Глава 11. Гнев праведных

Руки коснулись бедра, когда Сириус старался стянуть юбку не растегивая ее. Это был вызов, а может попытка забыться на пару минут. Поцелуи становились дольше, чем вызывало множество мурашек бегать по всему телу. Тугой узел возбуждения завязывался внизу живота у Алисы. Девушка простонала, когда услышала, как трещит пояс юбки и ее швыряют в сторону. Блек был слишком нетерпелив, словно знал, что ему надо поскорее избавится от одежды. Мессель не думала о том, что придётся бороться с таким напором, но ей нравилось в каком-то смысле дикость этих действий. Волшебница повалила любимого на кровать и села на его бедрах. Огладила пальцами его грудь и опустилась к пряжке ремня, которую стала слегкостью растегивать. Хотелось порвать плотную ткань джинс, но Алиса знала, что Бродяге понравится совершенно другое. То, что заставит его кричать от удовольствия не меньше ее. Стянув джинсы и трусы с любимого, девушка увидела член. Красная от возбуждения головка, выпирающие венки и ощущение, что это будет приятно, подкидывали идеи. Одна из них была отсосать, это могло немного утихомирить Сириуса, но почему-то не хотелось успокаивать. Надо быдо довести до такого, чтобы он выпустил все напряжение. И вот игра началась. Сначала легкие невесомые касания, которые доставляют удовольствие. Блек простонал, а после стал перебирать пальцами волосы любимой. Девушка смутилась, когда тот заправил прядь коротких волос за ушко и с хитрой улыбкой давал играть на его нервах. Касания стали чуть смелее, ведь хотелось получить максимум. И вот Алиса провела по головки языком и услышал рык. Бродяга догадался, что задумала Мессель и с радостью принял эту игру. Молодой человек простонал, это было приятно, даже слишком хорошо. Но было мало просто провести языком, надо куда больше и лучше. Сириус облизал губы, когда взял девушку за руку и потянул к себе, ему нравилась поза, ему хотелось видеть ее беззащитной. Сжав пальцами грудь Мессель, которая громоко простонала и стала опираться руками о грудь парня. Тот облизал губы и усмехнулся. — Может уже прекратишь смотреть на меня так, а сядешь? — Сириус огладил талию Алисы и сжал ее, ощущая то, как дрожат пальцы. Это было действительно было интригующе, приятно и возбуждающе. Волшебница медленно направила в себя члер и стала насаживаться, так как ей было впервые так приятно. Стон оказалась громким, показалось на пару секунд, что кто-то мог услышать его из соседей за стеной. Но уже было не так важно, главное было приятное. Блек тяжело дышал, когда давал волю Алисе двигаться на нем, но вскоре стал подмахивать бёдрами самостоятельно и переместил руки с талии на бедра. Движения стали рваными, стали быстрыми и это сводило с ума. Молодой человек не имел ничего против, как двигаться еще быстрее. Скрип, кровать стала слегка скрипеть, поза «наездницы» сменилась на более удобную. Блек сжал волосы Мессель, которая держалась руками за изголовье кровати и стонала только громче. Движения и темп доставляли им удовольствие, а когда пальцы коснулись клитора, стало слишком приятно. Волшебница прогнулась в спине и давала возможность любимому оставлять метки на шеи. Это было слишком хорошо. — Еще… — простонала Алиса, когда ощутила, что толчки стали более рваными, а к ним лобавилась порка. Это вызвало вскрик, а после стон, которые стали чаще и с каждым разом только громче и громче. Девушка едва могла вздохнуть, так как мешало все, но вместе с этим становилось только лучше и лучше. Сириус слушал свою любимую, следил за языком ее тела, а после добавлял то, что могло увеличить удовольствие. Массируя клитор Алисы, легкие укусы плеч и кожи на спине, а после стоны на ушко. Блек ощущал, что, что больше не может, но прекрасно понимал, что это слишком хорошо и он вымотал Мессель и себя окончательно. Когда волшебница кончила, она рухнула на кровать и ощущала удовлетворение. Тело покрытие испариной, тяжелое прерывистое дыхание и рухнувший рядом Бродяга. Парень кончил на спину девушки и после позволил себе расслабился окончательно. Это было слишком невероятное ощущение. Не надо было говорить, не надо было просить прощения. Оставалось взять палочку и избавится от последствий бурной ночи. Сириус поцеловал в губы Алису, когда получил уже ленивый ответ. Дотянувшись до своей палочки, парень привел в порядок себя и любимую. Ему стало легче, ему стало проще дышать, хоть он еще не востановил дыхание. — Сегодня было слишком приятно, никак обычно, мне понравилось, — мурлыча под боком, Мессель решила лечь ближе к любимому. Тот в свою очередь был рад, что смог обнять волшебницу, положив ее голову себе на грудь. Пальцы сам стали перебирать волосы Алисы, которая была анимагом и легко мурчала, как кошка. Это было необычно, но успокивало. — Да…это действительно того стоило, чтобы доставить тебе удовольствие, — парень говорил тихо, он стал ощущать, как все что его так тревожило, так беспокоило и доставляло дискомфорт постепенно уходило на второй план. Сейчас весь мир стал спальней Алисы, которая лежала рядом, а все что было за пределами комнаты не играло роли. Уже был план, как помочь, сейчас надо помочь самому себе. Тело и разум наконец-то нашли свой покой и это была Мессель. Девушка гладила пальцами грудь любимого, вырисовывала мелкие незамысловатые узоры на коже. Это было медитативно, что помогало потихоньку проваливаться в царство морфея. Одеяло было под ними, а вставать или пытаться укутаться было слишком лень. Сириус прочитал заклиание и их укрыло пледом. Приятный запах мужских духов, легкая флисовая поверхность могло согреть их после такого яркого секса. За окном было прохладно, а ветер только усиливался, шёл ледяной дождь и ничего не было видно. Блек еще не спал, он слышал, как сопит его любимая, какое дыхание было у нее, а после прошептал такие важные слова, которые говорил так редко, но готов был после сегодняшнего говорить чаще. Ему хотелось показать, что это его изменило, но усталость взяла верх. Парень стал медленно засыпать, когда прижал любимую к себе ближе. Сириус хотел ощущать ее, понимать, что теперь все хорошо, тепло Алисы. Сон пришёл быстро, до утра было много времени, Блек мог позволить себе отдохнуть.

***

Римус покидали комнату в башне Гриффиндора последним, когда убедился, что до утра Питер не проснётся. Его беспокоило то, что в их небольшом путишествии Мэри дала себя ранить, чтобы оглушить пожирателя. Это никак не влияло на все события, вель правило они не нарушили. В двух местах одновременно никто не мог быть, но был секрет. Люпин прошел к башне старост, когда портрет открыл дверь без пароля. Это немного насторожило Лунатика и тот влетел в гостиную. Уютные свечи, лёгкий запах карицы, на столике стоял заварной чайник и чашечка с чаем. Девушка сидела на кресле, поправляла на себе свитер, которые был слишком тёплым. Грей поправила темно-рыжие волосы, когда посмотрела на парня. Тот смотрел на любимую так, словно это была не она, а кто-то другой. Тише обычного, не пыталась ругаться на него, пила чай и выглядела уставшей. Римус прекрасно понимал почему и прошел к Мэри. Присел на корточки и огладил пальцами ее колени, уловив запах крови. Он все прекрасно понимал и не хотел ругаться на эту тему. Достав из рукава свитера палочку и наколдовав аптечу, гриффиндорце слабо улыбнулся. — Давно меняла бинты? — его беспокоила рана слишком сильно, его пугала эта ситуация. Мэри смутилась вопросу, ведь ждала, что будет очередной скандал, скажет что-то едкое или обидное. Парень смотрел на край укороченого свитера и ждал ответ, словно разрешение помочь. — Днем, потом я спала и уже не трогала, не стал даже на ужин спускаться, чтобы приготовить еду, — Грей говорила тихо и поставила на столик чашечку со своим чаем и была слегка обеспокоенна тем, что не знала как себя вести. — Я тогда помогу, — парень слабо улыбнулся и положив палочку на столик, коснулся пальцами края свитера и помог его снять. Это открыло вид на рану. Бинты были пропитаны кровью, зная прекрасно, что останется шрам. Осмотрев руку, Люпин повернулся к аптечки и стал изучать содержимое. Внутри были магические иглы, нитки, специальные мази и средство для снятия бинтов. Взяв маленькую бутылочку, надо было пару раз встряхнуть ее и открыть крышочку. Слизеринка следила за каждым движением Лунатика, который снова улыбнулся и взяв руку в свою, стал поливать на пропитаные кровью бинты. — Сейчас снимем их и я правильно тебе обработаю ее. А после дам тебе вкусную конфетку, — с этими словами Римус стал снимать бинты, которые уже не годились для раны. Разбинтовав руку, Лунатик увидел рану, которую до этого момента не видел так близко. Некрасивые рваные края, достаточно глубокая, немного кровит. Этого Люпин действительно боялся и решил начать с того, что проем рану и попробует остановить кровь. Взяв в руки пузырек с антиспетиком и смочив им ватку, которую держал пинцетом, стал осторожно обрабатывать пораженный участок. Взяв металлическое блюдце, гриффиндорец кидал ватку с кровью. В комнате стало больше пахнуть антисептиком, который Римус стал уже закрывать и убирать. Он слабо улыбнулся и поцеловал в губы волшебницу, которая старалась скрыть слезы, которые застыли в уголках глаз. — Я почти закончил, ты большая молодец моя милая, — парень привстал и поцеловал в губы любимую, когда брал со столика небольшую баночку с мазью. Мэри ответила на поцелуй, обняла за шею здоровой рукой его и огладила затылок. Она была благодарна Римусу за то, что он тратит время на нее. Грей отстранилась и в ответ слабо улыбнулась, ей хотелось так много сказать, но не знала с чего. Лунатик огладил колено любимой, поцеловал в него и открыл баночку с мазью, коснулся пальцами вязкой жидкости и стал наносить на рану. Это было ужасно неприятно, больно и вызвало слезы. Слизерника отвела взгляда, стирая с щек слезы, которые текли от боли и некой обиды, что выглядит так жалко. Для гриффиндорца все было иначе и он снова поцеловал любимую в губы. Пальцы предательски дрожали, когда оставалось только забинтовать рану. Это было долго, но вскоре на руке девушки появились чистые белые бинты, которые скрывали рану. Римус тяжело выдохнул, прежде чем сказать что-то, ему нужно было время. — Может останется шрам, — хрипло прошептал Люпин, который встал с корточек и стал разминать ноги. Ему было неловко и он не знал на все сто процентов на что он злился больше. Винил он точно себя сильнее всего за то, что Мэри получила ранение: — Больше не бросайся на анимагов с палочкой на перевес. Из-за того что тебя ранили… — Если бы я не сделала это, то ты и другие могли пострадать куда сильнее, чем ты думаешь. Так мы отделались испугом. А если бы не я… — Грей говорила тише обычного, так как ей было неловко, что Лунатик ее отчитывает. С одной стороны она прекрасно понимала, что за всей этой историей пряталось то, что парень не мог сказать в слух. Римус сел на диван, когда взял слизеринку за здоровую руку и усадил на себя. В его глазах был гнев, беспокойство и страх, но не мог изменить ситуацию. Староста Гриффиндора коснулся губами шеи Мэри и оставил засос. Это не было призывом к сексу, но девушка увидела лёгкую возможность помочь любимому. Ей хотелось показать, что сейчас все хорошо, что им не надо переживать. Грей встала с его колени, потянула за руку, но Лунатик прижал любимую к ближайшей стене, переживая, что рана будет мешать. В его глазах было заметно беспокойство, которое не скрыть. Руки Мэри коснулись свитера, который был лишним на теле Люпина, тот не был против избавится от него. Помогая любимой избавится от верха, парень заметил лёгкий румянец на щеках Грей. Его удивляло то, как реагирует слизерника на их близость и всегда краснела. Это было словно ритуал, который доставлял удовольствие им обоим. Римус обнимал любимую за талию, но стал опускать ниже и задел пуговицы на юбке. Крупные пуговицы выскальзывали из петель слишком легко и просто, ему не надо прилагать усилия. Пока руки Мэри скользили по груди, а губы оставляли лёгкие поцелуи на шеи и ключицах. Пальцы коснулись пуговки на брюках и выпустили ее из петелики, а молния поддалась слишком легко, хотя пальцы левой руки дрожали. В комнате стоял запах мази, крови и антисептика, дифузор уже не справлялся и лёгкий запах карицы уже не ощущался. Грей прикрыла глаза, когда ее приполняли над полом и стянули трусики. Это было слишком неловко, ведь они впервые решили попробовать у стены. Раньше Люпин старался весь их секс оставлять в пределах спальни, но сегодня решил по другому. Парень снял с себя брюки и белье и снова взял любимую под бедра. Гнев Лунатика всегда тихий, всегда незаметный, но сейчас в его глазах был виден. Мэри ощутила, как Римус вошел в нее и вскрикнула. Было приятно, но слишком неожиданно и пришлось впиться пальцами в плечи любимого. Слизеринка смотрела в глаза Люпина и ждала от него действий, но тот лишь позволял привыкнуть, поправив ноги на Грей на своей талии. Он тяжело дышал и смотрел в глаза волшебнице. — Не напрягай левую руку, тебе нельзя еще… — парень хотел было сказать что это из-за раны, но мог убить момент. Сейчас он искал легкое утишение и дать расслабится той, кто заслужил это больше всего. Лёгкий толчок и внутрений волк стал требовать большего. Римус уловил легкие изменения в своём настроении и поцеловал жадно в губы Мэри. Девушка тихо простонала, когда снова ошутил легкий толчок, но вскоре они стали чаще. Дыхание сбилось быстра, а не напрягать левую руку не вышло. Не хотелось упасть и обломать удовольствие друг другу, девушка сжимала плечо любимого. Член скользил во влагалище, а стенки его сжимали его. Было приятно то, как заполнял ее Люпин внутри, было приятно, как скорость становилась то быстрее, то медленнее. Это сводило приятно с ума. Грей дрожала, когда ощущала то, что почти на грани. Это было слишком хорошо, даже невозможно. Лунатик тяжело дышал, целовал шею любимой и оставлял мелкие следы, которые будут долго еще напоминать про эту ночь. Это было отчаяние, боль и обиды, каждый поцелуй нес в себе слова извинения, каждый стон скрывал слова беспокойства, но иногда желание. Это не был секс страсти, это был секс чтобы помочь. Мэри тихо просила не сдерживаться, но из-за раны не могла толком забыться. Лунатик это прекрасно понимал и позволял себе лишь действовать в половину силы. Ему не хотелось доставлять дискомфорт и это тоже сдерживало его. Парень ощущал вину за то, что не смог помочь вовремя, сейчас ему хотелось загладить вину. Когда они одновременно кончили, тяжелое дыхание и легкие улыбки на лице закрыли все вопросы, что были не сказаны ранее. Римус вышел из Грей, взял удобнее на руках, хотя тело прошибало мелкими разрядами тока от оргазма и двигался в сторону спальни. Ему хотелось остаться до утра с той, кого он безумно любит и он знал, что может себе позволить сегодня. Надо было всего-то добраться до кровати, спрятаться под пуховое одеяло и проспать в обнимку до утра. Но когда Люпин принес Мэри в спальню, положил на кровать и укутал, на секунду засомневался в том, что стоит ли ему это делать. Слизеринка была уверена и дернула за руку Лунатика, который сразу обнял ее и спрятал лицо в шеи. — Прости, — извинился гриффиндорец, когда девушка не видела его вины. Грей лишь поцеловала твого в ушко и тихо попросила об одном. — Тебе не надо просит прощения, просто останься со мной до утра, прошу, — с этими словами Мэри задремала, так как была вымотана, а бинты снова окрасились в красный. Люпину же пришлось их снова заменить, наколдовать одежду и вернутся к любимой в кровать. Он перебирал волосы слизерники, которая уже крепко спала, а после и сам заснул. Погружаясь в царство Морфея Лунатик ощущал тепло рук любимой и спокойствие на душе, что ему так не хватало последние время.

***

Утро у мародеров началось с того, что пришлось покинуть любимых до того, как проснулись. Никто не хотел этого делать, но если Питер пронестся один, то того это напугает. Снова груз ответственности, снова страх, что онр не увидели раньше, хотя все было на поверхности. Когда парни прошли в комнату, то заметили, что Петтигрю все еще спить. Проверили зелье, что всю ночь настаивалось. Перелили в мелкие пузырьки и поставили на тумбочку Хвоста. Тот проснулся спустя полчаса, когда Лунатик дремал на своей кровати, Бродяга читал книгу и помахал рукой. Парень кивнул тому, а потом взглянул на Джеймса, который во сне обнимал подушку и пытался еще немного поспать. Римус проснулся от шороха и взглянул на спину Питера. Тот уже пил первую порцию лекарства, которое необходимо пропить месяц. В комнату постучали, а после оставили у дверей газету. Люпин прошел к двери и взял пожельевшую бумагу, взгляд остановился на первой новости, которая пугала. Это было что-то необычно. — Что такое такого? — зевая спросил Джеймс, который брал со своей тумбочки очки, а второй рукой мазал Питеру. — Да так…просто написали, что в Хогсмиде нашли труп анимага… — Что?! — одновременно спросили трое, что смотрели внимательно на Римуса. Тот лишь показал на сводку газет, а на фотографии был тот самый волк, что в их путишествии ранил Мэри. Тот лежал на одной из улочек деревушки, рядом висит вывеска «Три метлы», а рядом сидит волшебник, что осматривает труп. Тот анимаг был весь перекошен, а от лица осталось одно название, лишь кровавый фарш, что был вместо выражения, говорил об одном. Тот кто стрелял знал куда бил. Мародеры тяжело сглотнули одновременно. Они прекрасно понимали, что это сделал не Грей, но кто-то, кому хотелось напугать студентов школы. И кажется у него это получилось.