Глава 10. Груз правды

Уроки в этот день отменили, практически все обсуждали только то, что случилось, походы в Хогсмид были запрещены. Все становилось куда мрачнее, чем казалось на первый взгляд. Это был мрачный ноябрьский день, который не мог ничего изменить. Мародеры до вечера переваривали разные варианты событий, старались избегать вопросов про наркотики, но Питер сам рассказал. Это был тяжёлый для всех разговор, который продлился для позднего вечера. — Просто зачем? — тихо спросил Джеймс, когда сам не знал, что ему делать теперь, ему хотелось просто понять, как дальше себя вести в этой ситуации, что делать, о чем говорить. Петтигрю сидел напротив них и сам не знал, как начать это разговор лучше. Ему хотелось просто сказать, что дело в семье, но боялся, что после этого от него отвернутся сильнее. Слова сами сорвались с его уст, даже не заметив того, как это прозвучало легко. — Отец, ему предлагают повышение, если он начнет продавать наркотики, я краем уха слышал этот разговор, летом стало тяжело просто продавать в лавке, ему надо было закрепится на Косой аллее и он согласился. К нам стали чаще в гости приходить пожиратели и в один вечер я просто повелся… — было тяжело говорить и все понимали, что это не просто история о том, как было тяжело, а о том, что даже хорошие волшебники прогибались под новую реальность. Никто не обвинил Хвоста в попытке уйти от проблем, чтобы как-то успокоить себя, хотелось проветрится, отдохнуть немного, перестать думать. — Тогда тебе надо слезать с этой дряни и мы попробуем тебе помочь Пит, но… — Римус говорил хрипло, он не был уверен, что действительно может помочь, когда сам был частым источником проблем, когда обращался. Мысли дегтем тянулись, было тяжело переварить все то, что они узнали, надо было что-то делать. — Вы слишком много сделали этим путишествием, может быть я просто на Рождество отстанусь тут, пока ломка не станет меньше, — на этих словах Хвост старался сжать пальцы в кулак, но не мог ими даже пошевелить, становилось до отвращения мерзко, что он настолько слабо. Парень поджал губы, когда рядом сел Сириус и похлопал по плечу того. — Тогда начнём с малого, что мы можем сейчас, я видел, как многие слезами с этого и знаю пару зелий. Начнём с малого, которое будет более-менее эффективным. Оно будет готово к утру, как раз сейчас мы готовим его, я Блек говорил тише всех, его злило, что Беллатриса была той, кто принес в их дом эту дрянь, тогда он был первокурсником, а сейчас заканчивал Хогвартс. Тогда он лишь видел последствия. Как сестра себя вела, как вызывающе двигалась, как несколько раз говорила своему мужу гадости, а потом тащила его в ближайшую спальню в Блек-мэноре. Тогда он и запомнил этот мерзкий запах, но старался не вспоминать, а сейчас столкнулся с тем, что надо помочь другу. — Пока оно не готово, советую выпить это, — Джеймс достал из кармана брюк пузырек с зельем «Сна без сноведений». Парень считал, что это действительно может немного помочь другу: — Выпей сейчас и ложись спать, утром Римус даст тебе первую ложку зелья, днем Сириус, а вечером я. Это будет не самый приятный этап в твоей жизни, но мы попробуем помочь, потом уже станет проще. После этого Хвост выпил снадобье и выполнил рекомендации друзей, которые не отвернулись от него. Было морально хуево, когда сам себя загнал в угол и теперь выхода из этого нет, точнее не было, пока не пришли на помощь друзья. Засыпая Петтигрю лишь извинился за себя и проволился в сон, который продлиться до утра. Остальные лишь тяжело вздохнули и достали свои сигареты, все хотели немного переварить это, но не знали с чего начать. Джеймс хотел провести вечер с Лили и извинишись отправился в башню старост Гриффиндора, где открыл дверь и закрыл ее на засов. Ему надо было отгородиться от мира, что был за пределами этой комнаты и лёгкого запаха духов Эванс. Девушка вышла из прилегающей комнаты, которая была ванной и вытирала влажные волосы. Увидев Сохатого, девушка поправила на себе свитер и джинсы и села на кровать, похлопав рядом с собой. Светло-рыжие волосы от воды казались темнее, отчего хотелось достать палочку и прочитав заклинание высушить их. Поттер сел рядом и тяжело вздохнул, когда коснулся лбом плеча любимой. Груз, который его пугал был далеко не путешествие, а что он не видел проблемы друга, который себя убивал. Ему было настолько тяжело, что он показал эту слабость своей возлюбленной, которая едва могла сказать что-то ему. Ей надо было услышать Сохатого, понять, что не так и что его пугает и отсюда отталкиваться. Лили давала возможность переварить все и начать выговариваться. — Он наш друг, Ли, — парень говорил тихо, приятные прикосновения любимой помогали мысли упорядочить. Пальцы Эванс перебирали непослушные темные пряди и прикосновения губ в макушке отрезвляли. Джеймс ощущал себя потерянным, но теперь мог начать говорить. — Я знаю, — девушка тихо произнесла эти два слова, когда встретилась со взглядом любимого. Тот кивнул и слабо поцеловал в губы волшебницу, это была немая благодарность, что сейчас была не столь нужна. Парень снова оставил невесомый поцелуй, когда отстранился и посмотрел перед собой. — Пока что будем помогать ему через зелье, но я не уверен, что этого хватит, мы не видели этого, а сейчас… — Не винит себя в том, что не заметил сразу, его поведение было таким же, как и всегда. Чаще стал нервным, дерганым, мы все списывали на то, что это из-за нового положения сил. И это не помогало нам никак, сам понимаешь, просто не вини себя, — с этими словами девушка не заметила, как руки любимого пересадили ее с кровати на колени. Стало теплее, но груз переживаний не спал. Джеймс оставил поцелуй на шеи и медленно стал покрывать открытые участки тела, руки, пальцы, щеки. Ему морально было плохо и он пытался немного отдохнуть, перетстаь думать о том, что произошло, что он узнал. Каждый поцелуй был с привкусом горечи и усталости. Лили ощущала это и поймал лицо Сохатого сама поцеловала в губы, иначе с небольшим натиском, словно говорила так, что тот может не сдерживаться. Этот поцелуй был утешением, обещанием, что Поттер не один. Это был момент, когда можно все на время отпустить. Руки Джеймса дрожали, но ему хотелось немного отдохнуть, дать себе пару часов перед тем, как будет новый виток ада, который не скоро закончится. Пальцы нащупали край свитера Лили, которая ощутила, как кожа Поттера была холодной, он нервничал, переживал, но слова не сказал несколько сильно. Снимая теплую ткань, которая имела расцветку факультета их, как губы волшебника коснулись плеча. Тихий стон, который говорил так много, помогал забться на мгновение. Пальцы нашли лямку лифчика и стянуть с плеча. Лили прикрыла глаза, ей хотелось дать то, что хотел Поттер слишком сильно, отдыха. Застежка щелкнула слишком громко и Эванс слегка вздрогнула, когда ощутила, что осталась без верхней части белья. Губы Сохатого спускались ниже, а сбитое дыхание и стоны стали чуть громче. Это было приятно, хоть и имело привкус горечи и страха. Руки Лили скользили по плечам, спине парня, когда старалась снять напряжение. Это было не так легко, но волшебница слишком хорошо знала любимого. Девушка стала снимать с него рубашку, но в этот момент ощутила, как Джеймс оставлял засосы, не слишком маленькие, но и не очень большие. Слегка покусывая кожу. Эванс решил не оставаться в долгу и оставила пару своих меток, когда услышал тихий рык. Это имело место быть, когда ночь будет долгой для них. Лили ощущала, как Поттер становится слегка нетерпеливым, но менял свою тактику, ему было тяжело, надо было отвлекать. Губы девушки коснулись уха парня и тихо шептали милые прозвища, слова утешения, это было куда интимнее, чем привычные пошлости, которые часто говорились ими в постели. Эти слова были нежнее, слаще и приятнее, пока снимались остатки одежды. Эванс ощущала в этом моменте больше страсти, больше эмоций, чем весь день, когда ощущала себя не в своей тарелки. Первый толчок был нежным, когда пальцы Джеймса искали ладонь Лили. Сплетая руки в замочек оба слушали негромкие стоны друг друга. Это были эмоции, которые нельзя сказать, нельзя озвучивать никогда. Это была тихая и спокойная гавань, которая имела чувственность, эмоции, которые были на грани. Поцелуи становились уже не с привкусом горечи, а больше с лёгким сожалением. Сохатый двигался в среднем темпе, не торопился и не пытался сильно растянуть близость. Ему казалось, что это помогает обоим забыться, давая ощутить момент от начала до конца. Стоны с губ Лили срывались часто, но оставались такими же тихими. Это придавало моменту особенность, которую нельзя было обяснить словами. Член скользил во влагалище возлюбленой мягко, оба ощущали, что скоро будут на грани, но это не имело никакого значения, пока они вместе, пока они рядом и могут провести ночь, как сами пожелают. Тела покрылись испариной, толчки становились чуть быстрее, но это не сбивало с того настроя, что оба для себя решили. Джеймс вышел из девушки только тогда, когда та кончила и стала расслабляться под ним. Ей было приятно, что молодой человек вел себя так деликатно. Сохатый кончил в ладонь, доведя себя до оргазма, ему стало немного легче, когда ложился рядом с любимой и соатвлял на ее плече дорожки мелких поцелуев. А после укутывая в теплое одеяло, которое еще было тяжёлым. — Я люблю тебя, Лили, — тихо прошептал Джеймс, когда оставил короткий поцелуй на губах. Ему хотелось показать, что несмотря ни на что это было важно ему. — Я тоже тебя люблю, — поцеловав в губы Поттера, девушка прикрыла глаза, начиная засыпать, ощущая, как ее обнимают. Это было приятно, настолько насколько можно это было описать словами.

***

Расходясь к своим любимым, Сириус был зол сильнее всех, он зашел в спальню Алисы, зная, что та останется одна в комнате на эту ночь. Хлопок дверью, скидывания с плеча рубашки, которая попала на кресло, но скользнула с него на под и рык, когда Блек приземлился на кровать Мессель. Все тело было слишком напряжено, каждая клеточка тела кричала об этом. Мышцы играли на челюсти, взгляд был холодный, в зрачках плясал огонь. Он понимал, что что-то не так, но не замечал. Он видел, что тот курил, но мог догадаться, что это далеко не сигареты. Питер употребляла наркотики и это делал на глазах у друзей, которые из-за стольких событий игнорировали это. Блек сжал руки в кулак, так как ему хотелось кричать, орать и бить стены. Ему надо было выплеснуть все это. — Сириус… — голос Алисы слегка отрезвил, но не снял все то напряжение, что было в нем. Было больно, обидно и страшно, что узнай обо всем позже привело к печальным последствиям. Повернувшись к девушки, Бродяга смотрел в глаза Мессель и понял, что жто его выход, выплеск и наконец-то спокойствие. Только со своей кошечкой он мог себя вести, говорить что думает и не следить за словами, что слетают с его уст. — Это жалкий ублюдок, он мог умереть, мог погибнуть, мог… — Сириус говорил прерывисто, говорил быстро, забывал дышать. Это были эмоции, простые понятные эмоции, которые требовали выплеска: — Так бы и врезал ему…сволочь, он мог просто намекнуть, сказать нам…почему блять… Мессель медленно подползла к нему и обняла. Это не то, что надо, но это помогает немного успокоится, либо сделать видимость, что стало спокойнее. Блек тяжело дышит и не знает, как поступить лучше, он все еще слишком сильно напряжен и ему тяжело думать. — Не стоит себя так ругать, — голос Алисы сводил с ума в этот момент настолько сильно, что не хотелось больше думать. Мысли тянулись к той, кто принесёт возможность успокоится. Руки девушки огладили напряжённые плечи, глаза встретились с нездоровым блеском, которое стало ярче. Это было что-то необычное, пугающее и интригующие. Волшебница поцеловала в губы любимого, когда тот перехватил инициативу и повалил на кровать. Бродяга целовал страстно с языком, давая понять, что дальше слова будут лишними. Ему хотелось свободы, спокойствия и забыться. Алиса снова провела пальцами пот плечам, когда руки перехватали и прижали к матрасу. Это был приказ, что он не заслужил ласк, если не может помочь близким. — Нет, я не хочу, чтобы ты успокаивала меня, сейчас это будет не то, что я заслужил, — голос дрожал, казалось, что был громче обычного, но Сириус говорил искренне. Кадык дернулся, когда сглотнул и осмотрел ту, кого безумно любит. Сейчас было правильно сделать приятно Мессель, заставить стонать так громко, насколько это возможно. Поцелуй нес в себе страсть и гнев, которые связаны слишком тесно. Быстрее дорожки поцелуев и парень коснулся пуговицы на блузке Алисы. Чертовы мелкие пуговицы, которые мешали оставлять поцелуи на теле. Девушка не рискнула оставаться в долгу, поэтому привстала на локтях, когда услышала, как ее блузу резко дернули в разные стороны. Пуговицы стали биться о пол, а потом катиться в самые трудно доступные места комнаты. Это был знак того, что слова сейчас будут слишком мешать. Сириус после всего, что будет дальше вернет одежде прежний вид, но точно не сейчас. Алиса лишь взглядом возмутилась и услышала хриплый смех. — Это только начало, — этих слов было достаточно, чтобы понять насколько долго будет длится их секс. Бродяга смотрел с вызовом, прекрасная зная, что это может быть не то, чего хочет его любимая. Мессель хотела этого, так как знала, что выплеск будет не тол ко у него. — Я не сомневсь в том, что это только начало, милый, — с этими словами девушка коснулась подбородка Сириуса. После чего поцеловала в губы его, обнимая за шею, ей хотелось показать, что так же сильно требуется выплеск и ей. И это действительно только начало.