Episode 27

Дэвид смотрел в окно пустым взглядом, не замечая проезжающие машины, фонарные столбы. Серая лента дороги, тянущаяся от больницы, в этой гробовой тишине салона была невыносима. Эдди забрал Сильвестр, однако Дэвид его не видел. Наверное, и к лучшему. Тётя, беспокоясь за состояние племянника, решила забрать его к себе. Внутри была какая-то пустота. Странная, неестественная. Она не сдавливала грудь, не сжимала сердце спазмами — её просто не было. Вместо всего, что должно быть внутри человека, образовалась звенящая, вакуумная пустота. Туда, в эту бездну, провалились все звуки, все мысли и все чувства. Он слышал свой пульс, но казалось, что кровь течет впустую, не питая ни мозг, ни душу. Спереди сидела Лили, пыталась дозвониться брату или кузену. Ничего не выходило. Попробовала набрать старый номер жены брата — автоответчик сообщил, что номер не обслуживается. — Ли, помнишь, твоя мама говорила, что там они все поменяли номера, — сказал Александр, отрываясь от дороги. Лили сжала телефон, обернувшись на Дэвида. Эбигейл смотрела на него с тревогой. Но поделать ничего не могла. Он тоже много ей врал. Сейчас в голове не укладывалось всё. Мысли ворочались тяжело и медленно, как камни на дне океана. Какая-то каша. Дэвид посмотрел на экран телефона. Тридцать пять пропущенных. Он сейчас не мог говорить, просто не знал, что им скажет. Лучше утром, при личной встрече. Однако скрывать это тоже не хотелось. Где-то глубоко, на самом дне этой пустоты, билась мысль, что хочется плакать. Плакать от безысходности, от усталости, от осознания, что Логан в коме. Но сил на это не было. Слёз не было. Эмоция натыкалась на эту пустоту и гасла, не найдя выхода. Он чувствовал себя высушенной, выжатой оболочкой. — Дэн... — тихо позвала его Эбигейл, когда они остановились. Он повернул к ней голову, и она жестом показала на дверь машины. Выйдя из машины, Дэвид шёл, засунув руки в карманы, глядя себе под ноги. Каждый шаг давался тяжело, будто ноги налиты свинцом, а подошвы прилипают к асфальту. Мир вокруг потерял краски и смысл, превратившись в декорацию. Лили шла рядом, положив руку ему на плечо. Её прикосновение он почти не ощущал — пустота глушила всё. — Как себя чувствуешь? — спросила Лили, нарушая тишину. — Пусто, — ответил Дэвид, и это слово прозвучало не как жалоба, а как констатация факта, как медицинский диагноз. Его положили спать в комнате для гостей. Уютная комната, просторная. Дэвид окинул комнату взглядом, подошёл к окну и закрыл плотные шторы. Серебряная Луна светила прямо в окно, напоминая о шадоу мире. Сон ему никак не давался. Широко раскрыв глаза, он смотрел в потолок, даже не двигался. Мыслей не было. Не хотелось вспоминать ту девушку в крови или Логана. От такой маленькой мысли начинало тошнить. Когда-то он представлял встречу с Логаном иначе. Но не так. Не увидеть его исхудавшем, с синяками под глаза, с порванной артерией, вся шея в крови. Солнечные лучи пробились сквозь тонкую щель в шторах, прочертили яркую полосу через всю комнату и уперлись прямо в глаза. Он больше не мог лежать. Молчать. Смотреть в одну точку на потолке. Тишина давила на уши, и даже собственное дыхание казалось оглушительно громким. Резко сев на кровати, Дэвид запустил пятерню в волосы, с силой сжал пряди. Не помогало. Умыв лицо ледяной водой, он несколько секунд смотрел на своё отражение в запотевшем зеркале — бледное, с тёмными кругами под глазами. Затем, не давая себе времени на раздумья, быстро набрал сообщение Эбигейл.

Вы

Ушёл гулять с Блейдом.

      07:45 На улице было свежо. Воздух ещё не прогрелся, и легкий, скользящий ветер тут же вызвал мурашки на коже, пробежав по рукам. Дэвид почти бессознательно двигался вперёд, ноги сами несли его по знакомому маршруту. Он не помнил, как дошёл до нужного подъезда. Очнулся лишь тогда, когда увидел их. Блейд сидел перед дверью, положив тяжелую голову на лапы. Увидев хозяина, пёс встрепенулся. В его глазах, казалось, плескалась целая вселенная тоски, сменившаяся мгновенной, бурной радостью. Хвост заходил ходуном, и Блейд, подхватившись, умчался за поводком, громко цокая когтями по полу. Бони сидела на тумбочке в прихожей и нервно дергала кончиком хвоста. Увидев Дэвида, она издала тонкое, требовательное «мяу» более похожее на писк. Дэвид шагнул к ней, провел пальцем по мягкой серой шерстке, почесал за ушком. Котёнок довольно прикрыл глаза, но тут же снова запищал, словно ругая его за ночную панику. Зайдя в комнату, он механически переоделся. Привычные движения: стянуть футболку, надеть толстовку. Всё казалось неважным, ненастоящим. На кухне он насыпал корм в миски. Блейд набросился на еду с жадностью проголодавшегося пса, Бони деловито чуть не запрыгнула в свою тарелку. Дэвид стоял у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и смотрел во двор. Обычно он любил наблюдать за своей шумной компанией: как Блейд бегает за Бони, а та убегает от него Сейчас внутри было пусто. Не было прежней радости, не хотелось улыбаться их возне. Он просто ждал, когда они закончат. Нацепив на Блейда поводок, уже у двери он наклонился и легко, едва касаясь, поцеловал Бони в розовый носик. Она удивленно моргнула и сунулась следом, будто прося добавки, но дверь уже закрылась. Прогулка была странной. Блейд не рвался вперед, натягивая поводок, не обнюхивал каждый столб с упорством и даже не испугался пуделя, которого они встретили во дворе. Пёс шёл рядом, плечо к ноге хозяина. Изредка он поднимал морду и коротко, успокаивающе лизал руку Дэвида, сжимающую поводок. А когда Дэвид, погруженный в свои мысли, чуть не шагнул на красный свет светофора, Блейд резко, испуганно гавкнул, преграждая ему путь и глядя прямо в глаза с немым укором. Они прошли ещё немного. И вдруг Блейд просто сел. Остановился посреди тротуара и сел, отказываясь двигаться дальше. Его мощное тело было неподвижно. — Блейд, что такое? — Дэвид устало опустился на корточки перед ним, его голос звучал глухо. — Лапа болит? Устал? Пёс коротко и утвердительно гавкнул один раз. Дэвид попытался подхватить его на руки, но пёс мягко, но настойчиво упёрся лапами в землю, не давая себя поднять. Тяжело вздохнув, Дэвид выпрямился. И замер. Его взгляд, скользнув по фигуре пса, по тротуару, упёрся в знакомую дверь. Они стояли прямо возле подъезда. Того самого подъезда. Где жили Николас и Адриана. В груди что-то сжалось в тугой, болезненный узел. Воздух кончился. Перед глазами на мгновение поплыло, и Дэвид судорожно вцепился в поводок, чтобы удержать равновесие. Блейд тихо заскулил и ткнулся мокрым носом в его ладонь. Он набрал номер квартиры Адрианы. Гудок.... Гудок... Гудки затихли. —Дэвид, —тихо сказал Дэвид. Домофон замещал. Дверь квартиры открыла Адриана, немного лохматая, нервная. Увидев его, она на секунду замерла. Он выглядит... никак. —Привет, —выдавила она и пропустила в квартиру. Коди, сидящий на полу в гостиной с раскраской, поднял голову. Увидев Блейда, он на секунду забыл о своей нервозности. Пёс подошёл к нему, лизнул руку, и мальчик прижался к его теплой шерсти лицом. Для Коди это сейчас лучшая терапия. —Ты спал? —Адриана дотронулась до его подбородком, заставляя посмотреть на себя. Он наклонил голову. Глаза красные, капилляры было сильнов видно. —А ты? —он выгнул бровь. Она прикусила губу. После ночных криков Дэвида под окном про сон и говорить нельзя. Адриана взяла его за руку и повела в спальню, закрыла дверь, отсекая детский голос и возню. Дэвид встал посреди комнаты, лицом к ней. Его руки безвольно висят вдоль тела. Плечи опущены. Взгляд направлен куда-то сквозь стену или в пол. Адриана подойдёт вплотную. Очень близко. Она подняла руку и коснулась его щеки . Этот жест, полный нежности и понимания, станет спусковым крючком. Его руки обвили её талию, сильно прижали к себе. Лицо спрятал в её шеи, в ямочке, где пульсирует кровь. —Логан в коме, —пробормотал Дэвид, сильнее сжав её в своих объятиях. Казалось Адриана перестала дышать. Он не смог больше держаться. Ком в горле, который душил его всю ночь, прорвался наружу не криком, а беззвучными, сдавленными рыданиями. Плечи затряслись. —Тише, —она погладила его по волосам. Он плакал беззвучно, но всем телом. Крупная дрожь сотрясала плечи, пальцы судорожно сжимали ткань её футболки на спине, будто она была единственным, что удерживало его от падения в ту самую чёрную бездну, о которой он думал всю ночь. Адриана молчала. Она просто стояла, прижимая его к себе, и гладила по голове — медленно, ритмично, как гладят испуганного ребёнка. Её ладонь путалась в его чёрных, влажных от пота и слёз волосах, а другая рука продолжала сжимать его спину, не давая рассыпаться. Всхлипы стихали так же внезапно, как и начались. Дэвид обмяк в её руках, повиснув на ней всей тяжестью своего обессиленного тела. Он дышал часто и рвано, носом, уткнувшись в её шею, и этот звук, влажный, прерывистый, резал тишину спальни острее ножа. Адриана мягко, но настойчиво потянула его назад, к кровати. Он не сопротивлялся, позволил усадить себя на край. Его руки безвольно упали с её талии, повисли плетьми. Она присела перед ним на корточки, заглянула в лицо. Опухшее, мокрое, с красными, совершенно пустыми глазами. — Ложись, — тихо сказала она. Это был не приказ. Это была просьба. Дэвид послушно завалился на постель, даже не сняв толстовку. Она укрыла его пледом, подоткнула края. Дэвид лежал на спине, глядя в потолок невидящими глазами. Дыхание выровнялось, но всё ещё было слишком глубоким, слишком нарочитым. Адриана легла рядом. Не под плед, а поверх него. Легла на бок, лицом к нему, подперев голову рукой. Её пальцы сами потянулись к его лицу, убрали прилипшую ко лбу чёлку, провели по мокрой щеке. — Закрой глаза, — шепнула она. Он не ответил. Но через минуту веки дрогнули и опустились. Она уже начала думать, что он уснул, как дверь спальни с тихим скрипом приоткрылась. В щель просунулась голова Коди. Его большие карие глаза, всё ещё испуганные после ночи, нашли их на кровати. Мальчик смотрел на Дэвида, который лежал так неподвижно и бледно, и нижняя губа его снова предательски дрогнула. — Дэвид... — прошептал он одними губами. — Он... он умрёт? — Нет, малыш, — так же тихо ответила Адриана, поманив его пальцем. — Иди сюда. Только тихо. Коди бочком, стараясь не шуметь, пробрался в комнату. Он забрался на кровать с другой стороны, уткнулся носом в плечо Дэвида. Маленькая рука осторожно, почти невесомо, легла на грудь парня, словно проверяя, бьётся ли сердце. Дэвид вздрогнул, когда холодные пальцы коснулись его, но глаз не открыл. Его рука, лежавшая вдоль тела, шевельнулась, нащупала голову Коди и тяжело, устало, но очень ласково погладила его по макушке. — Всё хорошо, мелкий, — прошептал он хрипло, не размыкая век. — Спи. Коди всхлипнул один раз, коротко, сдерживаясь, и прижался к Дэвиду сильнее. Адриана смотрела на них. На этого парня, который всего за пару месяцев превратился из вечно улыбающегося лидера в сломленного, плачущего человека, но при этом нашёл в себе силы успокоить ребёнка. И на этого ребёнка, для которого Дэвид сейчас был единственным островком безопасности в мире, полном шадоу и кровавых кошмаров. Она легла на спину, уставившись в потолок. Рядом сопел Коди, успокоенный теплом и присутствием Дэвида. Сам Дэвид дышал ровно и глубоко — кажется, наконец-то провалился в сон без сновидений. Адриана закрыла глаза. В комнате было тихо. Солнечный луч, тот самый, что разбудил Дэвида несколько часов назад, теперь полз по стене, постепенно угасая. В этой тишине, нарушаемой лишь мерным дыханием троих людей, было что-то хрупкое, почти священное. Маленький островок покоя посреди бури. Через минуту Адриана почувствовала, как рука Дэвида, всё ещё лежавшая на голове Коди, медленно сползла и накрыла её ладонь, лежащую на покрывале. Не сжала, не погладила. Просто накрыл. Тяжело, надёжно. И, проваливаясь в спасительную темноту, Адриана подумала, что, возможно, именно так и выглядит настоящее счастье. Не в громких признаниях и поцелуях при луне. А в этой тишине. В этом тепле. В том, что они все живы. И вместе. Во сне Дэвид перевернулся на бок, провёл рукой по одеялу. Пусто. Осталось лишь тепло. Глаза резко открылись. —«Это был сон?»—первая мысль, возникшая в голове. Он начал мотать головой осматриваться. Спальная комната. Выдох облегчения сорвался с губ. Не сон. —«Куда она ушла?»—подумал Дэвид и встал с кровати. Открыв дверь, приятный запах ударил в нос. Ноги сами понесли его на кухне. Кухня была заполнена разными звуками. Звук телевизора, по которому шёл какой-то мультфильм. Звук колёсиков игрушечных машинок Коди. Мальчик что-то бормотал себе под нос разные звуки. Шум закипающего чайника. Светловолосая стояла у плиты, что-то готовя. Без раздумий он двинулся к ней. Подошёл со спины, заглянул за плечо. На сковороде весело шкварчило масло, пока ломтики хлеба, пропитанные нежной молочно-яичной смесью, медленно покрываются идеальным золотистым румянцем. Аромат поджаренной корочки уже заполняет кухню, а края гренок аппетитно схватываются. —Вкусно пахнет, — сказал Дэвид, наклонившись ближе. Его подбородок лег ей на плечо. Адриана вздрогнула, ощутив его дыхание у себя на шеи. Руки неосознанно легли ей на талию. —С пробуждением, —произнесла Адриана, переводя своё внимание на сковородку. Не думая, он прижал её сильнее к себе, носом зарылся в её шеи, полной грудью вдыхая её знакомый аромат. —Пахнешь солнцем, —прошептал Дэвид. —Солнцем? —Адриана усмехнулась. —Именно им, —он зарылся ещё глубже, за что получил лёгкий удар по голени от ноги Адрианы. За столом Коди, жуя хлеб, бурно рассказывал Дэвиду о новой серии мультика. Блейд крутил под ногами Адрианы, которая наливала чай. Раздался шум приворота ключей во входной двери. —Ник! —Коди быстро убежал в прихожую. —Ты сейчас в лоб получишь, —похлопала его по плечу Адриана. Дэвид удивлённо посмотрел на неё, не понимая о чем она. —Николас после твоих звонков уснуть не смог. —Простите, —сорвалось с губ. —Я был на эмоциях. Адриана потрепала его по волосам и поставила кружку чая с лимоном перед ним. Можно было заметить едва заметный румянец, приступивший на ушах Дэвида. В дверях кухни появился Николас. Голубые глаза быстро окинули Дэвида взглядом, словно врач, оценивающий пациента. За его руку держался Коди, ведя его к столу. —Ты чего под окнами орал? —спросил Николас, усевшись на соседний стул от Дэвида. Блондин нахмурился и не дал ответа. —Не сейчас, —вмешалась Адриана, кивком указывая на Коди. Ник тяжело вздохнул. В спокойной атмосфере прошёл ужин. Сложно назвать её уютной. Николас постоянно бросал на Дэвида многозначительные взгляды. От чего блондин напрягался, сутулился, отводил взгляд. Казалось, Коди этого не замечает, радостно тараторил о том, как пришёл уставший Дэвид с псом, как играл с Блейдом, как он с Адрианой и Дэвидом мирно проспали обед. Закончив трапезу, Адриана, мывшая посуду, сунула в руки Коди яблоко, Малыш крутился вокруг неё. Покрутив яблоко в руках, Коди уселся на стол и дрыгая ногами, откусил кусок. Николас аккуратно, по-дружески, похлопал Дэвида по плечу, задержав ладонь на долю секунды дольше, чем обычно, словно пытаясь передать ему часть своей уверенности. Короткий кивок в сторону комнаты не оставлял выбора для раздумий. Дэвид, чувствуя, как к горлу подкатывает липкий комок тревоги, молча последовал за ним. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились свинцом. — Рассказывай, — голос Николаса прозвучал глухо, но настойчиво. Он тяжело оперся плечом о шкаф, скрестив руки на груди, и его внимательный, цепкий взгляд не отрывался от Дэвида. Тот стоял посреди комнаты, как потерянный, нервно переступая с ноги на ногу и не зная, с какого слова начать этот страшный разговор. В комнату бесшумно вошла Адриана. Её лицо было бледным, но спокойным. Она не задавала вопросов, только мягко присела на край кровати, обхватив себя руками, и устремила на Дэвида полный ожидания взгляд. Её молчание было тяжелее любых слов. — Логан... он, — Дэвид запнулся, голос сорвался. Слова застревали в горле, царапая его изнутри. Он судорожно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями, как вдруг краем глаза заметил в щели двери знакомую тень. Маленькая фигурка замерла, притаившись. Коди подслушивал. — Коди, — устало и без тени удивления произнес Дэвид. Дверь приоткрылась, и мальчик, нахмурив бровки так, что между ними пролегла глубокая складка, нехотя переступил порог. Он сжал кулачки, готовый к обороне. — Я хочу знать, что с Логаном! — выкрикнул он с вызовом, но в его глазах на одно короткое мгновение блеснули слёзы, которые он тут же попытался задавить, часто заморгав. — Иди сюда, — голос Адрианы прозвучал неожиданно мягко, обволакивающе. Она протянула к Коди руки. Мальчик секунду колебался, но потом медленно подошёл к ней. Адриана усадила его к себе на колени и обняла за плечи. Коди замер, боясь дышать. Казалось, любое неосторожное движение, любой лишний звук мог разрушить это хрупкое чувство защищённости, и его прогонят прочь. — Помните Эбигейл? — начал Дэвид, и его голос дрогнул. — Она мне написала: «Я знаю, что ты Дэвид Кларк». Николас напрягся всем телом, желваки заходили на его скулах. Он лишь коротко кивнул, побуждая продолжать. — Затем сообщила, что Логан в больнице. Я... я поверил. Сердце просто оборвалось. Я побежал со всех ног, звал вас, но вы не слышали... — он перевел дух, перед глазами снова стояла та картина. — Когда я прибежал, Логана ещё не перевели в палату. Я не мог к нему попасть. Ждал Эбигейл... А там уже появились её родители. Директор склада, на которого я работаю, и Лили. — Дэвид закрыл лицо ладонями и сильно потер его, словно пытаясь стереть навязчивые образы. Голова снова начала пульсировать тупой болью от этих воспоминаний. — Тётя Лили... — выдохнул он, опуская руки. — Она сестра дяди Бена... кузина моего отца. Николас опешил. Информация никак не укладывалась в голове. Адриана слабо нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. И только в глазах Коди загорелся маленький, лихорадочный огонёк понимания — словно кусочек мозаики встал на место в его детской, но цепкой голове. — А с Логаном-то что? — голос Николаса прозвучал хрипло, сдавленно, словно выдавливал из себя каждое слово. Дэвид поджал губы и резко отвернулся, чтобы никто не увидел предательской влаги, наполнившей его глаза. — Он... в коме, — еле слышно прошептал он, глядя в пустоту. — Как? — выдохнул Николас. Он не верил, не хотел верить. Это слово — «кома» — повисло в воздухе тяжелым, давящим грузом. — А твоя тётя может позвонить твоему отцу? — голос Адрианы прозвучал слишком громко в этой звенящей тишине, почти истерично. Она прижала Коди к себе крепче, словно защищая его от этой новости. — Не получилось, — Дэвид покачал головой, не оборачиваясь. — Они не берут трубку. Вообще не отвечают. В комнате воцарилась тягостная тишина. Каждый думал о своём, но мысли сходились в одной страшной точке. Тишину нарушил тихий, но настойчивый голос Коди. — А можно к тёте Ли? — спросил он, глядя на Дэвида снизу вверх широко распахнутыми глазами. Дэвид наконец обернулся. Встретившись взглядом с мальчиком, он почувствовал, как к горлу снова подступает комок, но сдержался и молча кивнул. Идти больше было некуда. Дэвид похлопал себя по карманам, вспомнив о телефоне. Может Эбигейл писала. Удалось найти телефон спустя минут пять. Николас и Адриана молчали, слова были лишними. На телефоне Дэвида было кучу сообщений от Эбигейл. Эбигейл Ты долго?

13:15      

Ты у себя?

14:04      

Дэн, где ты?! Мама переживает.

15:06      

Открой дверь!

15:32      

Пропущенный звонок. 15:32 Пропущенный звонок. 15:32 Пропущенный звонок. 15:33 Дэн, вернись. Мы всё обсудим.

17:43      

Мы с Рэем около твоего дома. Нам надо обсудить шадоу мир.

18:53      

—Шадоу мир... —пробормотал Дэвид, глаза расширились. Адриана подошла к нему незаметно, заглянула в телефон, считая сообщения. —Ты пойдёшь? —спросила она. Дэвид коротко, неуверенно кивнул. —Тогда идём вместе, —тон Адрианы не принимал возражений. Радостный Коди шёл за руку с Николасом, другой рукой гордо сжимая поводок. Для него эта прогулка была настоящим приключением, возможностью выбраться из душной квартиры, где последние сутки всё пропиталось тревогой. Блейд бежал впереди, увлечённо исследуя мир: его нос жадно втягивал запахи, он косил глазом на важных дворовых котов, но, верный своему долгу, то и дело оглядывался на хозяина, проверяя, всё ли в порядке. Адриана и Дэвид шли позади них. Девушка то и дело нервно подправляла капюшон, пытаясь спрятать лицо в тени, словно боялась, что прохожие или соседи увидят. Она чувствовала себя мышью, которую вытащили из норы на свет. Но на её плече лежала тяжёлая, надёжная рука Дэвида. Он прижимал её к себе, и сквозь ткань толстовки она чувствовала жар его тела. Он успокаивал её, говорил тихо, что на неё никто не смотрит, что все свои. Его голос, хоть и всё ещё хриплый после сна, действовал лучше любого лекарства. Они вышли во двор Дэвида. Картина, открывшаяся им, была пропитана тоской. На качелях, слабо покачиваясь, сидела Эбигейл. Она не отталкивалась ногами, просто позволяла гравитации лениво двигать её вперёд-назад. Её взгляд был устремлён в одну точку на асфальте. На карусели, ссутулившись, сидел Рэй. В пальцах его дымилась сигарета, но он не курил — просто смотрел, как тает серый пепел, падая на землю. Казалось, они оба ждут приговора. Эбигейл слабо подняла голову и, увидев Дэвида, будто очнулась от спячки. — Дэн! — её голос сорвался на всхлип. Она ринулась к нему навстречу, чуть не споткнувшись о бордюр. Рэй тоже поднял голову, и в его глазах мелькнула тень надежды, сразу же сменившаяся настороженностью. Коди, завидев хмурую девушку, бегущую к ним, испуганно шмыгнул за спину Николаса, резко убавив шаг и вцепившись в его руку мёртвой хваткой. Даже Блейд насторожил уши. Эбигейл была хмурой. Её кулаки крепко сжаты, в глазах — буря эмоций: страх, облегчение, злость. — Ты где был?! — выпалила она, подойдя к нему впритык и буравя его взглядом. — Ушёл утром, а сейчас... Я чуть с ума не сошла! Мама места себе не находит! — её голос дрожал от обиды. — Я уснул, — спокойно сказал Дэвид, и этот покой, словно холодная вода, немного сбил словесный натиск Эбигейл. — Пришёл к Адри и уснул у них. Просто вырубился. Тут подошёл Рэй. Он был выше Николаса, шире в плечах. В нём уже чувствовалась мужская, тяжёлая стать, не подростковая угловатость. И взгляд у него был серьёзным, холодным, цепким, как у человека, привыкшего отвечать за других. Коди, выглянув из-за ноги Николаса и встретив этот взгляд, тут же спрятался обратно, чувствуя исходящую от незнакомца опасную, давящую энергию. Рэй узнал Николаса сразу — бариста из кофейни, где они были недавно. Но сейчас это не имело значения. Эбигейл и Рэй пошли вперёд, обратно на площадку. Остальные двинулись следом, соблюдая дистанцию. — Какого черта он привёл их? — прошипел Рэй сквозь зубы, наклонившись к уху Эбигейл. Его взгляд, полный недоверия, покосился на мальчика, который смотрел на него огромными, испуганными глазами. — Так ещё и ребёнка? Это вообще законно? Ему сколько? Пять? — Я откуда знаю? — огрызнулась Эбигейл, но, посмотрев на Коди, внезапно замерла на полуслове. Что-то кольнуло её в груди. — Ты чего? — нахмурился Рэй, заметив её реакцию. Эбигейл лишь мотнула головой, и они продолжили путь. На площадке Рэй тяжело уселся в карусель, Эбигейл пристроилась рядом. Николас забрал поводок у Коди, который тут же, словно спасаясь от взрослых разговоров, убежал к качелям. Мальчик сел и начал раскачиваться, высоко взлетая, пытаясь поймать ветер и хоть на миг забыть о тяжёлой атмосфере. Блейд, почувствовав всеобщее напряжение, запрыгнул на карусель и уткнулся головой в ноги Эбигейл, ища тепла и спокойствия. Дэвид не отпускал Адриану, его рука по-прежнему лежала на её плече, согревая и защищая. — Ты зачем их привёл? — в лоб, без предисловий, бросил Рэй. Он не умел держать язык за зубами, особенно когда на кону стояла жизнь сестры. Эбигейл бросила на него недовольный, быстрый взгляд, но смолчала. — Вы же о шадоу мире хотели поговорить, — Дэвид пожал плечами, но в его жесте не было бравады, только усталое недоумение. — А они зачем? — голос Рэя стал громче, в нём зазвенели истеричные нотки. Он нервно теребил край футболки, дёргая ткань так, словно хотел её порвать. Левый глаз предательски подёргивался. —«На нервах», — подумал Дэвид, чувствуя чужую боль как свою. Он понимал: Рэй либо на грани из-за Логана, либо, что ещё страшнее, случилось что-то, о чём они пока не знают. — Мы друзья Логана, — твёрдо ответила Адриана, стянув капюшон и открыв лицо. В её голосе звучала сталь, готовая защитить их маленькую компанию от любой агрессии. Рэй недовольно хмыкнул, но промолчал. Повисло тягостное молчание. Оно давило на уши, заполняя пространство невысказанными страхами. Как начать разговор о Шадоу, никто не знал. Рэй косо, исподлобья, сверлил взглядом то Дэвида, то Николаса, словно они были заразными или представляли смертельную опасность. — Ты попадаешь в шадоу мир? — наконец спросила Эбигейл. Её голос дрогнул, в нём слышалась и надежда, и ужас одновременно. — Да, мы попадаем в шадоу мир, — ответил Дэвид, специально сделав ударение на «мы», очерчивая круг посвящённых. Рэй нахмурился ещё сильнее. — Мы нашли Логана и светловолосую девочку, — слова Николаса упали в тишину, как камни в воду. Рэй вздрогнул всем телом, будто его ударили током. — Что с моей сестрой? — Рэй с трудом сдержал крик, но голос его сорвался на хрип. Костяшки пальцев, сжимающих край карусели, побелели до синевы. В его глазах плескалась такая бездна отчаяния, что Адриане стало физически больно. Николас отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону песочницы. Самому становилось тошно. Воспоминание о том кровавом месиве снова всплыло перед глазами, заставив желудок сжаться. — Живот разорван, — голос Адрианы прозвучал холодно, как медицинский отчёт, но внутри у неё всё дрожало. Она заставляла себя говорить, потому что кто-то должен был сказать правду. — В плече дырки от когтей, на ноге рана. Рэй слегка побледнел, его лицо приобрело землистый оттенок. Эбигейл тоже побелела, инстинктивно прижав ладонь к губам. — А Логан...? — прошептала она одними губами. — Порвана сонная артерия, — так же ровно ответила Адриана. Снова тишина. Густая, вязкая, как патока. Блейд заскулил, низко и жалобно, чувствуя витающую в воздухе тревогу и боль. Его хвост поджался, и он прижался к ногам Эбигейл ещё сильнее. — В сумеречье вы где находитесь? — спросил Дэвид, внимательно наблюдая за ними беспокойным взглядом. Нужно было сдвинуть разговор с мёртвой точки. — В машине заперты, — голос Эбигейл звучал глухо, она смотрела сквозь Дэвида. — Шадоу вокруг нас много было. Мы боимся выходить. Дэвид понимающе кивнул. Он знал это чувство — когда мир сужается до размеров железной коробки, а за стёклами бродит смерть. — Мы в магазине, — добавил Дэвид, встречаясь взглядом с Рэем. Ему хотелось хоть как-то облегчить его боль, дать крупицу надежды. — Мы успели. Раны Логана и Мэй обработаны. Мы сделали всё, что могли. В глазах Рэя появилась еле заметная для чужого глаза благодарность. Она не выразилась в словах или улыбке — просто показалось на секунду в зрачках, и напряжение с его широких плеч немного спало, будто скинули с них мешок с камнями. Он всё ещё смотрел исподлобья, но теперь в этом взгляде не было одной только злости — что-то похожее на хрупкое, недоверчивое «спасибо», которое он никогда не произнесёт вслух. Слишком гордый. Слишком привыкший держать всё в себе. — Твоей маме не получилось дозвониться до моего папы? — спросил Дэвид, хотя в глубине души уже знал ответ. Голос его прозвучал глухо, безнадёжно — он просто выполнял формальность, цеплялся за соломинку, которой давно уже не существовало. Эбигейл обреченно покачала головой, даже не взглянув на него. Её взгляд был прикован к качелям. Там Коди, взлетая вверх, запрокидывал голову и жмурился от ветра, пытаясь поймать хоть крупицу детской беззаботности в этом взрослом, тяжёлом дне. Эбигейл смотрела на него так, словно пыталась разгадать загадку, от которой зависит её жизнь. — Почему ты так смотришь на него? — голос Николаса прозвучал настороженно, в нём дрогнуло холодное недоверие. Он инстинктивно сделал полшага вперёд, загораживая обзор, словно почувствовав опасность, исходящую от этого пристального взгляда. Внутри кольнуло: «Что ей нужно от ребёнка?» — Не думала, что он с вами, — ответила Эбигейл, и в её голосе послышалась странная смесь удивления и... грусти? Она перевела внимание на Николаса, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, когда она добавила: — Рейчел не с вами? — Нет, она в Миссисипи, — ответил Николас, нахмурившись. Его челюсть напряглась до скрежета зубов, и он мысленно обругал себя последними словами. —«Идиот. Зачем ты сказал? Мало ли кто они. Мало ли что им нужно», —думал он. Слишком личное. Слишком важное. Слишком опасное, чтобы бросаться такими словами в разговоре с едва знакомыми людьми. Он почувствовал, как Адриана бросила на него быстрый, тревожный взгляд. — Ясно, — вздохнула Эбигейл, и в этом коротком слове уместилась целая вселенная разочарования. Её плечи поникли ещё сильнее, будто последняя ниточка, связывающая её с надеждой, оборвалась. Она опустила голову, уставившись в асфальт, и Дэвид заметил, как дрогнули её ресницы. Молчание напрягало. Оно висело в воздухе плотной, осязаемой пеленой, давило на уши, заполняло лёгкие вместо воздуха. Каждый звук — далёкий лай собаки, шум проезжающей машины, скрип качелей — врезался в тишину неестественно громко. Но прервать это молчание никто не решался. Все смотрели друг на друга беглыми, цепкими взглядами, словно оценивали, таится ли в ком-то опасность. Даже Блейд, обычно дружелюбный ко всем, сейчас сидел настороженно, переводя морду с одного на другого, и тихое рычание иногда вибрировало в его груди. — А как вас звать вообще? — спросил Рэй, резко подняв голову. Его громкий голос прозвучал как выстрел в тишине, заставив вздрогнуть от неожиданности даже Блейда. Пёс дёрнул ухом и тихо рыкнул, но Дэвид успокаивающе коснулся его холки, чувствуя, как под пальцами вибрирует напряжение верного друга. — Николас, — представился парень, коротко кивнув. В его голосе не было радушия, только прохладная вежливость. Он специально не добавил больше ничего — ни вопроса, ни уточнения. Пусть сами говорят, если хотят. Адриана молчала пару секунд дольше, чем следовало. В голове лихорадочно метались мысли: назвать настоящее имя или соврать? Слишком много незнакомцев. Слишком много вопросов. Слишком опасно доверять кому-то в этом мире, где шадоу могут скрываться под любой личиной. Пальцы нервно теребили край капюшона. Она открыла рот, чтобы произнести первое пришедшее в голову имя... — Ари! — звонкий голос разрезал её сомнения, как тёплый нож масло. Коди подбежал к ней, запыхавшийся, раскрасневшийся, с глазами, горящими тем особенным светом, который бывает только у детей, на мгновение забывших о взрослых проблемах. Он обнял её за талию, прижимаясь потной головой к её животу, и Адриана почувствовала, как этот простой жест — объятия ребёнка — пробивает брешь в её броне. Она машинально положила руку ему на спину, чувствуя, как под тонкой футболкой бьётся его сердечко — часто-часто, как у котёнка. Мальчик поднял голову и, глядя на неё снизу вверх с такой надеждой, от которой у Адрианы сжалось сердце до физической боли, тихо спросил: — А мы можем будет сходить к Логану? Вопрос упал в тишину, как камень в стоячую воду. Адриана почувствовала, как на неё обернулись все: настороженный взгляд Рэя, полный невысказанных вопросов; внимательный, изучающий — Эбигейл; тревожный, защищающий — Николаса. И тяжёлый, полный боли взгляд Дэвида, который смотрел на Коди и, казалось, видел в нём самого себя — такого же растерянного, такого же отчаянно цепляющегося за надежду, такого же маленького перед лицом огромного, безжалостного мира. Адриана тяжело вздохнула. Воздух вышел из лёгких со свистом, оставляя внутри пустоту. Ответа она не знала. Никто не знал. Логан в коме. В коме — это слово всё ещё не укладывалось в голове, казалось чужим, ненастоящим, выдуманным. Как можно пообещать ребёнку то, в чём сама не уверена? Но Коди смотрел на неё. Смотрел с такой верой, с такой детской безусловной любовью, что врать было невозможно. — Завтра сходим, — ответила она, потрепав его по мягким, чуть влажным после беготни волосам. Голос её дрогнул, но она постаралась, чтобы это прозвучало твёрдо. Она вложила в эти слова всю свою решимость, всю свою веру в то, что завтра действительно наступит. Что Логан будет жив. Что они все справятся. —«Пожалуйста, пусть завтра наступит», — мысленно взмолилась она кому-то там, наверху. Коди довольно улыбнулся — той открытой улыбкой, от которой у любого взрослого разрывается сердце — и, удовлетворённый ответом, снова убежал к качелям, даже не заметив, как повисла тишина после его вопроса. Блейд, подумав секунду, тяжело поднялся и потрусил за ним — охранять. Его мощное тело двигалось бесшумно, но каждый шаг говорил о преданности.

***

Дэвид решил остаться. Не мог он их сейчас оставить, да и самому не хотелось тащиться в пустую квартиру. Коди и Блейд вырубились ещё полчаса назад, прямо на диване в гостиной. Блейд лежал калачиком, а Коди уткнулся носом ему в шерсть, тихо посапывая. Дэвид взял с собой Бони — жалко было оставлять одну в этой суматохе. Она, повозившись немного, свернулась уютным калачиком прямо у живота Блейда и теперь вздрагивала во сне хвостом. Николас сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и тупо листал ленту в телефоне. Свет экрана выхватывал его уставшее лицо с тёмными кругами под глазами. Пальцы двигались сами собой, бездумно скролля картинки, которые он даже не видел. Мысли были тягучими и вязкими, как смола. Завтра на работу. Как он вообще будет функционировать? Иногда он замирал, глядя в одну точку, и в голове пульсировал один и тот же вопрос: что они будут делать ровно в полночь? Дэвид устроился головой на коленях у Адрианы. Она читала какую-то потрёпанную книгу в мягкой обложке, и он чувствовал, как от неё пахнет чем-то тёплым, домашним. Одной рукой она машинально перебирала его волосы, пальцы легко касались виска, лба, путались в прядях, а другой — держала книгу. От этого простого жеста внутри у Дэвида разливалось тягучее, густое тепло, которое собиралось где-то в груди и мешало дышать. Он чувствовал себя в безопасности. Впервые за долгое время. — Твои волосы как солома, — тихо сказала Адриана, не отрываясь от книги. Голос её был мягким, без издёвки, просто констатация факта. Дэвид горько усмехнулся, дёрнув уголком губ. —Я их краской сжёг, — признался он, и в голосе его послышалась неприкрытая тоска. Ему и самому они были противны. Чужие, жёсткие, безжизненные. Как парик. Он так отчётливо вспомнил свои настоящие волосы — чёрные, как уголь, мягкие, непослушные, вечно вьющиеся. Он бы всё отдал, чтобы вернуть их. И не только волосы. Дэвид прикрыл глаза, проваливаясь в ощущения. Пальцы Адрианы касались лба — прохладные, нежные, успокаивающие. С ней было так хорошо, так тихо, что даже мысли о завтрашнем дне не лезли в голову. — Ник, — позвал он, не открывая глаз. Надо было разрядить эту звенящую тишину, да и вопрос давно вертелся на языке. — А как ты с Рейчел начал встречаться? Он почувствовал, как тихо усмехнулась Адриана — её живот дрогнул под его затылком. Николас повернул голову, на мгновение задумавшись. В глазах мелькнула тень ушедшего дня. —В Шадоу мире, — ответил он спокойно, будто речь шла о походе в магазин. — Позвал её на крышу того здания. Там и признался. Сказал, что люблю. — Как всё легко у тебя, — цокнул Дэвид, и в голосе его скользнула нотка зависти. Лёгкость. Вот чего ему так не хватало. Он сам не мог признаться в своих чувствах уже целую вечность. Слова застревали в горле колючим комом. — Легко? — Николас хмыкнул, и в этом звуке послышалась горечь. — Однако не всё хорошо кончилось. Любопытная Эвелин с крыши сорвалась тогда. Следила за нами. Дэвид вздрогнул, открыл глаза и уставился в потолок. Картинка всплыла перед глазами слишком яркая. Он сглотнул. —А сейчас... Ну, тогда до краж... — он запнулся, не в силах подобрать слова. — Цела, — тихо ответила за брата Адриана, откладывая книгу на журнальный столик. — Здорова. — Она перевела взгляд на Николаса. — Ник, сколько времени? Николас глянул на погасший экран телефона, нажал на кнопку. —Пять минут двенадцатого. — У нас есть час, — почти прошептала Адриана, и в её голосе Дэвиду послышалась не только констатация факта, но и какая-то обречённость.

***

Ровно в полночь Шадоу мир принял их в свои липкие, холодные объятия. Коди, сонно трущий глаза, сидел, обняв Адриану. Дэвид поднялся с холодного пола, отряхнул колени и замер, как вкопанный. Светловолосая девочка, которую Рэй назвал своей сестрой Мэй, лежала там же, где они её оставили. Но теперь она не была без сознания. Она очнулась. Глаза её, огромные и мутные, были открыты и смотрели прямо на них. В них плескался такой ужас, что у Дэвида похолодело внутри. Николас мгновенно оказался рядом с ней, опустился на корточки, стараясь говорить мягко: —Как себя чувствуешь? Мэй попыталась что-то ответить, но из горла вырвался только сдавленный всхлип. —Ужасно, — простонала она, и по её бледным щекам потекли слёзы, оставляя дорожки. Дэвид смотрел на неё и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Она была такой маленькой, такой беззащитной здесь, в этом мире вечной ночи. — А где Логан?! — Голос Адрианы разрезал тишину, как нож. Она резко подорвалась с места, скинув руку Коди. Дэвид похолодел. Он резко обернулся и лихорадочно зашарил глазами по тому месту, где прошлой ночью, истекая кровью, лежал Логан. Там было пусто. Только на светлом полу темнело большое, уже подсохшее пятно крови. И всё. Тишина давила на уши. Холодный пот пробежал по спине Дэвида.

Логан пропал.