История третья. Перед свадьбой

      Хьюстон       Август, 1863       Джослин была безмерно рада, когда эта длинная поездка, наконец, подошла к концу. Впереди в пурпурно-красных лучах заката белел фасад красивого поместья в южном колониальном стиле, с классическими колоннами, портиком и большими французскими окнами. Ей всегда нравились такие дома, за которыми скрывалась целая история. Она часто листала журналы с подобными фотографиями давно покинутых плантаций и современных усадьб на юге, ей доставляло эстетическое и глубокое внутреннее удовольствие любование гармоничными линиями и правильной архитектурой. И теперь она будет жить в одном из таких домов со страниц изданий по искусству. Теперь в этом доме будет твориться ее история. И возможно, кто-то, может даже ее отец, спустя много лет прочтет ее под красивой фотографией старой плантации на южной оконечности Хьюстона. Эта мысль заставила ее загрустить, но Энтони Винтер теперь навсегда остался в будущем, она не станет всю жизнь посвящать скорби по несбывшемуся. Пора было отпустить то, что в этом времени даже не существовало.       Четырехместный кэб, нанятый Джаспером на вокзале, изрядно тряхнуло на ухабе, и желудок Джослин подскочил к самому горлу. Она прижала руку ко рту и с тоской посмотрела на вольно скачущего рядом Ориона, которого вел в поводу Перси. Поездка верхом представлялась ей куда более привлекательной, чем бесконечная тряска в этом экипаже. Кажется, она сильно переоценила свои возможности, хотя прошлое ее путешествие до Нового Орлеана она перенесла просто отлично. Сейчас все должно было быть не хуже. За одним маленьким исключением. Джослин не смела в этом признаваться даже самой себе, а уж сидевшая рядом и внимательно глядевшая на нее Джозефина или держащий ее за руку Джаспер и подавно ничего не знали. И все же она не могла не замечать изменений, происходивших с ней, на первый взгляд незаметных, но стоило лишь слегка понаблюдать, и у нее исчезали последние сомнения. Месячных не было с начала лета, запах рыбы, который раньше для нее не имел никакого значения, сейчас вызвал непреодолимую дурноту, груди стали слишком чувствительными, а недавно, незадолго до приезда Джаспера, по утрам ее стало регулярно выворачивать.       Джослин хотела бы списать все это на стресс. Тревожное ожидание Джаспера, отсутствие новостей от Джастина, чье имя Джаспер проверил лично во всех списках в Накогдочесе. Она не смогла себя пересилить и зайти туда, в пропахший табаком почтамт, и судорожно листать списки погибших. И ее снова едва не стошнило, пока она ждала его под жарким полуденным солнцем, а когда он бодро вышел и улыбнулся, то чуть не плюхнулась на подкошенных ногах от облегчения. Спасла только Джози, успевшая поддержать ее.       — Все в порядке, Джо? — Джаспер чуть крепче сжал ее ладонь, поглаживая тыльную сторону.       Она воровато посмотрела на него, испугавшись, что он заметил, понял, сопоставил все, что происходило с ней за эти последние два дня быстрых сборов и долгой поездки. Но в его взгляде было только обычное беспокойство и, кажется, волнение.       — Просто волнуюсь. Я никогда не знакомилась с родителями жениха… — она сняла уже ненужную соломенную шляпку, позволяя ветру трепать ее локоны и приятно окутывать лицо мягким потоком.       — Ты не представляешь, как я рад этому, — с тихим смешком он склонился к самому ее уху. — Иначе мне пришлось бы с кем-то конкурировать за право быть первым. А я вообще-то предпочитаю быть первым во всем.       — Я думала, ты гораздо скромнее, Джаспер Уитлок, — разговор с ним успокаивал, но стоило ей бросить взгляд на уже совсем близкий и такой большой белоснежный дом, как волнение собиралось в напряжённом горле вместе с дурнотой.       — Моя скромность в том, что я обычно не говорю об этом во всеуслышание.       Джози спрятала улыбку в ладони, опустив голову, а Джослин совершенно открыто рассмеялась, поглядывая то на него, то на свою негритянку. Джаспер ей нравился, без каких-либо затаенных мыслей, просто нравился. Джослин не могла её судить за это. Честно говоря, она вообще не могла представить, что кому-то он мог не нравиться.       Экипаж остановился возле ворот, и Джаспер ловко спрыгнул на землю. Джослин не могла оторвать глаз от возвышающегося белоснежного здания, нескольких чернокожих лиц, мелькавших в просторном дворе и двух фигур на широком крыльце, замерших в ожидании. Это были они, она и так это знала, даже не видя четко лиц. Родители Джаспера. Господи боже, она и в своем времени ни разу не знакомилась с родителями парней, если не считать папашу Майка Ньютона, которого нередко можно было встретить в его магазине.       А если она им не понравится? Она же понятия не имела, какими должны быть приличные невесты в этом времени. А если они узнают, что она… Нет, об этом лучше вообще не думать, пока точно не будет известно. Все ещё могло оказаться простым совпадением, последствиями стресса или бог знает чем ещё.       — Не волнуйся, Джослин, я обещаю, что все будет хорошо, — Джаспер подавал ей руку, ожидая, когда она выйдет из экипажа. Не стоило ей заставлять его ждать дольше положенного, иначе это будет выглядеть странно. А она и так слишком странная леди для нынешних времён. — Ты ведь мне веришь?       — Я уже нисколько не волнуюсь, — ей действительно стало как будто чуточку спокойнее, когда она вложила свою руку в его раскрытую теплую ладонь, которая тут же обхватила ее, приятно сжала, словно защищая и не намереваясь больше никогда отпускать.       Джаспер вел ее через двор, казавшийся ей слишком большим. Мимо любопытных лиц негров, к красивому белому крыльцу, где все более четкими становились фигуры хозяев усадьбы. Она чувствовала себя словно на важном приеме у английских или французских королей, где ее, простую девушку, вели к возвышающемуся престолу, на котором сидел могущественный монарх, а его подданные расступались и смотрели на разворачивающееся действо. Рука Джаспера сжала ее сильнее, притянула ближе к теплому телу, слегка шершавая ткань серого мундира коснулась ее запястья. Он, словно тонко настроенный камертон, чувствовал малейшие колебания ее настроения. И не давал ей сбежать.       Дурнота подступила еще ближе, и Джослин искренне боялась, что к концу пути ее позорно стошнит прямо под ноги его величественных родителей. Она так ярко представила себе эту картину, что уже заранее испытывала жгучий стыд. Щеки горели, а ладонь в руке Джаспера вспотела от волнительного страха. Это будет ее концом. Катастрофой. Они были уже совсем близко, в паре шагов. Сейчас начнется. Она задержала дыхание. Кажется, Джаспер тоже.       Послышался рокочущий шум, и Джослин решила, что это ее собственное сердце сейчас стучит о ребра. Взметнулась пыль и недовольно заржал конь. А через мгновение в оседающем занавесе пылинок, светившихся на закатном солнце, показалось задорное лицо Джаспера, заставившее ее позабыть о своих тревогах и уставиться с недоумением на него.       — Алекс, какого дьявола! Сгинь с дороги! — крикнул Джаспер справа от нее. Джослин совсем растерялась, не понимая, какой из этих двоих настоящий. Возможно, у нее уже двоится в глазах…       — Скакал, как с ошпаренным задом, чтобы успеть. Едва коня не загнал к чертям, — второй не обратил особого внимания на гневный тон и кинулся навстречу.       И только тут, когда осели последние сверкающие пылинки, Джослин поняла, что это был не Джаспер. Очень похож, почти как близнец, но не он. Чуть ниже ростом, чуть крепче в плечах, скулы все еще прятались за последними остатками юношеских черт лица, но глаза были один в один Джасперовы, ореховые с золотисто-песочными прожилками, блестящие и живые. Он улыбался так весело и беззаботно, каким она никогда еще не видела Джаспера. С его появлением все монаршее величие семейства Уитлоков, которое она себе вообразила, посыпалось шелухой.       Мистер Уитлок, теперь самый обычный, хоть и весьма уважаемого вида мужчина, спустился по ступеням крыльца и строго сказал:       — Я думал, что хорошо воспитал своих сыновей, чтобы они не позорили меня, ругаясь при леди, как два портовых грузчика. Но, кажется, провалился с треском, — оба молодых человека разом стихли. — Мисс Винтер, не так ли? — Джослин кивнула, во все глаза рассматривая его лицо и находя все больше схожих черт с Джаспером. Теперь она знала, каким он станет в зрелом возрасте. Все таким же красивым и с оттенком солидной уверенности во взгляде. — Мне ужасно жаль, что наше знакомство омрачилось неподобающим поведением моих сыновей. Артур Уитлок, — он быстро коснулся вежливым поцелуем ее руки, а она радовалась, что он никогда не узнает, что арсенал ее ругательств гораздо разнообразнее, чем парочка вполне безобидных фраз, брошенных пару минут назад.       Джослин запоздало сообразила, что ей положено было присесть, но момент был упущен, и она ограничилась вежливо склоненной головой. Артур Уитлок был исключительно вежлив, интересуясь их поездкой, здоровьем, семьей и прочими светскими вещами, но она так и не смогла понять, какое впечатление на него произвела. Он с легкостью мог проникнуться к ней симпатией или невзлюбить с первого взгляда — по его виду ничего нельзя было сказать наверняка. Она искоса глянула на Джаспера, но он внимательно смотрел на отца, периодически переглядываясь с братом.       — Моя жена, миссис Элеонор Уитлок, — представил Артур невысокую изящную женщину с очень открытым и добрым лицом. Она улыбнулась, отчего вокруг голубых глаз появилась сеточка морщинок, и Джослин сразу поняла, что у нее улыбка Джаспера.       — Ты такая красивая, Джослин, — произнесла Элеонор, когда она тихо выговорила, как ей приятно познакомится. — Все, как и говорил Джаспер, — миссис Уитлок сразу взяла ее руки в свои, узкие и хрупкие. А затем обняла Джаспера, долго не отпуская от себя.       — Мой младший сын, Александр, — продолжал представлять Артур, когда они уже входили в просторный холл дома.       — Просто Алекс, к чему формальности, — еще более юная копия Джаспера склонился, совершенно без стеснения целуя ее в щеку. — Мы ведь почти что брат и сестра.       Ее провели в гостиную, обступив со всех сторон. Джослин уже терялась от такого внимания. Пристальный изучающий взгляд молчаливого Артура, не сходящая с лица Элеонор радушная улыбка и нежные касания тонких рук, смех Алекса и целый поток вопросов, на которые то и дело шикали его родители. Она не знала, сколько бы это продолжалось, но тут знакомая ладонь вытянула ее из этого бесконечного круга затянувшегося приветствия. Нет, она не была создана для всего этого. Уж точно не сейчас, но вежливость и некоторая робость перед семьей Джаспера никогда не позволила бы ей открыто сказать об этом.       — Все, хватит, — его голос, ставшим очень похожим на отцовский, разом остановил все. — Алекс, хватит мельтешить перед Джослин и сопеть ей в ухо, — он безобидным тычком оттеснил брата подальше от нее и уже гораздо почтительнее обратился к матери. — Матушка, думаю, лучше все беседы перенести на завтра, — та согласно закивала, слегка виновато поглядев на нее.       Когда за спиной закрылась дверь ее комнаты, где ее уже ждала Джозефина, успевшая распаковать почти все вещи, Джослин прикрыла глаза от облегчения. Закатный свет проникал даже сквозь закрытые веки, а ее новую спальню озарял красивыми огненными оттенками, ложился теплыми оранжевыми бликами на желтое покрывало кровати, оседал на светлых стенах и мебели, бликовал на зеркале. Она так устала, от волнения, страха и изматывающей дурноты, которая снова не давала ей забыть о самом главном, о чем ей совсем не хотелось думать. Но сейчас на нее опустилось спокойствие, словно она наконец дошла до своей цели, и больше не нужно было никуда спешить, убегать. Все закончилось. Словно она снова была дома.       На следующий день Джослин стояла перед напольным зеркалом, которое под руководством миссис Уитлок притащили негры и установили практически посредине комнаты. Она смотрела на слегка взволнованную девушку в простом, но очень красивом кремовом платье, с цветочной вышивкой на корсаже и атласным лифом. Джози с зажатыми в зубах булавками что-то подкалывала на ее талии, примеряясь и так, и сяк. Это было свадебное платье Элеонор, которое подгоняли под нее. Джослин видела, с каким удовольствием та приступила к ее подготовке, и тоже попыталась проникнуться. Но завтрашний день венчания волновал ее все сильнее. Джаспер обещал, что все закончится быстро, она даже не заметит. Но вся эта суета не сулила ничего хорошего, по ее мнению. Особенно ее беспокоил корсет, который в этот раз надеть придется. Он туго стягивал ей грудь, которая и так стала слишком чувствительной и как будто даже слегка увеличилась, давил на ребра, вызывая тошноту. Джослин старалась дышать медленнее и ровнее, но сегодня ее снова было плохо с утра. Хорошо, что это заметила только Джози.       — Мисс Джослин, может нам немного приспустить корсет. Нехорошо, когда он сдавливает в вашем положении, — словно читая ее мысли, шепнула негритянка. — Вон вы как побледнели.       — Каком положении? — насторожилась она.       — Ну как же, мисс, я уже давно заметила. Вы…       — Тише, — шикнула Джо, в досаде прикрыв глаза. Как она могла откладывать эти мысли на потом, когда даже Джози заметила перемены. Ей не оставляли выбора, загоняли в угол…       — Никто и не поймет, мисс Джослин. Вы все еще худенькая, я приспущу корсет в талии вот здесь, и юбки скроют это…       — Боже, Джози, просто помолчи сейчас. Делай, как посчитаешь нужным.       В комнату вошла совершенно счастливая Элеонор с расческами и булавками. Она с интересом глянула на самодеятельность Джозефины, но тут же отвела глаза, продолжая восхищаться и рассказывать какие-то пустяки. Джослин была рада, это отвлекало, а приспущенная шнуровка на талии принесла существенное облегчение.       — Джозефина, принеси еще ткани и лент — я оставила их на диване в гостиной, — мягким тоном скорее попросила, чем приказала миссис Уитлок. — Ты очаровательная, милая, — она встала позади, почти одного роста с Джо, держа ее за полуобнаженные плечи. Несколько секунд они смотрели друг на друга в отражении, зеленые и голубые глаза. Элеонор странно улыбнулась и шепотом спросила у самого уха: — Какой срок?       Джослин вздрогнула, но мягкие теплые руки все еще продолжали держать ее за плечи. Она испуганно уставилась в зеркало, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечетку.       — Что… как?       — Когда я носила Джаспера, то тоже постоянно терла живот и под грудью, даже в самом начале. Эти ужасные корсеты постоянно натирали и давили, а правила тогда были чуть строже нынешних. Мне приходилось носить корсет и мучиться почти всю беременность. Сейчас вряд ли кого-то это побеспокоит, особенно в пределах нашего дома. Тебе нужно потерпеть только сегодняшний день, — Элеонор говорила так просто, обыденно, словно о погоде, а не о том, что ее невестка забеременела до свадьбы.       — Элеонор, я… — она не знала, что сказать. Простите? Так вышло случайно… Я не хотела… Все слова казались такими глупыми. А отрицать в лицо матери Джаспера, очень доброй женщине, ей было бы весьма неловко и стыдно. — Думаю, около двух месяцев, — вздохнув, наконец сказала она. И реальность с новой силой обрушилась на нее, словно эти слова поставили окончательную точку во всех сомнениях и надеждах.       — Джаспер уже знает? — Джо отчаянно покачала головой. Она понятия не имела, как ему сказать об этом. — Но почему? Это же замечательная новость, — она на мгновение подумала, что эта милая женщина жила в своем мире, идеальном и радостном, где не было места плохим чувствам и вещам, но Элеонор так понимающе улыбнулась, что эти мысли испарились из головы. — Я растила своего сына ответственным и добрым, честным и смелым. И мне кажется, весьма преуспела в этом, — ее голос обрел твердость. — Если бы Джаспер не хотел или боялся заиметь детей, то не позволил бы себе быть неосторожным и не женился, тем более во время войны. Я знаю, что мой муж считает свадьбу поспешным и необдуманным решением, но он не прав. Я, конечно, ему об этом не говорю. Он и сам поймет со временем, — ее улыбка стала немного лукавой. За робкой открытостью и добротой скрывалась мудрость и острый ум. — Я знаю своего сына лучше него, и знаю, что Джаспер полностью уверен в своих решениях. Скажи ему, и у него появится еще одна причина выжить и вернуться, — Джослин неуверенно кивнула, растроганная ее словами. — Пойду попрошу заварить тебе мятного чая. Мне он очень помогал при тошноте.       Элеонор ушла, тихо шурша юбками, а Джослин так и стояла, смотря на свое все еще испуганное лицо с огромными глазами, и побледневшую. Дрожащими руками смахнула распущенные волосы назад и глубоко вздохнула. И в этот момент в зеркале показался Джаспер. В непривычной рубашке и расстегнутом жилете, он уверенно вошел в комнату и стал позади, возвышаясь на целую голову.       — Разве жених может видеть невесту до свадьбы? — Джослин улыбалась, изо всех сил настраивая себя сказать все сейчас, чтобы избавиться от мучительной ноши. Она так тяготила ее, наполняя страхами и тревогами. Она не знала, не представляла, что значит быть матерью. Ее собственная мать не была образцом для подражания.       — Не слышал о такой глупости, — Джаспер поцеловал ее макушку, поглаживая пальцами шею, ключицы, едва касаясь груди, скрытой за плотным лифом. — Что-то не так? — он нахмурился, буравя ее отражение взглядом, словно гончая, чуял все то, что происходило с ней внутри.       — Все так, просто…       — Говори, — он по-прежнему смотрел на нее требовательно и уверенно, но в голосе мимолетно дрогнула что-то тревожное. — Если что, передумывать уже слишком поздно, я не отпущу тебя, — словно в шутку сказал он, а глаза были невероятно серьезны. От его взгляда Джослин взволнованно затрепетала, и это, его непоколебимое намерение, дало ей смелости сказать все, как есть.       — Слишком поздно, Джаспер. Ты не представляешь, насколько прав, — он нахмурился и развернул ее к себе лицом. Джослин набрал побольше воздуха, все окружающие звуки стали максимально отчетливыми, она слышала его дыхание совсем рядом и скрип половиц в дальнем конце коридора, стрекотание цикад в открытом окне и крик козодоя в полях. Когда он стих, она сказала: — Я беременна, Джаспер.       И замолчала. Вокруг тоже наступил странный вакуум, все замерло, затихло в ожидании его ответа. Джаспер долго смотрел на нее, внимательно и в то же время отстраненно. Его руки сильнее сжали ее плечи, она услышал, как он медленно сглотнул и опустил голову. Это заставило ее напрячься, груз нежданного положения вдруг стал еще тяжелее, она почти чувствовала, как в животе вращается и растет огромный камень вместо ребенка.       — Я идиот, верно? — он снова посмотрел на нее с виноватой смешинкой в глубине глаз. Джослин непонимающе нахмурилась. — Все признаки были на лицо — теперь я вижу. Тебя тошнило всю дорогу, и вся ты как будто стала немного другой. Мне стоило догадаться еще вчера.       — Ты не злишься? Ты рад? Ты… Я не знаю, что делать, а вдруг… — все ее переживания потоком хлынули изо рта, просачивались между дрожащих губ. Она быстро моргала, пытаясь прогнать противное пощипывание в уголках глаз — только бы не зареветь.       — Тише, тише, Джо, — он усадил ее на кровать, сев вплотную и откинув в сторону широкие юбки. — Я тоже не знаю, на самом деле, но все будет хорошо. Я уверен. Верь мне, — Джослин только кивала, боясь открыть рот и разрыдаться. Она стискивала его руки в своих, словно утопающий круг. Облегчение еще не полностью овладело ей после стольких дней напряженной тревоги. Но присутствие Джаспера в ее досягаемости постепенно окутывало ореолом спокойствия. Если он уверен, то и она должна. Он тихо рассмеялся глубоким смехом, наклонившись к самому ее лицу, и еще тише зашептал: — Я почти уверен, что знаю, в какой момент это произошло, — Джослин почти заразилась его настроением, дыша в такт с ним, касаясь кончиком носа его. — В ту ночь, когда я приехал в прошлый раз. Помнишь? — конечно, она помнила. До мельчайшей детали. Дыхание участилось, его тоже. Они едва касались губами друг друга, но казалось, что страстно целовались, не меньше. — Боже, я тогда сошел с ума от тебя, Джо. Неудивительно, что это дало свои плоды.       Джослин подалась вперед, целуя его. Она сходила с ума уже сейчас. А ведь каких-то пару минут назад дрожала от дурного страха. Джаспер прижимал ее к себе сильнее, поддаваясь ее настойчивым губам, словно капитулировал. Ей это нравилось, нравилось, когда он сдавался.       В коридоре приближались шаги и слышалось тихое звяканье посуды. Кажется, несли ее мятный чай. Джаспер отстранился, все еще держа ее в объятиях, поглаживая плечи и руки, словно обещая что-то. Но стоило Джозефине и миссис Уитлок войти в комнату, он уже сидел на допустимом расстоянии, держа ее за руку, а Джослин пыталась унять свое дыхание, которое выдало бы их с потрохами.       — Джаспер, — притворно возмущенно воскликнула Элеонор, — видеть невесту в свадебном платье раньше времени — плохая примета.       — Откуда вы только берете эти глупости, — он со смехом встал и, подмигнув ей, скрылся за дверью.       Уже поздним вечером, лежа в своей кровати, Джослин смотрела на полностью готовое платье, покоившееся на манекене у окна. Лунный свет придавал ему несколько призрачный оттенок, почти нереальный. Но завтрашняя свадьба будет самой настоящей. Она все еще не знала, как относиться к стремительно меняющимся событиям, но Джаспер прав — все должно быть хорошо. О растущем внутри нее ребенке она пока старалась не задумываться, успокоившись тем, что теперь не одна она знала об этом. Пока ей было этого достаточно. А дальше посмотрим. Аромат мяты, исходивший от стоявшей на тумбочке чашки чая, приятно успокаивал, погружая в дрему, а стрекот цикад за окном убаюкивал. Скоро, уже завтра она будет спать не одна, а с Джаспером. Ненадолго, на несколько дней, но, когда он уедет, она всегда будет знать, что больше не одна.       Дверь тихо открылась и быстро закрылась, и Джослин в полусне медленно повернулась в ту сторону. Джаспер неслышно вошел и уже стоял возле кровати, а ее дрему как рукой сняло. Присев на кровати, она внимательно наблюдала, как он быстро раздевался.       — По привычке я ждал тебя, но потом вспомнил, что за этот сумасшедший день даже не показал тебе свою комнату, — сказал он, скидывая штаны и стоя перед ней полностью обнаженным.       — Я думала, до свадьбы мы будем спать по отдельности, — она вела взглядом сверху вниз, от прищуренных в предвкушении ореховых глаз и изогнутых в уверенной улыбке губ до напряженного пресса и просто бросающегося в глаза стоящего члена.       Джослин буквально почувствовала, как ее соски затвердели и врезались в ткань сорочки. Низ живота свело в приятной судороге, передавая дрожь еще ниже. Она подавила желание свести бедра, даже чуть-чуть расставила их пошире, отчего ощущения стали еще сильнее.       — У меня впереди слишком много ночей без тебя. Не хочу добавлять к ним еще одну.       Джаспер уже навис над ней, без лишних слов целуя, пока руками сначала мягко сжимал грудь сквозь ночнушку, а потом нетерпеливо стянул с плеч и уже гладил оголенную кожу. Джослин с готовностью откинулась на подушки, выгибаясь и подставляясь. Она гладила его спину, пока он вел влажную дорожку по щекам, шее, ключицам и наконец груди, такой чувствительной, что она постанывала от мельчайшей ласки, едва он коснулся теплым гибким языком ее соска. Руками он уже задрал ее сорочку и поглаживал живот, бедра, пока не добрался до заветного места между ног. И она снова застонала от остроты ощущений. Его губы, поочередно обхватывающие плотным горячим кольцом ее соски, и пальцы, размазывающие влагу по промежности, нежно и настойчиво. Так много и так мало. Она хотела его всего. Всегда.       Джаспер вернулся к ее губам, и его проворный язык уже кружил у нее во рту. Член упирался ей в живот, пачкая смазкой, и она непроизвольно приподнимала таз, чтобы почувствовать его именно там, где нужнее всего. Джослин легонько толкнула его в плечи, и он помог ей оказаться сверху, попутно сняв мешающуюся ночнушку. Теперь между ними не было никаких преград.       Она рассматривала раскинувшегося на белой простыне лежащего под ней Джаспера, любовалась им, проводила руками вдоль всего тела, запоминая и наслаждаясь. Его руки с бедер переместились на талию, чуть сжав ее, а потом на живот, замерли на мгновение, словно он ожидал уже что-то почувствовать внутри.       — Еще слишком рано, я никак почти его не ощущаю, — со смешком прошептала она, наблюдая за его лицом, на котором мелькало столько эмоций, от удивления до нежного восхищения.       — Знаю, но все равно это так поразительно. Я до сих пор не могу до конца поверить, что внутри тебя, вот здесь, кто-то есть, — он гладил всей ладонью пока еще плоский живот, замирал на мгновение и снова вел круговыми движениями, приятно лаская кожу. А она уже верила, окончательно, бесповоротно. Смотря на Джаспера, как можно было не верить, что все будет хорошо.       Джослин переполняли чувства, ощущения, мысли, желания. Она следовала сейчас им, стремившимся быть ближе к Джасперу. Она целовала его, смело исследуя то, что еще не успела раньше. Сжимала в своей ладони его твердый член, уже привычным движением проводя по всей длине. В этой позе у нее было так много возможностей, что голова шла кругом. Она так хотела его сейчас, хотела, чтобы он принадлежал только ей одной. Джослин опустилась ниже, ощущая, как под ее губами напрягся его живот, и смело взяла в рот его член, гладкий и горячий. Она не знала точно, что должна делать, просто хотела узнать и понять, каково это, чувствовать его в себе не только привычным способом. Пару раз даже представляла в бурном воображении, и сейчас лишь подчинялась этому. Джаспер тихо ахнул, что-то воскликнув и вцепившись ей в волосы, то ли чтобы отнять, то ли удержать. Неважно, ее внимание было поглощено совершенно другим. Она пропускала головку между губ, осторожно облизывала, изучая, языком. Почти безвкусная скользкая смазка оседала у нее во рту, и она уже осмеливалась брать его чуть больше, ощущая приятную прерывистую пульсацию его вен.       — Про это ты тоже наслушалась в борделе, черт возьми? — процедил Джаспер, пока она, осмелев окончательно, вовсю водила языком по всему члену, влажному от ее слюны. Она не поняла, что это за нотки были в его голосе, удивления, ревности, злости, блаженства… Может быть, все вместе.       — Нет, ничего такого я не слышала, — она поцеловала его напряженный живот и снова вернулась к ласкам, посасывая и обводя языком. — Просто хотела попробовать тебя на вкус…       — Боже, Джо, прошу, иди уже сюда, ко мне, — он тяжело дышал, притянув к себе, жадно набросившись на ее рот. Руками шарил по ее спине, сминал ягодицы, раздвигал их, настойчиво тер пальцами скользкую от влаги промежность, заставляя ее стонать ему прямо в губы.       Джослин выпрямилась, смотря на него сверху, наслаждаясь этим видом и самим Джаспером. Приподнялась и расставила ноги еще шире, надежно уперевшись коленями по обе стороны от него. Его чуть подрагивающий член упирался в ее вход — невероятные ощущения. Почти эйфория. Джаспер чуть надавил на ее бедра, и она медленно, не останавливаясь, опустилась на него до самого основания. Вздох наслаждения сорвался с ее губ, он глухо простонал, вжимая в себя еще сильнее. Поерзав для удобства и вызвав тем самым его недовольное шипение, она беззаботно рассмеялась и начала двигаться. Плавно, неспешно, изучая новые ощущения от непривычного положения. Вверх-вниз, вверх-вниз. Приятное скольжение дарило неописуемое удовольствие. Она так ярко ощущала, как его каменно-твердый член раздвигал и расширял ее изнутри, упираясь в какую-то очень чувствительную точку в самой глубине, что темнело в глазах. И двигалась еще быстрее, под размеренные шлепки соприкасающихся тел и шумное рваное дыхание.       Джаспер смотрел на нее совершенно непередаваемым взглядом, приоткрыв рот, с широко распахнутыми глазами цвета потемневшего ореха. Словно не было никого прекраснее ее, никого важнее на всем свете. Его руки нежно ласкали и собственнически сжимали ее поднимавшееся и опускавшееся тело, гладили и сминали пальцами. Словно стремились доказать, что она принадлежит только ему. Так и было. Она подставлялась под его то грубоватые, то невероятно нежные касания, накрывала своими ладонями, прижимая к себе еще сильнее. Она была только его, навсегда.       Оргазм приближался стремительно, она удерживала его всеми силами, сколько могла. Тихо причитала, смотря в глаза Джасперу, что больше не может держаться, но продолжала насаживаться на него. Она однозначно поняла, когда кончил он, глубоко в нее. Его пресс под ее руками стал совершенно каменным, непробиваемым, пальцы впились в бедра, наверняка оставив следы. Он резко приподнялся, вытянув напряженную шею и хрипло простонав. И вот тогда Джослин провалилась в свое наслаждение, глубокое, почти бездонное, судорожно сжимаясь вокруг его пульсирующего члена и буквально чувствуя, как в ней разливается толчками что-то горячее, обволакивая изнутри. Она тихо вскрикивала, все еще продолжая по инерции насаживаться на совершенно скользкий, весь в их смешанных соках, член, пока не упала прямо на его грудь, вдруг осознав, что обессилила.       К аромату давно остывшего мятного чая примешался тягучий запах Джаспера, в чью шею она уткнулась и тихо сопела. Спать почти не хотелось. Его рука зарылась в ее спутанные волосы и мягко массировала голову. Она почти мурлыкала от удовольствия.       — Что случилось? — спросила она, когда он напряженно замер, даже не дышал. На секунду пришел страх, что она все-таки была чересчур вольной в своих действиях. — Я сделала что-то не так?       — Нет, ты невероятная, Джо. Не представляю жизни без тебя, — она тихо вздохнула от удовольствия, а Джаспер осторожно переместил ее на бок и прижался своим животом к ее, придвинул еще ближе. Он смотрел на нее долго, словно запоминал каждую деталь. Его лицо было в сущих миллиметрах. — Я просто вспомнил, как мне приснился очень странный сон, — он погладил ее щеку, заговорил еще тише. — Это было как раз перед тем, как поехать за тобой. Пришлось сначала сопровождать гуманитарный обоз в Хьюстон, а там еще ждать срочную почту. Солнце было таким жарким, и я сам не заметил, как уснул.       — И что там было? В твоем сне? — было ощущение, что сейчас он скажет что-то важное.       — Я купил тебе кольцо, очень красивое, но обратно в Галвестон пришлось ехать уже одному. И по пути мне встретилась странная женщина, пугающая, жуткая. Я не помню точно, что произошло, но, кажется, она убила меня, но я все равно ожил, — Джослин вздрогнула от одного только допущения, что такое могло случиться, и Джаспер прижал к себе сильнее, продолжая говорить. — Там, в этом странном кровавом посмертии, я был каким-то монстром, все забыл, даже тебя, но отчаянно пытался вспомнить, убивая и убивая других таких же монстров и людей. Я хотел сбежать, но не знал куда. И все время смотрел на то проклятое кольцо…       — Ты вспомнил? В итоге? — спросила она, когда он вдруг замолчал.       — Не знаю, я проснулся, весь в холодном поту. Орион рыскал своей мордой по моим карманам в поисках яблок и разбудил меня, — он нервно рассмеялся, и Джослин погладила его по чуть влажным волосам. — Честно говоря, я тогда слегка струхнул, быстренько поторопил с письмами, собрал своих ребят и умчался в Галвестон до темноты.       — Я все равно бы тебя ждала, — вдруг сказала она. Не чтобы успокоить, а потому что это было правдой. — Даже если бы ты не приехал. Ждала бы сколько угодно, пока ты не вспомнил.       — Знаю, — он крепко поцеловал ее, словно убеждаясь, что все рассказанное действительно сон. — Жаль только кольцо так и не купил. Но матушка отдала свое, семейное.       — Так даже лучше, — ей было вообще плевать на кольцо, но любопытство все же взяло свое: — А оно красивое?       — Очень. Изумруд подойдет к твоим глазам.       Восторженный вздох Джослин прервался коротким стуком в окно. И еще одним. Джаспер встрепенулся, присев на кровати. Джослин в тревоге куталась в одеяло, как раздался еще один стук. Только сейчас она сообразила, что кто-то кидал маленькие камушки прямо в окно ее комнаты. Джаспер обреченно выдохнул и подошел к нему, открывая створку и высовываясь по пояс, совершенно не беспокоясь, что выглядывает из ее окна голым.       — Так и знал, что ты здесь, а не у себя, — раздался веселый шепот с улицы. — Даже кровать не расправил.       — Чего надо, мелкий? — шикнул Джаспер. Джослин тихонько прокралась за его спину и незаметно подглядела в окно. Алекс, задрав голову, с ехидным и одновременно любопытным лицом говорил свистящим шепотом.       — Пошли к речке, — Джаспер хотел было возразить, но его брат не дал: — Брось, Джас, после свадьбы тебя же не вытащить из этой комнаты будет. Джослин, если ты слышишь, не обижайся. Я уже люблю тебя. Как сестру, — Джо хихикнула, уткнувшись в спину Джаспера, который недовольно ворчал, чтобы тот заткнулся. — Пошли, как раньше, помнишь? Или боишься? — поддел с издевкой.       — Ничего я не боюсь, сейчас спущусь, — буркнул он и с веселой улыбкой глянул на нее. — Я быстро, туда и обратно, — сказал он, пока одевался.       — Иди уже, — рассмеялась она. — Я буду ждать, ты же знаешь. Всегда.       — Не запирай на ночь окно, — подмигнул Джаспер, уже сидя на подоконнике, а потом ловко перепрыгнул на толстую ветку дерева и спустился вниз.       Джослин смотрела, как две почти одинаковые фигуры, смеясь и толкаясь, выходят со двора и скрываются среди трав и полевых цветов. Последними промелькнули две светлые кудрявые макушки. Она еще постояла немного, вдыхая теплые запахи ночи и разнотравья, бросила взгляд на стоящее совсем рядом свадебное платье. Уже завтра. Страха в ней больше не было, только приятное волнительное предвкушение. Теперь она была уверена, все точно будет хорошо.       Джослин прикрыла окно, оставив узкую щелку, и легла на все еще теплую от их тел кровать в ожидании Джаспера.