Episode 32

𝑪𝒐𝒍𝒐𝒓𝒂𝒅𝒐. 𝑨𝒅𝒂𝒎𝒔.

𝑺𝒉𝒂𝒅𝒐𝒘 𝒘𝒐𝒓𝒍𝒅

𝟎𝟎:𝟎𝟎𝐀𝐌

Логан проснулся в постели. Тело, будто налитое песком, не хотело шевелиться, а в душе висело тягучее, апатичное бремя. Желания вставать и начинать день не было вовсе. В голову лезли разные мысли, беспорядочные и навязчивые, словно рой тревожных ос. — «Маверик видел ребят? Может, они его испугались? Или он даже не искал?» — внутренний голос звучал пронзительно, и эта тревожность, острая и тошнотворная, не давала покоя. Чтобы заглушить её, он заставил себя подняться и направился в ванную комнату. Умыть лицо холодной водой — может, это прогонит и тяжесть, и страх. Каждое движение отзывалось глухой болью. Тело ныло ужасно, будто его переехал каток. Найдя ванную в чужом доме, он посмотрел на себя в зеркало. Отражение было знакомым и чужим одновременно: такой же бледный, взгляд пустой и уставший, губы бледно-розовые, безжизненные. Но... Синяки под глазами уменьшились, смягчившись до легкой синеватой тени. На шее — белые бинты —«Надо будет поменять...»—Мысль промелькнула с холодной, практичной отстраненностью. Логан умылся ледяной водой. Резкий холод ударил в кожу, заставив вздрогнуть и на миг перехватить дыхание. Это придало немного желанной, почти хрустальной бодрости, пронзив туман в голове. И он поплелся на кухню, ощущая под ногами прохладу пола. Там уже стоял Маверик, готовя завтрак. Логан молча сел за стол, чувствуя себя немного незваным гостем. Рассматривая Маверика украдкой, он ловил себя на мысли, что тот ужасно похож на солдата — не из кино, а на настоящего. Такая собранность в каждом движении, взгляд холодный, оценивающий, будь-то сканирующий местность. Подбородок слегка поднят вверх, что придавало лицу непрошибаемую уверенность, да и по телу, было ясно — он не из слабых. —«Хотя», —размышлял Логан. —«В этом месте, прожив тут двадцать лет, дисциплина, наверное, становится не привычкой, а самим принципом бытия». Маверик поставил тарелку перед Логаном. На ней золотилась яичница-глазунья: белки, схватившиеся нежным кружевом по краям, а в центре — два солнечных, упругих желтка, похожих на янтарь. Рядом, подрумяненные до аппетитной корочки, лежали сосиски, а сверху всё было щедро посыпано мелко рубленной зеленью — яркой петрушкой и перышками лука, от которых исходил свежий, пробуждающий аромат. Рядом с тарелкой появилась кружка, куда Маверик налил крепкий черный чай — его парок струйкой потянулся вверх, неся с собой горьковато-терпкое благоухание. Маверик уселся напротив. У него в тарелке лежала такая же, точь-в-точь, еда. Логан начал есть, и с первого же кусочка его охватило почти детское удивление. Еда казалась ему невероятно вкусной. Яичница таяла во рту, а зелень давала хруст и всплеск свежести. Раньше в его доме еда казалась безвкусным топливом, необходимой, но безрадостной процедурой. Может, он сам не умеет готовить? Или... Даже еда матери или отчима была такой же пресной. Может, вкус зависит от атмосферы и внутреннего восприятия? От того, что тебя не торопят, не смотрят в спину, а просто дают поесть? Логан не знал. Доев свою порцию дочиста, с чувством тихого, теплого удовлетворения в желудке, он взял в ладони кружку тёплого чая. Тепло приятно разлилось по пальцам. Маверик положил перед ним на стол две небольшие таблетки — одна темно-серая, другая бледно-желтая. — Выпей, — сказал Маверик, и в его голосе не было просьбы, а была спокойная констатация факта. — Что это? — голос Логана прозвучал настороженно, хотя в глубине души он уже догадывался. — Витамины. Железо, чтобы не быть таким бледным, и витамин группы B, — ответил Маверик, собрав посуду. Его движения были четкими, экономными. Когда мужчина, повернувшись спиной, начал мыть посуду, ровный шум воды стал фоном для новости, которая Логану не понравилась: — Когда допьешь чай, надо будет тебе зарядку сделать. Логан застонал внутренне, а внешне лишь обреченно поник головой. Он никогда не любил зарядку, особенно по утрам. В его нынешнем состоянии, с этим ноющим, непослушным телом, это казалось настоящей пыткой, изощренным и бессмысленным насилием. Зарядка, однако, началась с медленной разминки суставов и мышц. Это показалось Логану на удивление легко, даже приятно — тело потихоньку пробуждалось, кровь начинала бежать быстрее, прогоняя остатки тяжести. Правда, разминать шею было больно — тупая, тянущая боль напоминала о недавних травмах, но уже не так остро, как в первый день. А потом началась легкая растяжка. Мышцы, привыкшие к скованности, поначалу отзывались протестующим напряжением и легкой дрожью. — Она пригодится при побеге. Чтобы не получить травмы, — сказал Маверик, отвечая на немой вопрошающий взгляд Логана. Его тон был деловым, без эмоций, но в словах чувствовалась холодная, железная логика выживания. С детства и до сих пор у Логана все было плохо с растяжкой. Каждое движение давалось с трудом, открывая пласты непривычных, почти забытых ощущений в собственном теле — где-то тугоподвижность, где-то неожиданная гибкость. Это было трудно, немного унизительно, но в то же время... в этом было что-то новое. Первый, робкий шаг к контролю над тем, что всегда его подводило. Ближе к шести часам вечера они уже находились в поисках документов, подтверждающих, что Логан в коме. Надежда быстро таяла, сыпалась, как песок сквозь пальцы. В четырёх больницах, перевёрнутых вверх дном, не нашлось и упоминания о Логане. Пятая больница была уютной, детской. Первый этаж прям для малышей. Есть небольшой развлекательный центр, где находятся игрушки, маленькая горка, книжки, раскраски, доска для рисования. Проходя мимо неё, Маверик усмехнулся. —Тебе туда, —Логан закатил глаза. Вызвав тихий смех у Маверика. В специальном архиве Логан рылся в документах, пока Маверик проверял компьютеры, ради этого пришлось запустить генератор. Удивительно, но это не оказалось трудом для Маверика. —Frühreif!. —позвал Маверик Логана. Весь день это прозвище преследует Логана, ещё и перевод не говорит. Логану казалось, что это оскорбление. —Иду! —крикнул Логан, бросив ненужные документы. За компьютером сидел Маверик, по его взгляду было сложно сказать, обрадует он или огорчит. —Что звал? —спросил Логан, изогнув бровь. —Могу тебя порадовать, — сказал Маверик и указал кивком на монитор. На экране монитора горели строки текста, четкие и неумолимые: ПАЦИЕНТ: ЛОГАН ЭРНАНДЕС ПОЛ: МУЖСКОЙ ВОЗРАСТ: 15 ДАТА ПОСТУПЛЕНИЯ: 07.07.2040 ПРИЧИНА ПОСТУПЛЕНИЯ: ПОСТУПИЛ С ПРИЗНАКАМИ СУДОРОЖНОГО СТАТУСА, КОМА II СТ. ПОСЛЕ СОТРЯСЕНИЯ. ТЕКУЩИЙ СТАТУС: СТАБИЛЬНО ТЯЖЕЛЫЙ. ПОДДЕРЖИВАЮЩАЯ ТЕРАПИЯ. ВЕГЕТАТИВНОЕ СОСТОЯНИЕ. ОТДЕЛЕНИЕ: ПАЛАТА ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ №3. Логан застыл, не в силах оторвать взгляд от этих слов. Воздух словно выкачали из комнаты. В ушах зазвенело. —Кома... — его собственный шёпот прозвучал оглушительно громко в гробовой тишине архива. — Я в коме. Значит... я не... Он не мог произнести слово «мёртв». Оно застряло в горле, огромное и чёрное. Но следом за облегчением — ледяной вал реальности. —Стабильно тяжелый... Вегетативное состояние... — он прочёл эти строки снова, и каждая буква впивалась в сознание, как гвоздь. Это была не жизнь. Это было существование на грани. Тело в больнице, подключённое к аппаратам, а сознание... здесь. В ловушке. Застрявшее между мирами. Маверик откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за ним. В его взгляде не было ни жалости, ни торжества — лишь холодное понимание. —Ну что, Frühreif? — произнёс он тихо. — Рад, что ты не на том свете? Теперь ты знаешь правду. Ты не призрак. Ты — пациент. Заблудившаяся душа, привязанная к сломанному телу. Логан медленно опустился на соседний стул. Силы покинули его. Он был жив. Но эта жизнь была хуже любой смерти. Он был в ловушке в самом буквальном смысле: его разум заперт в Шадоу-мире, а тело — в больничной палате, без сознания, без возможности проснуться. —Что... что теперь? — голос его сорвался. — Как мне... вернуться? Если моё тело в коме, как моё сознание может быть здесь? И как его заставить... очнуться? Маверик тяжело вздохнул, потирая переносицу. —Этого я не знаю. Никто не знает. Механика этого мира... она не подчиняется нашим законам. Твоё сознание здесь — факт. Почему? Возможно, травма, шок, близость к смерти в тот миг разорвала что-то. Связала тебя с этим местом. — Он сделал паузу. — Возможно, чтобы вернуться, нужно... закончить то, что началось здесь. Или дождаться, пока тело само найдёт силы выкарабкаться. — Ждать?! — Логан резко вскочил, стул с грохотом отъехал назад. — Я не могу просто ждать! Там... там Эдди один, отец не знает, что происходит, друзья... А если... если моё тело там не выкарабкается? Если оно умрёт по-настоящему? Что будет со мной здесь? Маверик смотрел на него, и в его голубых глазах, таких похожих на глаза Сильвестра и в то же время совершенно чужих, отразилась вся беспощадность их положения. —Тогда, Логан, — произнёс он тихо и чётко, — этот мир станет для тебя единственным. Навсегда. Как для меня. Тишина, наступившая после этих слов, была густой и абсолютной. Правда, которую они нашли, оказалась не освобождением, а новой, более сложной клеткой. Он был жив, но его жизнь висела на волоске где-то там, в реальном мире, а он был заперт здесь, в этом кошмаре, с призраком в качестве единственного спутника. Логан сжал кулаки. Страх, отчаяние, бессилие — всё это бушевало внутри. Но сквозь этот хаос пробивалось что-то ещё. Ярость. Упрямство. Тот самый огонь, который гнал его вперёд, даже когда не было сил. —Нет, — сказал он, и голос его окреп, обрёл металл. — Нет, я не останусь здесь. Я не стану как ты. Я найду выход. Я заставлю это тело проснуться. А для этого... Он обернулся к Маверику, и в его взгляде горела новая, опасная решимость. — ...для этого мне нужно найти Дэвида. И всех остальных. Если мы все здесь застряли, значит, выход есть. И мы найдём его. Вместе. Он больше не был потерянным мальчиком в чужом мире. Он был бойцом, у которого появилась цель. Ужасная, почти невыполнимая цель. Но это была цель. И пока она была, он не сдавался. Маверик долго смотрел на него, и на его обычно каменном лице мелькнуло что-то похожее на... уважение? Или просто признание неизбежности? —Как скажешь, Frühreif, — наконец произнёс он, вставая. — Но сначала — обратно. Тебе нужно восстановить силы. А завтра... завтра мы снова выйдем на охоту. На охоту за твоими друзьями. Логан кивнул. Дорога домой в дом Маверика казалась теперь не просто возвращением в укрытие, а возвращением на базу перед новой, ещё более опасным вылазкой. Он нёс в себе страшное знание, но также и тлеющую искру надежды. Он был в коме. Но он не был мёртв. А пока он не мёртв — он будет бороться. За возвращение. За жизнь. За всех, кого оставил по ту сторону ночи. За ужином они немного разговорились. Маверик начал разговор о прошлом. О том как познакомился со своей женой, о сыне. Жена Маверика, по его словам, была строгой, собранной, но с ним и сыном становилось таким мягким, улыбчивым человеком. Работала Дизайнером-модельером. Его сын, Сильвестр, был спокойным. Он очень любил быть на работе с Мавериком, наблюдать за отцом. Логан понимал, мужчина к чему-то ведёт. —Ты пару раз называл меня Сильвестром, —подметил Маверик, откинувшись на спинку стула. —Сильвестр Вильсон, который мой сын? Логан медленно, недоверчиво кивнул —Как он? Есть жена? Дети? —в глазах Маверика мелькнуло какая-то неясная эмоция. Переживание? Страх? Любопытство. —Он хорошо. Жена есть, Оксана. Блондинка с волнистыми волосами, кареглазая. Строгая, собранная женщина, —Логан пытался сдержать отвращение в своих словах к этой женщине. —Есть сын. Эдвард. Светловолосый, кудрявый как барашка, маленький, кареглазый. Ему пять лет. Маверик вздохнул, тихо усмехнувшись. Логан посмотрел на него. На лице мужчины была улыбка. —А ты кто ему? Просто так знаешь его семью, —спросил Маверик. Логан сглотнул от внутреннего напряжения. Сложно угадать эмоции Маверика. —Пасынок, —сказал Логан. Брови Маверика поднялись вверх, в лёгком удивлении. —Неожиданно, —пробормотал Маверик, усмешка появилась на его лице. Повисло молчание. Логан сдался под взглядом Маверика, такой изучающий. —А кем Сильвестр и Оксана работают? —спросил Маверик, слегка прищурившись. —Организации, —поднял взгляд он. —Оксана – директор организации «Цапля». Сильвестр – директор организации «Журавлик». Дальше разговор не шёл. Тяжёлая тишина, оставленная после ответа Логан, давила. Поэтому парнишка решился скрыться в комнате. Следующий день прошёл по безжалостному расписанию Маверика. Раннее пробуждение под назойливый будильник, завтрак и изматывающая зарядка, которую Логан возненавидел всей душой, каждой ноющей мышцей. В десятый раз за эту неделю с болезненной ясностью понял, что спорт — это явно не его конёк, а его личная каторга. К обеду, когда давящая головная боль наконец утихла до сносного фона, Логан собрался на улицу. Он крался по лестнице, стараясь ступать бесшумно, затаив дыхание. Ему нужно было забрать браслет из дома. Эта мысль, навязчивая и жгучая, грызла его изнутри всю ночь, не давая уснуть, и теперь придавала решимости, замешанной на страхе. Пальцы уже обхватили холодную металлическую ручку выходной двери, в груди взметнулась птица облегчения — щелчок замка был так близок. — Куда? — прозвучало прямо за спиной, тихо, но с леденящей чёткостью. Логан вздрогнул всем телом, сердце грузно ударило в рёбра. Он медленно обернулся. —Домой, — выдавил он, сжимая кулаки, чтобы сдержать предательскую дрожь в голосе. По спине, будто от прикосновения льда, прополз мурашками холод. Маверик стоял, не шелохнувшись. Иногда он бывал настолько тихим, что это пугало до чёртиков, до тошнотворного спазма в желудке. Логан вздрогнул всем телом, сердце грузно ударило в рёбра. Он медленно обернулся. —Зачем? —Чтобы ты спросил, —съязвил Логан, пытаясь вернуть себе уверенность, и распахнул дверь. К огорчению Логана Маверик последовал за ним. Его главной причиной было то, что парнишка в обморок свалится. Он прямо так и сказал «Зная тебя, свалишься где-нибудь. Тебя искать я не пойду»

***

Логан затаился на пороге своей комнаты, ощущая странный холод в груди. Здесь всё было слишком чистым, слишком стерильным — не так, как он оставил. Каждая вещь стояла на своём месте, как в музее мертвеца. Воздух пах чужой чистотой, а не его жизнью. Он шагнул внутрь, взгляд метнулся к прикроватной тумбочке. Пусто. Затем к столу — только пыль, осевшая за дни отсутствия. Сердце начало биться чаще, горло сжалось от нарастающей паники. Где же браслет? Он упал на колени перед кроватью, заглянул под неё. В полумраке что-то блеснуло слабым отблеском. Вытянув руку, он нащупал знакомые гладкие бусины. Браслет. Его браслет. Пальцы сомкнулись вокруг него так крепко, что костяшки побелели. Он прижал его к груди, чувствуя, как что-то внутри сжимается и разжимается одновременно — облегчение, смешанное с болью. Тем временем Маверик бродил по дому, его шаги были бесшумными, но ощутимыми. Он остановился в гостиной, где на стене висело несколько фотографий в рамках. Его пальцы, грубые и покрытые шрамами, осторожно взяли одну из них. На снимке — Сильвестр, его сын, стоящий рядом с улыбающейся блондинкой. Оксана. И между ними — маленький Эдди, с кудрями, как у ягнёнка, и глазами, в которых светилось что-то беззаботное и чистое. Внук. Маверик долго смотрел на фотографию, его лицо, обычно каменное и непроницаемое, на мгновение дрогнуло. Во взгляде что-то изменилось, но в них не читалось ни печали, ни радости — лишь глубокая, тяжёлая дума. Он положил фотографию на место и поднялся наверх. Логан, всё ещё сидя на полу в своей комнате, услышал шаги на лестнице. Он быстро спрятал браслет в карман и встал, пытаясь придать лицу нейтральное выражение. Маверик появился в дверном проёме. Он окинул взглядом комнату, затем Логана. — Нашёл, что искал? — спросил он, и голос его звучал тише обычного. Логан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Хорошо. — Маверик сделал шаг вперёд. — А теперь собери остальное. Логан моргнул, не понимая. — Одежду. Ту, в которой тебе удобно. То, что тебе дорого. Книги, если хочешь. Всё, что может напоминать тебе о… там. — Он махнул рукой в сторону окна, в сторону мира, который сейчас был для них закрыт. — Зачем? — наконец выдавил Логан. Маверик посмотрел на него так, будто вопрос был глупым. — Потому что неизвестно, как долго ты здесь заперт. Потому что здесь, в этом мире, тебе понадобится хоть что-то своё. Чтобы не сойти с ума. — Он помолчал. — Я не взял ничего, когда попал сюда. Долгие годы жалел. Логан снова кивнул, на этот раз с пониманием. Он подошёл к шкафу, достал свой старый, поношенный рюкзак и начал складывать в него вещи. Тёмные джинсы, несколько футболок, любимую красную кофту. С полки снял пару книг. Всё это казалось таким мелким, таким незначительным, но в каждом предмете была частица его прошлой жизни. Маверик наблюдал за ним, прислонившись к дверному косяку. — Скейтборд не забудь, — вдруг сказал он. Логан удивлённо поднял взгляд. — Зачем он мне здесь? — Потому что это часть тебя. А ещё потому, что иногда скорость и ветер в лицо — лучшее лекарство от мыслей. Даже в этом аду. Логан медленно подошёл к углу, где стоял скейт. Он провёл рукой по шершавой деке, ощущая под пальцами знакомые вмятины и царапины. Каждая из них была памятью. Он взял его и положил рядом с рюкзаком. Когда сборы были закончены, Логан закинул рюкзак на плечо и взял скейт в руку. Он сделал последний взгляд по комнате — по этому стерильному, чужому пространству, которое когда-то было его убежищем. Теперь оно было просто помещением. Маверик повернулся и пошёл к выходу. Логан последовал за ним. На пороге он задержался на секунду, его рука снова потянулась к карману, где лежал браслет. Они вышли на улицу, в вечный полумрак Шадоу мира. Логан шёл за Мавериком, ощущая тяжесть рюкзака на плечах и лёгкость скейта в руке. Он оглянулся на дом в последний раз. Окна были тёмными и пустыми, как глаза спящего человека.

***

Прошла неделя. Долгая, тягучая, липкая, будто время само стало густым сиропом, в котором тонули надежды. Семь дней Логан прожил в режиме, заданном Мавериком: подъём, завтрак, тренировки, которые постепенно превращались из пытки в рутину, сон, который требовался с солдатской строгостью, и ночные вылазки. Каждую полночь, как только кровавый мир застывал в своём семичасовом промежутке, Логан уходил. Он бродил по знакомым и незнакомым улицам, заглядывал в каждый закоулок, прислушивался к каждому шороху, вглядывался в каждую тень. Он искал Мэй, Эбигейл, Рэя. Искал до изнеможения, пока ноги не начинали подкашиваться, а в глазах не двоилось от усталости. Возвращался на рассвете этого вечного дня, весь в пыли, с пустыми руками и ещё более пустой душой. Однажды он просто не добрался до постели. Свалился в прихожей у входной двери, в густой, беспамятный обморок. Очнулся от ледяной струи воды на лице и от низкого, гулкого голоса над головой: — Так и знал. Идиот. Ты себя в могилу загонишь раньше, чем что-то найдешь. Маверик стоял над ним, держа пустой стакан. В его глазах не было ни злости, ни даже раздражения — лишь холодная, почти научная констатация факта, смешанная с тенью того, что можно было принять за досаду. Он помог поднять Логану, довёл до дивана в гостиной и выдал короткую, ёмкую лекцию о важности расчёта сил, о том, что мёртвый герой никому не нужен, о том, что в этом мире выживает не самый отчаянный, а самый расчётливый. Но странно — за этой суровой оболочкой Логан начал различать что-то другое. Маверик оказался не таким, каким казался вначале — циничным стражем в личной тюрьме. Он был жёстким, да. Безжалостно прагматичным. Но в его строгости была не злоба, а какая-то усталая, вынужденная забота. Он следил, чтобы Логан ел, даже когда у того не было аппетита. Заставлял пить витамины. Укорачивал тренировки, если видел, что парень слишком бледнеет. И в этих редких моментах, в повороте головы, в скупой, почти незаметной улыбке, в усталом взгляде, устремлённом в окно, Логан ловил сходство. Острое, до мурашек. С Сильвестром. Та же форма скул, тот же разрез глаз, особенно когда Маверик задумывался или уставал. Та же улыбка больше в глазах, чем на губах. Это сходство было одновременно утешительным и пугающим. Оно напоминало, что за железной маской выжившего в аду скрывается человек, у которого когда-то была семья. Жена-дизайнер и сын, любивший бывать с отцом на работе. Сын, который теперь был мужем Оксаны и отцом Эдди. Внук Маверика. Мысль об этом кружила голову: Эдди, этот маленький, доверчивый комочек страха и надежды, был внуком человека, который сейчас кормил Логана манной кашей и учил, как не сломать шею, уворачиваясь от Шадоу. Режим делал своё дело. Неделя строгого распорядка, питания и, как ни странно, этих ненавистных тренировок принесла свои плоды. Тело, измождённое и ломкое, начало отвечать. Ушли синяки под глазами, сменившись здоровым, пусть и бледным, румянцем после нагрузок. Вес потихоньку возвращался, кости перестали так откровенно проступать под кожей. После особенно удачной тренировки, когда удалось без одышки сделать весь комплекс, в груди расплывалось странное, почти забытое чувство — не радость, нет, но что-то вроде удовлетворённой усталости. Появлялась энергия, ясность в голове. И даже настроение, чёрт побери, иногда пробивалось сквозь постоянную тревогу. Но надежда найти своих таяла с каждым пустым возвращением. Она становилась призрачной, как туман над болотом в этом вечном сумраке. Логан начинал бояться, что они действительно… исчезли. Или что он ищет не там. Или что Маверик прав, и выход отсюда — лишь иллюзия для тех, чьи тела уже никогда не проснутся. Он стоял у окна в своей комнате, глядя на кровавое небо, и сжимал кулаки. Внизу, в освещённом саду, не шелохнувшись, стояли Шадоу, заворожённые светом, который их же и отпугивал. Ловушка внутри ловушки. —«Я найду вас», — беззвучно пообещал он тем, кого искал, и тому мальчику в коме, что был им всем. — «Я обязательно найду. И мы выберемся отсюда». Осталось только понять, как.

***

Оторвав ещё один листочек календаря, Логан будто оторвал кусочек себя. Двадцатое июля тускло скользнуло в мусорное ведро, уступая место двадцать первому. Он смотрел на свежую дату, и внутри что-то сжалось медленно, неумолимо, как удавка. Сегодня у Эдди день рождения. Шесть лет. Маленький, тёплый комочек, которого он обещал защищать, сегодня проснётся без него. Логан почти физически ощутил, как братик трёт кулачками глаза, сползает с кровати и идёт к двери… а там — пустота. Ни поздравления. Ни объятий. Ни голоса. — Прости… — сорвалось с губ хрипло, надломлено. Слово упало в пустоту комнаты и разбилось. Логан сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Грудную клетку распирало от бессильной ярости. Хотелось бить. Крушить. Сломать что-нибудь, лишь бы заглушить эту гулкую, саднящую боль. Он схватил скейт — единственное, что сейчас слушалось, и вылетел из дома, даже не взглянув в сторону Маверика. —«К чёрту завтрак. К чёрту зарядку. К чёрту всё». Асфальт летел под колёса, ветер бил в лицо ледяными пощёчинами, выдувал мысли, оставляя только шум. Логан дышал рвано, глубоко, словно пытался заменить воздухом то, чего внутри не хватало. Равновесие. Внимательность. Ничего не чувствовать. Просто катиться. —«Никогда не думал, что буду в Шадоу мире кататься на скейте», — выдохнул он с кривой усмешкой. Колёса прошелестели по тому самому месту. Здесь он впервые встретил Эбигейл. Тогда она врезалась в него, с ногами, с шумом, с жизнью. Сейчас дорога была пуста. Как и всё вокруг. Он сам не заметил, как ноги привели его в город. Мёртвые машины застыли вдоль дороги. Логан вырулил на чистый асфальт. Быстрее, ещё быстрее, чтобы ветер засвистел в ушах, чтобы сердце колотилось от скорости, а не от боли. А потом мир перевернулся. Кто-то, словно сама пустота, поставил подножку. Скрежет колёс. Потеря равновесия. Удар. Логан даже не успел сгруппироваться. Лбом об асфальт. Резкая вспышка боли, россыпь искр перед глазами. Ладони вспороло мелкими камнями, локти горели, колено будто пропороли раскалённым прутом. Он перекатился на спину, оглушённый, хватая ртом воздух, и несколько секунд просто смотрел в небо. — Твою мать… — выдохнул он, поднимаясь. Ноги дрожали. В ушах звенело. На лбу липкая влага. Он провёл пальцами красные. Руки в кровь содраны, в ладонях засела мелкая крошка. Локоть разбит, через дыру в толстовке сочится тёмное. Колено, кажется, распухло и ныло глухой, пульсирующей болью. Логан, морщась, потянулся к поясу — там, в маленькой аптечке, всегда лежали бинты. Перекись. Пластырь. Он повернул голову. И замер. У его скейта, наклонившись, стоял… Николас. Воздух кончился. Удар под дых такой силы, что боль от ран исчезла, стёрлась, будто её и не было. Сердце грохотало где-то в горле, заглушая ветер, город, саму реальность. — Николас? — имя сорвалось с губ чужим, неверящим шёпотом. Логан шагнул. Ещё шаг. Положил руку на плечо, тёплое, живое, настоящее. — Ник! Улыбка сама собой дрогнула на губах, растеклась горячей, болезненной волной. — Ник! Я так рад… — он обнял его за плечи, притянул к себе, вжался щекой в ткань. — Я думал… я думал, уже никого… Слова путались, ломались, не слушались. Руки тряслись. Логан зажмурился, чувствуя, как под веками жжёт. Как ком в горле разрастается колючим шаром. Николас не двигался. Не обнимал в ответ. Просто стоял. Холодок пробежал по позвоночнику, оседая липким страхом в пояснице. Время. Время не полночь. Николас не может быть здесь. Он вообще не должен быть в этом штате. Рейчел говорила… его похитили. Вместе с Коди. — Ник? Николас медленно, слишком медленно, с неестественным, смазанным движением повернул голову. Логан отшатнулся. Рвано, резко, будто его ударило током. Это было лицо Николаса. Но одновременно — не его. Пустое. Гладкое. Стеклянный, мёртвый взгляд, который смотрел сквозь, в никуда, внутрь самого Логана. И улыбка. Длинная, широкая, от уха до уха — нечеловеческая. Улыбка того, кто уже не помнит, как улыбаться по-настоящему. Логан хотел закричать. Хотел бежать. Но ноги приросли к асфальту, голос оборвался, провалился в лёгкие острым осколком. Он не мог даже дышать. Рука Николаса тёплая, такая знакомая, такая родная сомкнулась на его плече железной хваткой. Логан дёрнулся. —«Нужно бежать!» — заорало всё внутри. —«Сейчас же! Беги!» Но Николас уже держал его мёртвой хваткой. Вторая рука легла на горло. Пальцы сжались медленно, с чувством, смакуя. Боль. Острая, разрывающая. Шрам на шее, заживший, но не забытый, вспыхнул огнём, запульсировал в такт сердцебиению. Логан захрипел, вцепился в чужое запястье, пытаясь оторвать, разжать эту стальную хватку. — Ник… — прохрипел он, и это имя обожгло губы. — Ник, пожалуйста… Свободной рукой он нащупал на поясе нож. Выдернул. Ударил наотмашь, не глядя, не думая, в предплечье, туда, где держали плечо. Лезвие вошло легко, как в масло. Николас даже не вскрикнул. Только сжал горло сильнее. Ещё удар. В живот. Хватка ослабла. Логан рванул, выскользнул, не помня себя. Он бежал. Адреналин толкал в спину, рвал лёгкие. Он не заметил, как подхватил скейт, — просто пальцы сами сжали доску. Сердце колотилось где-то в ушах, перед глазами плыли красные пятна. Он влетел в дом Маверика, едва не снёс дверь с петель. Ноги подкосились. Он рухнул на пол, спиной вжался в стену и поджал ноги к груди, став маленьким, сжатым, уязвимым. Дыхание не слушалось. Вдох — всхлип. Выдох — дрожь. — «Что это было? Это был Ник? Не Ник? Галлюцинация? Или настоящий?» — Мысли рвали голову на части. —«Николас бы не стал меня душить. Николас бы никогда… Он бы…» Логан зажмурился, вцепился пальцами в собственные волосы, сжал их у корней — до боли, до рези в коже. Слёзы, которые он сдерживал всё утро, всё это проклятое утро, хлынули сами — горячие, злые, бессильные. Они текли по грязным щекам, смешиваясь с кровью, и падали на сжатые колени. Он не знал, сколько просидел так, пытаясь перестать дрожать. В горле саднило. Ссадины горели. А в груди, там, где билось разбитое сердце. Логан вцепился в кружку, как в спасательный круг. Горячий фарфор обжигал ладони, но он не замечал. Зубы стучали о край чашки, пока он пытался сделать глоток. Чай обжёг горло, там, где совсем недавно сжимались чужие пальцы. Зелёнка на разбитых коленках потекла зелёными разводами. Маверик стоял рядом и просто ждал. — Кого ты встретил? — голос был ровным, без нажима. — Шадоу, — выдохнул Логан, глядя в пол. Маверик присел на корточки, оказавшись на уровне его лица. В глазах скользнула усмешка, но не злая. — И ты его испугался? — Он душил, — проговорил Логан и сам удивился тому, как жалко прозвучал его голос. Он ненавидел себя за эту дрожь, за то, что не может успокоиться, собраться. В груди всё ещё колотился страх, глупый, животный страх. Маверик перевёл взгляд на его шею. Там уже проступали синяки — круглые, ровные, словно отпечатки пальцев. Пальцев человека. Лицо Маверика изменилось. Усмешка исчезла. Он выпрямился, и в этом движении было что-то жёсткое, опасное. Логан вздрогнул, когда пальцы Маверика твёрдо взяли его за подбородок, задирая голову вверх. — Кого ты встретил? Голос — сталь. Логан дёрнулся, высвобождаясь. — Друга, — выдохнул он, и это признание обожгло губы. Тишина. Маверик сжал кулак — хрустнули суставы. В карих глазах Логана впервые вспыхнуло что-то кроме страха. Ярость. Он оттолкнул кружку в сторону и почти выкрикнул: — Ты что-то знаешь! Маверик кивнул. — Знаю. Логан ждал, вцепившись пальцами в край дивана. Маверик стоял напротив, скрестив руки на груди. Его лицо казалось каменным, но в голубых глазах что-то дрогнуло. — За двадцать лет здесь я встречал их десятки. Это тело без души. — Он говорил медленно, чётко, словно объяснял ребёнку прописные истины. — Ты был точно таким, когда жил своей обычной жизнью. — Получается, — Логан проговорил это сам, проверяя мысль на вкус, — моё тело в реальном мире вне полночи было таким же? Как оно, бродило где попало? — Да, — коротко ответил Маверик и развернулся к выходу. — Куда ты? — Логан привстал. — Тебе нужно отдохнуть, — бросил Маверик через плечо, и в голосе его послышалась усталость. Дверь закрылась. Логан рухнул обратно на диван. Потолок был белым, чистым, без единого пятна. Мыслей почти не было — только одно воспоминание, пульсирующее в груди. Лицо Николаса. Эта улыбка. Эти мёртвые глаза. Пальцы на горле. — «Почему он здесь?» — вопрос бился изнутри, царапал рёбра. Логан закрыл глаза, пытаясь дышать ровно. А потом одна мысль ударила, как молотом. ВДРУГ ЕГО ПРИВЕЗЛА СЮДА ОКСАНА?! Логан сел рывком, чуть не упав с дивана. — Если она привезла сюда Николаса... — прошептал он в пустоту, и голос сорвался. Значит, Николас был здесь. Не просто тень. Не просто пустая оболочка. Она привезла его сюда. Логан поднялся, чувствуя, как дрожат ноги. Синяки на шее пульсировали в такт сердцу. В голове прояснилось — холодная, чёткая ясность. —«Если прослежу за ним, узнаю, где он в полночь».

***

Проследить за Николасом оказалось проще, чем он думал. Логан шёл за ним больше десяти часов. Сначала по пустым улицам, потом вдоль шоссе, потом через парк, где деревья стояли мёртвыми чёрными скелетами. Ник двигался странно — не останавливаясь, не оглядываясь, будто его вели невидимые нити. Шадоу, которые встречались на пути, не обращали на него внимания. Совсем. Как будто он был для них чем-то своим, невидимым, неинтересным. Логан старался держаться подальше. Иногда терял его из виду, но потом снова находил. Только к полночи всё изменилось. Ник резко сорвался с места и побежал. Логан рванул следом, но сразу понял — не догонит. Дыхание перехватило, в груди закололо. Разбитые колени ныли после падения, отказывались слушаться. А Ник бежал ровно, быстро, как будто не чувствовал усталости. Как будто в нём не было ничего человеческого. Завернув за угол, Логан влетел в пустой переулок. — Где?! — крик сорвался сам собой, резкий, отчаянный. Нигде. Пусто. Только мусорные баки и тени. Логан крутил головой, пока перед глазами не заплясали чёрные точки. Сердце колотилось так громко, что заглушало ветер. Он простоял в переулке, наверное, целую вечность. Потом развернулся и побрёл обратно. Дорога до дома была как в тумане. Он не помнил, как пересёк знакомые улицы, как поднимался по лестнице. Просто открыл дверь, и там уже стоял Маверик. — Где тебя носило? — спросил он без крика Логан не ответил. Смотрел в пол. — Ты не ел, не спал, даже не предупредил. Маверик слегка грубо схватил его за локоть и повёл в комнату. Сила в его пальцах была такой, что Логан не мог вырваться, даже если бы хотел. Его усадили на кровать, и он просто сидел, уставившись в одну точку. Маверик вышел. Вернулся с тарелкой — горячий пар поднимался к потолку. Куриный суп. — Ешь, — приказал он. Логан взял ложку. Вкуса не чувствовал. Суп обжигал горло, но он ел, потому что надо, потому что сил больше не было ни на что. — Я не нашёл его, — проговорил Логан в пустоту, не поднимая глаз. — Он просто исчез. Маверик стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. — А если я не найду его завтра? — спросил он, и голос его дрогнул. — Если я не успею? Маверик не ответил. Он просто стоял и смотрел, как Логан ест. А в груди у Логана разрасталась пустота, и тёплый суп не мог её заполнить. Только одна мысль теплилась, маленькая, хрупкая, но живая: — «Я найду его. Я должен. Я не брошу его, как в прошлый раз». Логан просидел в комнате ровно час. Сорок две минуты, если быть точным — он считал. Каждая секунда растягивалась в резиновый жгут, которая натягивалась всё туже. Он встал, прошёлся от стены до стены, снова сел. Встал. Подошёл к двери, прислушался. Внизу тихо. Слишком тихо. Маверик наверняка сидит в гостиной, пьёт чай и ждёт, когда Логан снова попытается сбежать. Сбежать. Правильно. Именно это слово. Логан подошёл к окну. Ночь за стеклом стояла густая, липкая, как патока. Внизу — карниз, метрах в трёх от земли. Невысоко. Он уже сбегал так однажды. Тогда ему было двенадцать. Тогда он разбил коленку и неделю хромал. Сейчас коленка и так разбита — хуже не будет. Он распахнул створки. Ночной воздух ударил в лицо прохладный, с запахом сырой земли. Логан перекинул ногу через подоконник, придерживаясь за раму. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Странно. Когда надо было бежать — он всегда становился спокойным. Он опустился на карниз, присел на корточки. Пальцы нащупали шершавый край, впились в него. Второй ногой нащупал стену — там, где можно было зацепиться. Медленно, дюйм за дюймом, он начал спускаться. Тело слушалось, после тренировок мышцы стали крепче, руки держали вес увереннее. Он опустился до уровня первого этажа, повис на руках, болтая ногами в воздухе. Секунда — и он отпустил карниз, приземлился на корточки, смягчая удар. Пятки на мгновение пронзила боль, но Логан даже не поморщился. Он замер, прислушиваясь. Дом за спиной молчал. Маверик не услышал. А может сделал вид, что не заметил. Логан выпрямился, поправил одежду и тронулся в ночь. Он не знал, зачем туда идёт. Ноги несли его сами. Сначала по знакомой дороге — мимо домов, мимо пустых дворов, мимо застывших машин. Он дошёл до трассы. Той самой, где они тогда ехали. Машина осталась там — двери открыты, стёкла выбиты. Логан заглянул внутрь. Пусто. Как обычно. Он повернул в лес. Не раздумывая. Ноги сами знали дорогу — он ходил здесь сотню раз. Сначала с надеждой, потом с отчаянием, потом просто по привычке. Лес встречал его мраком и голыми ветвями, тянущимися к небу, как скрюченные пальцы. Логан знал каждую кочку, каждый поваленный ствол. Знал, что через сто метров начнётся спуск в овраг. Он остановился на краю, глядя вниз. Склон крутой, усыпанный листвой и мелкими камнями. Внизу — темнота. Такая плотная, что казалась осязаемой. В прошлый раз, когда он был здесь с Мэй... Логан помнил, как Мэй звала его. Помнил, её испуганный взгляд. Помнил, как мир плыл перед глазами. Он присел на корточки, провёл пальцами по земле. Ничего. Как всегда. В груди разливалась глухая, тягучая пустота, которая смогла перекрыть тревогу, приведшую его сюда.. Он так устал надеяться. Устал искать. Устал верить, что где-то есть ответ. Логан запрокинул голову, глядя в небо. И просто сидел там, на краю оврага, в тишине. Без мыслей. Без чувств. А где-то наверху, в лесу, раздался шорох. Много шагов. Они приближались. Логан вскочил, рука сама метнулась к поясу — нож на месте, аптечка, фонарик. Он прижался спиной к ближайшему дереву, вглядываясь в темноту. А потом он услышал женский крик. Короткий, сдавленный, будто его перерезали. Логан дёрнулся всем телом. И увидел рыжее пятно. Между стволами деревьев мелькнул огненный отблеск волос. Ноги понесли его вперёд раньше, чем голова успела подумать.