Episode 25

На кухне висело тяжёлое молчание. Руки Дэвида, державшие блокнот с записями, слегка дрожали, перелистывая страницы. Глаза бегали по страницам, перечитывая снова и снова один и тот же текст. В голове не укладывались все события записанные на бумаге. —Почему ты не закричала при виде матери Николаса или при самих ребятах? —спросил Дэвид, подняв взгляд на неё. Девушка смотрела в пол, закусив губу. —Боялась подставить вас. Если бы они поняли, что я с ними общаюсь, то были подозрения и на вас, —Адриана подняла глаза. —Логан и Эдди с тобой? —Нет, они не со мной, —покачал головой Дэвид. Он видел, как тревога в голубых глазах сменилась шок, брови поднялись вверх. —Что? Почему?! —воскликнула Адриана. Дэвид нервно сглотнул. Что ей сказать? «Логан сейчас где-то в этом городе. Пошли поищем его?» или «Оксана забрала его, а Сильвестр всучил мне деньги, для того чтобы я сбежал от Скоттов». Оно посмотрел на записи в блокноте. “Эмили сказала, что Оксана забрала их„ —«Адриана подумала, что меня забрали вместе с Логаном и Эдди», —догадался Дэвид, тяжело вздохнув. —Оксана забрала только своих детей. Я через пару дней ожидания твоего возвращения сбежал, —ответил Дэвид, положив блокнот на стол. Адриана сама себя обняла руками, в глазах вновь появилась тревога, страх, беспокойство. —А что если она... —начала бормотать она, но её остановил Дэвид. Его рука упала ей на плечо. —Эй, —произнёс Дэвид, немного наклонившись к ней. В груди всё сжалось, дышать не получалось, в ушах звенело. Адриана судорожно раскрыла рот, но вдох не получался — только короткие, жалкие всхлипы. В ушах, заглушая голос Дэвида и весь внешний мир, нарастал густой звон. Мир вокруг неё раскалился и треснул, словно перегретое стекло. Звуки доносились будто из-под толстой воды — искажённые и чужие. Стены кухни начали медленно, неумолимо сдвигаться, давя на виски. Она резко отшатнулась от Дэвида, обхватив себя руками так крепко, что ногти впились в кожу. Внутри поднялась слепая буря из обрывков ужаса: образ Эмили, страх в глазах Коди, холодное лицо Альберта. Сердце, дикое и бешеное, колотилось в горле, в висках, готовое разорвать грудную клетку. По телу побежали волны ледяного жара, пальцы онемели, а собственное тело стало чужим, сдавленным невидимыми тисками. Глаза её широко распахнулись, но взгляд был пустым, остекленевшим, уставленным внутрь — в разворачивающуюся там катастрофу. Земля под ногами закачалась, словно палуба тонущего корабля. Она схватилась за край стола, пытаясь уцепиться за что-то реальное, но мир поплыл. —Адри?— голос Дэвида прозвучал где-то за гранью. Она лишь бессильно покачала головой. Не в силах вымолвить ни слова, она медленно, будто против воли, съехала по стене на пол, прижав колени к груди. Она пыталась вдохнуть, но воздух был колючим и разряженным, как на высоте. Всё её существо сжалось в один тугой, дрожащий комок, а в голове, пульсируя в такт безумному сердцу, крутилась одна истеричная мысль: «Я всё испортила. Я могла поступить по другом. Я…» —Если она что-то с ним сделала? —пробормотала Адриана, прижав ладонь к щеке. —Адриана, —внезапно она ощутила, как Дэвид взял её за руки. —Посмотри на меня. Адриана взгляд на него. Он смотрел ей в глаза, не отрываясь. Его теплые руки сжимали её ледяные. —Всё в порядке. Я здесь. Мы вместе, —казалось, этими словами Дэвид успркаивал только себя. Адриана не слышала его. Освободив руку, она тёрла лицо, в попытках найти спокойствие. —Давай... мы... —Дэвид говорил обрывисто ничего не шло в голову. —Если бы я не согласилась, то может нам втроём удалось сбежать бы к бабушке Логана? —бормотала Адриана. Дэвид хотел сказать, что это не так, ком в горле мешал это сделать. —Или если бы сказала ребятам на прямую? —Адри, успокойся, —Дэвид отпустил её руки и поднялся, чтобы набрать прохладной воды. —Как успокоиться?! Логан... Он не известно где! Вдруг она его вообще убила своими экспериментами! —воскликнула Адриана, спрятав лицо в ладони. Стакан чуть не выпал из рук Дэвида. Рассказ Логана о том, как Оксана поставила своего сына под опасность, закрыв его с тем чудищем. —Она бы этого не сделала, —произнёс Дэвид, протягивая ей стакан с водой. —Откуда тебе знать! —посмотрела на него Адриана. —На выпей, —всунул в её руки стакан. —Пей и успокаивайся. Потом всё спокойно обдумаем. Адриане понадобилось время, чтобы немного прийти в себя. Между ними было молчание. Дэвид рукой поглаживал предплечье Адрианы. Её руки сильно сжимали стакан, большой палец потирал стекло, как будто старался стереть его. Пустой, задумчивый взгляд устремлён в никуда. —Всё успокоилась? —спросил Дэвид. Адриана неуверенно кивнула. —Да, —её голос дрогнул. —Я знаю примерное нахождение Логана, —медленно сказал Дэвид, стараясь напомнить эти слова спокойствием. —Где?! —воскликнула Адриана, выйдя из транса. Казалась, она была готова прямо сейчас бежать за Логаном. —Тише, —он сжал её запястье. —Я знаю только то, что он в этом городе. Но точного адреса у меня нет. —Вдруг с ним что-то случилось в шадоу мире? —спросила Адриана. Тревога возвращалась. Дэвид сам не мог знать ответа на этот мучительный вопрос. В одиночку сложно выжить рядом с монстрами, если тебя дома ждёт ещё что похоже. А может он находится даже не дома... —Мы бы поняли это, —сказал Дэвид и притянул Адриану к себе, легонько обняв за плечи. —Помнишь, когда кто-то получает сильное ранение, мы это чувствуем. —Но... —бормотала Адриана, руками зацепившись за его спину. —Мы его найдём, живым и здоровым. Мы его не оставим. Обещаю, —сказал Дэвид, зарывшись рукой в её волосы. Она кивнула, прижимаясь к его груди, и её дыхание стало ровным. Он чувствовал её дрожь, медленно утихающую под его ладонью. В этой тишине, где пахло страхом, вдруг возникло что-то другое. Теплота. Привычная, давно забытая близость. Дэвид отодвинулся ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. Раздался громкое «гав». Повернув голову, Дэвид увидел недовольного пса и Коди, которые зашли на кухню. Коди широко улыбался, смотря то на пса, то на Адриану с Дэвидом. Блейд подошёл к хозяину и поставил лапу на его бедро. Это вызвало смешок у Дэвида. —Можно его погладить? —спросил Коди. Светло-карие глаза так и надеялись на разрешение. —Конечно, —улыбнулся Дэвид. Коди присел к псу, протягивая руку. Блейд тщательно обнюхал руку мальчика, отвлекаясь от хозяина.

***

Весь день Коди игрался с псом, и их радостный топот, смех и лай наполняли маленькую квартиру звуками странной, почти забытой нормальности. Адриана сидела за кухонным столом, слушая Дэвида, и с удивлением ловила себя на мысли, что всей душой рада слышать его болтовню. Она ещё держалась скованно, плечи были чуть приподняты, но уже не так болезненно, как утром. Рассказ Дэвида о его жизни здесь — о складе, о спасении Блейда, о встречах с Эбигейл — обволакивал её тёплой, живой реальностью. Это была не её реальность, полная страха и ожидания удара в спину. Это была история выживания, в которой были не только опасности, но и простые, человеческие вещи: работа, забота о собаке, неловкая дружба. Слушая его, она по капле оттаивала, позволяя себе на мгновение забыть, что мир за окном враждебен. Дэвид говорил, много говорил, сбрасывая с души груз месяца одиночества. Ему было важно, чтобы она знала всё — каждую мелочь, каждый поворот. Его слова были мостом, который он спешно строил между их разорванными мирами. Он следил за её реакцией, за малейшим изменением в её глазах, искал в них понимание, а может, и прощение за то, что всё это время был так близко, но так далеко. Ближе к вечеру, когда солнце уже косило длинные тени, знакомый скрип ключа в замке прорезал эту хрупкую идиллию как нож. Адриана вздрогнула, мгновенно собравшись в прежний, тугой комок. Её взгляд метнулся к двери, в глазах мелькнула знакомая, острая тревога — привычный спутник последних недель. Но почти сразу её сменило облегчение. Это был Николас. —Ник! —Коди радостно побежал встречать парня. Николас потерпел мальчика по голове. —Как я вижу, ты нашёл себе друга, —Николас заглянул в комнату, где был погром. Блейд сидел, весело виляя хвостом. —Кушать будешь? —на автомате спросила Адриана, поднявшись из-за стола. —Нет, на работе поел, —ответил Николас, направляясь на кухню. —«Прям как семейная пара», —елькнуло в голове, и от этой мысли стало горько и сладко одновременно. Однако, мысли ушли в другое русло. О Бони. —«Интересно, эта малышка не разнесла мне всю квартиру? Были же к восьми надо будет идти домой». —Дэвид, —позвал его Николас, присев рядом. —Адриана рассказывала, что тебя и Логана забрал Вильсон. Логан с тобой? Дэвид заметил, как напряглась Адриана, стоявшая около чайника. —Нет, не со мной, —вздохнул Дэвид. Николас задумался, постукивая пальцами от стол. —Ты от Вильсон в одиночку сбежали или как? —спросил Николас. —Оксана забрала только Логана. А я потом сбежал от Скоттов, —ответил Дэвид. Постукивания прекратились. —Где он тогда? —спросил Николас, повернувшись лицом к Дэвиду. Голубые глаза напряженно смотрели на блондина. —С матерью в этом городе, —нервный смешок сорвался с губ Дэвида. Николас закивал, погружаясь в мысли, как вдруг осёкся. —В этом городе? —переспросил Николас. Дэвид кивнул. Повисло тягостное молчание. Небесно-голубые глаза Николаса смотрели так ошарашенно на Дэвида, что тот почувствовал неладное. —Так я его видел. —Что?! —в один голос воскликнули Дэвид и Адриана. Кружка выпала из рук девушки, она упала на стол разлив чай. —Он приходил вчера в компании двух девушек и одного парня, —напряжение от слов Николаса повисло на кухне. —Почему ты не сказал? —спросила Адриана, разорвав короткую тишину. —Я думал это не он. Тем более он был в компании рыжего высокого парня, мелкой голубоглазой девчушки, у неё были чисто белые волосы, и активной брюнетки, —объяснял Николас. Небольшая улыбка появилась на лице Дэвида. —«Значит, не заперт в четырёх стенах. Это уже что-то», —подумал Дэвид. Эта мысль радовала, значит Оксана не навредила ему. В тишине они пили чай. Лай блейда за прикрытой дверью, смех и голос Коди был единственным живым звуком в их напряженной тишине. Они обменивались взглядами, но никто не решался сказать и слова. —Дэвид, а ты пробовал его искать? —спросила Адриана, оторвав взгляд от чая. —Ага, —кивнул Дэвид, снова осмотрев квартиру, которую когда-то принял за новое жильё Логана. Уголки губ нервно дернулись. —Искал. Попал в эту квартиру, думая, что тут живёт Логан и Эдди, из-за одежды Коди. В только вместо Логана встретил... —Дэвид замолчал. Холодок пробежался по спине, вспоминая те глаза. Маверик Вильсон. —Встретил кого? —спросил Николас, изогнув бровь. —Мёртвого человека, —усмехнулся Дэвид, но усмешка была горькой. Он взглянул на Николаса и Адриану, которые смотрели на него с непониманием. —Маверика Вильсон. Он сказал, что давно мёртв ещё 2016 года. Всё это время он заперт в шадоу мире. Он дал мне какой-то адрес если понадобятся больше информации. —То есть, после реальной смерти он навсегда остался в шадоу мире? —неуверенно спросил Николас. Дэвид кивнул. —Он так мне сказал, —развёл руками Дэвид. —Может ли Маверик знать, где находится Логан? —задумалась Адриана. —Возможно, он видел его. Он же нашёл как-то Дэвида. —Хорошое предположение, —Дэвид тоже задумался над этим вопросом. Воздух в маленькой квартире сгустился, наполненный тишиной после шумного дня. Николас ушёл в душ, Коди наконец-то уснул в своей комнате, утомлённый играми с Блейдом, который теперь мирно сопел у его кровати. На кухне остались только они двое. Дэвид взглянул на часы и с лёгким сожалением выдохнул. —Мне пора, — сказал он, отрываясь от стены, к которой прислонился. — Уже почти девять. Адриана, мывшая посуду у раковины, замерла. Её плечи напряглись. —Пора? Куда? — спросила она, не оборачиваясь, но в её голосе прозвучала нотка тревоги, почти незаметная дрожь. За месяц разлуки привычка быть настороже не исчезла. Любое расставание теперь казалось потенциально вечным. — Домой, — пояснил Дэвид, подходя ближе. — Мне нужно проверить свою квартиру. А то мало ли... Он хотел пошутить, снять напряжение, но Адриана резко обернулась. Капли воды с её пальцев упали на пол. В её широко раскрытых тёмно-голубых глазах читалось непонимание. —Домой? Зачем? Ты же только нашёлся! Мы только... — Она запнулась, сжав губы, словно боялась выдать что-то лишнее. Но её взгляд кричал: «Не уходи. Снова не уходи». Дэвид почувствовал, как что-то ёкнуло у него внутри. Он видел эту боль, этот страх потерять его снова. Он сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними до минимума. —Адри, у меня там... котёнок. Маленький серый вихара по имени Бони, — сказал он, и его голос стал тише, мягче. Он попытался улыбнуться. — Если я её до ночи не покормлю и не поиграю с ней, она, наверное, мне половину квартиры разнесёт. Обои, думаю, уже в клочьях. Он говорил о котёнке, но его глаза говорили о другом. Говорили о том, что он и сам не хочет уходить отсюда, от этого хрупкого островка, где они снова вместе. Что его тянет назад только чувство долга перед другим беззащитным существом, которое от него зависит и любит его. Адриана слушала, её взгляд смягчился. Она кивнула, глядя в пол, но её руки всё ещё были сжаты в кулаки. Она понимала. Но понимание не заглушало щемящее чувство в груди. — Ладно… я пошёл. Он не двигался. Адриана стояла у стола, пальцы белели от того, как сильно она вцепилась в край. — Завтра приду, — сказал он, но голос дал трещину. Она кивнула, не поднимая глаз. И тогда он отбросил поводок, шагнул к ней и просто прижал к себе, так крепко, как будто боялся, что её унесёт ветром. — Всё будет хорошо, — прошептал он ей в волосы. Это звучало как заклинание. — Знаю, — выдавила она, уткнувшись лицом в его шею. Её дыхание было горячим и неровным. Они стояли так, пока за стеной не захлопнулась дверь душа. Дэвид медленно отпустил её, взял её лицо в ладони. Его руки дрожали. — Я приду.— Сказал Дэвид и тихо добавил себе под нос:— Жди меня. Он кивнул и вышел, не оглядываясь. Адриана осталась стоять посреди кухни, слушая, как его шаги затихают в подъезде. На губах горело от прикосновения его пальцев, а не от поцелуя. И почему-то это было даже больнее.

***

Дорога до дома была недолгой. Оказывается, они жили очень близко друг другу. Внутри Дэвида играла радость, словно маленький ребенок, получивший конфету. Сердце громко стучало в груди, напоминая тот трепет. Руки, державшие спящего пса, горели, её мягкая и приятная кожа, казалось, обожгла их. —«Жизнь налаживается!»—мелькнуло в голове Дэвида.—«Осталось найти Логана. Думаю, втроем мы справимся». Дэвид по пути домой обдумывал план, как добраться из точки А, его местонахождение, в точку Б, к Адриане и Николасу, находящиеся около спальных районах в небольшом торговом центре. Дорога пешком займёт минут тридцать, так говорили карты, а если на пути попадутся шадоу, то это затянется на час. —«Адриана хотела сказать о какой-то небольшой проблеме, но Коди отвлёк её», —закусил губы Дэвид, переходя через дорогу. —«Наверное, здание окружено или кто-то ранен». К счастью Дэвида, квартира была целая. Радостный, маленький вихрь вылетел с кухни, запрыгнув с табуретки на комод. По привычке Дэвид чмокнул Бони во влажный носик, она, прикрыв глаза, подняла подбородок. —Надеюсь, моя комната в порядке, —понадеялся Дэвид. Бони последовала за ним. Мелкие предметы, когда-то стоящие на столе, валялись на полу. Вихрь полез под покрывало, маленький комочек бегал по матрасу. —Пошли кушать, —Дэвид положил Блейда на кровать, потрепав по голове. Комочек пропал из-под покрывала и скрылся на кухне. По кухне раздавалось довольное милое чавканье Бони. Дэвид поставил вариться рис и пытался найти на упаковке сколько потребуется времени до полного приготовления, чтобы засечь таймер. —Бони, представляешь я нашёл Николаса и Адриану, —поделился радостью Дэвид, словно говорил с реальным человеком. —С ними оказался Коди. Блейд с ним подружился. Ты с ними точно подружишься. Сытая Бони не могла запрыгнуть на стол, животик надулся. Дэвид поднял её на руки. —Мне бы твой аппетит, —вздохнул Дэвид, обняв маленькой создание. Бони и Дэвид бегали по квартире. Малютка охотилась за самодельной игрушкой, прыгая на стулья, комоды, стол, врезаясь в стены и углы. Таймер с кухни прервал развлечение. Дэвид направился выключить таймер, Бони, вцепившись в блестящий фантик на ниточке, тащилась по полу за Дэвидом. Выключив плиту и взяв кастрюлю в руки, телефон завибрировал. Эбигейл Дэн, срочно! Ты знаешь этого парня?

21:38      

Поставив рис обратно, Дэвид думал, что случилось что-то срочное и у Эбигейл кто-то пропал или потерялся. На снимке, сделанном в глубокой ночи, под острым углом фонарного столба. Парень сидит на холодном металле ограждения, скейт у его ног будто замер в ожидании. Он повернут в профиль, взгляд уставших карих глаз где-то там, за гранью света фонаря, в темноте. Чёрная майка, потёртые джинсы, и лишь красный бомбер на поясе — яркий, как старая рана, — нарушает монохром этой сцены. Он кажется другим. Худым, будто что-то выжгло изнутри. Растрёпанные тёмные волосы, резкая линия скулы, тень под нижним веком — всё говорит об усталости, которая глубже, чем просто недосып. Это тишина после бури. Одиночество, ставшее привычным костюмом. Свет падает сбоку, отбрасывая длинную тень на асфальт, и эта тень — единственный его спутник. Кажется, ещё мгновение — и он растворится в ночи вместе с ней, оставив после себя только скейт да воспоминание о том парне, которым был когда-то. Изумрудные глаза широко распахнулись в изумлении. Рот приоткрылся. Телефон выпал из онеиевших рук Дэвида, приземлившись рядом с Бони. —Логан? —пробормотал Дэвид, снова смотря на фотографию. Не думая, он был готов набрать ответ. «Да, знаю! Где он? Улица? Дом?». Но пальцы замерли, вспомнив слова Маверика. “— Просто совет от того, кто давно в игре: если хочешь выжить, будь призраком. Не оставляй следов. Не доверяй никому. Даже тем, кто кажется друзьями. Особенно им. — Его взгляд стал тяжёлым, полным какого-то старого, затаённого знания. — Они любят подбираться близко. Очень близко. Претворяться своими. А потом...„ Он нервно сглотнул и, сделав скрин экрана, запечатлел этот момент. —Позже напишу Нику, —произнёс Дэвид, спрятав телефон в карман. Сейчас надо все обдумать на спокойную голову, без навязчивых. Аппетита не было, он ел на автомате, смотря в никуда. Перед глазами эта фотография и сообщение Эбигейл. —«Эта была ловушка? Уловка? Может она со мной подружилась из-за того что её подкупили? Или может она такая как Эмили? А её отец владелец какой-нибудь организации? Поэтому он так легко взял меня на работу и уделял много внимания?»—плохие мысли так и лезли в голову. Бони, лежавшая на его коленях, не могла спать, как будто понимала, что на душе у хозяина. —«Может пойти к её дому? Или сначала поговорить об этом с Адрианой и Ником?» Он схватил телефон и отправил скрин Николасу. —Эбигейл — моя знакомая, мы познакомились на работе, и она — дочь моего директора. Мы общаемся больше месяца. Ранее она говорила о своём соседе Логане, что он милый, робкий и закрытый в себе парень. Её отец слишком много уделял мне внимания на работе. Мне кажется, это обман, —тараторил Дэвид, записывая голосовое сообщение. Николас мгновенно прочитал сообщение и сверху высветился звонок от абонента «Ник». —Теперь более подробно, —сходу сказал Николас. —Что подробно? Об Эбигейл? Я о ней мало, что знаю. Знаю её отца и всё, —ответил Дэвид, отодвинув тарелку. —Почему ты думаешь, что это обман, —спросил Николас. —А как иначе? Вспомни, рассказы Адрианы про Эмили или её второе имя Лаура. Она тоже много внимания проявляла к тебе, Эвелин и Рейчел. Была доброй, улыбалась в глаза, а По итогу обманула, —ответил Дэвид, сжимая телефон в руках. —На работе её отец слишком много внимания уделял мне. Я всегда в эпицентре его внимания. По другую часть провода была тишина. Дэвид чувствовал себя загнанным в ловушку. Он не знает что делать. —Мы можем его поискать в шадоу мире, —неуверенно предложил Николас. —А я его словно не искал! —не сдержавшись, Дэвид повысил тон. Снова молчание. —А что нам еще остается? Рисковать? —спросила Адриана, находившаяся рядом. —Я... Я не знаю, —ответил Дэвид. Он был раньше их лидером, он мог придумать и найти решение в сложной задачи, но не сейчас, когда дело касается его друзей. —«Бессмысленные поиски в шадоу мире в этом большом городе, точно не увенчаются успехом. Логан может быть сейчас даже в мой квартире», —мыслил Дэвид, мысль о записки вернулась к нему. —«Может и вправду спросить у Маверика?» —Давайте, в шадоу мире мы отправимся к Маверику и спросим у него, —предложил Дэвид. —Чтобы он в реальности нас всех похитил с сыном, —буркнул Николас. Дэвид нервно кусал губу, даже зубы дрожали. —Какая была у вас проблема в шадоу мире? —спросил Дэвид, надеясь быстрее построить план. Он пошёл в спальню за блокнотом. —Коди попадает в шадоу мир, —ровным голосом ответила Адриана, словно говорила о чем-то обычном. —Это не проблема...—пробормотал Дэвид, но осознал её слова. Из-за спокойного тона проблема показалось маленькой. —Как?! Воскликнул слишком громко Дэвид, разбудив Блейда, пёс сразу спрыгнул с кровати. —Мы не до конца ещё поняли, возможно, случайно нашли ещё одну щель миров, —сказала Адриана. Дэвид стучал ручкой по блокноты. —Помнишь, как с Крисом? У Дэвида не было слов. Дрожащие руки зачесали волосы назад, на лбу выступил против. —Он боится шадоу? Кричит при опасности? —спросил Дэвид. Его страх и крики огромная проблема. — Уже нет. Понял, что надо быть тихо. Он вполне самостоятельно может защищаться, — ответил Николас. Дэвид не мог этого принять. Как этот пятилетний мальчик, хоть и ростом почти 130 сантиметров, мог убить Шадоу? Это было за гранью реальности, полный абсурд. Его разум отказывался верить. —«Коди с ножом в руках», —подумал про себя Дэвид, представив эту картину. —Что же делать с Эбигейл? —произнёс в слух для себя Дэвид, спрятав лицо в ладони. В трубке повисла тяжёлая тишина, которую нарушил уже не Николас, а Адриана. —Дэвид, слушай. Это... слишком большое совпадение. И после Маверика... — она сделала паузу, и Дэвид услышал, как она сглатывает. — Но это наш единственный след. Прямой след. —Значит, надо рискнуть? — голос Дэвида дрогнул. Он ненавидел эту мысль. —Нет, — твёрдо сказал Николас, снова вступая в разговор. — Значит, надо играть осторожнее их. Ты не отвечаешь ей сейчас. Ты выдерживаешь паузу. Часа три, четыре, а лучше всего ответить утром. Пусть она немного поволнуется. А потом пишешь коротко и без эмоций: «Похож на одного старого знакомого. Почему спрашиваешь?» —И всё? — недоверчиво выдохнул Дэвид. —И всё, — подтвердил Николас. — Мы смотрим на её реакцию. Если она начнёт давить, торопить, выпытывать — это плохой знак. Если ответит как обычно... тогда будет думать дальше. Но решать будем втроём. Завтра. Ты не делаешь ничего в одиночку, понял? Дэвид облегчённо выдохнул.У него появился каркас плана, пусть и хрупкий. Он теперь был не один. —Понял. Завтра. А пока подумаем о Коди, — он перевел дух.

***

Дэвид бежал. Летел сквозь мрак, перемахивая через разбитые парапеты, врезаясь плечом в острые углы, не чувствуя боли. В голове гудело одно: Торговый центр. Адри. Ник. Коди. Он помнил маршрут — главной дорогой, потом налево, через пустырь, мимо старой школы. Но главная дорога была длинной, прямой, уязвимой. А времени не было. Он свернул в переулок, узкий и тёмный, где тени лежали густым, почти осязаемым слоем. И сразу видел их. Даже не увидел — почувствовал ледяной холодок в затылке, знакомую, тошнотворную ауру. Шадоу. Их было трое. Они вытекали из темноты, как чёрная смола, их уродливые улыбки растягивались в лунном свете. Один приседал на корточках, готовясь к прыжку, двое других ползли по стенам, цепляясь длинными пальцами за кирпич. Дэвид не остановился. Он не мог. Каждая секунда — это секунда, которую Адриана и Николас провели в ожидании, в напряжении, под угрозой. Он рванул вправо, в проход между гаражами, такой узкий, что плечи задевали стены. Шадоу завизжали — беззвучно — и бросились за ним. Их шаги были бесшумными, но воздух за Дэвидом становился ледяным и густым. Он выскочил на другую улицу, мгновенно сориентировался. Торговый центр был ещё в двух кварталах. Прямо перед ним — стройплощадка, огороженная высоким забором. Обходить — долго. Сквозь. Дэвид разбежался, оттолкнулся от мусорного бака, перемахнул через забор, не касаясь верха. Приземлился в мягкую землю, поскользнулся, но не упал, оттолкнувшись руками. За спиной раздался скрежет когтей по металлу — шадоу полезли за ним, но медленнее, неуклюже. Он нырнул под строительные леса, петляя между штабелями досок и бетонных блоков. Здесь было ещё опаснее — темно, полно укрытий для них. Он чувствовал их присутствие со всех сторон, слышал шелест и поскуливание прямо над головой, на перекладинах. Не думая, Дэвид выхватил из-за пояса мощный карманный фонарь и, не останавливаясь, нажал на кнопку. Слепящий луч резал тьму, выхватывая из черноты искажённое, шипящее лицо шадоу, которое уже почти нависло над ним. Монстр отпрянул с визгом, закрываясь руками. Дэвид вырвался на открытое пространство — задний двор недостроя. До цели оставался один квартал. Он видел нужное здание Сзади послышался яростный вой — шадоу, попытавшиеся последовать за ним, запутались в проволоке, их тонкие тела рвали её с треском. Последние сто метров. Ноги горели, в груди кололо, но адреналин заглушал всё. Он выбежал на парковку перед торговым центром. Здание было тёмным, лишь несколько аварийных ламп горели внутри. Где-то здесь, у служебного входа со стороны продуктового склада, они должны были быть. — Адриана! Ник! — его хриплый крик разорвал тишину парковки. Ответом был не голос, а короткая, отрывистая вспышка фонаря из-за угла. Дэвид рванул на свет. Они стояли, прижавшись спиной к металлическим дверям. Адриана держала в руках тяжёлый лом, Николас — топор. На плече Николаса была сумка. Увидев Дэвида, запыхавшегося, Адриана выдохнула, и её плечи на мгновение обмякли. — Дэвид... — просто сказала она, и в этом одном слове был и страх, и облегчение, и упрёк за то, что рисковал. — Я здесь, — отдышался он, подбегая. — Где Коди? Мальчик выглянул из-за Николаса. Его лицо было бледным, но без слез и страха в глазах. Он подошёл к Дэвиду в его руках был фонарик. —Мы сейчас куда? —уточнил мальчик. Голос его не дрожал, это удивляло. —К дядьке одному, —ответил Дэвид. Из кармана он достал записку Маверика. Прочитав адрес, добавил:—Думаю, дорого будет долгой

***

На улице было темно, сквозь деревья еле просачивался свет. Казалось, тут должно быть много шадоу, но их не было. Словно они разбежались куда-то или за кем-то. Они шли цепочкой. Первым шёл Дэвид, его взгляд метался, искал, где можно сократить путь, но идти между деревьев было опасно. Николас был заключительным в этой цепочке. Постоянно оглядывался, сжимал топор так, что костяшки пальцев белели. Посередине шли Коди и Адриана. Коди шёл, оглядываясь, подолгу вглядываясь в темноту между стволами. Его маленькая рука сжимала руку Адрианы с силой, не свойственной ребёнку, как будто это был якорь в непроглядной ночи. Ноги ныли от усталости, но он не ныл, лишь иногда всхлипывал, заглушая звук. Адриана вдруг остановилась, как вкопанная. Николас стукнулся в её спину. — Ты чего? — выдохнул он, больше раздражённо, чем с вопросом. Дэвид обернулся. Адриана стояла, повернув голову к небольшому леску. Вся она застыла в неестественной позе — плечи поднялись к ушам, спина выпрямилась в тугую струну, словно её ударило током. Каждый мускул, каждая жилка казалась натянутой до предела. Даже в тусклом свете было видно, как резко очертилась линия её скул — челюсти сжаты так сильно, что, казалось, вот-вот хрустнут. Дыхание замерло, не вырывалось ни звука. — Там… много шадоу. Слишком много, — прошептала она, и голос сорвался на хрип. Затем медленно, будто против собственной воли, повернула голову чуть дальше. И вдруг её глаза расширились, наполнившись не мыслью, а чистым, животным ужасом. Зрачки поглотили радужку, стали огромными чёрными дырами. — Там кто-то есть! — вскрикнула она, и крик был резким, рвущим тишину. Она дёрнулась с места, резко вырвала свою руку из ладони Коди, оттолкнув мальчика прочь — не грубо, а с отчаянной, панической необходимостью, чтобы он не пошёл за ней. Николас и Дэвид переглянулись — в этой мгновенной тишине между криком и действием мелькнуло общее понимание: с ней что-то не так, она никогда так не кричала. Дэвид, не раздумывая, подхватил на руки Коди. И они побежали за ней, впиваясь ногами в сырую землю. — Адри, о чём ты?! — крикнул Дэвид, пытаясь её догнать. Его голос был сдавлен от бега и нарастающей жути. Она бежала, не оборачиваясь, но слова вырывались отрывисто, с одышкой: — Там светлая… зелено-бирюзовая аура… — Она на мгновение метнула взгляд через плечо, прямо на Николаса, и в её глазах горел уже не просто страх, а острая, жгучая тревога. — Этот человек… в истерике. И напуган до смерти. Возможно, ранен. Чувствую… панику. Волнами. Это душит. Она говорила не о том, что видела, а о том, что чувствовала кожей, нутром — и это заставляло холодный пот стекать по спине у обоих мужчин. Раздался крик. Негромкий, но пронзительный, как надломленная хрупкая ветка. Девчоночий, полный такого отчаяния, что у всех троих сердце на мгновение остановилось, а потом заколотилось с бешеной силой. — Логан! — всхлип, влажный и раздавленный, отдался в их ушах, словно не извне, а прорвался изнутри, из самой гортани. В горле у каждого встал сухой, колючий ком. Никто не проронил ни слова, но их бег резко ускорился, ноги загребли землю с животной яростью, смешанной с ужасом. — Очнись, пожалуйста! — кричала девочка, и её голос срывался на визг, на мольбу, на что-то нечеловеческое. Всхлипы затихали, превращаясь в прерывистые, захлебывающиеся хрипы. Та самая, светлая зелено-бирюзовая аура впереди не просто угасала — она пульсировала, истекала светом, как кровью, и с каждой пульсацией становилась тусклее, прозрачнее. Она умирала. Адриана бежала сквозь это ощущение, как сквозь ледяную водяную стену. Ветки хлестали её по лицу, оставляя жгучие полосы, но она их не чувствовала. Ноги горели огнём, но боль была ничто по сравнению с ледяной дрожью в груди. Тёмные, маслянистые ауры Шадоу сгущались вокруг, чуя слабость, но и на них не было ни взгляда, ни мысли. Её мир сузился до угасающей точки света впереди и до хрипящего детского голоса. У небольшого оврага, как стражники у рва, копошились несколько Шадоу. Их размазанные, неясные формы шевелились с неприятной, голодной суетой. Справиться с ними в одиночку было бы самоубийством, но налетевшие ребята с врезались в них с немой, сокрушительной яростью. Это заняло пару минут — две вечности, наполненные хрустом, шипением и их собственным тяжёлым дыханием. Когда последняя тварь упала без признаков жизни, Адриана, не дожидаясь, уже подбежала к краю оврага и заглянула внутрь. И тут же отшатнулась, будто её ударили в грудь. Резкий, непроизвольный звук — не крик, а скорее стон удушья — вырвался у неё из горла. Она зажала ладонь себе рот, глаза стали огромными от шока и неверия. Дэвид, инстинктивно, сильнее прижал голову Коди к своему плечу, накрыв её ладонью, стараясь закрыть и уши. —«Не смотри, не слушай, не дыши тут», — пронеслось в его голове панической мыслью. Но мальчику хватило той доли секунды, что он успел увидеть до того, как мир скрылся. Его маленькое тело обмякло, потом затряслось тихо, мелко, ужасно. Сдержанные всхлипы, полные такого чистого ужаса, от которого мурашки побежали по коже. Топор выпал из ослабевших пальцев Николаса. Железо глухо стукнулось о корень. Он даже не заметил этого звука. Внизу, на дне неглубокого оврага, было месиво. Месиво из грязи, развороченной земли и… всего остального. Девочка. На вид лет десять-одиннадцать, как им показалось, но сейчас это был скорее скомканный, изуродованный кукол. Её волосы, которые, должно быть, были белоснежными, теперь представляли собой жуткую, слипшуюся массу — буро-чёрную от грязи и рыже-красную от запекшейся и свежей крови. Бледное, как воск, личико было испещрено кровавыми дорожками — следы её же пальцев, размазанные безумными, паническими движениями. Слёзы проложили в этом кровавом мареве чистые, неестественно белые борозды. На её животе зияла рваная рана. Не глубокая до кишок, но широкая, кровавая, пульсирующая тёмным, вишнёвым цветом. Ткань вокруг неё была пропитана насквозь, тяжёлой, мокрой тряпкой прилипнув к коже. Штаны были изодраны в клочья, и сквозь дыры были видны глубокие, мясистые царапины — словно по ней не просто драли, а старались разодрать на части. На одной руке, которую она бессильно поджала к груди, были глубокие, страшные раны — не порезы, а именно дыры, будто в плоть впились. Из них сочилась, а не текла кровь. Но самое ужасное лежало рядом. Логан. Он лежал на боку. Его шея… Это было не ранение. Плоть была не порезана, а разорвана, превращена в кровавый, пульсирующий кратер. Из него кровь не бежала — она лилась фонтаном, толчками, с каждым затухающим ударом сердца. Алая, яркая в лунном свете, она хлестала на землю, образуя быстро растущую, зловеще блестящую лужу. Кровь струилась у него из носа, заполнила рот и вытекала тонкой струйкой из уголка губ, смешиваясь с грязью на щеке. — Логан... — прошептал Николас. Звук был беззвучным, просто шевелением губ, из которого вырвался сдавленный хрип. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени перед мальчиком, не в силах отвести взгляд от этого кровавого фонтана. Запах ударил в нос — медный, сладковатый, тёплый и ужасающе густой. Запах смерти, свежей и невыносимо близкой. Теперь в овраге стояла другая тишина. Не та, что была до крика, а густая, приглушённая, пропитанная болью и адреналиновой дрожью последействия. Воздух всё ещё пах медью и сырой землёй, но теперь к этому запаху примешались резкие ноты спирта и свежей марли. Бойня сменилась хрупким, шатким порядком, выстраданным и выстраданным за долгие, мучительные минуты. Николас, его лицо было бледным и сосредоточенным до жестокости, сидел на корточках рядом с Логаном. Его руки, обычно такие уверенные, сейчас слегка дрожали от перенапряжения и той чудовищной ответственности, что на них легла. Шея была туго обмотана толстым слоем стерильных салфеток и бинтов, которые быстро пропитывались алым, но уже не фонтаном, а тёмными, медленными пятнами. Николас зажимал одну критическую точку пальцами прямо через бинт. Кровь остановили. С трудом. Ценой тугой давящей повязки, сжимавшей всё, что можно и нельзя, и молитвы, которую он повторял про себя, зажав челюсти. С носа и рта кровь тоже убрали, очистили дыхательные пути. Рядом, прислонившись к склону оврага, лежала девочка. Её живот был туго перебинтован. Повязка была неаккуратной, но плотной — Николас работал быстро, без лишней нежности, лишь бы остановить сочение крови. Рваные раны на руке были обработаны и заклеены большими пластырями поверх марлевых подушечек. Она была без сознания, её бледные веки подрагивали, белые ресницы, очищенные от крови, лежали на щеках, как следы от снега. А между ними, на коленях в холодной грязи, сидела Адриана. Она отвернулась от Николаса и девочки, её мир сузился до одного лица. Лица Логана. В руках у неё был скомканный, уже бурый от крови и земли кусок относительно чистого бинта, смоченный водой из фляги. Её руки дрожали. Дрожали мелко, предательски, так что ей приходилось прижимать запястье одной руки к колену, чтобы хоть как-то стабилизировать движения. Она вытирала. Медленно, с почти болезненной тщательностью, смывая с его щеки полосы запекшейся крови, грязь, следы отчаяния. Каждое движение было осторожным, будто она боялась стереть не только грязь, но и ту последнюю искру жизни, что теплилась под холодной кожей. Её собственное лицо было застывшей маской — губы сжаты в тонкую белую ниточку, брови слегка сдвинуты, а в глазах стояла невыплаканная, ошеломлённая влага. Она не плакала. Она просто работала. Стирала ужас, один сантиметр за другим. И к ней прижался Коди. Он обнял её сбоку, уткнувшись лицом в неё, но не прячась. Он перестал плакать. Его дыхание было ещё прерывистым, но тихим. Он сидел и наблюдал. Его большие, серьёзные глаза следили за каждым движением Адрианы. Когда она меняла загрязнённый кусок бинта, он молча подавал ей новый, чистый, из открытого пакета, что лежал рядом. Его маленькая рука лежала у неё на спине, не сжимая, просто касаясь, как напоминание, что она не одна в этой тихой, кровавой работе. Он пытался помочь. Молча. Всей силой своего испуганного, но непоколебимого детского присутствия. Наверху, на краю оврага, как тень, двигался Дэвид. Он не спускал глаз с окрестностей, его рука не выпускала нож. Его спина была напряжена, плечи подняты. Он охранял этот хрупкий островок жизни среди грязи и смерти, отгоняя взглядом даже саму темноту. Иногда его взгляд скользил вниз, к ним, и в нём мелькало что-то тяжёлое, тёплое и бесконечно усталое. Тишина стояла хрупкая. И в ней слышалось лишь хриплое дыхание Логана, шуршание бинта в дрожащих руках Адрианы и далёкий, настороженный шелест листьев, за которым следил Дэвид. —А что если Эбигейл не врала? —спросила Адриана тихим голосом. Николас, прикусив губу, пожал плечами. Сейчас не было возможности знать правду. —Нам нужно выбираться от туда, —сказал Дэвид, забираясь в овраг. Николас смотрел на Логан, поднять его будет проблемой. Нести на спине опасно голова может болтаться. На руки он его точно не поднимет. —«Как лучше его понести?»—задумался Дэвид, присев рядом. Дэвид просунул одну руку под спину Логана, другую под согнутые колени. —Положишь его голову мне на плечо, —попросил Дэвид и хотел поднять Логана. — Эй! Ты чего творишь?! — встревожился Николас, хватая Дэвида за запястье. Он видел, что внешне Логан выше Дэвида, да и возможно весит больше. В прошлом году он вроде весил около 75 килограмм. — Надорвёшься. Он же тяжёлый. —Поверь, я и не такое поднимал, — сквозь стиснутые зубы процедил Дэвид, пытаясь найти точку опоры. —Посмотри на него, — настаивал Дэвид, немного приподняв край верха Логана, обнажив впалый живот и рёбра, выпирающие сквозь тонкую майку даже в полумраке. — Он весит меньше 70. Значительно меньше. Он просто... —Дэвид не решился сказать ужасные слова. Николас на секунду замер, и его взгляд скользнул по неестественно хрупким очертаниям тела друга. Дэвид был прав. Это был не вес здорового парня, а измождённая, истощённая плоть. Но страх был сильнее. — Дело не только в весе! — Николас не отпускал его руку. — У него шея... Одно неверное движение, и мы его добьём своими же руками! На спине нести нельзя — голова будет болтаться. На руках в одиночку — ты не сможешь её нормально зафиксировать и идти по этой грязи! Ты упадёшь! И придавишь его! Их спор, полный отчаяния и адреналина, разрешила Адриана. Она уже стояла рядом с девочкой, оценивающим взглядом измеряя её габариты. — Тогда вместе, — сказала она тихо, но твёрдо. — Вы вдвоём. Как носилки. Только живыми руками. Дэвид — под грудью и за ноги с коленями. Николас — под поясницей и главное — поддерживай его голову и шею. Ты должен идти не отпускать её ни на секунду. Как будто несешь хрустальную вазу. Адриана перекинула безвольное тело девочки через плечо, ловко устроив её на спине, как рюкзак. Девочка весила немного, около 35 килограмм — для Адрианы, привыкшей к постоянному бегству, это была выполнимая ноша. Она подхватила её ноги, обвив своими руками. — Я понесу её. Коди, — она повернулась к мальчику, который притих и смотрел на них, — ты идешь рядом со мной. Держи этот фонарик, свети нам под ноги. И будь моими глазами сзади. Кричи, если увидишь хоть намёк на движение в темноте. Её слова действовали как холодный душ. Они создали план. Хрупкий, нелепый, невероятно трудный, но план. Николас и Дэвид переглянулись. Сопротивляться было бессмысленно. Время кончалось. — Ладно, — хрипло согласился Николас. — Делаем как она сказала. Они замерли над Логаном, как хирурги перед сложнейшей операцией. Дэвид опустился на колени у его ног, просунул одну руку под согнутые колени, другую — под лопатки. —Ты готов? — спросил он, глядя на Николаса. —Давай, — тот кивнул, его руки уже были наготове: одна ладонь легла под затылок Логана, другая — под шею. — На три. Раз... два... Три! Они подняли его в один момент, синхронно, с той нечеловеческой слаженностью, что рождается только в крайней нужде. Логан бессильно повис в их руках. Его голова, как драгоценный и страшный груз, лежала в ладонях Николаса. Дэвид выпрямился, приняв на себя большую часть веса. Спина тут же напомнила о себе тупым, знакомым напряжением, но он стиснул зубы. Это было ничто. — Идём, — скомандовала Адриана, уже сделав первый шаг в сторону выхода из оврага. — Ближайшее укрытие, тот круглосуточный магазин-склад в ста метрах отсюда. Там должен быть хоть какой-то замок на двери. Они двинулись. Медленно, нелепо, спотыкаясь о кочки и корни. Дэвид шёл первым, пятясь задом, потому что так было легче нести свою часть ноши и видеть путь. Он дышал ртом, короткими, хриплыми вздохами. Николас шёл за ним, лицом вперёд, не отрывая взгляда от бледного лица Логана на своих руках. Его собственные руки начали неметь от неудобной, статичной нагрузки, но он только сильнее сжимал пальцы. Адриана с девочкой на спине шла рядом, своей относительно свободной рукой придерживая Коди за плечо. Мальчик, серьёзный не по годам, водил лучом фонаря по земле перед Дэвидом, высвечивая ямы и ветки. Они были похожи на какую-то сюрреалистичную, многорукую и многоногую тварь, ковыляющую в ночи. Каждый шаг давался с трудом. Каждый хриплый вдох девочки отдавался в них эхом страха. Но они двигались. Вместе. Неся своё раненое племя прочь от гибели, метр за метром, к тусклому свету витрины заброшенного магазина, который теперь казался единственным спасением в этом чёрном, бесконечном мире.

***

Пробуждение было слишком резким. Таким резким, что Бони, спавшая у него на груди, вздрогнула и спрыгнула на пол. Дэвид медленно поднял руку ко лбу, вытирая холодный, липкий пот. Казалось, будто он только что вырвался из кошмара, но никаких образов в памяти не осталось — только тяжесть в теле и глухая тревога. Дэвид старался не вспоминать то кровавое месиво. Ладони дрожали, мышцы ныли, а сердце колотилось где-то в висках, отдаваясь в ушах глухим, навязчивым стуком. —«До инфаркта ты нас доведёшь, Логан», — мелькнула усталая мысль. С трудом сбросив одеяло, он поднялся и побрёл в ванную. Холодная вода обожгла кожу, но хотя бы немного успокоила пульс. Дэвид опёрся руками о края раковины и взглянул в зеркало. Отражение казалось чужим — исхудавшее лицо, тени под глазами. Раньше он думал, что это он сильно похудел, но состояние Логана было явно хуже. «Его что, не кормили? Или он сам не мог есть? А может, он всегда таким был в том мире?..» Размышления прервала Бони. Она вцепилась маленькими коготками в его штанину и начала карабкаться вверх. Её хвост, всё ещё пушистый и беспокойный, нервно дёргался из стороны в сторону. —Я тебя сильно напугал? —взял её на руки Дэвид. Бони тихо мяукнула, будто говорила «Да, напугал».—Прости, —погладил её Дэвид, снова погружаясь в свои мысли. —«А если Эбигейл и вправду знает Логана и пытается ему помочь?»—задумался он, прокручивая все разговоры с ней, вспоминая малейшие детали, которые она говорила о том самом соседе Логане. Спустя час Дэвид не сдержался, взял телефон в руки, чтобы написать Эбигейл, забыв про указания Николаса. Тревога кричала внутри громче, чем логическое мышление или инстинкт самосохранения. Он сидел, набирая и стирая текст. «Это Логан Эрнандес?» «Где он?!» «Откуда ты его знаешь?» «Да, знаю» Было кучу вариантов, но Дэвид остановился на одном.

Вы

Зачем спрашиваешь?

      01:21 Эбигейл ответила ему мгновенно. Эбигейл Перестань, пожалуйста. Я знаю, что ты ДЭВИД КЛАРК.

01:21      

Руки Дэвида задрожали. Телефон заплясал в ладонях, угрожая выскользнуть. Время словно остановилось. Тиканье часов на стене растянулось в гулкий, бесконечный стук. Сердце стучало где-то в горле, судорожными ударами выталкивая воздух обратно. Он попытался вдохнуть полной грудью, но не смог, как будто его обхватил стальной обруч. “ДЭВИД КЛАРК„ Два слова, холодные и тяжёлые, упали в пустоту его сознания, разбившись на острые осколки мыслей. —«Откуда? Как давно? Что теперь делать?» В голове пронеслись обрывки разговоров, сегодняшних встреч, ища щель, прокол. Каждая деталь казалась теперь уликой против него самого. Взгляд прилип к экрану. Мигающий курсор в строке ответа моргал с издевательской регулярностью. Надо что-то написать. Сейчас же. Любое слово. Пальцы потянулись к клавиатуре, но стали деревянными. Он начал набирать: «Нет, это ложь...» — и сразу же стер. Слишком слабо. В ушах стоял звон. Мир сузился до размеров экрана, до этого невыносимого ожидания с той стороны. Он был как загнанный зверь в свете фар, застывший в полной беспомощности, зная, что следующий шаг — в пропасть. Однако, Эбигейл написала ещё одно сообщение. Эбигейл Не хочу слышать оправданий, лжи или отговорок. Логан сейчас в больнице. Врачи говорят: «У него — судорожный статус, кома второй степени». Мы ждем мою маму. Если тебе дорог Логан, то приезжай. Я скину адрес.

01:23      

Сообщение о коме пронзило его насквозь. Словно ледяной прут вошёл в грудь и упёрся в позвоночник. На мгновение ему физически показалось, что связь — та самая, что позволяла чувствовать боль друг друга оборвалась с тихим, леденящим щёлк. Он инстинктивно схватился за грудь, ожидая боли, пустоты, но чувствовал только дикий, бешеный стук собственного сердца. Эта больница находилась рядом с домом Адрианы и Николаса. Дэвид, не думая, начал одеваться. Судорожно натягивал джинсы, первую попавшуюся футболку. В панике он долго не мог найти ключи от входной двери. Он снова и снова набирал номер Николаса, но отвечал лишь автоответчик. —Ник, черт возьми, ответь! —прохрипел Дэвид, громко за хлопнув входную дверь. Ключи почти выпадали из дрожащих руках, когда он закрывал дверь. Дэвид нёсся к больнице, словно его преследовал сам дьявол. Ноги заплетались, легкие горели, но он не снижал темпа. В голове пульсировала только одна мысль: —«Николас... Николас...». Телефон в руке безжалостно молчал, игнорируя все его отчаянные звонки. Гудки обрывались, не находя ответа. Он не разбирал дороги, перепрыгивал через лужи, чуть не сшиб старушку с тележкой, перебегал дорогу там, где ни положено. Все было неважно, лишь бы добраться до больницы, узнать, что с Логаном. Но вдруг, словно что-то его удержало, ноги сами собой свернули к знакомому дому. К дому Адрианы и Николаса. Дэвид замер под их окнами, тяжело дыша. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Он поднял голову и увидел свет в гостиной. Адриана, должно быть, не спала. —Адриана! Николас! —крикнул он, голос сорвался от напряжения. Он начал кидать маленькие камешки в их окно, но не мог докинуть. Подъездная дверь закрыта. —Парень, Пол второго ночи! Что орёшь?!—выглянул мужик из окна первого этажа. Дэвид решил, что сейчас лучше уйти, пока не вызвали полицию. Он не помнил, как оказался у больницы. Несмотря на белоснежную, новенькую и красивую внешность, эта больница ночью вселяла в Дэвида первобытный ужас. Её холодная, идеальная белизна, подсвеченная в темноте, казалась ему не чистой, а стерильной и бездушной. Он боялся не грязи или ветхости, а именно этого безликого совершенства, напоминающего отполированную машину. Ночная тишина вокруг только подчеркивала её невидимую, пугающую жизнь — гул аппаратов, приглушённые шаги, абсолютную власть распорядка над естеством. Он ворвался в ярко освещённый холл, и свет резанул глаза. —Где... Логан Эрнандес? — выпалил он девушке в регистратуре, даже не поздоровавшись. Та что-то ответила, показала направление. Он кивнул, не расслышав, и рванул в указанную сторону, потом вернулся, потому что забыл, куда именно. —Повторите. Пожалуйста, —Голос дрожал. Когда он наконец понял, его ноги понесли по длинному, бесконечному коридору, пахнущему антисептиком и страхом. Прибежав на место, он не увидел Эбигейл. Стоял лишь высокий, рыжеволосый мужчина, смотрящий в стену тревожным взглядом, со стороны он выглядел грозно. На скамейке спала маленькая девочка лет пяти. —Извините, —сказал Дэвид, привлекая внимание мужчины. —Вы не знаете, где находится Логан Эрнандес или Эбигейл Блэк? Дэвид нервно поправлял футболку, ему некуда было деть руки. —Эбигейл в палате моей дочери, —сказал мужчина. —Где... —его перебили —Туда нельзя. Подожди здесь, —однако Дэвид не мог ждать. Сердце готово выпрыгнуть из груди от бега, тревожности и паники. —Но мне надо, —сказал Дэвид, его голос звучал неуверенно. —Мне нужна лишь Эбигейл. Сзади послышались чьи-то шаги. Дэвид мгновенно обернулся. Шла крашенная блондинка с красными от слёз глазами. На её руках спал маленький, кудрявый, светловолосый мальчик. —«Эдди», —мелькнула в голове Дэвида, но подойти не решился. Дэвид медленно опустился на пол у места, где спала девочка. Он сгорбился, уронив локти на колени, и закрыл лицо ладонями. Пальцы впились в кожу лба, будто пытаясь удержать разлетающиеся на части мысли. Вся его фигура согнутая спина, втянутая в плечи голова кричала об одном: полной, без остатка, капитуляции перед усталостью и отчаянием. Усталость накрыла его внезапно и сокрушительно, как мешок с песком. Одно мгновение он чувствовал холод пола через джинсы, а следующее — проваливался в черную, плотную пустоту без снов. Его подбородок резко клюнул к груди, спина дёрнулась, прерывая ровное дыхание. Это длилось недолго — не сон, а обрыв сознания, короткое замыкание в системе. Он очнулся так же резко, с судорожным вздохом, на мгновение не понимая, где он и почему у него затекла шея. Мир вернулся обрывками: сначала резкий запах антисептика, потом тепло спящего Эдди у его бока, и лишь потом — леденящее осознание, где он и зачем. —Дэн, —похлопал его кто-то по щеке. Разглядев мужчину, он понял. Это Александр Блэк. Он сидел на корточках, смотрел так беспокойно на Дэвида. —Ты чего тут? —Логан... Он... —Дэвид не мог собрать мысли в кучу. —Лили, как парень? —спросил Блэк, обернувшись к жене. —Вторая степени комы... —дальше Дэвид не слышал. Его мозг зациклился на одном слове. Кома... Блэк моментально заметил бледность Дэна, его уставший вид. Парень явно плохо спал в последнее время. —Эй, —Дэвид снова посмотрел на него. —Знаешь, ты мне всегда напомнила кузена моей жены, —сказал Блэк, стараясь бессмысленными предложениями вернуть в реальность парня. —Айден Кларк. Особенно, когда ты был в красных линзах. Дэвид вздрогнул, словно его током ударило. Дыхание его стало тяжёлым. Ему послышалось? Или у него уже галлюцинации? —Ты чего? —напрягся Блэк. —На.... На кого похож? —пробормотал Дэвид. Александр посмотрел снова на свою жену, потом на Дэвида. —Айден Кларк, —повторил Саша. Взгляд Дэвида рассеяно смотрел в Пол. —А что такое? —Это... Это мой отец, —поднял взгляд Дэвид. Повисло тяжёлое молчание. Александр смотрел на него таким взглядом, как будто Дэвид начал бредить. —Я Дэвид Кларк, —еле слышно сказал Дэвид, видя как на него смотрит рыжий мужчина. —Что?! —послышался возглас женщины. За спиной Блэка появилась женщина очень похожая на Эбигейл. Брюнетка. Её волосы были распущены и немного лохматыек. Светло-карие глаза смотрели на него с тревогой и паникой. —Дэвид, —она толкнула мужа в плечо, намекая отодвинуться. Женщина встала на колени перед Дэвидом, взяв его лицо в свои руки. —Но... Айден сказал, что тебя украли... —бормотала Лили, осматривая Дэвида. —Тёть Лили, долгая история... Очень, —сказал Дэвид. Сознание Дэвида поплыло, как корабль в шторм. Последнее, что он увидел перед тем, как мир поглотила чернота, — это перекошенное от шока лицо Александра Блэка и испуганные глаза Лили, выкрикивающей что-то неразборчивое. Звонок телефона в его кармане настойчиво резал тишину коридора, сливаясь с нарастающим гулом в ушах. —«Николас... Надо ответить...» — мелькнула отчаянная мысль, но тело больше не слушалось. Провал был неглубоким и тревожным. Он пришел в себя не от яркого света, а от резкого запаха нашатыря и щипков по щекам. Над ним склонилась встревоженная медсестра, а чуть поодаль стояли Лили и Александр, переговариваясь шепотом. Телефон, наконец, замолк. С трудом фокусируя взгляд, Дэвид увидел, как Лили отстраняет медсестру и опускается перед ним на колени, её лицо бледное, но решительное. — Ты останешься здесь, Дэвид, — тихо, но с железной, не допускающей возражений интонацией сказала она, кладя теплую руку ему на лоб. Её пальцы были холодными от волнения. — Мы всё обсудим. И про Айдена, и про Логана. Каждое слово. Но сначала ты отдохнёшь. Хотя бы час. Александр молча наблюдал за этой сценой, его взгляд, тяжелый и изучающий, не отрывался от Дэвида. В нём читался не просто шок, а стремительный пересчет всех фактов, всех их с парнем встреч. Парень понял: бежать уже не получится. Попытка вскочить и рвануть прочь закончилась бы ничем — его тело было ватным, а воля разбита в дребезги. И, возможно, впервые за долгое время, эта мысль принесла не панику, а странное, усталое облегчение, похожее на капитуляцию. Замкнутый круг бегства, страха и одиночества дал трещину. Какой бы горькой и опасной ни была правда, ждущая его впереди, он больше не нёс её в одиночку. Пусть эти люди — загадка, пусть их мотивы непонятны, но они знали его отца. Они были частью той самой реальности, от которой его когда-то отрезали. Медсестра что-то говорила о стрессе и обезвоживании, помогая ему подняться и доводя до пустой палаты с задернутой шторой. Дэвид позволил себя вести, машинально забирая телефон из дрожащих рук. Экран показал двадцать три пропущенных вызова от Николаса. Последний — пять минут назад. Лили, стоя в дверях, как тень, прошептала: —Позвони им. Скажи, что жив. Что завтра всё объяснишь. А потом — спи. Мы никуда не денемся. Она закрыла дверь, оставив его в полумраке. Провал в забытье теперь казался не бездной, а лишь хрупкой, выстраданной паузой. Паузой между двумя войнами. Одна, с шадоу и погонями, возможно, подходила к концу. Другая, с правдой, которая может оказаться страшнее любых монстров, — только начиналась. И теперь у него не было выбора, кроме как встретить её лицом к лицу.