновременно являлся и главным гоночным инженером. За стратегию же в основном отвечал Энди Рош, менеджер команды. Ну а рядом с ними на мостике сидела принявшая меня в состав Светлана Стрельникова.       Надеюсь, с отношениями в коллективе тут будет получше, чем в «Мотопарке».       – Двадцать секунд. Будь готов.       – Понял.       Тринадцатое место. Внешняя сторона решётки. Наверное, нужно будет отрулить в центр и на ускорении отыграть как можно больше мест, чтобы протиснуться в первый поворот хотя бы ближе к десятке. Главное не попасть в «сэндвич» и не вылететь на первом же круге гонки…       Последний красный огонь погас, и зажглись два зелёных. Те, кто стоял впереди, стали отправляться на прогревочный круг. Я же терпеливо ждал своей очереди.       Когда весь пелотон всё же выехал, я посмотрел в зеркала, ища в отражении тёмно-синий болид Артёма. Перед гонкой я предупредил напарника о возможных проблемах, но тот лишь ответил, что сам обо всём знает. Только вот никто не застрахован от промахов, и порой просто нельзя предугадать, как оно всё получится. Можно будет разве что иметь дело с последствиями.       На секунду перед глазами всплыла картина торгового центра и пожарной машины…       Я стиснул зубы и, зажмурившись, вслепую вышел из первой связки и выехал на прямую.       Пускай. Артём всё равно стартует из хвоста, но так или иначе себя он в этой гонке покажет. Мне же надо будет просто освоиться.       Первостепенно важно беречь резину. Как мы выяснили на тестах и в тренировке, «Пирелли» для «Формулы-2» – то ещё дерьмецо. Их трудно ввести в рабочее окно и очень легко уничтожить: пара блокировок – и о борьбе за места придётся забыть. К тому же, это моя первая гонка на таком болиде. И пусть даже я действующий чемпион «Ф-3», у меня есть право на ошибку. Пока есть.       Вот только аппетит приходит во время еды. И что-то подсказывало мне, что уже сегодня я довольствоваться ролью доезжалы не стану. И в каждом повороте у меня будет только одна цель.       Гнать на опережение.       Вслед за красным «Харузом» Антонио Фуоко и красновато-серым «Кампосом» Луки Гьотто (бывшего напарника Артёма) я подъехал к стартовому полю. По телу разливалось странное спокойствие; что-то внутри меня (наверное, какая-то часть изначального Жумакина) как будто знала, что делать. Ведь на старт гонок в опенвилах я выходил уже – дай макаронный монстр памяти – восемьдесят два раза. Так зачем же нервничать на восемьдесят третий?       Доехав до своего места, я остановился у жёлтой линии.       Наконец-то. Сезон начался.       И-и-и… На табло, чередуясь с зелёными, замигали три жёлтых огня – отложенный старт! Это значит – ещё один прогревочный круг и старт для кого-то с пит-лейна…       – Кто там застрял? – спросил я по радио, вновь трогаясь с места.       – Двое. Роберто Мери и Маркелов. Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем. У тебя своя гонка.       И то верно. Как бы там ни шли дела у Артёма, отсюда, из своего кокпита, я ничего не смогу с этим сделать. Да мне и не нужно: Артём такой же гонщик и со всем должен справиться сам. У меня же совершенно другие цели.       Вот все снова выстроились на старте. Я изо всех сил сжал лепесток сцепления. Ещё чуть-чуть – и здесь станет просто безумно жарко.       Позади, между болидами и сэйфти-каром, прошёл с зелёным флагом какой-то мужик в рубашке. На светофоре начали загораться огни.       Красные.       Когда из одного их стало пять, я расслабился и выдохнул.       Нечего больше бояться. Я снова в своей стихии.       Огни погасли.       Отпустив сцепление, выжал газ. Первая передача, вторая… Кругом творилась полная неразбериха, все сражались друг с другом – чуть ли не шесть машин в ряд. Я ткнулся туда, сюда, но места нигде не нашлось, поэтому в первый поворот занырнул в самой гуще болидов. Ну хотя бы не выбили, и то хлеб.       На выходе из первой связки на прямую меня обогнал красно-белый – кажется, Ральф Бошунг из MP Motorsport (местного аналога «Мотопарка»). Я пристроился следом, стараясь не отставать, пока сам Ральф прессинговал Джека Эйткена на красно-чёрном ART.       Так мы проехали первый круг. Гонка только начиналась, поэтому мало кто рисковал. А за четырьмя болидами позади я уже видел тёмно-синюю машину с номером 1 Артёма Маркелова. (У меня, кстати, был номер 2 – как у напарника лидера чемпионов прошлого командного кубка.)       – Ты четырнадцатый, – сообщил инженер. – Держи темп и жди шанса.       Тем временем Эйткен уехал далеко вперёд, а я застрял за Бошунгом. На хвост мне присел сине-голубоватый DAMS Николаса Латифи, а к нему, в свою очередь, легко разобравшись с остальными, уже подбирался Маркелов.       М-да. Чую, между нами двоими это будет гонка в одни ворота.       – Артём быстрее тебя. Можешь бороться с ним, но аккуратно, – предупредил Джофф.       Ну куда уж там. Мне бы за резиной следить, а не кто там едет…       К третьему кругу Артём без особого труда прошёл Латифи, и всё, что мог сделать я, – это подвинуться на прямой, благо DRS открывать уже разрешили.       Бошунг в это время обогнал Луку Гьотто, и во мне затеплилась надежда хоть на какую-то свою борьбу в ближайшие несколько кругов.       Пока я гнал за Артёмом, то мог вживую оценить его стиль вождения на этой трассе. Смелый вход в повороты, аккуратные торможения – ничего такого, чего рано или поздно бы не смог сделать я. У него тупо было больше наката – что на технике класса F2, что на автодроме в Бахрейне.       Поэтому я какое-то время держался за ним, используя DRS для сдерживания Латифи. А когда на четвёртом круге Артём перед одиннадцатым поворотом сделал Гьотто, я решил, что пора бы ускоряться и мне.       Шины к этому времени уже встали в подходящую температуру, и держак был приличным. В каждом повороте я на пару мгновений стал тянуть с торможением и завозить скорости на километр-другой в час больше.       И это дало плоды: мало-помалу я начал сокращать отставание от «Кампоса», в то время как Маркелов прошёл и Бошунга. Блин, вот правда: если бы он как минимум не заглох на старте, то уже сражался бы за места в десятке, а квалифицируйся выше – и вовсе бы мог нацелиться на победу. Впрочем, гонка ещё длинная, и в ней будет пит-стоп, так что пока ничего не решено и у всех до сих пор есть шансы.       На секунду кольнула мысль о том, что вот Лиза с самого начала сражается в первой пятёрке. Но я качнул головой и выбросил прочь эти пустые волнения. Во-первых, она на «Преме», а у них на тестах не было таких проблем, как у нас. Во-вторых, она скорее так убьёт шины, и это скажется на стратегии. А может, это просто мне – в-третьих – нужно больше времени на раскачку.       И на старт-финишной прямой с заходом на шестой круг, приблизившись с DRS и занырнув внутрь, я совершил свой первый боевой обгон в новом классе, оставив позади несчастного Луку Гьотто.       – Молодец, Майкл, так держать, – подбодрил меня Джофф. – Сейчас ты тринадцатый, как и стартовал. Продолжай гнать.       – Делаю, что могу, – отозвался я, закрывая калитку на случай контратаки.       Однако той не последовало. Манёвр удался, а боевой темп у меня был чуть выше. Если мне не врёт глазомер, то от «Кампоса» Гьотто я уехал десятых на шесть – и примерно столько же отделяло меня от Бошунга.       Впереди же Маркелов вёл отчаянную борьбу за девятое место. Подскочив к Эйткену и Гюнтеру в первом повороте седьмого круга, Артём повис на хвосте у розового «Ардена» и какое-то время шёл с ним бок о бок, но перед четвёртым поворотом слегка уступил – вероятно, чтобы создать себе лучший выход.       И это помогло. Продержавшись рядом в извилистой секции, в восьмой «шпильке» он ушёл внутрь и вновь поравнялся. Связка девятого и десятого… вход в ещё одну «шпильку»… и блокировка!!! Переднее левое колесо задымилось, и болид под номером 1 выехал широко, возвращаясь опять перед Бошунгом.       Поздно затормозил, видимо, вот и не справился. Я же до сих пор вёл весьма осторожно – хватило мне блокировок на тестах и в практике! К пределу этой машины я всё равно пока не приближусь, а самому вылететь было бы ой как неприятно.       – Как резина? – спросил инженер.       – Пока нормально. Однако с пит-стопом затягивать не хотелось бы.       – Понял. Поглядим.       Восьмой круг в нашей группе прошёл спокойно. На девятом Гюнтер прошёл Эйткена за девятое место, и к ним опять подобрался Маркелов. Эйткен едва не вывез Гюнтера за поребрик, может, даже до контакта дошло. И когда на выходе из связки оба ушли внутрь, Артём перекрестил на внешнюю и, поравнявшись с Гюнтером, на прямой к четвёртому повороту попробовал опередить сразу двоих… Но на торможении его затёрли обратно на одиннадцатое место.       Но Эйткен слегка потерял машину, и это дало Артёму вновь атаковать Гюнтера, а на британца на ART принялся наседать уже Бошунг! В «эсках» в начале второго сектора Гюнтер вылетел с внешки за пределы трассы, но удержался-таки перед Маркеловым на входе в «шпильку»! А Эйткен сильно сбавил темп и пропустил вперёд сначала Бошунга, а потом и меня. По ходу, контакт всё-таки был, и довольно сильный.       Самое главное – из-за всей этой борьбы не успели вырасти отрывы. Так что я, следуя в своём темпе, всё равно оказался на хвосте красно-белого MP Motorsport – и мог задуматься о новой атаке.       На меня в одиннадцатом повороте накатил Эйткен, но сделать ничего не сумел, и я остался двенадцатым. Сам я об этом не задумывался, гоня за Бошунгом. С ним справиться будет намного труднее.       К тому же, я уже начинал ощущать, как уходит резина. «Медиумы», которые до старта поставили себе все гонщики, стирались очень активно. Тем не менее, темп падал медленно, и я прикинул, что до планового шестнадцатого круга дотяну без особых проблем.       И продолжил гонку.       Некоторое время ничего не происходило. Маркелов, обогнав-таки Гюнтера, возобновил свой прорыв. Я держался за Бошунгом, однако атаковать не мог. Эйткен же провалился ещё дальше, и за мной примерно в секунде ехал теперь Лука Гьотто.       «Чёрт, а он-то лучше идёт. Попробует догнать. Ладно, если не пройду Бошунга, то повожу итальянца за собой до пит-стопа…»       – Как там впереди? – спросил я по радио.       – Это не то, о чём тебе стоит беспокоиться, – тут же пришёл ответ. – Сосредоточься.       Ну ладно, что ж. просто интересно стало, что там у Лизы.       Тринадцатый круг… Шины заметно начали уходить, и я выпал из секунды за Бошунгом, потеряв право на DRS. А вот Гьотто право на открытие крыла сохранил – и воспользовался этим, чтобы приблизиться на старт-финише.       Я аккуратно отрулил на внешнюю сторону… и даже несмотря на это, всё равно ощутил толчок сзади справа!       Машину качнуло, однако я выправил траекторию и, притормозив чуть сильнее, смог всё же нацелить носовой обтекатель к выходу из поворота. Тем не менее, темп резко упал, и соперники в зеркалах стали заметно ближе.       Хуже того – на прямой к четвёртому повороту они начали меня обгонять один за другим!       – Что за фигня?! – выкрикнул я по радио. – Он толкнул меня! Проверьте машину!       – Секундочку… – невозмутимо ответил инженер. – Да, есть повреждение. Медленный прокол заднего правого. Доезжай до боксов, пришло время пит-стопа.       – Ну зашибись, блин… – выдохнул я, изо всех сил сражаясь с Арджуном Майни на сине-белом «Трайденте» с красным HALO.       Но на прямике к «шпильке» он объехал меня по внутренней и устремился вдогонку за Джеком Эйткеном.       Нет, я не могу просто так отвалиться! Мне позарез нужно крыло на следующем прямике! Может, если занести больше скорости…       Нет, нет, это ошибка! Апекс уже слишком близко!       Торможение…       Блокировка!!!       Задымились сразу все покрышки, причём передняя левая – сильнее всего. Потеряв почти всю свою скорость, я пролетел по прямой и завернул в «шпильку» с заметным отставанием от ближайшей группы. На передних колёсах были видны большие уродливые проплешины.       – Осторожней, Майк. Ещё полкруга.       – Чува-ак, это просто нечестно… – простонал я, в темпе улитки выруливая на короткую заднюю прямую. – За такое проезд по пит-лейну надо давать…       – Посмотрим, что можно сделать. Впереди восемнадцать кругов. Попробуем отыграться.       – Принято.       Блин, блин, блин! Как я мог так сглупить?! Заняв чьё-то место в команде, я не мог не знать, что история склонна идти везде одинаково! Привык, что еду лучше «оригиналов» из своего мира… и на тебе! Да чёрт возьми, я же в точности скосплеил Тадасуке Макино, которого по «дефолтному» ходу событий должны были взять Артёму в напарники…       Ну всё. На очки в первой же гонке можно не рассчитывать. Лиза, может, уже за подиум там сражается…       Арргх… К чёрту Лизу! К чёрту Артёма! Сейчас есть только одна гонка, и она – моя!       Кое-как я всё же доехал до пит-лейна. При этом меня прошла ещё пара болидов, сразу же уносясь прочь.       Эх, на последнем месте же так выеду…       Единственный плюс – с таким повреждением я точно не превышу скорость на фаст-лайне.       Семёрка механиков в синих комбезах и белых шлемах уже ждала меня на разметке. Рядом с четверыми лежали гайковёрты и шины, двое стояли наготове с домкратами (задний показывал мне красным флажком, куда заезжать), и ещё один должен был просигналить, когда можно ехать. Вдвое меньше, чем в «Формуле-1», так что ни о каких «двух секундах» не шло и речи. Придётся подождать… и, наверное, хлебнуть через шланг немного воды из бутылки.       Аккуратно подъехал к выстроившимся механикам, затормозил прямо перед поднятой одним из них табличкой «стоп». Тут же машину подняли на домкраты, а четвёрка по сторонам принялась спешно откручивать и менять колёса. Я же в это время посмотрел влево, на трассу по ту сторону пит-уолла, мысленно провожая шансы, упущенные в этой гонке.       Прошло секунд десять, прежде чем гайковёрты отдёрнулись. После этого убрали домкраты, а механик с табличкой резко поднял её и отступил в сторону. В следующий же миг я сорвался с места, набирая разрешённые на пит-лейне восемьдесят кэмэче.       – Так, Майк, ты восемнадцатый, – прозвучал в наушниках голос Джоффа. – Позади тебя Фуоко, но он далеко. Выйдешь перед ним в чистом воздухе. У тебя свежий «софт», так что газуй. Впереди тебя Ниссани, до него секунд восемнадцать. До лидеров чуть больше минуты, но они пока не останавливались. Давай. Я верю в тебя.       – Спасибо, шеф, – коротко бросил я, выруливая обратно на трассу.       Ну и что, что выбили? Сезон длинный, это лишь первая гонка. К тому же, в мою сторону нареканий никаких нет.       Голову ниже – и погнали.       Да, на этих шинах сцепление было куда как лучше. Я прямо чувствовал, как вырос темп после круга выезда. Однако прорезать пелотон как нож масло мне вряд ли светило, поэтому я сосредоточился на том, чтобы следить за температурой шин и сохранять ресурс до конца гонки.       Каково же было моё удивление, когда пару кругов спустя Джофф произнёс:       – До Ниссани пять секунд. Ты вышел из минуты сорока девяти, сейчас ты быстрейший.       Стоп, что?!       А ведь и правда – впереди яркой точкой маячил «Кампос» израильского пилота, ещё не бывавшего на пит-стопе. И я к нему быстро приближался.       На следующем (кажется, уже семнадцатом) круге я буквально пронёсся мимо него на прямой к четвёртому повороту. Несмотря на убийственную жару, внутри разливалась лёгкость, словно у меня вдруг выросли крылья. Впрочем, они сейчас у меня и были: переднее и заднее, хе-хе-хе… Однако неожиданно хороший темп вновь дал мне надежду.       В конце концов, сильная гонка – не та, в которой ты приезжаешь первым. А та, в которой побеждаешь в первую очередь самого себя.       – Гьотто, кстати, дали проезд по пит-лейну, – заметил вдруг инженер. – Ты прямо как в воду глядел. Впрочем, не буду отвлекать. Жми.       Что я и сделал.       Несколько кругов прошли более-менее ровно. Я старался не ошибаться и выбирать оптимальные траектории. Всё лучше и лучше я понимал эту технику в боевом режиме, а потому помаленьку подбирался к максимуму, который она могла выдать.       А вместе с тем – к группе из трёх пилотов впереди. Судя по цветам их машин и примерной позиции, то были Луи Делетраз из «Харуза», Латифи и Эйткен.       В какой-то момент синий DAMS прошёл «Харуз», и порядок гонщиков изменился.       – Делетраз теряет темп, – пояснил Джофф. – Он запитился на том же круге, что и ты, но, судя по всему, не сберёг резину. Тебе до них две с половиной секунды. До конца пять кругов.       – Принято.       Группа впереди постепенно начала распадаться. Латифи уехал от Эйткена, а Делетраз серьёзно отвалился от них обоих. Чем и воспользовался я, без особого труда обогнав его на прямой возвращения перед четырнадцатым поворотом.       – Как резина, Майк?       – Почти ушла, но держусь. Где там Артём?       – Борется с Сетте Камарой за третье место. Норрис лидирует, Форман за ним.       Ясно… Лиза, как всегда, рвёт и мечет. Почти как Ландо… Впрочем, посмотрим, что у «Карлина» и «Премы» будет со стабильностью выступлений, особенно в концовке сезона.       Ведь не стоит забывать, что чемпионом «Ф-3» в том году стал всё-таки я, победив их обоих.       На предпоследнем, тридцатом круге Эйткен сделал Латифи; их борьба позволила мне подъехать на дистанцию атаки. Ну и благодаря DRS я также смог опередить канадца и застолбить за собой очередную позицию перед самым финишем гонки.       – Неплохо, Майк, – проговорил инженер, когда я проносился под клетчатым флагом. – Просто не повезло. Ты двенадцатый. Артём… всё же четвёртый. Совсем чуть-чуть не хватило… Но ничего, завтра ещё спринт. Тогда и отыграешься.       Я не ответил, пребывая в напряжённых раздумьях.       Лиза оказалась здесь настоящим джокером, чёртиком из табакерки, перевернувшим весь баланс сил. Своим выступлением она, по сути, сработала на Норриса, как в прошлом году, будто и не было нашумевшего перехода из «Карлина» обратно в «Прему», отобрав у Артёма подиум и важные очки.       И мне оставалось только надеяться, что и Ландо она когда-нибудь снова прищучит.       

* * *

             Воскресенье, 8 апреля              С чего начинается день гонщика «Формулы-2»?       Ну, логично будет сказать, что с пробуждения. В номере я жил один, чтобы никому не мешать; в соседних разместились родители и Евгений Яковлевич, Артём – ещё через два, а остальная команда – этажом ниже. После небольшой зарядки и душа (не тревожа родителей – пусть отдыхают) спускаюсь вместе с физиотерапевтом в столовую, где уже вовсю завтракают механики с инженерами. Светлана приветливо машет нам, и мы, набрав еду на подносы, садимся за тот же столик. Артёма ещё нет – но, впрочем, минут через пять спускается и он. За едой мы обсуждаем – что бы вы думали? – расклад сил, особенности трассы и погоду. Ну и плюс шутим на всякие разные темы.       После завтрака все дружно загружаемся во взятые напрокат машины и выдвигаемся туда, где по плану и должен у всех пройти день.       Хотя у механиков выбора особого нет – они так или иначе едут на трассу. Как правило, руководство команды и инженеры отправляются с ними, чтобы проследить за работой с машинами и тренировками. А вот у пилотов всё куда как разнообразнее.       В среду первая половина дня проходит в тренажёрке, после лёгкого обеда – бассейн, кроссфит, упражнения на координацию и прочие «полезные нагрузки» до самого вечера. Евгений Яковлевич, наверное, придумал бы и ещё что-нибудь, но время, к сожалению или к счастью, не резиновое. Однако всё равно в отель я приползаю полностью выжатым.       В четверг утром снова небольшая тренировка, затем мы все вместе отправляемся на прогулку по трассе. В основном для того, чтобы своими глазами взглянуть на трек, скорректировать плановую гоночную траекторию, изучить асфальт и поребрики. Инженеры в дополнение к этому проверяют работу радио на всех участках и сверяют реальные условия с данными симулятора. В конце прогулки приятный бонус – общее селфи; в этот раз – на стартовом поле. Во второй половине дня – общий брифинг со всеми командами и представителями ФИА с обсуждением всяких организационных вопросов. Скукота смертная; я чуть не засыпаю. После этого весь вечер свободен, и все могут немного передохнуть. Мы с родителями, к примеру, решаем погулять по вечерней Манаме (это столица Бахрейна), затем вернуться в отель и посмотреть фильм. Остаток дня я общаюсь в чатике с Лизой.       В пятницу уже начинаются первые сессии, так что времени особо нет. После практики выдаётся небольшой отдых, и мы, двадцать безбашенных юнцов, можем наконец встретиться в неофициальной обстановке. Дальше кто куда, но в основном это всякие интервью и прочие мероприятия. Потом снова физподготовка, маленький брифинг в команде насчёт изменившихся условий и тактики в квале, потом сама квала и выбор шин на гонку.       В субботу же и воскресенье всё крутится вокруг боевых заездов. Интервью с вопросами про настрой и оценку шансов, подготовка машин, тренировка реакции – и так далее. После гонки – опять общение с прессой и брифинг с анализом результатов. Все напряжены и сосредоточенны – любая ошибка, неточность или просчёт может стоить лишних секунд отставания или схода. И наблюдает за всем этим «группа поддержки»: у Артёма – отец и девушка, у меня же – мои родители.       Всё это – один большой праздник, в котором нам улыбается удача принять участие. Своего рода маленькая жизнь, в которой даже результаты отходят на второй план. Имеет значение лишь то, насколько выкладываешься сам и заряжаешь других. Ведь самое главное – это эмоции, отпечатывающиеся в памяти, вера в себя и чувство единства.       То, что определяет каждого из нас и даёт силы двигаться дальше.              В спринте стартовые места распределялись по итогам субботней гонки, только первая восьмёрка была перевёрнута. Это означало, что поул на укороченный заезд доставался Шону Гелаэлю из «Трайдента», дальше шли Ник де Врис из «Премы», Расселл, Албон, Маркелов, Камара, Форман и Норрис. Я же в эту «дрим-тим» не попал и вынужден был начинать гонку со своей двенадцатой позиции.       Всё-таки когда ничего перед стартом не чувствуешь – это не очень нормально; вчерашний заезд это наглядно показал. Нужен лёгкий мандраж предвкушения, когда ждёшь не дождёшься пуститься в погоню и на чистом кайфе, на драйве оставлять соперников позади.       Что-то подобное я как раз и ощущал, стоя на решётке и ожидая, когда загорятся зелёные огни.       Наконец дали старт прогревочного круга. И-и-и… у поулситтера Гелаэля заглохла машина! Маршал стоял рядом на красно-белой разметке и размахивал жёлтым флагом.       Что ж, значит, впереди осталось не одиннадцать болидов, а только десять.       Проехав виток по пятикилометровой трассе, мы вернулись на те же места, в то время как заглохшие болиды должны были стартовать с пит-лейна.       – Следи за деградацией резины, – напутствовал меня Джофф, пока я медленно выезжал из последнего поворота. – Может, в случае чего лучше будет запититься.       – Не думаю, – качнул я головой, наблюдая из кокпита за своим абсолютно свежим «медиумом». – Пит-стоп долгий, больше потеряем.       – Решай сам по своему темпу. Ну, удачи.       – Спасибо.       Вот и старт… Последние мгновения отделяли меня от новой схватки, в которой должно определиться, кто же сможет оспорить триумф «Карлина» на этапе в Бахрейне.       Поул оставался пустым. Обычно это был не очень хороший знак, однако сегодня это, наверное, предвещало просто интересную гонку. Или нет, кто его знает.       Ах да, это же я всё знаю. Но с добавлением меня и Лизы общая картина уже так поменялась, что о какой-либо определённости не было даже речи.       Итак, пять… четыре… три… две… одна…       Поехали!!!       Сцепление, первая передача, отруливаю на середину, разгон… А Эйткен-то прямо передо мной тоже заглох! Да и Расселл с Албоном…       Проношусь мимо Джорджа, которому снова не повезло, и в крошечном мешке чистого воздуха устремляюсь к первому повороту. Впереди полная неразбериха: все борются со всеми, а я, можно сказать, наблюдаю за этим из партера.       На торможении смотрю в зеркала и охватываю взглядом болиды перед собой. Шесть… всего шесть?! Я уже на седьмой позиции?! А обогнал-то я разве что Бошунга, стоявшего вместе со мной на шестом ряду…       Удивителен порой мир дикой природы… То есть гонок, конечно же.       На выходе из первой связки пелотон разделяется на две группы. Это лидеры, к которым, если меня не подводят глаза и память, относятся де Врис, Маркелов, Камара, Форман, Норрис и Гюнтер, – и все остальные, кто позади меня. Я же, как обычно, меж двух огней, держусь на заднем крыле у розового «Ардена» Гюнтера.       – Отличный старт, Майк, – говорит Джофф, и в его голосе отчётливо слышится удовлетворение. – Постарайся не отставать до третьего круга, а там зацепись с DRS.       – Есть, сэр!       Я улыбаюсь под шлемом. Вот оно – то, чего я так ждал всю зиму! Борьба колесо в колесо с равными шансами на успех, а не скучный доезд до финиша, возможно даже в очках. То, ради чего и смотрят этот вид спорта.       Впрочем, что-то я расфилософствовался. Впереди двадцать три круга гонки, и моя задача – сделать так, чтобы «медиум» выдержал их до конца, а не подарил мне внеплановый пит-стоп перед самым финишем.       Уже ко второму кругу наша семёрка неслабо так уезжает от всех остальных. Ну и так ясно, кто здесь и в самом деле борется за победу. Там ещё Лиза, кажется, прошла Камару и вышла в итоге на третье место сразу за Артёмом.       Хех, давно такого не было – двое наших на виртуальном подиуме. И я, третий, в нескольких местах позади. Может, мы и вовсе втроём на пьедестал приедем? А?! Хм, а что. Было бы неплохо. Но сначала нужно приблизиться. А потому – пушим, пушим, пушим.       «Према» де Вриса начинает заметно отрываться – явный задел на пит с переходом на «софт» и дальнейший прорыв через пелотон. Хотя не сработает, как я уже говорил Джоффу.       И на старт-финише замедляется Норрис, отворачивая к пит-лейну! Гюнтер и я проносимся мимо; а Ландо, пропустив до кучи ещё и Луку Гьотто, всё-таки продолжает гонку, но теперь на три позиции ниже.       Да, чувак, коробка передач – штука коварная. Не так что-то переключится – и всё… У меня, к счастью, болид работает как часы. Даже дурацкий движок «Мекахром», будь он неладен, фурычит без осложнений.       И нет – я не суеверный, по крайней мере в таких вопросах. Если когда-либо и говорил «сглазить» или «накаркать», то максимум в шутку. Наличие у вселенной по большей части определённого хода событий ни в коей мере не означает, что от одной мысли всё может пойти наперекосяк. Что за абсурд, ну правда.       Кстати, я уже шестой. Еду на целых четыре очка – в спринте баллы начисляются первой восьмёрке. И если не будет никаких накладок, то «Русское время» увезёт из Бахрейна приличный результат и достойное место в чемпионате.       Какое-то время всё идёт спокойно. Система DRS позволяет мне держаться за Гюнтером, тому – за Камарой, а бразильцу, в свою очередь, за Лизой с Артёмом. Шины тоже не спешат разваливаться, так что я просто гоню в своём темпе, ожидая развития событий.       Кругу к шестому Камара немного сбавляет и отваливается от пары этих «бешеных русских». И сразу же его обгоняет Гюнтер, только этого и ждавший. И уже я начинаю пристраиваться к заднему антикрылу бразильца.       Преследую на протяжении всего круга – но на главной прямой Камара не подпускает меня к себе, оставаясь впереди в зоне торможения. А в это время сзади вновь приближается Норрис. Что за лев этот тигр…       – Придержи коней, – советует инженер. – Лучше побереги резину и сдерживай Ландо. А так мы можем потерять и твои очки, и шансы на подиум для Артёма.       В принципе разумно. Ведь не нужно забывать, что даже в заезде без обязательного пит-стопа стратегия играет немалую роль, а задача команды состоит в том, чтобы постоянно анализировать возможности и исходы и предлагать пилоту варианты действий.       Ну что, поиграем в шахматы?!       Сказано – сделано. Отваливаюсь от бразильца где-то на секунду и продолжаю ехать, тщательно контролируя темп и постоянно оглядываясь в зеркала на выжидающего Ландо.       Седьмой круг, восьмой, девятый…       – Де Врис пошёл на пит-стоп, – сообщает Джофф. – Артём лидер, Форман за ним. Между Камарой и тобой полторы секунды, Норрис в одной позади. Можешь слегка прибавить.       – Я удержу его. Не беспокойтесь.       – Уверен?       – Посмотрим, шеф. Но я себе доверяю.       – Хорошо, попробуй. Если что, де Врис сейчас пятнадцатый. На случай, если тебе вдруг понадобится остановиться.       – Нет, шины в порядке.       – Тогда не буду отвлекать.       Эх, похоже, всё самое интересное уже кончилось…       Или нет?       Ай, какая разница. Главное, что гонка в самом разгаре.       Десятый круг, одиннадцатый, двенадцатый…       – Вы с Артёмом едете минута пятьдесят одна. Де Врис – на три секунды быстрее. Он четырнадцатый, в девятнадцати секундах от тебя. Держи Норриса как приманку. Кстати, тот заезжать не будет. Так что всё на тебе.       – Понял.       Как приманку, говоришь?.. А что, по факту. Пока догонит, пока они там вдвоём бодаться будут, я смогу немного уехать. А там и финиш будет не за горами.       Тринадцатый круг, четырнадцатый, пятнадцатый…       – Де Врис десятый, в тринадцати секундах за тобой, снимает две с круга. В лидерах без изменений. Гюнтер спрашивал у команды про баланс тормозов. У тебя с этим нормально?       – Да. Всё путём. Даже немного скучно.       – Иногда хорошая гонка – скучная гонка. Продолжай в том же духе.       – Принято.       Шестнадцатый круг…       В зеркалах замечаю, что Норрис приближается, и сам слегка взвинчиваю темп, благо ресурса резины ещё достаточно. А вот у Камары с этим, походе, проблемы: время на дисплее руля перед точкой детекции говорит мне, что я обратно вошёл в секунду.       А вот и жара пожаловала…       На прямой ловлю слипстрим от Камары и смещаюсь внутрь, кроясь от Норриса. Тот пока не на дистанции атаки, но лиха беда начало! Однозначно – пора ускоряться.       – К чёрту де Вриса, приятель, – говорю я в микрофон. – У нас есть другой соперник.       – Хорошо, Майк. Жми на полную.       Руководство к действию.       Нога привычно вдавливает в пол педаль газа. Аккуратное движение рулём, точный расчёт торможения – и уже к четвёртому повороту «Карлин» бразильца остаётся за кормой, сдерживая – на минуточку – машину его напарника.       Семнадцатый круг, восемнадцатый…       У Гюнтера после блокировки переднего левого начинаются проблемы с шинами. И на старт-финише с открытым крылом я прохожу его, словно какого-нибудь бота из игры F1 2018, оставляя на растерзание двум синим болидам за спиной.       А впереди, в какой-то паре секунд, всё так же едут друг за другом Артём и Лиза.       И теперь я третий. За ними.       Аж мурашки по коже. Несмотря на плюс тридцать снаружи и все шестьдесят в кокпите.       Девятнадцатый круг, двадцатый, двадцать первый…       – Гюнтер ускорился, – предупреждает Джофф. – Тебе до Форман секунда и две, Максу до тебя – секунда и четыре. Камара борется с Норрисом, так что они больше не конкуренты. Постарайся доехать.       Я молчу, стискивая зубы. Лицо всё в поту; волосы, наверное, выжимать можно будет.       Два круга. Всего два круга.       В своей второй гонке в «Формуле-2»… под вторым номером…       Предпоследний круг…       Гюнтер совсем близко, но я не собираюсь так просто его пускать. Ухожу внутрь, держась всё-таки чуть ближе к середине, чтобы не было шанса перекрестить. На прямых к четвёртому, восьмому и одиннадцатому поворотам едем практически вровень. Прямик возвращения… Розовый «Арден» пытается атаковать, но не хватает каких-то считаных метров…       А тем временем я вхожу в зону крыла от Лизы.       Вчетвером проносимся по старт-финишу. На торможении – аккуратно, друг за другом: слишком высоки ставки. Артём с Лизой уходят вперёд, сражаясь всё же между собой. А меня преследует Гюнтер. В «эсках» второго сектора садится на хвост, пристраивается бок о бок…       Я смещаюсь на внешку – где «Ардену» уже не остаётся места. Гюнтер выезжает широко и на торможении перед шпилькой прыгает по поребрику.       Я всё ещё держусь за Артёмом и Лизой. Семь поворотов… Пять…       На задней прямой Гюнтер пытается отыграть возникшее отставание, но он слишком далеко. Плавная связка с одиннадцатого по тринадцатый… Последняя прямая…       Отрывы везде в пределах нескольких десятых, но сейчас это уже не имеет никакого значения.       Вырулив из заключительной связки, мы устремляемся вчетвером к финишной черте.       Клетчатый флаг – словно занавес к только что разыгранной безумной драме.       – Превосходно, Майк! – радуется Джофф. – Подиум в первый же уик-энд в «Ф-2»! Прекрасная работа.       – Спасибо, – с чувством говорю я, тяжело дыша. – Вам и… всей команде. Артём ведь выиграл, да?       – А то! В общем, ждём на подиуме.       – Поздравляю, Миш! – вклинивается голос Светланы Стрельниковой. – Вы с Артёмом большие молодцы. И кстати, а подиум-то полностью российский получается…       – Да уж. – Я улыбаюсь до ушей. – Вот так подарок.       – Так держать, чемпион! – говорит отец. – Ты снова им всем показал, на что способен.       – То ли ещё будет. Если мама слышит, передай ей, что я вас обоих очень люблю.       – И мы тебя, Миш. И мы тебя…              На пьедестале возникает немного странное ощущение: вроде звучит мой гимн, но на верхней ступеньке не я. Хотя три одинаковых триколора над нами сводят на нет любые причины для грусти.       В конце концов, мы победили. Пусть и не в основной гонке, а в спринтерской, но дела это не меняет.       Мы обливаемся газировкой, как дети, дорвавшиеся до удовольствий ценой в миллионы евро и годы работы, и меня охватывает забытое, казалось бы, чувство эйфории: как будто я царь горы и меня отсюда (с третьего места вообще-то, но кого волнует?..) никто не скинет.       С почином, рейсер. Новая планка поставлена.       И теперь только от тебя зависит, удастся ли её превзойти.