Акт 1. Увертюра.

      Реквием. Ноты лакримозы текли вслед за дорожкой, прочерченной сапфировой иглой на тонкой пластинке. В этих нотах тонула комната, обнажённая своими голыми стенами перед светом сегодняшней луны. Панорамные окна разбиты, изредка из рам торчат стёклышки, точно драгоценности под серебряным светом. Навстречу этим холодным лучам сдержанно улыбается дьявольски прекрасное лицо дирижёра, машущего невесомой и невидимой палочкой. Стоит ему увернуть своё лицо от холодного света книзу, то к глади блестящих щёк прильнёт тепло-оранжевый свет, подобно рукам, тянущимся из ада дабы просить милостыню в качестве спасения. Драгоценные шары, серьгами висящие на мочках ушей дирижёра, отражают эти огненные руки, тянущиеся из пожаров, вспыхнувших из окон стеклянных высоток. Таких же высоток, в какой он и сам возвышался над павшим городом и провожал на покой старый мир траурной мессой, играющей из старомодного проигрывателя.       Он любимец повелителя преисподней. Доказательством тому служил оставленный поцелуй на лбу дирижёра в виде креста, — будто бы это было последнее священное, чем смог поделиться с ним Люцифер прежде, чем пал с небес.       Затем заиграет совсем иная композиция, встречающая этот новый мир. Он предвкушал эти открытые на волю дверцы, откуда вырвутся самые разъярённые звери, опьянённые наслаждением абсолютной свободы и полные жажды мести по отношению к тем, чьи ущемляющие хлысты оставляли унизительные метки. К тем, кто запер их там. Ненормальные люди, наконец, выйдут из затворок и воздадут обществу куда более аморальному своей нормальностью.       — Самая крупная твоя выходка, Куроро! — восторгался блондин с прилежной стрижечкой под звуки тонких металлических приборов.       Восторг юноши с миловидным и доброжелательным лицом был направлен вовсе не на картину нового мира под окнами высоток, а на сувенир оттуда, которым не воспользоваться было бы кощунством. Цвет спелого зелёного винограда из-под аккуратного миндалевидного разреза глаз перебегал то с чужих тонких и ловких пальцев, искусно орудующих с хирургическими инструментами над грамотно распотрошённым, но двигающимся телом, то на сияющий блеск на бледных скулах дирижёра. Комната была наполнена отрадной музыкой, а сквозняк выветривал трупное зловоние.       — Заражение — лишь открытый замок. Я всего-то открыл им дверцы в этот мир, но распахнули перед ними эти клетки совсем иные представители.       Скрывать, что эпидемия, захватившая эту страну менее, чем за сутки, — это их заслуга, Куроро не намеревался. Репутация самых жестоких, самых зверских, не знающих пощады, но знающих самые жестокие методы расправы, теперь разрастётся не только на всю страну, но и на весь мир. Труппа теней — самые настоящие негодяи мира сего, эта слава нарабатывалась боссом этой организации много лет. И вот он исторический Пик. Они нарочно нанесли настолько глубокое увечье, что вовек после этого никто и никогда даже не подумает идти им наперекор.       — Теперь-то куколки пойдут на ура! — весело упёр ладони в свои бока и вытянул прекрасно складное тело юноша, останавливая взгляд на чёрной смольной макушке. — Помещать это устройство в мёртвые тела был опыт, конечно, интересный. Но совсем не практичный. Другое дело, когда можно управлять «живым» телом, что скажешь?       — Какой же ты лентяй, — лишь процедил в свой высокий воротник низкорослый будто подросток, но шипящий голос, пропитанный чуть ли не смертоносным ядом, выдал его взрослость. — Шалнарк, подай мне это.       — Почему сразу лентяй? — подал своему товарищу острый тонкий прибор. — Я хочу управлять телом на устройстве, которое в руке помещается, и самому находиться рядом с детищем, а вовсе не сидеть за компьютером вдали и пытаться управлять каждой сгибаемой зоной. Быстро не наловчиться. Но так тут можно будет просто направлять это чудо, а остальным заражённый займётся сам.       — Можешь считать это подарком, — благосклонно смотрел Куроро на осквернённое пристанище покинутой души.       После смерти тело не было похоронено, оно без согласия прошлого пользователя носилось по городу с чудовищными нападками, подобно обезумевшему зверью, а теперь тут в непристойном виде распласталось на столе под хирургическими приборами и подвергается очередному оскорблению. Измученные болезнью запястья пытались вырваться из жгутов, из рта вываливались хриплые стоны, а до безобразного пожелтевшие зубы в скрежете стирались друг об друга. Припечатанного к столу бедолагу не мучила боль от вспоротого живота. Его мучила жажда голода по профессионально холодным глазам живодёра сверху.       Узкие глаза, словно по-охотничьи сощурившиеся, не отрывались от чужих сухожилий. Склизкие нити мышц переплетались между серебряными инструментами мастера, точно пряжа между спицами. Он помещал хвостатые проводами чипы в лоно тканей так бережно, лишь бы не сильно вредить больше не срастающимся тканям.       Авантюра не обещала своему мастеру, обладающему ювелирными талантами, быть практичной, ведь всё же органы при взаимодействии с воздухом начинали гнить быстрее. И с момента заражения не прошло больше суток, а из отрезанных конечностей уже вулканом дышала эта гадость. Значит ли это, что скоро по сосудам будет течь чистая зараза вместо крови? В любом случае, этот блондинистый псих не успокоится, пока не потерпит неудачу.

***

      Сегодняшний день был солнечным. Цикады запели.              На этом хорошим вестям пришёл конец. Как и миру, казалось, тогда. Человечество быстро оправилось после той вспышки, которая преднамеревала начало адовой карусели. Но на её момент, виделось, будто у этого ужаса не будет конца.              Те события наглядно показали, что границы между человечностью и человеком часто разделены непреодолимой стеной.              Место, не ставшее началом предшествия хаоса, но стало одной из первых, попавших под удар пандемии, — национальная японская школа на окраине Токио. Она славится ежегодными победами на турнирах по владению дайсё с самого её основания. А всё благодаря клану, который отправляет в школу ученика нового поколения.              — Курута, ты удостоился чести участвовать в национальном турнире по дайсё! — несмотря на один и тот же результат каждый год, тренер проговаривал это с особым энтузиазмом.              — Опять? — прошептал рядом стоящий ученик, обмундированный в налокотники, стягивающие своими ремнями рукава спортивной юкаты.              — Кто не согласен с таковым решением, может отстоять своё право на участие через дуэль на мечах! — тренер указал пальцем на шепчущего, а потом с самодовольной ухмылкой положил ладонь на свою неаккуратную щетину. Ещё бы ему не быть уверенным в своём ученике, этот человек пропустил не одного Курута через свои тренировки по фехтованию парными мечами. В стенах этого клана кто-то даже зовёт его «легендарный Мизукен», хоть и названный Курапика далеко не из их числа.              — Не надо, — сразу начал отговаривать его «товарищ по оружию», говоря куда тише, — этот красноглазый демон с детства натренирован. Хоть это не настоящие мечи, но изуродует ими лицо тебе так, что твоя мать предпочтёт найти себе другого сына.              Не было у него никаких красных глаз. Это омерзительное прозвище было дано ему из-за легенд, гуляющих вокруг его обширной семьи. Якобы: «у самурая краснела радужка глаз, стоило ему сойтись в битве с себе подобными демонами». Правда, ни один из его соперников не стал очевидцем покраснения, потому и осталось это всего лишь легендой.              Сам же Курапика относился ко всему происходящему, как к самому собой разумеющемуся. Ни тонкая работа кленовой рукояти на гравированном клинке в подарок за победу на турнире, ни всеобщее признание, его не манили. Он просто обязан был сохранять шаткую честь клана, и так держащуюся на последнем издыхании из-за «трухлявости» непоколебимых принципов и правил, которых затмевало инновационное движение, поддерживаемое обществом Японии, да и временем в целом.              Но, если не учитывать извечные победы на этих турнирах, то это была самая обычная школа со средними показателями в других конкурсах и соревнованиях. Такая школа, куда не страшно приводить младшую сестру на первые в её жизни уроки после долгих лет домашнего обучения в Золдивских стенах.              — Всё будет хорошо! — хлопнул по плечам Аллуки её старший брат, стараясь своим уверенным голубоглазым взглядом передать ей ту же уверенность в сегодняшнем дне.              Киллуа Золдик не знал, как ему поддержать свою сестру. Он в принципе не был силён в краснословии для пущей мотивации, как, например, его друг Фрикс. Его-то слова всегда воодушевляли до решимости не просто горы, целые галактики преодолеть. Хотя дело было не в его словах, а силе духа и настрое, которыми он заражал окружающих.              — Скоро звонок, вы не мялись бы тут у калитки, — помахал им вытянутый и высокий мужчина, поправляя белоснежный халат медбрата.              — Опа, старик! Леорио! — узнал его Киллуа, получая в ответ лишь агрессивный вздох.              — Леорио-сан! Зови меня так, мелкий… — хотел расшвырять приглаженные, до бельма в глазах белоснежные, волоски этого парнишки своей тянущейся рукой, но знакомый кашель охранника, стоявшего с пустым лицом возле калитки, заставил опешить и вглядеться в вид бледного мужчины, почти перевалившегося за возраст пожилых лет.              Слышал Леорио уже этот кашель сегодня, и не единожды. Мокрота рядом стоящего с ним мужчины в автобусе чуть не попала ему на руку. Но всё обошлось, и жидкая мерзость осталась на поручнях. Да и мать, ведущая своих детей в садик этим утром, тоже кашляла с похожей хрипотцой в свой платок. А теперь и их охранник.              — «Надеюсь, это не распространение какого-нибудь гриппа…» — задумался Леорио, подходя к больному.              Он предложил ему по наступлению начала уроков зайти к нему в новую врачебную каморку. Но не успела маленькая стрелка доползти до чёрточки у цифры восемь, состояние их сторожевого становилось всё плачевнее. Он не переставал шмыгать и сплёвывать, а венки на глазных яблоках краснели всё сильнее. Потому и было принято решение: оставить пока калитку открытой и отвести бедолагу в медпункт.              За всё это время, охранник не проронил ни слова.              — Дружище, что-то ты совсем неважно себя чувствуешь.              Леорио не мог дотянуться до ключей в карманах шершавого халата из-за нависшего на плечах охранника. Пришлось медбрату помочь упереть его спину к стене. Хотя бы ненадолго, пока пальцы не разыщут в кармане связку. Но того ни на секунду нельзя было отпускать, ведь болеющий уже с ног валился.              Кое-как уместив его тело возле вертикальной поверхности, Леорио ещё парочку секунд удостоверялся, удержат ли эти ватные ноги охранника. Но как только он отвёл взгляд к своему самому увесистому карману, звук нашивки охраны проскользнул по стенке.              — Ай-яй! — не успевал суетной врач выпутать пальцы из кармана и подхватить бедолагу.              Больной бы свалился на пол, но чужое плечо стало ему опорой. Облаченный в юкату подпёр его плечи руками, чтобы тот себе нос не расшиб при неудачном приземлении.              — О, Курапика! — узнал его врач. — Выручил.              — Вам нужна помощь? — спросил Курапика, любезно кивая в приветствии старшего.              У этого врача много времени ушло, чтобы приучить этого юношу к уважению к собственной персоне. Правда, теперь, постоянно приходится напоминать ему не вести себя так официально в своём присутствии.              — Подсоби и уложи его на кушетку, если не спешишь никуда, — вытащил наконец ключ и отпёр эту дверь Леорио, вдыхая свежий воздух, прокисший спиртом. Новый день, новый рабочий кабинет, новые перемены!              Вообще-то у Курапики были дела. Но, хоть и не подумав, он свою помощь предложил, а значит оставлять врача уже не имеет права.              — Что с ним? — дотащил пациента до койки Курапика, замечая схожие симптомы с сегодняшними прохожими.              — Сейчас я и собираюсь это выяснить, — постучал врач по стеклянной пипетке и взял образец с жидкости, текущей из носа. — Вероятно, гайморит. Однако...              — Внезапная вспышка? Иначе как объяснить такое количество заболевших сегодняшним утром?              — Тоже заметил, значит? — ухмыльнулся Леорио, кладя пипетку на салфетку. — Думаю, у всех вокруг просто обычная сезонная простуда. Я так полагаю. Он единственный на моей памяти за сегодня, кто так сильно ослабел. Впрочем, когда выдам ему лекарства, там видно будет. Могу быть и не прав, и, возможно, придётся везти его в больницу. Только вот...              — Что не так? — наблюдал Курапика за озадаченным выражением лица врача и его рукой, чесавшей затылок от неловкости.              — Коробка с упаковками старых лекарств осталась в старом медпункте, всё руки не доходили заняться этим и забрать.              — Самое время... — напрягся Курапика, смотря на стучащие в ознобе зубы охранника.              — Ой-ёй, — закусил губу Леорио и поспешил накрыть простынёй дрожащее тело. — Потерпи, я мигом! Ладно?              Курапика тяжело вздохнул после того, как проводил растерянным взглядом суетного врача, оставившего его здесь присматривать за этим бледно-серым пациентом. Вот ведь, скоро начало уроков, а он ещё не успел переодеться после утренних тренировок в клубе.              Медпункт был на предпоследнем этаже, а дальше, по школьному коридору, была лестница, игнорирующая последний четвёртый этаж и ведущая сразу на крышу. Ученики туда не совались, особенно те, кто не мог за себя постоять, а учителя не особо довольствовались огромным количеством свободного времени, чтобы гонять там лодырей. Разве что тренер выходил на обеденный перекур, да и уборщик после уроков всегда смахивал листву на недалеко расположенный балкон старушки. Ну и как без прогульщиков?              — Слышишь ты? Я с тобой говорю, урод!              Звук пинка, а затем рваный вдох и задыхающийся кашель ученика, лежащего клубком у сетки крыши и держащегося побитыми трясущимися руками за место удара. Не щадился ни живот, ни лицо, ни солнечное сплетение. На всех этих участках оставались следы ботинок.              — Ты мне своей мокротой рукав забрызгал! — презрительным тоном произнесла сидящая на корточках перед ним фигура, зажимая в кулак его волосы и вздёргивая голову кверху. — Извиняйся!              Сочившаяся из носа кровь ложилась на носогубную складку и ощущалась холодным ручьём. Челюсть ныла и не шевелилась, даже когда потерпевший старался произнести просьбы о прощении и мольбы остановиться.              Не только застывшая челюсть не давала ему высказать слов, но и резкая рвота кровью.              — Начинается, — закатил глаза агрессор, отшвыривая блюющего в сторону.              Он отряхнул руку, якобы в ногтях забилась перхоть этого больного неудачника, а потом взглянул на друга, который перестал пинать трясущееся тело.              — Напиши Леан, что тут какому-то идиоту на крыше поплохело, так что пусть позовёт врача. Не то сдохнет ещё, — взглянул на его телефон парень, а потом проскользнул ладонью за шиворот. — Надеюсь, её клуб принял запрос от баскетбольной команды на поддержку наших ребят. Если да, то она и её команда придут поддержать меня на городских соревнованиях…              — Не парься, ты так к ним готовился. Выстрелишь в национальные, тогда она точно явится тебя поддержать! — по-ребячески пнул тот локтем по плечу своему друга, — а там уже национальные! Всех нагнёшь!              — Да ну, — смущённо отвёл он взгляд, стараясь не портить красивую картину с крыши окровавленным отбросом, который всё равно попадал в вид из-за его бокового зрения.              Сама же упомянутая, после полученного сообщения о потерпевшем, сменила свой маршрут, который лежал ранее до класса. Да и заручилась поддержкой своей болтливой соучастницей клуба. Словно самостоятельно дойти до медпункта и попросить врача подняться на крышу она не в состоянии.              Леан поддела длинным ногтем золотую цепочку, свисающую с очков, чтобы выпутать её из пшеничного колтуна. Она не рассчитывала на такие трудности, когда украшала золотую оправу таким аксессуаром. Так она хотела всеми силами скрасить свою участь: состоять в рядах доблестных четырехглазых. Только вот, те подсадили зрение за книгами и учебниками, а она...              Четырёхглазая бросила обидчивый и укоризненный взгляд на Киллуа, которого они встретили в этом коридоре. Вот эти его голубые глаза, сравнимые с океанским водоворотом, ни капельки не пострадали от суточного времяпровождения за видеоигрой, на которую он же её и подсадил.              Они играли в неё месяцами, но только недавно она обнаружила, что лица прохожих не должны быть настолько блеклым пятном. Киллуа же такая напасть обошла стороной. Его зрение не подводило ни в дальнозоркости, ни даже в беспросветной темноте. Так несправедливо.              — Что? — выгнул брови Киллуа, словно готовился к грядущему конфликту. Но Леан тяжело вздохнула и продолжила искать глазами дверную табличку медпункта.              Утреннее утомление казалось таким несвойственным, похожим на плохое предчувствие. Её насторожило собственное самоощущение. Голос её спутницы казался фоновой болтовнёй, скучной и раздражающей. Что необычно, ведь она любила бестолковые разговоры ни о чём. Так же она заметила внутренне раздражение, когда пересеклась взглядом с Киллуа, которого они встретили по пути. Её нервировала его белобрысая копна, хотя на протяжении стольких лет она ни разу её не смутила. Она не понимала собственного порыва сказать бы ему что-нибудь гадкое...             — ...с капитаном команды, — отвлекла её от переглядываний с Киллуа соучастница по клубу.              — А? — обратила на неё внимание Леан.              — Он самый высокий и красивый в параллели, да и так старается, чтобы произвести на тебя впечатление. Вы бы очень красиво смотрелись вместе. Он подойдёт?              — Я думаю что...              — Опять клювом щёлкаешь? — хотел подарить ей неприятный щелбан по лбу Киллуа, но она вовремя прикрыла его руками и зачем-то зажмурилась. — О каком капитане речь?              — Капитан баскетбольного клуба, — объяснила болтушка, несмело разглаживая складки юбки.              Эта девушка была из любительниц спонтанных решений. Ей понравилась униформа клуба поддержки, которая выглядела высококачественным дизайнерским творением. Ей так же нравилось, как подобие матроски прекрасно сидит на её стройном теле. Именно это и сподвигло её учить эти воодушевляющие кричалки и изгибаться в красивых танцевальных движениях.              У Леан так же причина не отличалась сильным умом. Она стала членом клуба поддержки только потому, что их школа не хвалится большим разнообразием спортивных секций, да и частыми соревнованиями, что позволяло гонять балду. Она и заподозрить не могла, что она наделала своим появлением в клубе.              Глава группы поддержки сама не поняла, как спортивные мужские клубы начали активно пополняться. Девушек в их маленькой «семейке в матросках» тоже прибавилось из-за частых выходов на городские соревнования. Там и работы прибавилось больше...              — Где?.. — нервно моргала Леан, не находя на законном месте аптечного креста. Неужели, даже линзы в этой оправе перестали ей помогать?              — Медпункт переехал, — ответил ей Киллуа, тыча большим пальцем в потолок и обозначая этим этаж выше.              — Туда идти через детский корпус!.. — вымученно прогнала вибрирующий стон по стенкам своего горла девушка, чья выбившаяся прядь была ласково убрана за ухо девичьими пальцами.              — Не пропускай занятия, — слабо подняла уголки губ и положила свою ладонь ей на макушку Леан, лишь бы не прикасаться к порозовевшим щекам. — Я сама займусь помощью для ученика, тебе следует вернуться в класс.              Ни для кого не секрет, что некоторые особы вступили в клуб для того, чтобы у них было больше поводов участвовать в жизни спортсменов. Однако, даже среди таких были те, кто хотел охватить на себя и внимание самой капитанши клуба. Хоть младшая участница клуба и имела романтический интерес к Киллуа, что-то внутри неё всегда хотело стать особенной и для Леан.              Женские сердца она захватила тогда, когда с высоким хвостом, повязкой на лбу и в мужском кимоно стояла во главе барабанщиков и выкрикивала тяжёлым натренированным и сдавленным голосом слова поддержки для женского коллектива, выступающего от лица школы в качестве команды по женскому плаванию. Было несправедливо, что мальчики всегда получают приободряющие кричалки тонким и милым голосом из девичьих уст, а девушкам пришлось бы довольствоваться тем же, словно внутри команды они друг друга так не поддерживают. Чужие девчонки бы просто мешали своими выкриками, поэтому Леан решила вырядиться самым настоящим джентльменом и героем, чтобы они почувствовали надёжную и стойкую веру в силы этих пловчих.              Был ещё национальный турнир по дайсё... Она тогда сильно перестаралась, но… именно после этого инцидента, клуб поддержки стал у всех на слуху. Некоторым девушкам до сих пор снится по ночам её фора парням, когда Леан длинными ногтями собрала волосы назад, открывая вид на острые брови, подчёркнутые белоснежной пудрой, а также на углублённые тени на её лице, падающие от скул и горбинки на носу на пухлые губы.              — Ты такая заботливая, — подняла растроганные глаза на заносчиво поднятый нос капитанши.              — «Ну да, — хмыкнула про себя Леан, провожая взглядом быстро перебегающую в другой коридор соучастницу по клубу, — я такая! Очень заботливая, надёжная, а главное очень скромная!»              — На тебя смотреть стыдно, — искривил брови Киллуа, встречаясь с широко раскрытым, малость глуповатым, взглядом.              — Так не смотри, — подмигнула ему Леан, разворачиваясь к детскому корпусу.              Их взаимоотношения были отнюдь не негативными, как могло бы показаться. Дружеская связь их достаточно крепкая хотя бы потому, что Киллуа ценил любую связующую нить между ним и сверстниками. Естественно, какие-то люди были более значимыми, какие-то менее. Однако, кое-чьё первое место в его приоритетности оставалось неизменным. Место для его младшей сестры.              Он посмотрел на лестницу, а потом опустил взгляд на знакомый заборчик во дворе школы. Эта новая краска перекрывала ту старую и посыпавшую. Навевает воспоминания о первой встрече с Курапикой, когда ещё Киллуа не был знаком с Гоном. Белые волосы тогда были немного короче, а внешний вид был куда более вызывающим и провоцирующим какого-нибудь хулигана ввязаться с ним в драку.              Желая подружиться с одноклассниками в первые дни учёбы, его пальцы зажимали его первую в жизни табачную скрутку. Они её предложили ему. Это было прямо под табличкой «не курить», в слепой зоне от камер. Однако какой-то нахальный ботаник указал им на эту табличку, а потом применил меры самообороны, когда одноклассники Киллуа захотели преподать душному зазнайке урок. Их попытки воспитания успешно не прошли, что сразу опустило их в глазах Золдика. А ведь он так надрывался, чтобы попасть в их-то коллектив? Стыдоба.              А вот то, как старшеклассник голыми руками разукрасил им лица, — восхитило. Уговорить парня, который носит фамилию своего клана, на обучение такой техники боя не удалось. Зато удалось завести дружбу с этим отстранённым на первый взгляд учеником.              Вид у самого Киллуа был самым настоящим выражением отчуждённости. Но отличие этих двоих друг от друга было в том, что Золдик рассеивал эту гнетущую ауру недоступности, стоило ему самому подойти к человеку и поразить того своей врождённой дружелюбной харизмой. Но Курута… Мало того, что подходить к нему приходилось окружающим, так ещё и от его настроения зависело, ослабит ли он давящую атмосферу при беседе с человеком, или нет. Однако, когда он сам искал поводы для того, чтобы заговорить с человеком…              — «Почему-то Леорио долго нет, — не сводил Курапика глаз с пустого взгляда в потолок охранника. Его хрип внутри грудной клетки очень раздражал уши. — Нужно сходить за ним»              Поднявшись со стула, он потянулся к незакрытой полностью ширме, но потом опешил.              — «Хотя и оставлять его в пустом кабинете не стоит» — не понимая, как ему поступить, он услышал звуки шагов в сторону медкабинета.              Он распахнул ширму раньше, чем девичья рука коснулась ручки сёдзи.              — Леан?.. — узнал её Курапика, на что она подняла глаза с экрана телефона. Ведь это в первый раз, когда она слышит своё имя таким мягким голосом. Бархат, это точно он.              — Знаешь меня? — вопросительно подняла она брови, а потом осмотрела новый кабинет, который всё ещё не прославился местом, где гарантированно можно найти врача.              Постоянно он где-то отшельничает от своих обязанностей. По крайней мере, такая у него сложилась репутация в её глазах.              — Да, — кивнул Курапика, — Вы же глава клуба поддержки.              Он старался поймать её взгляд, но он у неё всё бегал в поисках врача. И когда она всё же подняла на него глаза, то встретилась с улыбчивым взглядом древесного янтаря. Немного так посмотрев друг на друга, он живо прервал зрительный контакт и опустил голову в мягком и благодарном поклоне.              — Благодарю за Вашу поддержку на национальных, — не поднимал он глаз до тех пор, пока лопнувшая жвачка между её губами не перекрыла розовой плёнкой её вишнёвую помаду.              — Национальных?.. — спросила Леан, а потом задумалась... — «Красноглазый демон?»              Им бы поменяться уровнем миловидности, потому что этот золотой пай-мальчик с мягкими чертами лица не выглядит как красноглазый демон, под чьи удары боятся попасть все мечники, получившие право прославить свою школу на национальных соревнованиях.              — В прошлом семестре, — уточнил Курапика, снова хватая мгновение зрительного контакта, пока она с непониманием вглядывалась в его цвет глаз. — Я всё не мог выразить благодарность лично.              Она видела его лишь издалека и ни разу не пересекалась с ним вживую. Когда она убедилась в байках насчёт его необычного цвета глаз, она разочарованно выдохнула и отвела незаинтересованный взгляд в сторону.              — «Не стоит ему говорить, что девочки еле уговорили меня на поддержку спорта по дайсё, — продолжала избегать пересечения взглядов с ним, — одно дело болеть командой поддержки за целую команду спортсменов, а другое дело болеть целой командой за одного очевидного победителя»              С другой стороны, он их заметил. И даже поблагодарил, а не счёл это самим собой разумеющимся, как это делают другие спорт-клубы.              — «Я даже не замечала своё предвзятое отношение к нему, — посмотрела ещё раз в его глаза, надеясь, что в первый раз просто хорошо не рассмотрела его радужку. Нет, совершенно обычный мальчик. Красных глаз под ресницами нет, лишь обычный карий. — Нужно меньше попадать под влияние большинства...»              Решив, что такое долгое молчание сопровождается её желанием прекратить общение, Курапика прошёл мимо неё в сторону изначально запланированного места. Он хотел попросить её остаться тут совсем ненадолго, пока он не сходит за Леорио, но её голос прозвучал раньше. Он развернулся и увидел, как она подбирает и уводит за ухо свою свисающую пшеничную прядь, пока стоит в неумелом поклоне.              — Благодарю Вас за ежегодные победы на турнирах, — убирала запутывающиеся волоски с лисьих ресниц в моменте. — Для нас, клуба поддержки, важны все победы. Ведь это слабое, но подтверждение того, что наши старания и поддержка существуют не зря. Вы не только поднимаете спортивный рейтинг нашей школы, но также мотивируете остальные спортивные команды совершать настоящие подвиги на полях соревнований, лишь бы одержать победу. Спасибо!              Он замер сначала от неожиданности, но продолжил неподвижно стоять ещё продолжительные мгновения, лишь бы опознать, кому были сказаны эти слова. Ему?..              Он прикрыл нижнюю часть лица, лишь бы не выдавать покрасневшие щёки. Словно, его бегающий взгляд не выдавал его смущения.              Казалось, теперь его благодарность и гроша не стоит по сравнению с её словами. Давая себе время на подумать, как переплюнуть её в этом, он бросил фразу прямо рядом с её приближённым лицом.              — В таком случае, я буду продолжать усердно стараться... — сдавленно, почти шёпотом, произнёс Курапика, ведь она была достаточно близко, потому необязательно говорить привычным тоном. При отшагивании назад, он врезался спиной в стену, в попытках сохранить допустимую дистанцию между ними.              — Мы всей командой такого мнения, — наблюдала из-под приспущенных ресниц и потешалась над ним Леан, — так что надеемся на Вас, Ку-ра-пи-ка-Сан!              — Вы больны? — внезапно спросил Курапика, не поддаваясь её пленительному пониженному тембру голоса, из-за которого ей приходилось напрягать грудную клетку. Более того, эта фальшь его отрезвила.              — В смысле?.. — её нижние ресницы дёрнулись от вздрагивания нерва под нижним веком.              — С какой-то целью Вы направлялись в медпункт, — объяснил Курапика, — у Вас что-то болит?              — Нет, — как ни в чём не бывало она взглянула на дисплей своего телефона. Её немного обеспокоило это чересчур уважительное «Вы». — Мне сообщение от одноклассника пришло, что человеку на крыше плохо, у него течёт нос и кашель с красной мокротой. Думаю, дождусь врача здесь.              — Стоит его проверить сейчас, — напрягся Курапика после того, как услышал о тех же симптомах, что и у охранника на кушетке. Да и не только его... — Если он болен тем же, что и охранник, то лучше я сам приведу его сюда и дождусь Леорио с лекарствами.              — «Звонок скоро, а этим можно оправдать моё безделье» — по-глупому хлопала ресничками Леан, улыбаясь. — Конечно, мне с тобой?              — Нет, — слабо помотал головой в отрицании Курапика, указывая на охранника — посидите с ним. Нельзя оставлять больного без присмотра.              — Глаз с него не спущу! — уверенным тоном произнесла Леан, а потом зажмурилась после того, как он скрылся. — «Есть! Можно балду гонять!»                  

***

             Леорио-Сан зашёл в старый кабинет врача и начал искать в коробках противовирусные и жаропонижающее. Да и остальные медикаменты, ослабевающие грипп. Но сковырнул из них только бинты и ватки. Использованные как раз валялись в урне до сих пор. Перед выходными он их пропитывал спиртом и дезинфицировал ссадины и ранки Киллуа. Красные метки на лице после драки за школой, конечно, эстетично украшали фарфоровую кожу, но как бы шрамов не осталось после такой бурной молодости.              Ученики часто приходили к нему с вывихами, ушибами, даже поломанными костями. Взять того же Гона, который пришёл с искривлёнными пальцами. Сильно он увлёкся в подаче волейбольного мяча.              Все давно признали его прекрасным и понимающим врачом. Жаль, что он сам таковым себя всё ещё не считал. Время не пришло, чтобы с достоинством приравнивать себя в ряды спасителей человеческих жизней.              Пыльные и старые склянки на высоких полках отражали от себя далеко не одно физически потрёпанное тело за многие годы. Леорио затупил взгляд на них, размышляя: а стоит ли эти бесполезные препараты переносить в новый кабинет? Ох, не время сейчас думать об этом. Охранник наверху нуждается в помощи. Не только это отвлекло его от размышлений, но и глухой стук об хлипкую ширму.              — Напугал! — выругался врач, мельком бросая взгляд на тень ученика через слабо просвечиваемую фанеру, а затем вернулся к поискам. — Медкабинет переехал наверх, у тебя что-то болит?              Ученик молчаливо ещё раз врезался в створку, стараясь проникнуть через маленькую щель проёма. Просочил бледную руку, вены на которой нездорово набухли, и тянулся ею к врачу, не додумываясь отодвинуть ширму в сторону и по-человечески войти.              Однако скользкие колёсики сами отъехали в сторону под весом ученика, после чего он ввалился в помещение. Он так бесцеремонно и громко вошёл, что пришлось обратить внимание на вошедшего. Манеры в головах учеников этой школы не водятся?              Но когда Леорио поднял глаза на вошедшего, возмущению места уже не было. Брови напряглись в переживании.              — С тобой-то, что?              Леорио поднялся с пола, захламлённого коробками, и потянулся руками к его плечам, бьющимися в ознобе. Когда его ладонь легла на пиджак, то не рот, а пасть ученика резко разжалась, будто голодающий собирается накинуться на кусок мяса.              Зубы вот-вот бы уже выдрали вены из запястий врача, но тот вовремя отдёрнул руку. Потому, под хрип страдать начал рукав медицинского халата, который отдёрнуть казалось чем-то невозможным.              Этот странный ученик вцепился не просто, как собака в одежду. Но и сравнивать это было не с чем. Какой-то больной и невменяемый пытался прокусить чужую руку, с чем тут сравнивать? Он что, намеренно сюда пришёл? Ради того, чтобы уронить хрупкое сердце врача в пятки? У него вышло.              Между стиснутыми зубами ученика проскочил треск швов, которые разорвались от такого нечеловечески сильного натяга. Сейчас эта белая тряпка болталась с его глупо открытого рта.              Если бы Леорио вовремя не отдёрнул руку, то она бы превратилась в то же, что и… его взгляд упал на раздербаненную щёку ученика, с которой сочился гной. Как только мерзкая капля разбилась об пол, блеклые глаза поднялись с ошмётка ткани под ногами на врача, который врезался в стену при шаге назад. Он всё пытался найти разумный ответ на то, что в данный момент происходит, но красная тревога, бьющая по инстинкту самосохранения, мешала рыскать.              Между этими зубами, создающими скрежет и цоканье, должна быть не оборванная тряпка от рукава, а манящая плоть этого мужчины, забившегося от растерянности в угол. И как только внутри Леорио щёлкнуло что-то такое, что ослабило паралич в плечах и впустило в тело решимость действовать, ученик уже рванул в сторону врача.

***

      Звуки поднимающихся шагов хоть как-то обозначали о том, что под ногами Курапики есть ступени. Освещение тут просто отвратительное, не видно даже перил, всю изгвазданную пережёванными жвачками. Будь у него невероятное зрение Киллуа или Гона, которые прекрасно ориентировались даже в самой блеклой темноте, не пришлось бы ему терпеть эту ребристую мерзость под пальцами. Но, на данный момент, это единственная его опора.              Темнота и отсутствие окон — глупая предосторожность, чтобы ученики на крышу не лазили? Так себе. Лучше бы дверь с замком установили, но куда уж там этой бедной школе?              — Как-то снаружи шумно... — среагировал он на грохот сверху и конфликтные голоса учеников.              Курапика ускорился, но вскоре, услышав крики остановиться и мольбы о помощи, уже рвал ступни от ступеней наверх.              Картина ужаснула не своим ослепляющим дневным светом по привыкшим к темноте глазам, а содержимым. От трясущегося парня бешеными движениями отползал другой ученик, чья челюсть была окровавлена, а по губам стучали испачканные в крови зубы. Невменяемый всё быстрее перебирал руками и коленями к забившемуся в углу другу, но тут же резко повернул шею в сторону скрипа двери. Своими неестественно бледными зрачками, которые словно растворялись в белке, пытался всмотреться в растерянные глаза Курапики.              Курута запоздало издал громкий вздох и при шаге назад непроизвольно прилепил руку к рукояти меча. Дёрганные движения в плечах и неестественные рывки в сторону зашедшего пустили разряд тока по телу Курапики от мгновенного испуга. Это отразилось на его ударе, который он рефлекторно нанёс деревянным клинком по лицу неугомонного. Побледневшее лицо с хрустом приземлилось на кафельную плитку.              Удостоверившись, что бешеный в ближайшие минуты не поднимется, Курапика подбежал к кряхтящему от боли. Тот зажимал ладонью раздербаненный пиджак на предплечье и тяжело дышал. Казалось, какая-то кипящая жидкость в горле мешает ему вдохнуть.              — Что случилось? Эй! — Курапика пытался докричаться и отдирал его руку от раненного участка.              Но его взгляд, становящийся таким же бездонным, как и у прибитого, бессмысленно устремлялся в какую-то точку. Всё же, приглядевшись в дыру разорванного пиджака, карие глаза разглядели там рану. Пожёванная кожа гнила прямо на глазах.              — Что с твоей рукой?.. — уже не рассчитывал он на ответ, ведь тому даже промямлить было нечего.              Курапика хотел развернуться в сторону забитого в угол, но его остановил оглушительный взрыв, оставляющий после себя громыхающий скрежет металла, словно что-то огромное врезалось в здание школы. Так казалось ещё из-за поехавшей по швам трещины по стенам.              Курапика никогда бы не смог объяснить, чей этот предупреждающий голос свыше только что спас его отдёрнутую руку от зубов. Да и времени на это сейчас не было. Нужно было отправить считать звёзды и этого взбешённого, который стал стараться своими руками добраться до мечника.              После того, как Курапика убедился, что слова о предупреждении до ученика не доходят, он замахнулся и нанёс удар по вискам. Только силу этого удара он тоже не смог рассчитать. Почему-то они были смертоноснее, чем если бы это была тренировка.              — Ну и что это... — наконечник, заляпанный кровью, приподнялся над вздрагивающим телом, — ...было?              Курапика стоял подле разбросанных им же тел, а потом поднял глаза на сеточку, которая отделяла эту крышу от дымящихся зданий. Зрелище было... правда, до неожиданного пугающим. И запах пепла ударил ему в ноздри.              Пожилая дама, чей балкон был виден с крыши, каждый понедельник расстилала на верёвках для сушки белоснежные постиранные покрывала. Но в этот день они почему-то были красными. А голова самой хозяйки свисала на открытых сухожилиях из-под шеи с бортиков балкона. Сама же не шевелилась.              Он живо вернул испуганный взгляд на этих... всего двоих. А человека, которого эти же двое и избивали, не обнаружил. Лишь одиноко скрипящую дверь и ведущую оттуда дорожку из редких капель крови избитого.              — «Нужно позвонить спасателям?..» — не до конца понимал Курапика, по инерции распахивая дверь и переключая все самые логичные, но наихудшие опасения на этого ученика.              Необходимо было остановить его раньше, чем он столкнётся с кем-то в коридоре. Что будет, если он допустит столкновение — неизвестно, но этот человек точно очень опасен.              «Он просто сбежал, потому что он боится» всё согревал себя надеждами, ведь эта картина зверского убийства той мадам покрывало стенки его груди холодной изморозью изнутри.              Ещё с самого утра от предчувствия, что всё пойдёт наперекосяк, тело Киллуа назойливо теснило это предсказывающее чувство. Было неприятно. Всё из-за переживаний о том, как пройдёт первый день учёбы Аллуки.              Сегодня его опасения подтвердились этим самым оглушительным взрывом.              — Какого?.. — удержал себя на ногах Киллуа благодаря тому, что упёрся рукой об стену.              Когда состояние стен школы «устаканилось», он стряхнул с белоснежной чёлки осыпавшуюся штукатурку и подбежал к окну, откуда этот грохот был слышнее всего.              Ему же не кажется? Взаправду ли сейчас дымящиеся лопасти вертолёта отбрасывают тени от солнца на их школьную лужайку? Как бы он не выглядывал из окна, но угол здания не позволял увидеть всю картину.              Киллуа развернулся обратно в сторону беспросветной лестницы, откуда кто-то кубарем скатился.              — Эй, ты как? — глазел на пострадавшего Киллуа, но приближаться не стал.              Ученик ломанными движениями стал подниматься с места, надвигаясь всё быстрее к беспокойному.              Киллуа сразу смекнул, что у этого типа с головой непорядок, и что бежит он к нему не из добрых побуждений. Только вот, что делать с ним так и не придумал. Лишь уклонился от первого рывка, затем от второго. Когда на третий раз решил пнуть его в сторону открытого окна... не сильно, но, чтобы не повадно было, то услышал предостерегающий голос со стороны той злополучной лестницы.              — Киллуа, не прикасайся к нему! — крикнул ему Курапика, на что окликнутый перед пинком сильно растерялся и чуть не попал под зубы.              В последний момент неестественно бледное лицо было припечатано к стенке деревянным наконечником. Курапике требовалось неимоверных сил, чтобы продолжать держать его в таком плену и не давать тянущимся рукам с гнилыми ногтями добраться до этих двоих.              — Что с этим придурком такое? — врезался в противоположную стену Киллуа, чувствуя, как сердце забилось непривычно быстро.              — Не знаю, но...              Курапика отшагнул резко назад и треснул таким же ударом, что и на крыше по тем хулиганам, по челюсти. Только вот, этот не слёг. Даже после повторного удара посильнее. А третий и вовсе привёл их обоих в смятение, ведь такие хлёсткие звуки с треском костей должны были вызвать хоть какую-то реакцию. Но этот всё продолжал и продолжал на них надвигаться, неясно что собираясь сделать с ними в итоге.              Курапика врезал наконечник ему в грудь и прижал к стене снова, чтобы дать себе время на отдышку и на поиски решения, что с ним делать. Ведь просто обезвредить опасность, вырубив этого человека, не выходило. Но все силы уходили только на притеснение этого человека к стене, больше ни на что их не хватало. Этот ученик чересчур сильный, несмотря на его покоцанный пиджак, грязный от следов ботинок издевающихся. Правда! Для жертвы издевательств этот парень был слишком сильным, у Курапики руки начинали трястись.              — Как же от него пасёт! — курносым голосом проговорил сквозь ткань рукава Киллуа.              — Сейчас не время задирать его! — цыкнул в его сторону Курапика, чувствуя упадок сил в своих локтях.              — Я серьёзно, ты не чувствуешь? — удивился он. — Запах такой... трупный! От него воняет гнилью. Да и сколько его не дубась, нормальный человек уже бы валялся у нас под ногами. А им... Что-то движет...              — Если так... — напрягся Курапика, отдирая деревянный наконечник от тела сумасшедшего, а затем делая несколько быстрых шагов для размаха. — ...снесу ему голову!              — Чего? — не успел Киллуа полностью среагировать, как белые волосы его чёлки взмыли над лбом под свист разрезающего воздух клинка.              Скользкий скрежет дерева по какой-то мякоти и громкий хруст не только кости разнеслись по стенам школьного коридора. Разъехавшийся шов с треском прополз от рукоятки, а человек, уже не живой, наконец упал без намерений подняться и привязать свою голову сухожилиями вновь к шее. Его конечности не дёргались даже в предсмертных попытках. Всё потому, что предсмертную фазу он прошёл ещё на крыше.              — Я никогда такого не делал, — старался он игнорировать дрожь в руках, вызванную то ли от сильной отдачи, то ли от стресса, — поэтому получилось неумело.              — Очень даже неплохо для первого раза, — хоть бы что сказать ляпнул Киллуа, закидывая в неловкости руку за затылок. — Тебя за это не посадят? Как мы докажем, что он уже мёртвым был?              — Киллуа, мне нужно тебе рассказать, что я видел с крыши...              Не успел он договорить, как преждевременный звонок с урока прозвенел по всем этажам, а затем из школьных громкоговорителей донеслось обращение директора. Глухой и невнятный. Такой, словно на вокзале чей-то голос что-то пытается донести. Разборчивы были слова лишь: «срочно покиньте», «небезопасно», «теракт».              Дальше чавканье. Нечеловеческое. На фоне молящий хрип, сопровождающийся перебойным шипением микрофона.              После этой звуковой трансляции начал вещать и женский, знакомый каждому, голос. Стал просить учеников сохранять спокойствие, а учителей провести эвакуацию через пожарные выходы.              — Теракт? — зажимал Киллуа чувствительные уши от воющей пожарной сигнализации.              — Хуже... — хотел продолжить Курапика, но на этот раз ему не позволил визг.              Киллуа его распознал, а направление по сторону нового медкабинета так и вовсе подтвердил принадлежность.              — Погоди! — Курута схватил его за предплечье, когда тот оторвал ноги с места в сторону визга. — Там сейчас будет толпа.              — А ещё там!.. — рявкнул на него Киллуа, отдирая руку от его цепких пальцев и собирая кроличьи морщины на носу так, словно бы он огрызался. — ...моя подруга!              Стены медпункта пропустили по себе не только её визги, но и пренебрежительные высказывания в сторону охранника:              — Если чувствуете себя лучше, — сжимала ножки стула в своих руках Леан, чтобы этот восставший держал от неё дистанцию, — почему бы не помочь учителям с эвакуацией? Займитесь делом! Либо дайте мне выйти отсюда, я сама…              Леан с омерзением смотрела на тягучую слюну с его сухих губ. Ему явно нехорошо и стоило бы ему помочь, но она никак не могла пересилить в себе это противоборствующее чувство. Ей даже на миг стало стыдно за то, что она поставила свою брезгливость превыше помощи человеку. Хотя, оказалось, дело совершенно в другом.              То было инстинктом самосохранения. Его дыхание, источающее что-то нездоровое, а также эта стекающая слюна, похожая скорее на гной, наталкивали на сомнения: «а безопасно ли вообще дышать с ним одним воздухом, не то, что уж подходить к нему». Он и двух слов связать не мог, зачем он пытается к ней подступиться? На ушко что-то прошептать?              Леан впечатала со всей дури спинку стула в его плечо, чтобы он сошёл с пути к выходу из медпункта, раз словесно он не понимает. Но ему не просто отдача не по чём, его руки этот стул схватили и вгрызлись в ножку под её кроткий взвизг.              Тогда она уже не пожалела стеклянные колбочки и склянки мистера Леорио и случайно смахнула их ногами, когда перекидывала их через стол. Её руки замешкались в неловкости, когда она услышала позади себя количество побитой медицинской посуды после себя, но потом они потянулись к ручке ширмы.              Задвинуть её за собой и не дать охраннику попасть в коридор! Этот бешеный скорее покалечит её девочек из клуба поддержки, нежели поможет им эвакуироваться. Только вот, то была либо замедленная реакция, то ли и вовсе глупость, когда она так поздно осознала, что чавканье в громкоговорителе и желание этого страшилы напасть на неё очень связаны. Тогда на место омерзения пришёл страх.              Из-за пустоты под солнечным сплетением, её руки ослабли так же, как будто бы она с утра не положила ничего в рот в качестве завтрака. А ведь точно, может это и стало причиной, почему она не смогла удержать ширму под весом охранника, навалившегося на фанеру и снёсшего её с выдвижных креплений.              Протаранив сёдзи, он нависал над ней и старался добраться до неё руками, которые и продырявили эту фанеру. Ещё немного и нежная плоть её щёк будет у него на пальцах, ещё чуть-чуть. Пусть только эта мешающая дверь, в которой он застрял, испарится.              Возможно, будь у этого монстра разум, он бы додумался вытащить руки, откинуть от себя дверь и добраться до своей забившейся от страха в угол добычи. Но вряд ли у человека с пустыми глазами и со стекающей гнилью с носа были на это мозги.              Хоть его торчащие в ноздрях волосы и старались уберечь её лицо от этой склизкой мерзкой капли, однако она всё равно просочилась мимо них и разбилась об её щёку. Тогда-то её нижние веки и задёргались в предшествующей истерике.              Его тело было настолько тяжёлым, что оттолкнуть не представлялось в её голове даже возможным. Она даже стулом не смогла его отпихнуть, её дрожащие руки совершенно точно не способны на что-то похожее.              Его гнилые ногти всего-то коснулись её дрожащих ресниц, а судя по мурашкам на её холодной спине, ей в горло вцепилась сама смерть.              — Простите... — слезливым голосом молила Леан, чувствуя, как невесомая смертоносная змея царапала её шею своей шершавой чешуёй и душила страхом.              Костяшки кончиков её пальцев покрывались изморозью ужаса с такой скоростью, что тело не успевало приспосабливаться и отдавала потом в ладонях. Она сейчас разрыдается. Если он сейчас её не убьёт, так она точно начнёт реветь и даже не попытается себя спасти.              — Леан! — окликнул её Киллуа, срываясь к ней с последней ступени и с разбегу отбрасывая ногой неугомонное нечто.              Киллуа ударял отдышку в тыльную сторону кулака и прежде, чем пронаблюдать за выпутавшимися из сёдзи бледными руками, бросил мимолётный взгляд на подругу. Кажется, отделалась всего-то нелёгким испугом.              — Сейчас получишь, — предупредил его шёпотом Киллуа, отшагивая назад и готовясь снести ему челюсть кулаком. Ему больше ничего под руку не попалось, в отличие от...              — Наказал же тебе к ним не прикасаться! — нырнул в пространство между ними Курапика, сплетая пальцы на рукоятке сильнее и вдыхая намерение нанести удар в висок.              После знакомого для Киллуа свиста, последовал хруст не только кости, но и звук упавшей деревяшки.              — Ты уже профессионал в сноске голов? — с сомнением взглянул Киллуа на черепную вмятину, украшенную кровавым месивом. Голова не отлетела, но в мозги удар точно отложился. — Он же больше не поднимется?              — Не должен, — старался игнорировать щиплющие ощущения в ладонях от стёртой в кровь кожи.              Как не посмотри, а сносить головы людям деревянным оружием отнимало много сил и требовало большой выносливости на серьёзные отдачи. Курапика положил свой взгляд на свои дрожащие пальцы, а затем перевёл его на отломившийся наконечник, отлетевший под трясущиеся девичьи колени.              — Ты теперь безоружен? — скривил в неловкости брови Киллуа.              — У меня есть второй, но не это сейчас главное... — выбросил бесполезный брусок Курапика, а затем посмотрел на Леан. — Из-за визгов хаос только сильнее вспыхнет, нужно срочно найти место, куда бездумно забежать не получится. Бесконтрольная толпа сейчас куда опаснее, чем эти с ума сошедшие. Ты не ранена?              Он опустил на неё вопросительный взгляд, пока она не отрывала свой от мёртвого тела. Очевидно было, что сейчас её ответ будет таким же внятным, как и говор этих ходячих... мертвецов?              — Ало! Очухивайся! — резкими движениями дёргал её плечи туда-сюда Киллуа, уже собираясь замахиваться для пощёчины. Так, вроде, в фильмах делают.              — Вы его убили?.. — не переставала смотреть на пальцы, уже не шевелящиеся, которые только-только были в сантиметрах от её стеклянных глазниц.              В классе рядом с медпунктом послышался щелчок, потому отвечать на такой глупый вопрос не было ни резона, ни времени.              — «Если сейчас оттуда вывалятся испуганные ученики...» — приготовился Курапика, не веря, что ему придётся поднять оружие на обычных людей.              Может, они сменят своё направление, если увидят здесь это изуродованное тело? Если в панике увидят его, то всё возможно.              Ширму перед ними распахнула невысокая фигура человека, который начал зазывать внутрь, нежели наоборот отталкивать их со своего пути.              — Забегайте скорее!.. — махал им рукой ученик.              У них и выбора не было. Киллуа подхватил руку Леан, чьи колени не слушались хозяйку, и закинул её за плечо.              Как только они забежали внутрь, то ор, визги, топот и шум проносились по стенам такой же звуковой волной, как и та волна мурашек, которая пробежалась по их спинам. Они чудом успели не оказаться в коридоре.              После того, как ученик защёлкнул замок на дверце, то перевёл взгляд на покрасневшую щёку вошедшей с этой парой очень удобно сильных ребят. Она тёрла её и тёрла, всё пытаясь от чего-то так неистово избавиться.              Киллуа почувствовал её требовательные хлопки по своему плечу, намекающие наконец её отпустить. Он её просьбу понял и помог упереться на стол. Тогда она приклеила ладонь к своим губам и начала задыхаться от подступающей желчи. Только вот, блевать ей нечем.              — Что такое? Заразилась? — выгнул редкие бровки над маленьким разрезом глаз впустивший их, наблюдая, как она в отрицании елозит щеками по блестящей от слюны ладони.              — Слышь, умник!? — взъелся на него Киллуа, но рука Курапики слишком сильно стиснула плечо и не позволила ему рыпнуться в его сторону. Поэтому единственное, что ему осталось, так это спросить: — ты ещё кто такой?              — Глава клуба интеллектуалов, — парень заправил чёрную прядку обратно в свою зализанную причёску и поправил ремешки, давящие ему на плечи. — Зовите меня просто Николас.              — Клуба интеллектуалов?.. — он хотел задать вопрос: «и чем вы таким занимаетесь?», но Курапика сменил тему под себя.              — Вы быстро среагировали и приняли разумное решение. Вам потребовалась минута, чтобы из простых наблюдений... — он бросил взгляд на прозрачное окно в коридор, под которым лежало тело охранника. — ...сделать верные и соответствующие действительности выводы...              — Просто мы не поддаёмся панике и отличаемся от толпы, которая оставит после себя гору растоптанных трупов. Советую вам слушаться меня, тогда эвакуируетесь из школы живыми.              — Ты так в этом уверен? — недоверчиво поднял брови Киллуа и скрестил руки перед собой, а потом хмыкнул.              — «Он силён, но мы с этим нахалом явно не поладим» — задумался Николас, а потом снова обратил взгляд на Курапику, которого однажды звал в свой клуб и даже предлагал стать замом. — Ты тоже быстро среагировал и снёс ему голову. Снёс голову человеку. Ты либо маньяк, либо знаешь больше нашего. Не поделишься?              — Я.. — как-то смутился Курута, но всё же решил рассказать. Ведь все взгляды были направлены на него, тут никак не отвертеться. — ...когда поднялся на крышу, всё произошло так быстро... нет, не так. Всё уже произошло перед моим приходом. Я лишь вырубил человека, который абсолютно точно намеревался мне навредить. Я знал точно, что если не защищусь, то умру. Там были ещё двое... У первого я попытался разузнать что произошло, но и он напал на меня. Он был ранен и покусан. Второго же я упустил из виду, потому что отвлёкся на то, что происходит на улице...              — На улице? — Николас постарался напомнить этим вопросом о том, на чём остановился Курапика, ведь его язык резко замер от больных воспоминаний.              — Что было на улице? — поднял широкие брови другой ученик клуба с покрасневшим от стресса носом.              — Сами можете посмотреть, что его так удивило, — предложил им Киллуа, облокачиваясь на подоконник и наблюдая за страшными картинами во дворе школы.              Стоило перевести глаза с кровавой лужайки на город с дымящимися домами и какими-то вспышками вдалеке, как у наблюдающих расползлись по спине кишащие мурашки с холодными лапками. Это их город, в котором они жили. Это та дорога, по которой они каждый день шагали в школу. Всё это стало до ужаса чужим, испачканным в крови. И кричащим о помощи.              Для тех, кто находился в этом классе сейчас и имел слабое зрение из-за книг, либо же видеоигр, зрелище предоставилось прямо перед глазами. Чьё-то лицо с гримасой ужаса врезалось к ним в стекло со стороны коридора. Он сначала хрипло умолял, а потом задёргал запертую ручку и требовал с них открыть эту ширму.              Руки Леан глупо потянулись исполнять его просьбу, но сильный и не специально грубый хват Киллуа её остановил.              — Нельзя! — отдёрнул её от этой идеи Золдик, заглядывая в слезливо вопросительные глаза.              Ему даже причину объяснять не нужно было, она последовала после крика за стеклом. На него набросился другой ученик, чтобы закончить дожёвывать рану на боку.              Леан припечатала ладони к губам, чтобы заглушить испуганный и дрожащий вдох. А потом зажмурилась и отвернулась от хриплой мольбы. Но и она в какой-то момент заглохла под чужие крики где-то вдалеке и очередное чавканье.              Этот монстр с испачканным в крови ртом поднялся и направился в сторону криков, оставляя скрипящее зубами тело под своими ногами. Лужа его крови просочилась к ним в класс через эту щель между полом и ширмой.              Киллуа, Курапика и Николас с самыми крепкими нервами наблюдали за происходящим, когда как остальные старались в тихом ужасе не издавать ни звука более. Заглушать всхлипы хоть как-то, не дышать.              Через какое-то непродолжительное время побледневшее тело зашевелило руками. Они неестественно упёрлись в пол и стали поднимать гнилую массу с пола. «Оно» с открытым мясом, вместо бока, не обратило внимание на их тихую компанию и последовало за ходящим трупом в сторону хаоса.              — Теперь мы знаем, как это происходит, — спустя нескольких томных секунд сглотнул в усмешке тяжёлую слюну Николас, стирая пот со лба.              — Они умирают и ими что-то движет после смерти, — начал Курапика.              — Да, ведь с такими ранами не живут... — подтвердил Киллуа.              — Они нападают на живых людей до тех пор, пока те не умрут, — продолжил Николас, а потом распростёр воодушевляюще руки в разные стороны. — Значит сейчас нам нужно проложить маршрут, чтобы не наткнуться на этих тварей! Заберём ключи из халата в медпункте, пока на этаже практически никого, спустимся к парковке, сядем в школьный автобус и уедем отсюда в безопасное место!..              — «Разве сейчас такое место существует? — продолжал осматривать вид из окна Киллуа, а потом решительно взглянул на виднеющийся детский корпус школы. — Но выбираться надо!»              — Курапика будет идти впереди, а ты страхуй сзади! — продолжал выкладывать Николас, не замечая того, что его сейчас мало кто слушает после этого ужаса. — Спустимся по лестнице...              — Извиняй! Я не с вами! — перебил его Киллуа, подходя к ширме, возле которой сейчас заживо сожрали часть тела человека.              — Что?.. Почему?              — Мне надо сестру спасти, так что без меня.              Он хотел отворить ширму, но его рука резко замерла, а взгляд упал на поникшее лицо Леан, которая считала секунды до своей истерии.              — Леан, давай со мной! Аллуку надо срочно спасать.              Она медленно перевела взгляд с лужи на его полное решимости лицо, но... Никак не заразилась его энтузиазмом. Как бы не старалась, она не могла не уронить лицо в ладони и не начать отрицательно мотать головой. Ей не просто страшно, она в ужасе. Кошмарный шок потихоньку стихал, а на смену пришло содрогание голоса и паника.              — Не могу, — выдавила из себя Леан, не решаясь поднять глаза на Киллуа. Не дай Бог, она увидит разочарование в его взгляде. Тогда она точно разрыдается. — Прости меня!.. Прости! Пожалуйста!.. Прости, я не выйду туда! Я не могу, я...              Она начала задыхаться от того, что какой-то горький ком застрял в горле, а нос был уже заложен. Перегородка щипала, а ноги не выдержали тяжёлые плечи и уронили её тело на доски пола.              Рука Киллуа лишь слегка ослабила эту тяжесть, когда он приободряюще положил её на трясущееся плечо и слабо его подёргал, чтобы она обратила на него внимание.              — Успокойся! — тихо просил Киллуа, сидя на корточках перед ней.              На удивление, он всё понимал, и никакая злость к её слабости сейчас не вспыхивала. Это у него цель спасти родного человека затмевает страх. А у этой неженки слабая психика. Естественно, эта сцена, произошедшая только что, выбьет её из колеи.              Он так же понимает, что вытащить её отсюда силой не удастся. А он сам в опасной ситуации не пожелает видеть, как загрызают её подругу, пока он спасает сестру.              — Послушай, — привлёк её внимание Киллуа, который начинал нервничать и переживать за сестру всё сильнее. — Я отправляюсь искать Аллуку через детский корпус. А затем спущусь на первый этаж. Если решишься, пересечёмся на лестнице. Хорошо?              Он не стал дожидаться ответа, а быстро поднялся с положения сидя под голос Николаса, который уже более нервным голосом озвучивал скорректированный вариант действий, где Киллуа не фигурирует. Однако, теперь и Курапика возразил своё «против». Лично его решимость, затмевающая страх, берёт корни точно не из благородных побуждений защищать компашку выживших.              — Я тоже не с вами, — положил руку на рукоятку меча Курапика, на чьё возражение Николас отреагировал более бурно.              — Что это значит? — выдал он свою панику содроганием в голосе. — Ты же глава клуба по дайсё! Без тебя нам...              — Я не нанимался чьим-либо телохранителем, а брать ответственность за сохранность ваших жизней у меня времени нет.              — Что ты несёшь? Ты же сенпай, а старшие обязаны помогать младшим и...              — Ещё не понял? — вопросительно выгнул недовольные брови Курапика. — Это странно, учитывая, как умело ты начал здраво рассуждать в начале. Нет здесь больше обязанных, иначе бы учителя давно спасли нас. Да и на спасателей нельзя надеяться, им сейчас явно не до нас. Тут теперь каждый сам за себя.              — «Сопливой девчонке, значит, предлагают сопровождение, а то, что я реально могу провести и всех здесь спасти, до них не доходит?» — злобно наблюдал Николас за Курапикой, который избегал какого-либо контакта с ним более и подошёл к Киллуа.              — Я отправляюсь через детский корпус с тобой, — шёпотом предупредил он Киллуа, поясняя: — на этаже ниже Леорио, а у него ключи от школьного автобуса. В идеале, мы можем наткнуться на твою сестру и добраться до парковки, чтобы успеть из школы в город.              — Я тебя понял, но... — Киллуа сомкнул покусанные в переживании за сестру губы, а потом заприметил через окно трубу. — «В идеале?.. А если...»              Продолжать мысль времени не было, ведь Курапика, игнорируя просьбы остаться и подумать над предложением Николаса, уже распахнул ширму и вышел в коридор.              Наверное, в отличие от Киллуа, сейчас он поступает вернее всех. Стоит задуматься о том, что сейчас происходит с родными, что сейчас происходит в городе, насколько масштабна беда... Уже замедлился и проиграл. Об этом всём можно подумать и позже, когда холодная кровь в висках снова разогреется и не позволит уже быть настолько хладнокровным, как этого сейчас требуют обстоятельства. Новые, никому и никогда не знакомые обстоятельства.