Глава 16

***

      Рафаэль отлетел к стене, врезавшись попутно в маленький столик, и сполз вниз. По полу рассыпались стёкла от разбитой вазы и розовые диасции.       — Поднимайся, — тем временем велел Драко и, не опуская волшебной палочки, направился к нему.       Тот посмотрел на Малфоя каким-то безумным взглядом и вдруг рассмеялся.       — И как я не додумался поставить чары на камин? — произнёс он и вдруг умолк.       — Не волнуйся, зато я точно додумаюсь до таких чар, что ты больше никогда здесь не появишься, — схватив парня за ворот рубашки, прошипел Малфой.       — Ой, как страшно, — усмехнулся Рафаэль и вдруг посмотрел на Джинни: — Но это решать точно не тебе. Прости, Джин, я не хотел, чтобы всё вышло так, я сглупил. Ты же понимаешь?       Девушка наконец вышла из оцепенения и смерила Рафаэля взглядом, полным отвращения. И он всё понял, опустив голову вниз. А потом начал медленно подниматься.       — Тебя никто не отпускал, — Малфой придавил его к стене и приставил палочку к горлу.       И именно в этот момент глаза Рафаэля наткнулись на тыльную сторону руки Драко.       — Так ты ещё и один из них? — пораженно протянул парень.       Но тот даже бровью не повёл.       — Отлично, что ты теперь понимаешь, что тебя ждёт, — тихо хмыкнул он.       — Хватит, — подала голос Джинни и уверенно подошла ближе. — Отпусти его, Малфой. Рафаэль, уходи отсюда.       — Как ты можешь подпускать его к Диа? Как можешь быть рядом с кем-то вроде него? Он же один из них, он преступник, убийца… — неожиданный удар явно заставил парня резко замолчать.       — На данный момент единственный, кто представляет здесь кому-то угрозу, — это ты, Рафаэль, — это было жестоко, но заслуженно. — Поэтому уходи по-хорошему.       Рафаэль опустил взгляд и дёрнулся, пытаясь избавиться от хватки Малфоя, но тщетно.       — Отпусти его, — вновь велела Джинни, но, заметив, что тот не сдвинулся с места, добавила: — Драко, довольно.       Тот тихо выругался и резко отошёл. Теперь его серые глаза недовольно смотрели прямо на неё.       Рафаэль, чуть пошатываясь, направился к выходу из квартиры. Воцарилась тишина.       — Что ты тут делаешь? — наконец, выдохнув и подойдя к камину, протянула Джинни.       — Тебя это сейчас интересует? — быстро сократив расстояние и развернув девушку к себе, буквально потребовал ответа Драко.       — Да, Малфой. Меня интересует, почему ты вдруг ни с того ни с сего появился в моей квартире в такой момент, — вкрадчиво произнесла девушка и обвела его пристальным взглядом.       Светлые волосы растрёпаны и слегка влажные, простая рубашка, даже не заправленная в брюки — вид, который нисколько не соответствовал Драко Малфою. И уж тем более не предполагал, что его визит был запланированным.       Вывод напрашивался сам собой. И Малфой, кажется, понял, что именно беспокоило Джинни.       — Я не слежу за тобой и твоей квартирой, Уизли, — глядя ей в глаза, будто пытаясь таким образом убедить её, произнёс Драко.       Только вот убежденной девушка совсем не выглядела.       — И я должна просто взять и поверить в это?       Малфой тихо выдохнул и чуть опустил голову.       — Я не знаю, почему пришёл. В Министерстве накопилось много работы. Родители вернулись во Францию, новой гувернантки всё ещё нет. Мне приходится самому водить Скорпиуса на занятия. И из-за этого брать часть бумаг домой. Я отправил его спать, сходил в душ и пошёл работать. А потом… просто почему-то было странное ощущение. Словно я должен срочно тебя увидеть, — это признание было странным, сумбурным и почему-то слишком личным.       Лёгкая волна мурашек прошла по спине, но Джинни отбросила странные чувства в сторону.       — Значит, хочешь, чтобы я просто поверила, что из-за какого-то призрачного, необъяснимого чувства ты вдруг взял и пришёл? — подвела итог девушка, смерив его хмурым взглядом.       — Да, — Драко поднял на неё глаза и шагнул ближе. — Но ты всегда можешь проверить квартиру специальным артефактом и убедиться, что никаких средств слежения тут нет. Я действительно сам не знаю, почему всё так сложилось. Но не жалею.       Джинни ощутила его дыхание. Он находился слишком близко.       — Что ты делаешь? — спокойно уточнила она, пытаясь разглядеть ответ в его глазах.       Там плескалась странная злость, почти ненависть. Будто он был готов убить кого-то прямо сейчас. И желание. Почти такое же сильное, как и ненависть.       — Пытаюсь сдержаться и не поцеловать тебя, — неожиданно откровенно прозвучало в ответ, и прохладные пальцы коснулись её губ.       Он осторожно провёл ими, будто стараясь так стереть чужое призрачное прикосновение.       — И ты так легко говоришь об этом, — выдохнула Джинни, но не отстранилась.       Потому что с Малфоем всё ещё не было неприятно, вопреки здравому смыслу. Что много лет назад, что теперь. Она не чувствовала желание оттолкнуть, отойти подальше, чтобы её ни в коем случае не коснулись, не поцеловали.       Внутри лишь было лёгкое щекочущее чувство предвкушения. Ровно такое же, как в то самое утро. Вот только обстоятельства были уже совсем не те.       — Почему не оттолкнёшь? — тихо спросил Малфой.       — А ты послушаешься? — уточнила Джинни, почти шутя, но никак не ожидала мгновенного и невероятно уверенного:       — Да.       Теперь она сама легко прикоснулась к нему, уложив одну ладонь на грудь, почти невесомо. Но всё ещё не оттолкнула.       Они стояли так бесконечно долго, пока Джинни не произнесла:       — Хорошо, поцелуй меня, Малфой.       И он не смел ослушаться. Поначалу его губы прикоснулись совсем неспешно, осторожно. Но не прошло и секунды, как будто сорвались все тормоза. Он с неконтролируемым желанием оттягивал её губы, легко прикусывал и тут же медленно проводил языком. Одна ладонь поднялась к её затылку, зарываясь в длинные волосы и оттягивая немного назад, требуя прижаться сильнее к его груди и позволить углубить поцелуй. И она позволила.       Потому что хотела. Потому что от его прикосновений хотелось буквально расплавиться. Потому что впервые она чувствовала себя уязвлённой, но ей это нравилось.       Казалось, что губы уже онемели у обоих, когда Драко наконец-то отстранился и уткнулся носом в изгиб её шеи. Только полный дурак не понял бы, к чему всё шло. Но Джинни неожиданно серьёзно произнесла:       — Я не буду с тобой спать, Малфой.       Драко заинтересованно приподнял брови и посмотрел на неё.       — Если планировала соврать, что не хочешь меня, то стоило выбрать более подходящий момент, — тихо усмехнулся он и провёл пальцами от уха по линии шеи, очертил ключицы и спустился ниже. — Потому что сейчас я в это точно не поверю.       Но Джинни оставалась непреклонной. Да, она не отстранялась и не отталкивала. Но и не отвечала. Её взгляд выражал достаточно.       — Я не говорю, что не хочу, — спокойно сорвалось с её губ. — Я сказала, что не буду. Это разное, Малфой.       — А совсем недавно ты без труда звала меня по имени, — заметил он и подхватил одну прядку, заботливо заправляя её за ухо и смотря так пристально, словно дьявол, искушающий свою жертву. — Ну так поясни для меня эту разницу, Джиневра.       Нервный выдох вышел как-то сам собой, и она отвела взгляд. Пламя в камине медленно угасало, должно быть, изначально разведённое не магией и не способное жить без постоянной поддержки. И это показалось на редкость ироничным.       — Шесть лет назад одного желания, может, было и достаточно, но сегодня — нет, — произнесла она. — Тогда мы были молодые, свободные. Ну, или, по крайней мере, я. У нас не было детей и обязательств. Всё вышло легко и будто само собой. Ни к чему не принуждало, ничего не усложняло…       — А сейчас это так сильно всё усложняет? — уточнил Драко.       — Именно, — Джинни вновь посмотрела на него. — Из-за того импульсивного поступка мы сейчас здесь. Да, мы не знали, что так будет. Но это не снимает с нас ответственности. Мы теперь родители. И я не хочу, чтобы наши необдуманные решения привнесли в мою жизнь, в жизнь Диа хаос. Мне не нужны эти проблемы. Мы не в тех обстоятельствах, чтобы просто переспать в порыве страсти, а потом делать вид, что ничего не было. Или, что ещё хуже, разбираться с последствиями посерьёзнее.       — Столько слов, а я так и не понял, чего же ты хочешь, Джиневра, — Драко склонил голову на бок и задумался. — Ждёшь, что я признаюсь тебе в чувствах до гроба? Затем позову замуж и мы поклянёмся друг другу перед алтарём в вечной верности?       — Забавно, с какой иронией ты это произносишь, — губы Джинни исказились в лёгкой усмешке, и она окончательно отстранилась, скрещивая руки на груди. — Впрочем, иронизируй сколько угодно. Но суть ты уловил: пока не будешь уверен в себе, в своих чувствах, в том, для чего тебе вообще это, не прикасайся больше ко мне.       Драко тоже отступил назад.       — Что, совсем? — зачем-то уточнил он.       Хотя Джинни прекрасно видела, что этим вопросом он просто сбегал от собственных эмоций.       — Мне составить перечень того, чего делать нельзя? — протянула она.       — Было бы неплохо, — кивнул Драко и развернулся к камину.       И Уизли уже думала, что он и правда уйдёт. Просто сбежит от проблемы в лучших традициях Драко Малфоя. Но он замер и как-то обречённо выдохнул, запуская руку в светлые волосы и не оборачиваясь.       — Я никогда и никому не признавался в чувствах, — прозвучало совсем тихо, но почему-то каждое слово барабанной дробью отпечаталось в её сознании.       — Ни разу? Как же Астория? — протянула Джинни, будто всё ещё не обдумав до конца эту информацию.       Драко слабо пожал плечами.       — Она любила меня. Думаю, искренне. Родители долго настаивали на свадьбе. И я просто согласился с этой ролью. Принял как должное. И планировал исполнять роль хорошего мужа, насколько это возможно. Но облажался… — голос будто надломился, Малфой сел на подлокотник кресла и всё ещё не смотрел на неё. — Отец часто говорил, что я просто посмешище для нашей семьи. Что ни на что не годен. После того, как я не смог исполнить приказ Тёмного Лорда, он обозвал меня слабаком и трусом, неспособным защитить свою семью.       — Ты ведь знаешь, что он не прав? — уточнила Джинни и шагнула вперёд. — Это он подверг твою семью опасности. Сделал этот выбор за вас. Пустил в ваш дом Сам-знаешь-кого. И ты оказался в той ситуации, в которой не должен был. Ничего удивительного нет в том, что ты считал это правильным. Что пытался оправдать их ожидания. Но ты оказался лучше своего отца. Потому он и сказал тебе всё это. Потому что сам куда слабее и трусливее тебя.       — Пытаешься меня оправдать? — наконец, Драко посмотрел на неё, резко, будто сам того не ожидая. — И зачем же, позволь узнать? Неужели из жалости? — усмешка медленно растянулась на его губах.       — Нет, не пытаюсь. Ты делал немало гадостей. Ты подверг людей опасности в своё время. Моего брата, мою семью в том числе. И надеюсь, что сполна ответил за это, — в её тоне слышалось слишком многое, что трудно было сконцентрироваться на чём-то одном: вроде его и отчитывали, но почему-то без презрения и ненависти. — Но я вижу, каким ты стал сейчас. Ты не перестал быть Малфоем. Но ты не твой отец. В итоге ты всё же сделал свой выбор не в пользу Воландеморта. И одно это о многом говорит.       — Возможно, — Драко вновь отвернулся к камину, где на глазах потухли последние искры. — Но не думаю, что заслуживаю даже то, что имею сейчас. Я не должен признаваться кому-то в чувствах. Потому что не способен этому человеку ничего дать. Потому что не способен защитить. Поэтому я не стану делать этого, Уизли. Кем бы ни был этот человек. Никаких обещаний, никаких обязательств — ничего.       Малфой поднялся на ноги, вновь приближаясь к камину. Кажется, теперь разговор и вправду был окончен.       Джинни тихо выдохнула, до последнего сомневаясь, но всё же произнесла:       — Хватит загонять себя в рамки. От того, что ты запрещаешь себе чувствовать, легче не станет. Будет только хуже. И я это не про нас с тобой, — она невольно отвела взгляд, хотя он всё равно стоял спиной к ней. — Это касается всего. Ты никогда не сможешь идти вперёд и жить полноценной жизнью, если будешь вечно оглядываться назад и ненавидеть себя. Отсутствие твоих чувств не спасло Асторию. Потому что это жизнь. В ней, так или иначе, что-то случается. Хочешь ты того или нет. И от того каждый момент ценнее — потому его нужно проживать так, чтобы не жалеть. А если просто отстраниться от всего, то только сожаления и останутся. И пустота от них съест тебя окончательно.       Она говорила уверенно. Возможно, даже слишком. Лишь бы не выдать истинных эмоций. Ведь всё это было знакомо и ей самой. Эти слова были тем, в чём Джинни нуждалась так сильно. Но не было никого, кто сказал бы ей их в нужный момент. Тогда, когда не стало Фреда. Когда закончилась война, а боль от потерь нет. И будто не собиралась заканчиваться. Когда рассталась с Гарри и уехала из родного дома, каждый день пытаясь не испытывать чувство вины. Запрещая себе сожалеть. И постепенно не ощущая уже ничего. Только квиддич возрождал в ней какие-то эмоции. Поэтому она вцепилась в него из последних сил. Но с внезапной беременностью она лишилась и его на достаточно долгое время.       Джинни никак не могла забыть то время, когда она одна, беременная, жила в какой-то глуши. Как просто сутками лежала в кровати и будто не чувствовала ничего. Она боялась, что один снятый стоп, одна отпущенная кнопка — и эмоции просто разорвут её на части. Поэтому выбрала не чувствовать ничего. И это тоже было ошибкой, которая почти стоила ей с малышкой жизни…       Об этом вспоминать не хотелось. Но именно поэтому она понимала то состояние, в котором находился Малфой.       Его с детства растили с убеждением, что он просто обязан быть безупречен во всём. Малфой не может ударить в грязь лицом. Даже минимальные оплошности недопустимы.       Она не сомневалась, что всё было именно так. Но люди не могут быть идеальны по своей природе. Пусть хоть они трижды родились в семье чистокровных волшебников с вековой историей. Или же, наоборот, в семье самых обычных маглов. Никто не способен справиться с подобными ожиданиями.       Вот и Драко не справился, судя по всему. Её не удивило, что он не признавался никому в чувствах. Очевидно, что во времена школы ему было не до этого. Про Малфоя, насколько она помнила, даже подобных слухов никогда не ходило. И теперь вполне ясно почему. С таким воспитанием, с такими убеждениями это попросту невозможно. И всё же, она почему-то думала, что с Асторией было иначе. Это было уже после войны, и Драко был достаточно взрослым, чтобы перерасти свой подростковый кризис неполноценности.       Но эта травма оказалась куда глубже. И произошедшее с Асторией лишь укоренило её ещё сильнее. Джинни не считала, что в силах что-то с этим сделать. Она уже сказала всё, что думала на этот счёт.       Драко ничего не ответил ей. Хотя определённо всё услышал. Но лишь молча шагнул в старый камин, исчезая в зелёном пламени.