История вторая. Незапертая дверь

      Ферма Маккиннонов, недалеко от Накогдочеса, Техас       Апрель, 1862       Джаспер сидел на краю кровати и буравил взглядом дверь.       Джослин сказала, чтобы он не запирал ее на ночь. И по-хорошему, ему надо было ее закрыть, притвориться спящим, а еще лучше — действительно уснуть. За окном давно стемнело, в комнате тоже было темно, не считая тусклого света догорающего камина, красно-оранжевые отблески которого разгоняли темную синеву вокруг, и небольшого огонька керосиновой лампы у изголовья. А он дверь так и не закрыл. Несколько раз вставал, делал пару шагов в ее сторону и снова с тяжелым вздохом садился на кровать.       Но он не хотел спать. Не хотел притворяться спящим. Не хотел запирать эту чертову дверь. Единственное желание, бившееся в ритме его сердца, — это снова быть с Джослин. Когда она убежала сегодня, впопыхах собрав вещи, он вдруг почувствовал, что у него украли нечто ценное, самое важное. Хотелось догнать ее, развернуть и снова уложить рядом с собой, на мягкую траву под тенью огромного дуба.       Руки до сих пор горели от воспоминаний ее оголенной кожи под ними. Он почти не верил, что касался ее в самых сокровенных местах, которые раньше были доступны ему только в слишком вольных мыслях. Джаспер раскрыл ладони, будто бы на них действительно должны были остаться какие-то следы. Он снова хотел ощутить под ними ее кожу, теплую, мягкую, покрывавшуюся мурашками от любого его прикосновения. Хотел прижимать ее к себе, тело к телу, без лишних преград и барьеров.       В паху уже давно болезненно и тяжело ныло с тех пор, как Джослин поднялась в свою комнату после ужина, бросив на него взволнованный многозначительный взгляд. Он тогда едва смог закончить партию в шахматы с Шоном, проигравшись в пух и прах. И слава ангелам, иначе они могли играть не меньше пары часов. Он бы не выдержал. Маккиннон, приняв его рассеянный вид за усталость, с добродушной улыбкой махнул рукой. Джаспер испытывал виноватый стыд от того, что обманывал его доверие. Так быть не должно. Но неудобное, неприятное чувство все чаще вытеснялось томительными воспоминаниями, плавно перетекающими в фантазии. В прошлый раз, когда она входила в эту комнату, ему пришлось постыдно удовлетворять себя после. Он тогда кончил практически сразу, не сделав и пары движений — настолько был переполнен. И едва ли получил удовлетворение.       Нет, только не сегодня. Он не хотел снова оставаться наедине со своим желанием, один. Он ведь все равно женится на Джо — он уже все решил — по-другому и быть не могло после всего, что произошло между ними. Не будет ничего страшного, если они немного опередят события.       Ручка двери тихо скрипнула, вырывая его из мыслей. Джаспер резко вскочил, напряженно наблюдая, как в комнату вошла Джослин в свободном домашнем платье и, украдкой оглядываясь в темный коридор, быстро прикрыла дверь, заперев на ключ. Она нерешительно остановилась, прислонившись спиной к косяку, и ему на ум пришла совершенно случайная мысль, что ключ, торчащий из замочной скважины, упирался ей в поясницу — наверняка очень неудобно. Он тихо усмехнулся такой глупости. Джо вздернула в недоумении бровь, и он уже догадывался, почти с уверенностью знал, что она наверняка надумала себе что-то.       Джаспер сделал шаг к ней, вдруг испугавшись, что она могла развернуться и уйти, снова оставить его одного, и только тонкий запах напоминал и бередил бы его чувства. Яблоки, ромашка, мята, что-то еще, неуловимо притягательное. Он уже был совсем рядом, подол ее платья касался его босых ног в легкой щекотке. Она смотрела на него, приподняв лицо, порозовевшее от волнения, смело, почти с вызовом, сжимая напряженными пальцами завязки на лифе. Джаспер накрыл ее руки своими. Они были прохладными и маленькими в его ладонях, а грудь, которой он случайно коснулся, — мягкой и волнующей.       — Я ждал тебя, Джослин, — шепнул он, склоняясь все ниже, чтобы вернуть ей ту решительность, с которой она вошла к нему. Она должна знать, что он хотел ее, так же сильно, как и несколько часов назад, как и всегда. Что он ни о чем не мог думать, когда видел ее так близко. А когда она была далеко, в любую свободную минуту думал только о ней.       В подтверждение своих мыслей, он шагнул еще ближе, уже вплотную, касаясь ее груди, бедер, напряженного живота, к которому прижимался таким же напряженным твердым членом. Джослин, тяжело дыша, привстала на носочки, потянулась к нему, и вот он уже вдавливается в ее промежность, горячую даже под слоем ткани. Невероятные ощущения, совсем как в тот раз, только сейчас он точно знал, что будет дальше, что все не закончится так резко и быстро, что они дойдут до самого конца.       Он целовал ее, сильно и жадно, вдавливал в дверь, возле которой они до сих пор стояли. Между ними не осталось свободного пространства, только пульсирующее желание, отдающееся в телах. Джослин чуть расставила ноги, и Джаспер ощутил ее еще сильнее, задыхаясь от ее жара между ног и губ, от которых он не мог оторваться. Она совсем осмелела, двигала плавно бедрами, толкалась навстречу. Ему ничего не оставалось, как подхватить ее ритм, вдавиться еще глубже.       Наверное, это все ее сексуальная революция, о которой она твердила, бурлила в ней. Эти проклятые слова сидели в его голове с тех пор, как он выехал за ворота фермы в прошлый раз. Невозможно было такое придумать, нереально. Джослин была нереальной — вот, что сидело и тревожно скребло его изнутри все это время, пока он скакал в Накогдочес.       Сколько же он раз думал, что она подразумевала под этой провокационной, вопиюще неприличной фразой. Злился, что она рассказала ему все. Лучше бы он не знал. Злился, что рассказала, слишком поздно. Возможно, тогда у него было бы больше времени, чтобы смириться с этим. На Джо он злиться не мог, поэтому злился, что не мог понять всего того, что узнал. Даже задумываться над подобным было слишком сложно.       Однажды один из его учителей выдал, что вселенная, скорее всего, не имеет конца, что звёзды на небе — лишь малая ее часть, настолько крошечная, что нет смысла даже сравнивать. После его слов Джаспер не мог уснуть всю ночь, пытаясь представить бесконечную черноту, в которой находится маленькая Земля, и ещё более крошечный он, ворочающийся в своей кровати. С Джослин было почти то же самое. Ее история просто не могла уместиться в его сознании, с сексуальной революцией, убийством президента и проигранной войной. Можно легко рехнуться, пытаясь постичь это. Он и рехнулся бы, однозначно. А потом просто понял, что не зачем и постигать все это немыслимое и новое. Ему будет достаточно просто постичь Джослин, такой, какая она была с ним с самого начала, притянувшей и не отпускавшей ни на миг. К чему ломать голову над прошлым и будущим, когда Джо была этим всем, она была в его прошлом и всегда мелькала в образах будущего.       Теплые мягкие руки коснулись его шеи, пальцы перебирали отросшие волосы на затылке, ласково щекотали кожу. Джо в настоящем вырывала его из мыслей о других временах. Ее прикосновения уже ощущались на груди, под расстёгнутой рубашкой. Джаспер снова целовал ее, вжимал все сильнее в дверь, слегка подталкивал бедрами, чтобы облегчить ноющее напряжение в паху. Она шумно дышала в его рот, он чувствовал языком выемку шрама на ее нижней губе, влажной и мягкой от бесконечно долгого поцелуя.       Джаспер больше не думал о будущем, которое он никогда не увидит, и прошлом, которое было неважно, потому что в нем не было Джо. В конце концов, он не для того так спешил к ней, чтобы снова терзаться сомнениями. Он хотел быть с ней, в ней. Он хотел любить ее, сейчас и всегда. Он уже любил, на самом деле. Все свело внутри от этой пришедшей внезапно мысли, и он ещё сильнее прижался к ней, чувствуя ее натянутое тело, каждый изгиб. Если они сейчас не остановятся, он возьмёт ее прямо здесь, у двери, уже надёжно запертой. Член напрягался и подергивался только от одной мысли об этом.       Джаспер отстранился, превозмогая себя.       Нет, не так. Достаточно того, что он овладел ею сегодня на траве, пыльный и потный после дороги, в безумной страстной спешке. И это было лучшее, что он испытывал в жизни, черт возьми. Но сейчас у него была возможность сделать все неспеша, правильно.       Он подвёл запыхавшуюся и раскрасневшуюся Джослин к кровати. Она смотрела на него потемневшими до цвета штормовой морской волны зелёными глазами, пока он развязывал шнуровку на платье. Слабые узлы распустились, стоило ему потянуть за них. Ещё одно движение и тесемки нижней сорочки тоже разошлись в стороны. Отблески приглушенного света от керосиновой лампы падали на бледную кожу груди и ложбинку между ними. Джо повела плечами и платье спало до самого пояса. Торчащие идеально круглые соски приковали его взгляд. Он накрыл их ладонями, мягко сжал груди, пока Джослин беззастенчиво распахнула широко рубашку и гладила его напряжённое, почти закаменевшее тело. Каждое его и ее касание отдавалось резким ударом внизу живота, сводило мышцы пресса, по которым то и дело проходилась ее чуть дрожащая рука, задевая край штанов.       Джаспер смотрел только на нее, когда, приложив немного усилий, спустил платье с бедер, и оно мягким ворохом упало к ее ногам. Джослин стояла в шаге от него. Совершенно невероятная. Он еще не видел ее такой, абсолютно обнаженной, открытой ему. Кажется, он не дышал. Джаспер протянул руку и провел по густым мягким волосам, гладким плечам, груди, животу, едва касаясь пальцами. Будто впервые видел женскую наготу. Он, словно бросая вызов самому себе, дотрагивался смелее. Лицо, шея, груди, которые он вновь деликатно сжал и отпустил. Судорожный вздох Джослин, потянувшейся за лаской, снова отозвался у него внутри, во всем теле. Талия, живот, бедра… Рука добралась до округлых ягодиц, удобно улегшихся в его ладонях. Он смял их чуть сильнее, все еще смотря на нее, ловил любую, самую крошечную реакцию и был готов отступить назад.       Джаспер действовал в основном по своему внутреннему наитию. Он хотел, чтобы ей было хорошо, хотел дарить ей удовольствие, хотя и не всегда представлял, как именно. Он почти не знал женщин — сумбурную ночь с деревенской девчонкой в Вирджинии, в самом начале войны, можно было не брать в расчет. Он и лица ее сейчас не вспомнит. А так, как Джо, он не знал никого и никогда. И в глубине души до смерти боялся сделать что-то не так, но все равно упорно продолжал следовать вперёд, почти на инстинктах, которые толкали его быть ближе к ней, быть только с ней. И он уже не слушал сомнения — их заглушил громкий стук сердца и шум крови в ушах.       Джо льнула к нему, его рукам, блуждающим по ее обнажённому телу, без стеснения, беспрепятственно. Он целовал ее быстро и отрывисто, зарываясь пальцами в густые волосы, лаская оголенную кожу. Джаспер хотел бы вот так изучать и ласкать ее ещё долго, всю ночь. Чувствовать ее частое дыхание на своих губах, слышать тихие стоны. Он скрупулёзно запоминал каждую ее ответную реакцию. Теперь он знал, что ей особенно нравится чувствительное место под грудью, где ребра прилегают вплотную к коже. Она вздрагивали каждый раз, когда он дотрагивался там, и — он мог поклясться — ощущал ее удовольствие, как свое. Ещё шея, она сама часто подставлялась, чтобы открыть доступ к себе. И конечно, губы. Джо любила, когда ее целовали. И Джаспер целовал ее, долго и глубоко.       Так невероятно вкусно пахло яблоками. Пахло Джослин. Он опустил руку и коснулся ее между ног. В прошлый раз он едва не свихнулся, когда дотронулся до нее там. Горячая влажность и сейчас сводила с ума, пока он осторожно проводил пальцами по увлажнившейся коже, на ощупь находил ее вход, скрытый между нежными складками. Он все ещё не мог поверить, что совсем недавно был там, внутри нее, что снова войдёт в нее. Пальцы осторожно раздвинули мягкие, бархатные, словно лепестки, складки и проскользнули внутрь. Ее бедра дрогнули, а руки вцепились в плечи, практически повиснув на нем.       Господи Иисусе, он и забыл, как там мало места, ее плоть обволакивала его плотной мокрой теснотой, а он уже представлял, как войдёт в нее по-настоящему, как точно также она сдавит его напряжённый член, до искр в глазах.       Ждать сил больше не было. Джаспер хотел бы и дальше дарить ей удовольствие, но никогда не был железным. Его тело разрывало от напряжённого ожидания. Он мягко подтолкнул Джослин к кровати, придерживая за талию. Она отстранилась, смотря на него затуманенными глазами.       — Я тоже хочу на тебя посмотреть, — едва слышно прошептала и стянула с него рубашку.       Джаспер не стал терять времени и скинул с себя штаны, пока ее руки гладили его плечи, грудь, моментально напрягшийся живот. Болезненная скованность в паху от ставшей тесной одежды ушла, но вместо нее навалилась возбуждающая тяжесть, когда Джослин во все глаза рассматривала его наготу. А он даже и не знал, каково это — испытывать досадное смущение и одновременно непреодолимое желание.       Как бы он хотел сейчас видеть ее лицо! Но она, не отрываясь, изучала глазами его вздыбленный член — кожа на нем натянулась так сильно от прилившего возбуждения, что казалась тонкой, просвечивающей все сосуды. Нет, он не будет смущаться — к чему, если они сейчас были в равном положении. Он видел округлости ее бедер и груди, светлые завитки волос между ног и совсем немного то, что скрыто под ними. И еще он считал — и вполне справедливо, без лишнего самомнения, на его взгляд — что его тело было таким, что можно было и вовсе не стыдиться.       И все же полное облегчение настало, только когда он почувствовал, что Джо нравится. Все, что она видела. Он понятия не имел, как он это понял. В ее едва заметных движениях пальцев на его бедрах, наклону головы или просто что-то такое витало в воздухе между ними…       Джослин медленно протянула руку и обхватила его член, уже знакомым движением прошлась по всей длине. Джаспер перестал дышать, наблюдая за ее движениями, плавными и изучающими. Пальцы проходились по всем неровностям, от головки до самого основания, размазывали вязкую смазку и уже легко скользили вверх и вниз. Боже, а ведь каких-то несколько месяцев назад в этой самой комнате он мечтал лишь о том, как она просто дотронется до него через одежду, возбужденного и твердого. Тогда воображение отказывалось заходить дальше этих действий. А сейчас между ними не было ничего, что могло бы помешать им соединиться.       Джаспер, тяжело дыша, обхватил лицо Джослин ладонями и приподнял. Ее зрачки были расширены, щеки горели огнем, из приоткрытого рта с шумом вырывалось дыхание. Она продолжала изводить ласками его член, смотря на него потемневшим взглядом. Он отнял ее ладонь, ставшую влажной, от себя и усадил на кровать. Джо легла на спину, почти у края, свесив ногу. Льняные волосы разметались по белой подушке. В приглушенном желто-оранжевом свете лампы ее кожа казалась золотистой, очень красивой. Джаспер позволил себе лишь пару мгновений полюбоваться ею, потому что сомневался, что не кончит, просто смотря на нее.       Джослин во все глаза разглядывала его, ее взгляд блуждал от лица вниз и обратно. Он чуть согнул ее ноги, перина и матрас просели под его коленями. Стоило ему придвинуться, как ее бедра сами разошлись в стороны. Так призывно, открыто, маняще, что у него не оставалось ни выбора, ни капли воли, чтобы медлить. Член в подтверждение его мыслей дернулся и будто потяжелел еще больше.       Между ног Джослин было невероятно горячо и влажно. Джаспер соприкасался с ней, чувствовал ее жар, который соединялся с его собственным. Она приподнялась на локтях и снова, вытянув шею, с интересом смотрела, как член мягко касался ее плоти, терся между складок, надавливал. Когда он скользнул в нее, легко и плавно, она все-таки откинулась на подушки, тихо ахнув и выгнувшись, принимая его еще глубже в себя. Джаспер прикрыл глаза и сосчитал до десяти, чтобы не впасть в безумие от того, что видел и ощущал. А тело уже само начало двигаться, подчиняясь желанию, которое просто выплескивалось из него. Он хотел остановиться, замедлиться, понять, что у нее все хорошо, что не сделал ей больно. Он видел кровь на нижней юбке ее платья, когда она впопыхах поправляла его и убегала прочь. Но стоило взглянуть на Джо, все сомнения отпали. Она двигалась с ним в одном ритме, подавалась навстречу, едва заметно улыбааясь приоткрытыми губами, с которых то и дело срывались сдавленные приглушенные стоны. Ее трепетный восторг отдавался в нем самом. Дыхание было созвучно его. Она сходила с ума, как и он, вместе с ним.       Джо потянулась к нему, пока Джаспер завороженно наблюдал за тем, как плавно колыхались при каждом движении и столкновении тел ее груди. Он полностью опустился на нее, не останавливаясь ни на минуту. Невозможно было остановиться, когда внутри собиралось приятное горячее напряжение, концентрируясь и пульсируя в месте соединения их тел. Джаспер целовал ее, вздыхающую и податливую, лицо, губы, шею. Запах яблок на влажной от пота коже был еще сильнее. Руки шарили по всему телу, сжимали грудь, гладили бедра, вздрагивающие при каждом интенсивном толчке, проникали под прогнувшуюся спину. Джослин впивалась в его поясницу пальцами, сжимала между ног все сильнее. Деревянное поскрипывание кровати раздавалось в такт их ускорившимся движениям. Он врывался в нее снова и снова, пока член не начал давяще пульсировать так, что потемнело в глазах, а ощущения сузились до одной крошечной точки в паху. Джо яростно забилась под ним, выгибаясь и тихонько протяжно постанывая. Он едва успел выйти, как уже обильно изливался на ее живот и промежность.       Джаспер ничего не видел, кроме ярких темно-зеленых глаз Джослин. Невероятно, как можно было смотреть так спокойно, лениво и в то же время горя неутихающим возбуждением. Он моргнул, тряхнув головой, и наконец увидел. Ее раскинутые бедра с порозовевшей натертой кожей на внутренней стороне. Себя, все еще стоявшего на коленях между ними и сжимавшего свой член. Покрасневшие губы Джослин, ее вздымающуюся грудь и совершенно невероятный вид между ног, от которого он не мог оторвать глаз.       Он вытер краем простыни свою испачканную руку и Джо. Прилег рядом, наконец почувствовав освобождение. В мышцах ощущалась комфортная слабость. Прохладный ночной воздух из открытого окна приятно холодил вспотевшую кожу. Смятые чуть влажные простыни пахли всем тем, что произошло между ними, возбуждающе притягательным запахом с оттенком мяты и трав. Джаспер притянул Джо к себе, чувствуя ее голое тело, каждую его часть от их соприкоснувшихся лиц до кончиков пальцев на ногах, которыми она, щекоча, проводила по его стопам. И целовал, целовал, целовал… Господи, он, наверное, измучает ее рот своей настойчивостью, но не мог себя остановить. Она не возражала, только сильнее целовала его в ответ.       — Джослин, ты останешься? — спустя какое-то время спросил он, выводя пальцами линии вокруг ее грудей, ореолов сосков, очерчивая ребра.       — До утра. Можно? — в ее голосе мелькнула неуверенность.       — Я бы хотел, чтобы ты осталась на все время, что я здесь, — Джаспер хотел сказать, чтобы она осталась с ним навсегда. Он гладил ладонью ее живот, опустился к бедрам, иногда касаясь мягких завитков волос между ног. Джо каждый раз вздрагивала, подаваясь навстречу и чуть приподнимая таз.       — Где ты научился этому? — вдруг спросила она, когда его пальцы снова коснулись ее чувствительной плоти. Джаспер вопросительно посмотрел на нее. — Я имею в виду, откуда ты знаешь, как? Ты уже делал подобное с другими девушками? Пальцами? — кажется, он уловил в ее тоне недовольство или даже ревность и не сдержал улыбки.       — Тебе нравится? А как еще? — теперь он целенаправленно накрыл рукой ее промежность, мягкую, нежную, все еще припухшую и влажную. Она кивнула, продолжая недовольно хмуриться, и он сдался, вздохнув и приподнимаясь на локте. — Не было никаких других девушек. Только одна, я же говорил, и всего лишь однажды, — она так ревностно относилась к этой теме, что он еще раз поцеловал ее, закрепляя свои слова. Для него все, что было до нее, уже не имело значения. — И я нигде не учился, Джо. Ты первая, до кого я дотронулся там, — он возобновил легкие движения, задевал складки, очерчивал пальцами вход во влагалище, слушал, как участилось ее дыхание. — Но разговоров много среди кадетов было. Один мой друг кое-чего нахватался у одной знакомой… ммм… дамы…       — Проститутки? — совершенно безбоязненно уточнила Джо, заставив его рассмеяться.       — Боже, Джо, иногда я забываю, какой ты бываешь необычной, но ты всегда мне сразу напоминаешь об этом, — Джаспер погладил ее бедра, успокаивающе, чуть сжимая у самых ягодиц. — Да, у этой дамы. А потом с энтузиазмом рассказал всем нам, как можно доставлять удовольствие леди. Ну а я запомнил кое-что, — Джаспер не стал говорить о том, что после таких откровений они всей гурьбой собирались в ближайшие недели посетить публичный дом, и он в том числе. К концу первого курса мало кто оставался непросвещенном в этом вопросе. Но случилась война, и планам не суждено было сбыться. Он не жалел. Ни капли.       — Да, эти дамы, — она со смешинкой в глазах выделила это слово, — знают много всего. Чего я только не наслушалась в борделе во Фредериксберге.       — Да? И что же? — его терзал веселый интерес и поднявшийся гнев на то, что ей пришлось жить в самом настоящем публичном доме. Но все давно закончилось. Он снова погладил ее у самого колена, уже успокаивая себя. Ее пальчики, словно почувствовав его недовольство, коснулись его живота, бедер, будоража мысли и тело. Он вытаращил глаза, когда она легонько ущипнула его зад.       — Много чего. Например, у мужчин это место так же чувствительно, как и у женщин, — она снова погладила его ягодицы, вызвав волну приятной дрожи, тут же отдавшейся в паху. Джо, тесно прижатая к нему, разумеется, почувствовала все изменения, как напрягся его пресс, а член мгновенно начал твердеть. Проклятье, она сводила его с ума каждую секунду. Каждое чертово мгновение. — А еще как сделать так, чтобы получить удовольствие самой или чтобы клиент быстрее…       — Достаточно. Я понял, — он понял, что не хотел на самом деле знать, чего она нахваталась в том сомнительном заведении. Невыносимо было даже представлять ее среди тех людей. Джо довольно и одновременно смущенно улыбалась. Ей нравился их откровенный разговор, но она боялась, что наболтала лишнего. Он почти читал ее тревоги. — Мне больше интересно, что нравится именно тебе, — Джаспер вернулся к ласкающим поглаживаниям бедер, добрался снова до промежности, медленно касаясь, изучая, ловя ее ответ в выражении лица или глазах.       — Вот так мне очень нравится, — она подалась чуть навстречу, едва не нанизываясь на его пальцы. — И еще чуть выше, вот здесь, — она сама направила его руку в нужное место, где он нащупал твердый бугорок плоти. — Да, именно здесь.       Сначала слушаясь и подчиняясь ее направляющим движениям, а потом уже сам, он ласкал маленький набухший узелок, затвердевший еще больше под его касаниями. Кружил на нем, слегка надавливал, мягко тер подушечками пальцев. Джослин вздохнула, выгнувшись в пояснице, расслабленно откинула голову на подушке. Джаспер наблюдал за ее напрягающимся и расслабляющимся лицом, пока проникал в нее пальцами, а потом снова возвращался к твердому бугорку, обмазывая ее собственной влагой. Его член уже настойчиво тыкался в ее бедро, Джаспер задвигал рукой быстрее. Пальцы были скользкие и влажные, они легко порхали по ее чувствительным местам. Джо часто задышала, двигая тазом, приподнимая его навстречу. Джасперу казалось, что он кончит, просто наблюдая за ее удовольствием — настолько ему было хорошо. Все бедро Джослин было испачкано в его скользкой смазке, а его пальцы стали абсолютно сырыми, когда она дернулась и изогнулась в предвестии удовольствия, пульсируя вокруг него.       Она что-то невнятно пробормотала, протягивая к нему руки, но он все понял без слов и уже стоял на коленях между ее распахнутых ног, входил в пульсирующее влагалище, тут же сжавшее с силой его член. Джо удовлетворенно простонала, словно только этого и ждала. Джаспер знал, что долго не продержится. Он вбивался в нее, крепко держа за талию и хрипло дыша. Бедра двигались в сумасшедшем темпе с тихими шлепками сталкиваясь с ее. Бесстыдный влажный звук, с которым соединялись их тела, и подскакивающие при каждом толчке груди Джослин доводили до точки быстрее любой фантазии. Ее оргазм был невероятен, он почувствовал его на себе, всем телом, от кончиков пальцев до подрагивающего члена, которым он уже водил по ее промежности и тому самому тугому бугорку, заставляя ее выгибаться еще сильнее. Он кончил, заливая и снова пачкая ее своим семенем, впившись в ее бедра пальцами, наверняка оставив следы. А после долго приходил в себя, не отпуская ее из рук.       Так хотелось спать, но Джаспер не мог заснуть, все смотря на Джослин сквозь полуприкрытые веки. Они лежали рядом, то проваливаясь в короткий сон, то снова просыпаясь. Что-то тихо шептали, бессмысленное, бессвязное, но бесконечно приятное слуху. Он вдыхал аромат яблок, смешанный с пропитавшем простыни запахом их близости, чувствовал ее теплое дыхание на своей коже. И впервые отчаянно не хотел возвращаться на войну.