Акт 2. Дуракам путь писан только через везение.

      Грязное непереваренное естество выливалось наружу и стекало мимо пальцев в раковину. Леорио откашливался в керамический умывальник и не решался поднять глаза на собственное отражение. Ведь там он увидит своё лицо в чужой крови.              «Это был не человек… Это был не человек!» успокаивал себя врач, разглядывая забившуюся под своими ногтями багровую грязь. Он не сделал ничего плохого, то была самооборона. Он убил не человека!              — Леорио-Сан? — с переживанием взглянули на него болотного цвета глаза.              Врач перевёл взгляд на стекающую по створке каплю, которая оставляла после себя красный след и стремилась вниз от кровавых рук Гона. Мистер Леорио уже не знал, кого стоит опасаться больше. Этих сумасшедших, либо же хладнокровных подростков.              — Прости, я что-то… — хрипло усмехнулся Палладинайт, стирая грязь с уголков губ. Сейчас не время для слабости.              — Проход пока чист! — Фрикс постарался приободрить расклеившегося товарища, которого выручил в последний момент в том старом медпункте. — Там сейчас такая шумиха в других коридорах. Давайте по пути к парковке будем помогать выжившим!              — Да, эта идея… — всё не мог отвлечь взгляд от стиснутого и мокрого в крови кулака, — хороша…              — Можете на меня положиться! — убеждал его Гон, встречаясь всё же взглядом с тёмными глазами.              — Слушай..., — начал Леорио, кривя бровями, — не обращайся ко мне официально хотя бы сейчас.              — Хорошо, — быстро согласился Гон, уверенно сворачивая к лестнице. — Леорио! Вперёд!              — Ага… — Леорио перешагнул забитый до второй смерти труп и, без особого энтузиазма, повторил за ним: — Вперёд!..       

***

      После табуна разъярённых от паники людей, пустой коридор выглядел жутко. Одинокий и изуродованный ногами труп охранника лежал на дощаном полу, испачканном в грязно кровавых следах ботинок.              Киллуа плотно закрыл за собою ширму, а потом подошёл к трубе, снабжающую коридор теплом в холодные зимы. Сейчас его руки обволокли холодную сталь и дёрнули её на себя, из-за чего металл неприятно и громко заскрежетал.              — Ты что делаешь? — дёрнулся Курапика, рефлекторно направляя на него кончик меча. Вот уж шумихи им тут не хватало.              — Мне же тоже нужно оружие, — повёл плечами Киллуа, отдирая руки и присвистывая в неловкости. — Не могу же я только на тебя полагаться. А кулаками их уродовать ты запрещаешь.              — Да, но… — вздохнул он, расслабляя плечи.              Кажется, они пока никого не привлекли сюда этим громким скрежетом. Но, судя по направлению глаз Киллуа, это ненадолго. Он снова заприметил себе оружие, раз уж трубу вырвать не удалось.              Золдик зашёл в пустующий класс и начал разглядывать доску. А точнее металлическую подставку для мела. Держалась она на соплях, но само основание выглядело надёжным и крепким.              — Киллуа, давай просто спустимся в кабинет клуба по… — не успел он предложить, как хлипкие гвоздики завизжали от дёргающих движений.              Курапика на всякий случай закрылся с ним в классе и умолял благосклонные обстоятельства не приглашать сюда мертвецов. Ему бы не хотелось лишний раз прикладывать силы, чтобы снести им головы или проломить черепа. А лишиться оружия уж тем более. В идеале, он предпочёл бы и вовсе с ними не пересекаться. Только вот, он прекрасно понимал, что с каждой секундой зараза поражает всё больше и больше людей. Это вполне можно было отследить по прерывающимся взвизгам и крикам где-то вдалеке. И решал лишь вопрос времени, когда в стенах школы не останется никого, кто бы остался в здравом рассудке.              Киллуа наконец сумел отлепить от доски металлическую балку, с которой почувствовал себя куда увереннее. Вот уж точно неожиданное оружие, попавшееся под руку.              — Теперь-то уж я им морды разукрашу, — ухмыльнулся Киллуа, отодвигая ширму и оглядываясь по сторонам коридора. В левых углах пусто, в правых так же. — Вперёд!              — Да, — неуверенно поддакнул Курапика, проходя мимо сломанной двери и убитого охранника. — Только вперёд…              В здании школы имелось два лестничных пути. Первый не имел свободного выхода на четвёртый этаж, где находился старый медпункт, но имел выход на крышу. Вторая же лестничная сторона школы имела доступ на все этажи, помимо крыши. Новый медицинский кабинет на то и перенесли на другой этаж, чтобы туда можно было добраться со всех лестниц, а не приходилось проходить через третий этаж «детского» корпуса, где доучивались ученики средних классов, проделывая путь к другой дальней лестнице.              Коридор четвёртого этажа не был пуст. Но жизни здесь не было.              — Здесь ни врача, ни кого-либо ещё... — осмотрелся по сторонам одинокого коридора Курапика, улавливая удаляющиеся вниз шаги.              — Ты пока поищи халат! — помахал ему Киллуа, убегая на этаж ниже в сторону корпуса средних классов. — Я найду Аллуку и мигом подтянусь.              — Постой!.. — не успел он попросить, как Золдик уже скрылся за поворотом на третьем этаже.              Стоило ли крикнуть громче, чтобы он его послушал? Вряд ли громкому эху удалось бы пересечь шумовую преграду переживания в ушах Киллуа, да и та кучка фигур у забаррикадированного выхода к другой лестнице обратила бы на его голос внимание.              Курапика очень тихо перебирал мысками по полу в сторону медицинского кабинета. Почему-то те ребята так отчаянно пытались вырыть себе сквозной проход через запертую дверь, поэтому Курапика не стал мешать их мёртвым потугам и аккуратно проник в палату врача.              Выдохнув что-то тяжёлое, он прошёлся взглядом по бардаку на полу. В коробках лежали бинты и всякие редко используемые на практике медикаменты. Вряд ли это всё поможет избежать участи обращения в монстра при поражении с их зубами. Однако, не факт, что только зубы были средством переноса инфекции, это не подтверждено. Поэтому он старался ни при каких обстоятельствах к ним не прикасаться.              — «Если бы я только знал, с какой скоростью передвигается зараза по телу... — задумался Курапика, не сводя глаз с белой грязной тряпки. — ...то мог бы принимать решение, отсекать заражённую часть ради спасения жизни или же в этом нет никакого смысла...»              Игла, торчащая в мотке ниток. Запечатанные бинты. Пожелтевший старостью жгут, да и пахнет он так же резиново старо. Стартовый арсенал, хранящийся теперь в тканевой незамысловатой сумке. Всё это лишь успокоение, но главного и необходимого здесь нет. Врача с заветным ключом от школьного автобуса.              Курапика всё надеялся, что эта грязная тряпка подле коробок, всего лишь тряпка. Ему лишь кажется, что это оборванный рукав. Её трагичную историю он представлять не хотел. Однако, если это всё же ткань от медицинского пиджака, а самого врача здесь нет, слабо верится в его сохранность. Оставалось верить, что с Леорио всё обошлось. Дуракам везёт.              Отсиживать здесь и ждать Киллуа с сестрой в охапке смысла не было, потому он сделал очередной глубокий вдох и взглянул на вид из окна. Несмотря на солнечный денёк, картина была мрачной. Отсюда были хорошо видны не только заляпанные кровью дорожки в переулках, но и та высоченная гора, где расположено поместье Золдиков. Самого дома видно не было, лишь необъятные и широко густые леса, могучие кроны. Под стать величию Сильвы, главы всем известного семейства Золдик. Не идёт ни в какое сравнение с хилым, зато густо бородатым и бровастым стариком клана Курута. Курапика за него беспокоился всё сильнее.              Ему всё сложнее удавалось подавлять свою импульсивность и желание сорваться на всех парах в сторону горы, где расположен его клан. Это было бы куда легче, нежели сохранять спокойствие и благоразумно тратить время на анализ ситуации, чем он сейчас и занят.              Хоть его старик и хилый, но очень мудрый. Знает, как не дать в обиду свой клан. Он упорно занимался этим долгий век, защищая племя от смещения величавыми Золдиками, так что такая напасть в виде каких-то с ума сошедших для него чепуха. Нужно лишь Курапике добраться до своей семьи, а дальше старик уже рассудит.              Он сжал рукоять сильнее.              — «Если сильно замахнусь, так ещё и неправильно ударю, лишусь ещё одного меча… Мне стоит избегать сражения, пока точно не разберусь с их слабым местом…»              Мысленные рассуждения прервал громкий звук дверных роликов, несмазанных и скрипящих под руками Киллуа. Шум был слишком громким, доносился даже сквозь дальних визгов с первого этажа.              Золдик всё распахивал со всей дури каждый класс, соседствующий с классом Аллуки. Но везде пустошь. Недолгая пустошь, ведь если он продолжит так рьяно шуметь дверьми, точно пригласит на этаж неприятных гостей.              — Не понимаю!.. — шёпотом выдыхал слова Киллуа, заглядывая в класс, над которым висел табель с соответствующей цифрой. — Весь этаж пустой! Почему? Где все?..              — Киллуа, — собирался остановить его буянство Курапика, но тот сел на корточки и приложил разгорячённый переживаниями лоб к запотевшим ладоням. Пальцы дёргались, вдохи становились тяжелее, а шумовая буря в висках не намеревалась останавливаться.              — Иди, — сквозь хрип в горле проговорил Киллуа, — не трать здесь время. Я поищу её тут ещё, тебе не обязательно оставаться тут со мной.              Переживание за состояние родных в страшных экстренных ситуациях присуща всем, паника начинает брать верх над рассудком. Всё внимание было сосредоточено лишь на надеждах: «лишь бы обошлось, только бы с ними всё было в порядке!». Потом уже на поиск ответа «Нуждаются ли они во мне сейчас?». Ничто иное не интересовало. Раздражало, что навык контроля над этим страхом за близкого не было подвластно ни Киллуа, ни Курапике. Именно поэтому, для Курута было бы резонно минимизировать связи с неспособными себя защитить, не позволять себе находить поводов для привязывания. Продвигаться самостоятельно куда легче, ведь путь одиночества не имеет за собой никаких обременительных обязательств. Однако, Киллуа сейчас нуждается в Курапике.              — Киллуа, — сел на корточки напротив и уложил ладонь на его плече, немного потрясывая и собираясь с духом на мотивирующие слова. — Здесь никого нет, это отличный знак. Она твоя сестра, член семьи Золдиков, одна из немногих, кто быстро сумеет сориентироваться. И тебе нельзя падать духом, время не стоит на месте и не будет ждать, пока ты будешь лелеять себя надеждами и бесцельно носиться по пустому этажу в её поисках. Нам нужно продолжить поиски в других местах, ведь сейчас она нуждается в тебе.              — Ты… — поцарапал клыком свою губу Киллуа, кривя при этом бровями от вспышек картинок, в которых рисовалась возможная участь его сестры. — …прав. Прости!..              — Давай предположим её приблизительный маршрут, — положил сумку с медикаментами на его колени Курапика, вставая с сидячего положения и давая Киллуа ещё немного времени. — «Резонно было бы разделиться, одновременно с этим, разделяться нельзя. Это создаст только путаницу. Загвоздка в том, что, хоть и логичен её маршрут по свободной лестнице, хотя бы потому, что она ближе, Аллука могла направиться и в сторону дальней лестницы. Всё строится на том, сильно ли девочка полагается на своего брата. Если да, то побежала бы наверх к Киллуа. Но мы на пути её не встретили, а к другой дальней лестнице путь далёк. Если не полагается, отправилась бы вниз за остальными. В таком случае терять время становится ещё опаснее. Что делать?.. Вниз по ближайшей лестнице или наверх по дальней? А если она и вовсе вниз отправилась по дальней?»              — Ты слишком много думаешь, — заметил Киллуа его ломку головы и нервные подёргивания бровями. — У них хорошая учительница, не позволила бы Аллуке своевольно убежать. А значит, она отправилась со всеми остальными на первый этаж к аварийному выходу.              — Тогда, она в беде.              — Точно, — выдохнул Киллуа, стискивая в руках металлическую подставку для мела…       

***

             Школьная доска в кабинете клуба интеллектуалов тоже подверглась физическому насилию. В неё врезался кулак Николаса, который шипел себе под нос нелестные гадости, оскверняющие всю родословную этих двоих. Золдик из семьи наёмных убийц и красноглазый дьявол так просто оставили их, даже не так, его! С ним, таким хладнокровным и рассудительным, у этих двоих было бы намного больше шансов безопасно покинуть школу. Но нет! Какая-то малолетняя мерзавка куда важнее, чем… Чёрт! Они даже этому ноющему клубку в уголке предоставляли шанс спастись! Дура-дура-дура, бесила всё сильнее с каждым её шмыганьем.              После глубокого вздоха, он заправил выбившуюся чёрную прядь обратно в блестящую, то ли от обильного лака, то ли от жирности, чёлку, а затем вернулся в чертоги своих рассуждений. Рано сдаваться, он же лучший.              — «Если я раздобуду машину, — даже не вписывал в свои планы эту кучку слабаков и неудачников Николас, — то доеду до моста. Люди будут хотеть покинуть этот ад, а значит будут держать путь к границам. Скорее всего доблестные военные силы Японии перекрыли все выезды, а значит начнут эвакуацию обычных жителей в подобных местах скопления. Всё держится на том, что мне нужен транспорт… Мне нужно добраться до парковки!»              Он ударил кулаком в свою ладонь, а затем доброжелательной улыбкой, как и подобает харизматичному и надёжному лидеру, начал убеждать, что оставаться здесь смысла нет. Хорошо, что они слишком рано не дали дёру, но и слишком поздно нельзя! Нынешний момент – самый сок, чтобы дать стрекоча. Они под надёжным командованием, страшиться им нечего!              Его сила убеждения – это нечто!              Пальцы юноши, чей нос краснел всё сильнее при стрессе, словно от обострившейся простуды, обхватили ножки стула так, чтобы спинкой получалось обороняться.              — Тогда пойдёшь первым, Кью!— указал ему Николас, держась за ещё одним членом клуба интеллектуалов. — Шишито, ты пойдёшь после него. Я за тобой, а глава клуба поддержки пусть держится сзади. Если ты, будучи бесполезной, хочешь выжить, то для тебя это самая безопасная позиция в ряду.              Не особо то она отреагировала на колкость, очевидно было, что он выбрал себе самую безопасную позицию из всех возможных. Она бы и рада остаться в классе, но от одиночества здесь она с ума сойдёт. Позже ни за что не решится выйти самостоятельно, так и сгниёт здесь когда-нибудь от голода, если не решится сигануть с окна. Только вот, не хотелось бы быть среди тех несчастных и отчаявшихся, которые «удачно» приземлились на землю. Мало того, что трескающая боль из-за внутреннего кровотечения перекрывала таким бедолагам воздух, так ещё и подтягивались мертвецы, желающие дожевать ещё живое неподвижное тело.              Отодвинув ширму, красноносый, а также Шишито с очень выделяющимся подбородком выглянули в коридор. Их путь будет лежать через ту лестницу, где забаррикадирован вход в коридор четвёртого этажа. Противоположная от той, куда направились те двое. Ведь вероятность того, что там меньше людей, а далее и бешеных тел, куда больше.              Тихо пройдя коридор этой группкой из четырёх человек, до них донеслись удары кричащего эха по стенкам лестничной клетки. Казалось, внизу ад. Место, куда они хотят спуститься, сейчас кишит ужасом и страхом.              Они очень мягко и медленно приземляли свои ступни на ступени, лишь бы не дополнять это жуткое эхо своим спускающимся топотом. Это было весьма правильным решением, только вот с выбором лестницы они всё же прогадали.              Почему-то мёртвые столпились на четвёртом этаже, но из-за чего не было видно. Ещё было видно, что пройти дальше возможность не предоставлялась. Предоставилась бы, если бы кто-то с разодранными и свисающими мышцами из груди не волочил изгрызенную ногу и не преграждал им путь.              — Наставник по китайским боевым искусствам, — прошептал Шишито, пока Николас думал, как бы им бесшумно пройти этого здоровяка.              Но Кью долго думать не стал. Два внушающих шага, летящих через несколько ступеней, и спинка стула врезалась в изуродованную грудь учителя. Прижав его тело к стене, он освободил проход для этих троих.              Руки тряслись от напряга, выступали вены из-за сопротивления. Но нужно было удержать тело. Как только последняя Леан перебежит, он оставит придавленного и умчит за ними.              Пошло всё не по задуманному плану, ведь гнилые ногти на длинных руках учителя всё же вцепились ему в запястье. Сдерживать становилось всё труднее, болезненнее.              Запотевшая ладонь соскользнула с ножки стула и зубы учителя вонзились в предплечье юноши. Держался он до того момента хорошо, но теперь-то крышу от рвущей боли сорвало.              Кью схватил поражённой рукой копну волос учителя, а второй рукой обхватил ножку стула сильнее и окатил глухим ударом по его вискам. Зубы пострадавшего оторвались от кожи, но желание прокусить в теле ученика что-нибудь ещё не гасло. Но накинуться на живое мясо ему не дал ещё один удар по второму виску. Затем удар по макушке.              Удары по черепу значительно оглушали учителя, агрессия в его попытках добраться до Кью потухала, как и вторая жизнь, данная ему кем-то до ужаса несправедливым и жестоким. Только вот, когда тело учителя наконец замертво скатилось по стене, битьё под тяжёлые выдохи навзрыд не прекращалось.              Теперь стал открыт вопрос, кто тут озверел сильнее? Мёртвый или обезумевший, который колотит стулом гнилое тело. У Николаса от этой мысли пробежала дрожь улыбки. Её заметил Кью, медленно опуская окровавленный стул и переводя обезумевший взгляд на преодолевшего этот проход.              — Спускаемся дальше?.. — деревянным тоном проговорил Кью, по чьей руке медленно спускалась струя алой крови, перемешанная с какой-то ядрёно гнилой жидкостью.              — Как бы тебе… — пытался подобрать слова Николас, отшагивая назад за Леан.              — Вы же меня не оставите? — не сбавлял тона в своём голосе он, вытирая поражённую руку об свою одежду и делая неторопливые шаги им навстречу. — Я всё ещё полезен, видите? Я не превращусь в монстра, вот увидите! Не смейте… — опустил он взгляд на тонкое запястье первой попавшейся, а затем резким движением руки ухватился за неё, чуть ли не крича Леан в лицо. — Не смейте меня оставлять, я вам жизни спас! Ясно?!              — Не шуми! — просил Шишито, пока Николас ухватил момент в руки и рванул от них всех дальше по своей изначальной цели.              Почти сбежал, но врезался в упругое тело впереди стоявшего.              Руки Кью всё сильнее стискивали запястье той, кого он прижал к стене, рассчитывая на то, что, если возьмёт её в заложники, то что-то изменится. Хоть что-нибудь обязательно должно измениться, он же только что проявил себя как герой! Почему его плата за смелый поступок — это их неблагодарные испуганные взгляды и бросание его на растерзание заразы, которая сейчас внутри него? Несправедливо!              Не только Николас, но даже Шишито отвернулся от товарища по клубу, а также и от капитанши поддержки. Её же взгляд был на чём угодно, но только не на изуродованном стулом теле и не на лице слетевшего с катушек раньше, чем зараза поразила его рассудок. В основном её взгляд держался на своём запястье, которое жгло от скручиваемой боли.              — «Я сейчас тут умру!» — зажмурилась Леан на попытки Кью заставить её взглянуть на его яростное лицо.              Только вот, когда она подняла глаза, то увидела лишь тускнеющий взгляд, молящий не оставлять его тут на растерзание этим нелюдям. Он не намеревался её отпускать до самого своего конца. А когда его хватка ослабеет, на лестничной клетке останутся только она, этот нежилец и та группа мертвецов, словно нарочно не обращающая на них внимание. Должно быть они отвлечены на запах кого-то живее.              До Кью дошло, что путём заложничества он ничего не добьётся. Он в принципе не знал, чего он хочет добиться. Он жить хочет.              Когда его глотка чуть ли не начала разрываться в просьбах не оставлять его, мгновенная пронзающая боль в висках, а затем темнота, в которой затесалась смерть, заткнула ему рот. Остриё стрелы пронзило ему голову, что рука сама расслабила свой хват и отпустила запястье Леан, у чьих ног он замертво свалился.              — Ты не ранена? — целился из лука на неё юноша, желая услышать положительный ответ из этих немых от страха губ.              Он бы и в неё выстрелил, но она припечатала ладонь к дрожащим губам, а затем начала покрасневшей рукой вытирать попавшие на её лицо брызги крови. Не зная на что, она, сидя на корточках, отрицательно мотала головой и шептала извинения для Кью.              — Вставай, если в порядке! — вздёрнул её предплечье кверху, чтобы она наконец собралась.              — Поккл! — ухватилась за него девушка, чтобы обратить его внимание на сборище мертвых фигур у запертого выхода.              Парень обратил внимание на эту неживую компанию и живо натянул стрелу на случай, если кто-то из них решит на них напасть. Но все очень жадно пытались добраться до чего-то сверху.              Немного шагов в сторону, чтобы обозреть обстановку. Картина была скорее удушающе разочаровывающей, нежели казалась спасением. Хоть эта толкучка и не обращала на них внимание, но все они в судорожной жажде плоти тянулись к забившимся ногам, которым никак нельзя было свисать со шкафа.              Девочка с волосами тёмного дорогого шоколада забилась на шкафу и ютилась между потолком и шатающейся мебелью. Ещё немного и он рухнет, а многочисленные лапы остервенело ухватятся за эту возможность проглотить хотя бы кусочек.              Было бы правильно её спасти из этого положения. Более того, это было бы геройством. Только вот стрела опустилась к полу, а карие глаза Поккла не желали встречаться взглядом с Леан, которая тоже наконец узрела причину игнорирования этой группы мертвецких фигур.              — Прости, но... — извинился Поккл прежде, чем начнёт выслушивать просьбы Леан вытащить девочку из этой западни. — Всех мне не спасти. А жертвовать спасёнными ради бесполезной игры в героя не в моём стиле. Моих стрел не хватит, чтобы их всех перестрелять, да и.. — он мельком взглянул на ухватившую его одежду девушку по имени Понзу, а потом и вовсе опустил оружие. — ...у меня тоже свои приоритеты. Извини!              — Хватит так долго трындеть! — взволнованным голосом требовал Николас, прячась за швабру пухляка, в которого врезался.              — «И почему нам попадаются самые ненадёжные?..» — пронеслось в голове Понзу при взгляде на Николаса, а также на Леан и уборщика со шваброй.              Этот невысокий недоумок с густыми бровями выцарапал своё имя на деревянной рукояти, чтобы орудие уборки никто себе не присвоил. Томпа. К тому же он подозрительно пялил на неё, потому она и спрятала личико в ткань пиджака Поккла. Неважно, она даже таких скользких личностей переживёт, если это потребуется, чтобы продолжать следовать за Покклом.              — Мы объединяемся, — предупредил лучник, желая, чтобы присоединилась и глава группы поддержки, которую он не раз благодарил за мотивационную помощь на турнирах по стрельбе из лука, когда тот выступал на региональных от лица школы. — Давай с нами!              — Ты извини, но я… — склонила Леан голову над мёртвым телом Кью, как только встретилась взглядом с Аллукой. — …с места не сдвинусь. Я больше этого не вынесу. Я не могу.              — У нас нет времени тебя мотивировать, так что… — сказала Понзу, отшагивая на ступень ниже и затягивая Поккла за собой.              Он ещё раз взглянул на Леан, снова попросил прощения и повёл группу спасённых им жизней дальше по лестнице вниз, оставляя её наедине с мрачным перепутьем. Подползя на коленках, она установила зрительный контакт со стеклянными глазами под мокрыми буро коричневыми ресницами.              Затем Леан встретилась взглядом с утонувшими в белке зрачках. Умерший ученик не сводил с неё глаз, но не нападал. Лишь продолжал стучаться головой об угол шкафа и тянуть пальцы к поджатым ногам наверху.              В этом углу гам внизу не был так хорошо слышен, заманчивее были её всхлипы. Поэтому Леан положила указательный палец на свои губы и требовательно свела брови. Как только Аллука немного затихла, в голове начало наконец, после столького потерянного времени страха, проясняться что-то разумное. Что-то такое, что не могло добраться до её рассудка осознанием из-за вечно переживающего чувства. И как только до неё дошло, другие мысли начали пытаться помешать ей собраться.              — «Разница между тем, как я умру есть. И, может, если я пожертвую жизнью, чтобы спасти Аллуку, то судьба в награду подарит мне более гуманную смерть? — взглянула она на Кью, который и вовсе умирать не хотел. Нет никакой награды за геройство. И никакой благосклонности не будет, умрут несправедливо даже те, кто в жизни ничего дурного не делал. — Но и маленькая девочка…»              Глупо делать такие предположения, но после затихшего плача, их руки перестали так рьяно пытаться добраться до девочки. Более того, некоторые начали волочить свои отказанные конечности в сторону хаоса на нижних этажах. А другие даже стучались головой в окна, чтобы добраться до распространителей крика и визгов на улице.              Леан всего лишь увернула плечо от медленно идущего мимо неё мертвеца, а холод пронёсся гололёдными мурашками по её спине и напомнил о пустом желудке. Но факт был неопровержим. Они реагируют на звук.              — «… она тоже жить хочет!»              Желая игнорировать дрожащие колени, Леан делала глубокий вдох, пока проскальзывала пальцем между своим носком и обувью. Верно и надёжно сжав снятую туфлю, она замахнулась и начала целиться в самый дальний угол. Затем она швырнула её в стоявшую в углу метлу, сбив её на металлическое ведро.              Как только гнилые ногти перестали царапать дверцы шкафчика и ринулись в сторону грохота, Аллука плюхнулась в безопасное облако объятий Леан. Она стукнулась бы об стену затылком, если бы поддалась свалившемуся весу и отшагнула назад. Еле-еле её ноги удержали их обеих на месте и не создали дополнительного шума шагов.              Мысочки Аллуки коснулись пола, а её пальцы вжались в складки юбки старшой. Леан аккуратно вывела её к лестничной клетке, немного притупляя взгляд на стреле, пронзившей голову Кью. Она слепила свои ладони воедино и облокотила на них лоб, проговаривая про себя:              — От всей души, я благодарю!              Взяв Аллуку за руку, она начала тихо спускаться по ступеням, а преодолев несколько из них, так и вовсе ускорилась к нижним этажам. Повезёт, если они нагонят ту группу во главе с лучником.              Затем резко остановилась, как только на глаза попались перила, которые обволакивались чьими-то пальцами. Не вовремя остановившись, Аллука пикнула от неожиданного столкновения с тем, чья шея была поражена стрелой. Только вот рана, из которой продолжала сочиться кровь, никак ему не мешала и всё равно давала возможность передвигаться.              После рывка на девочку он бы достал её, но Леан вздёрнула тонкую руку к себе и упала на незакрытую дверь третьего этажа. Ниже им из-за этого мертвеца не спуститься, а в коридоре оставаться было смертельно опасно, судя по заметившим их прохожим с мёртвой походкой.              Ворвавшись в первый попавшийся класс, она не церемонилась с мыслями: «а есть ли внутри кто опасный?». Лишь бы закрыться от них, да и настолько надёжно, насколько это возможно.              В классе было тихо, до жути тихо. Мрачность картине создавал этот беспорядок. Всё из-за того, что ученики бежали отсюда сломя голову. Частота стуков от желающих вломиться к ним с каждым ударом всё сокращалась. Напуганные звонкие визги где-то вдалеке всё же были куда заманчивее, нежели недосягаемые теперь жертвы.              Леан отшагнула от дверей назад, наступая на экзаменационный лист какого-то ученика или ученицы. Красные чернила, служащие исправительными пометками поверх чёрных, прилепили листок к её второму ботинку, когда как её пара сейчас валялась где-то на минуемом четвёртом этаже под ведром и шваброй.              Она сняла листок с подошвы. Зачем-то начала разглядывать эти правки на ответах. Совсем немного не дотягивало до ста баллов, однако…              Резкий вздох из её испуганных губ от внезапного увиденного пробежался по холодным стенам. Рука этого отличника тянулась к её ноге, так ей показалось. Поэтому одним шагом она оставила и вторую туфлю, махая рукой в сторону Аллуки, лишь бы она отошла подальше. Но рука не шевелилась, а просто неподвижно лежала к ним по направлению. Далее плечо, а за ним тело, спрятанное за партой.              Сделав несколько коротких шажков, обходя опасную зону, в которой он мог бы в неё вцепиться, будь живым, или, как сейчас станет модно говорить, «полуживым», Леан заглянула за парту. Стенки рёбер похолодели, её бы снова стошнило.              Она живо отвернулась от вида затоптанного ученика, надеясь, что вскоре эта запечатлевшаяся в памяти вспышка ужаса забудется. Но навряд ли, расквашенная голова лежала у ножек стула и маячила у неё перед глазами даже после того, как она зажмурилась и начала мотать головой.              — Всё нормально, — улыбнулась Леан для Аллуки, хотя успокаивала она скорее себя. — Не смотри туда, зайдём лучше…              Она подняла глаза на парту учителя, за которым был проём. Это технологический отсек, а туда учитель запрещал соваться ученикам без его ведома. Всё для сохранения порядка и безопасности, ведь там были опасные инструменты. Для того, чтобы мастерить стулья и нужны были эти станки, дрель, пила и… Любитель выходной рыбалки хранил свой арсенал тоже здесь.              — Как удачно, что даже смеяться хочется… — прошептала себе Леан, водя подушечками пальцев по острию гарпуна, который запутался в этой рыболовной леске.              Пока она распутывала это безобразие, то подумала о том, что могла бы подкинуть подлянку для этого учителя, который так её бесит. Хранение своих личных вещей, да и таких опасных, карается уж очень строгим выговором. Расскажи она об этом директору…              Даже интересоваться не хотелось, что с ними сейчас. Учитывая, как скоро пополняются ряды бездушных тел на данный момент, то скорее всего они в их числе. И то, что она пока не там же, наичистейшая удача. Везение, от которого тошнило. На самом деле, судьбе просто нравилось так издеваться. Доводить её до волоска от смерти, а потом, словно главную героиню, спасать удачным стечением обстоятельств. Острый гарпун в школе? Она это серьёзно? А почему бы сразу не предоставить ей пистолет?              — Леан!.. — оборвала поток её мыслей своим взвизгом Аллука, врезаясь спиной в угол.              Руки затоптанного ученика пытались поднять тело, но отодрать от пола всмятку в голове у него удалось не сразу. Какие-то ошмётки остались плавать в кровавой луже.              От одного только вида порыв тошноты дал о себе знать, но горячий ком застрял в грудной клетке. Лицо Леан побледнело, несмотря на окативший приступ жара в щеках и висках.              Но он отдалялся, всё крадясь к девочке дезориентированным шагом. То ли на её тихие просьбы не подходить, то ли на запах исходящего от неё страха.              Аллуке было страшно. Он не опаснее её старших братьев, но вид заставил её ужаться между стенами в углу и закрыть лицо ладошками. Лишь бы он ушёл! Лишь бы это всё исчезло! Лишь бы Киллуа был здесь и вытащил её отсюда!.. Из этих стен, таких же тесных и мрачных, как и в поместье Золдиков.              Мерзкий запах уже стухшей крови и присутствие склонившегося над ней чего-то неприятного, страшного. Не хотелось ей поднимать взгляд. Но детские небеса в глазах всё же поднялись после глухого звука удара и шума от свалившегося на пол тела.              — Только к маленьким и беззащитным лезешь?              Леан направила острый наконечник гарпуна в его сторону, когда как на своей стороне оставила округленный конец рукояти, которым сбила его и так шатающееся тело. Но как только он поднялся и обратил повреждённый, впрочем, и единственный глаз, её плечи скрутило от напряжения.              — То есть, — цепко обвила мокрыми от холодного пота пальцами рукоять оружия, стараясь не подпускать его к себе и рассчитывая на то, что пока острый кончик упирается ему в живот, он на неё не рванёт. — Прости!.. Ляпнула и ударила, не подумав!..              Но он и слова ей в ответ не проронил. Лишь сделал шаг к ней навстречу, из-за чего последовал звук металла, просочившегося сквозь плоть. Ему было всё равно, он не чувствовал боли. Его цель — вцепиться и содрать её щёки с лица.              Она делала шаги назад от него, но и пространство сзади в итоге закончилось. Тупой наконечник, который она еле-еле удерживала в руках, припечатал её тело к стене. Если её ладони соскользнут с рукояти, то, несмотря на округленный конец, он достигнет стены, а её пронзит. Но если продолжит так стоять, то ученик доберётся до неё. Сожрёт у ребёнка на глазах, а потом приступит и к нему. И дышать. Она уже не в силах.              Палка в её руках укорачивалась, а его тело всё ближе и ближе к ней подбиралось. Она отвернула своё лицо от его пальцев в сторону с такой резкостью, что подушечки очков слетели с носа. Заляпанные высохшими слезами линзы свисали с шеи, болтаясь на цепочке.              Время будто остановилось, когда она загипнотизированным взглядом пялилась на плавно болтающиеся очки, словно надоедливый язычок в старых огромных часах. Она подняла глаза на бежево-красное пятно, которое через линзы было лицом с отвисшим глазом, скользящим по кровавой щеке. Сейчас это просто пятно, издающее звуки и распространяющее какое-то зловоние.              — «Я его сдвину...» — вцепилась сильнее в рукоять Леан, переводя взгляд на такую же размытую фигуру Аллуки. — Окно! Открой окно, пожалуйста!              После этой просьбы, девочка ринулась к окну и уронила пальцы на ручку в раме.              Леан упёрла ладонь под вжатым в неё концом и приподняла его, наконец не давая нелюдю двигаться по прямой и оставлять после себя склизкий кровавый след на палке. Теперь, хоть расстояние было ещё меньше между ними, приблизиться больше он не сможет.              Как только сквозняк из открытого окна врезал по ним обоим, она сбила его с одной ноги и наконец вдохнула. Осталось лишь проводить его до окна и оставить силы на ещё один такой пинок.              — Я очень сильно извиняюсь! — на всякий случай ещё раз пристыдила себя Леан, заставляя его шагать задом к подоконнику.              Узнай она, будучи в прошлом, что когда-нибудь столкнёт с школьного окна человека, которого пронзила гарпуном для рыбалки, в жизни бы в это не поверила. Но это произошло. Она пнула его, не вынимая оружие из его тела, оставляя его ему, как прощальный подарок. Его голова разбилась во второй раз.              Не отходя дальше, чем на шаг, от места преступления, она обняла свои плечи и старалась вернуть лад своего дыхания.              — Леан? — наверное, через полминуты, Аллука шёпотом окликнула её, выминая пальцы в своём сложенном замке.              — Давай, — бегала она всполошёнными, не отошедшими от шока, глазами по сменным наконечникам гарпуна, школьной указке и валяющимся скотчу... — скорее брата твоего спасём.              — Да! — решительно согласилась Аллука, наблюдая за её деревянными движениями в сторону этих предметов. — Все они опасны! Где-то там Киллуа, понимаешь?              — «Зачем я только что это предложила?.. — не понимающе смотрела на то, как под пеленой слёз деревянная указка в её руках теряет грани и контур, сливаясь с остальными пятнами. — Почему бы просто не забиться в углу где-нибудь и хорошенько поплакать, пока нас не спасут?..»              Её руки неумело пытались найти оборванный кончик, где-то затерявшийся на этой клейкой ленте. И когда подушечка её пальцев задела липкую неровность, ответ на вопрос сам пришёл в голову.              Когда она осталась с намерением помочь Аллуке, она взяла ответственность. Не просто помочь ей спастись от конкретной кучки монстров, а помочь ей выжить. Возможно, если начать верить в сверхъестественное и считать, что сама судьба защищает эту девочку, то станет легче. Поэтому она предоставила для Леан удачу и спасла от неминуемой гибели уже три раза. Всё из-за того, что тревожный ангел-хранитель Аллуки слишком о ней печётся и хочет доставить её до брата. Пусть это и станет толчком, который не подпустит парализованность от страха в тело. А когда миссия по предоставлению девочки в более надёжные руки Киллуа будет выполнена, больше судьба не будет к Леан благосклонна.              — Лишь бы я не вспомнила весь этот бред в своей голове во время того, как меня загрызут! — уже вслух произнесла она, наматывая скотч на палку, к которой плотно прилегал острый наконечник. — «В любом случае, в том, что я делаю, нет никакого смысла. Наверное, я просто хочу сделать хорошее дело перед неминуемой гибелью...»              — Тебя не загрызут! — возразила ей Аллука, держа в руках канцелярский нож. — Я тебя защищу!              — Тогда рассчитываю на тебя, — собирала волосы в высокий хвост Леан, чтобы они не пытались запутаться в ресницах в самый неподходящий момент.              Она, не намереваясь надевать очки обратно, подцепила душком ткань воротничка и сделала глубокий вдох. Если мерзость их тупых лиц вызывает у неё страх, то идеальный вариант — не видеть эту гадость вовсе.              — «Построю из себя крутую, а потом поплачу где-нибудь себе в уголке!» — примкнула свои пальцы к своему новому оружию Леан, совершенно не понимая, как будет им обороняться на самом деле.       

***

               Духота, в которой перемешались запахи гнилости и тухлости, всё плотнее сгущалась на пути к нижним этажам. Оно и ясно, там внизу было тесно.              Пробираться через первый этаж — вариант для самоубийц. Туда спустилась чуть ли не вся школа. И только благодаря глохнущим с каждой секундой крикам учеников, которых зажимали со всех сторон, они не поднимались на верхние этажи. Правда, стоит живым на первом этаже закончиться, как мертвецы начнут реагировать на каждый шорох и бродить по школе в поисках добычи.              От одной только мысли, что это полчище может ринуться за ними, у Курапики приходило осознание фразы: «кровь стынет в жилах». Он отскочил от перил, когда к нему тихо подкрались сзади.              — Пожарный шланг, — держал в руках тканевую продолговатую ленту Киллуа. Он из таких мастерил тарзанки сзади школы. — По ней спустимся на улицу, как только найдём Аллуку.              — И на втором её нигде нет, — тихо подытожил Курапика.              — Либо она на верхних этажах, либо на первом.              «Если истина во втором варианте, мне жаль» чуть не ляпнул Курапика, но до них вовремя донеслись скорые спускающиеся шаги. Они оба вжались в свои оружия, но Киллуа расслабил хват на уже испачканной чьей-то кровью подставке раньше, как только увидел знакомый цвет копны и скользящие по перилам ладони.              Аллука, завидев наконец своего брата, даже не стала разбираться, в целости ли он сам. Проигнорировала прыжком ступени под собой и прыгнула на встречу его распростёртым для неё рукам. Словно какое-то внезапное чудо, после рьяных поисков и гаснущих надежд, она свалилась ему на шею.              — Киллуа! — вжала лицо в его плечо Аллука, стискивая шею брата.              — Ты в порядке? — не отпускал её Киллуа, поздно заметив ещё шаги сверху.              — Самое время спускаться, — отшагивал назад Курапика, направляя деревянный наконечник пока только на стену, на которой лежала человекообразная тень.              — Там Леан! — начала Аллука слабо противостоять навязчивым действиям Киллуа, который сбросил с окна прикреплённый к стене пожарный канат и стал крепить узел на её поясе.              Только вместо названной, кубарем скатилось что-то рычащее себе под разбитый нос. Руки, к которым прилипали грязные рукава мужского пиджака, живо поднимали тело, чтобы скорее нагнать ту, которую преследовал.              — Что-то не совсем на неё похоже! — закинул ногу на подоконник Киллуа, мешкая перед спуском.              Внизу не было так высоко, но спуститься без помощи каната подразумевало собой сломать себе ноги. Как минимум, отделаться серьёзным ушибом. Только вот сейчас никак нельзя наносить себе травмы.              «Там Леан» всё тянуло его назад, несмотря на то что спасённая сестра у него в руках. Сестра и возможность выбраться из этого опасного места.              Неживой ученик так же, как и Аллука, проигнорировал ступени под собой. Только Курапика ловить его не намеревался, лишь уклонился в сторону и дал монстру впечатать своё лицо в стену. Красный отпечаток от разбитого лба остался на посыпавшейся штукатурке, но это не стало причиной «второй смерти» для ожившего ученика. Он отодрал голову от стены и резко повернул её в сторону Аллуки. На поводу голодных желаний, он не отвлёкся от погони на Курапику и рванул за младшеклассницей. Это было неожиданным, ведь Курута рассчитывал, что этот мертвец атакует его, а не далеко стоящих Киллуа с Аллукой. У старшего заняты руки, опасно продолжать бездействовать. Курута замахнулся и швырнул в его затылок деревянное оружие с целью не навредить, а переманить внимание на себя.              — На меня смотри!.. — как-то даже провокационно потребовал Курапика, ощущая щекотку холода в безоружных ладонях. Врезавшись ногой в стену за собой, а также оголяя картину на первый этаж перед собой, он им шикнул: — спускайтесь!              — Но, — хотел что-нибудь возразить Киллуа, но заметил какой-то отблеск уверенности в глазах Курапики.              Тогда пусть. Если у него всё под контролем, то Аллуку в охапку и шаг навстречу к земле, с закреплённым канатом в руке разумеется.              Курапика смотрел на лежащий меч, который криво перешагнул подходящий к нему. Даже расквашенного лица за мокрой в крови чёлкой не было видно. И как только Киллуа исчезнет из поля зрения, желательно как можно скорее, то Курута начнёт действовать исходя из нескольких вариантов, моментально пришедших в голову. В удачных вариантах он вернул себе меч и оказался за пределами школы. Вероятность была невысокой, а судя по спускающимся шагам сверху кого-то ещё, она стремительно падала. Только бы сработало и…              Мертвец издал последний хрип, когда из серой шеи вылез стальной наконечник гарпуна. Оставалось совсем чуть-чуть, чтобы носик острия смог коснуться и шеи Курапики. Но оружие застряло в плоти мертвеца и не достигало даже кончиком гортани Курута.              Гарпун вылез из кровавого отверстия и отвалил удара, со всей что есть в тонких запястьях дури, врезая голову мертвеца в стену. И как только откинутое тело освободило вид нападающей сзади, у Курапики на мгновение отлегло с груди. А затем напряжение снова скрутило его, когда она замахнулась этим оружием и на него.              — Постой!.. — выставил перед ней ладони Курапика, вжимаясь в стену позади и встречаясь с щурящимся на него взглядом.              — Ты жив? — недоверчиво подняла брови Леан, окутывая исследующим взглядом его тело. Жаль, она его-то толком не видела, так что и на повреждения таким мельком осмотреть не сможет.              — Не видно? — какой-то нервный вопрос на вопрос отвесил он ей, отводя от неё взгляд вниз и встречаясь с вылупленными на него с первого этажа покрасневшими зрачками, нездорово дёргающимися. С первого этажа их всё же заметили.              — Аллука?.. — осматривалась она по сторонам, останавливая взгляд на открытом окне. — Куда она… — сначала хотела задать ему вопрос, но он неотрывно смотрел вниз, из-за чего и ей пришлось.              Голова мертвеца была словно тяжела для его же собственной шеи, и она вот-вот прогнётся под ней. Только она начала стремиться к верху, когда его ноги жадно, но спотыкаясь, мчали к этим двоим.              До деревянного меча было далеко, поэтому Курапика перехватил гарпун со слабым основанием и выставил наконечник между ними. Грудь мёртвого сама нанизывалась на остриё, но он игнорировал это и всё равно тянулся руками к их лицам.              — «Даже при поражении в сердце?..» — пнул его с лестницы Курапика, наблюдая за дёргающимся телом, шлёпнувшимся в ноги других таких же, как и он.              — Они слепые и реагируют только на звук, я же… — шептала Леан, стараясь разглядеть, правда ли сейчас эти монстры увидели! их.              — Позже им же это и докажешь! — схватил он её за запястье, живо переводя взгляд на значок мужского туалета, под которым и лежало его основное оружие.              Если бы он не рванул с ней под руку в коридор, она бы так и стояла, свято веря, что «они» слепы. Распахнув сначала дверь туалета, зашвырнув туда, между прочим, его спасительницу, а уже потом схватив лежащий на полу меч, он запер дверь в последний момент перед несущимися на них мёртвыми лицами. Лишь бы этот громкий хлопок не привлёк ещё больше таких же с первого этажа.              Только после того, как он проверил закрытую дверь на надёжность, он позволил себе отдышаться.              — Возвращаясь к твое... к Вашему прошлому вопросу, — несмотря на тяжёлое дыхание в влажно-холодные руки, Курапика продолжил, будто непринуждённую беседу, стараясь собраться с силами после выматывающей беготни, — Аллуке удалось добраться до Киллуа, сейчас они вместе. Она была с Вами, да?              — Хорошо, как, — облегчённо выдохнула Леан, игнорируя его вопрос и устало облокачиваясь на дверцу кабинки.              Но его подобное расслабление с ног до головы не окатило. Они в ловушке, а значит надо искать выход из этой западни.              Скрёб в их дверь явно не сулил хороший исход, если он решится выйти. И тень, которая накрывала просвет из щели между полом и дверью, не была добрым знаком.              — Что же делать?.. — прошептал себе под нос Курапика, переводя взгляд к окну возле умывальников.              — Не суетись, — раздражённо требовала Леан.              — Знаете, что? — повысил он на неё голос, но вовремя пресёк себя и, после глубокого вздоха, опустил разгоряченную грудь и подошёл к окну. Сейчас не время демонстрировать свой характер.              Отперев дверцу окна, он выглянул и приятно удивился. Под ними никого опасного не наблюдалось, а на расстоянии вытянутой руки прикреплена к зданию водосточная труба, тянущаяся от самой крыши до асфальта.              — «Повезло...» — дотронулся кончиками пальцев до трубы, чтобы наверняка быть уверенным, что дотянуться и добраться до неё возможно. — У нас получится спуститься на улицу.              — Спускайся.              — В чём дело?.. — взглянул он на неё. — Вы не идёте?              — Мне туда нельзя! Тебе-то хорошо, ты если зомби станешь, то вон каким красивым останешься! — внезапно затараторила ноющим голосом Леан, дёргая его за юкату. — В своих красивых... балетках! Да ещё и умрёшь благородно в бою с мечом, вон каким! А я? Я не прибедняюсь, но у меня всего лишь острая школьная указка! Мне нельзя гнилой по улицам ходить, понимаешь? Моя смерть должна была быть с пышными проводами, а сама я в красивом платье в изящном гробу! И чтобы умерла я уже красивой, а не с гнилыми обвисшими щеками!              — Успокойтесь! — наконец перебил её Курапика, с трудом позволив себе положить свои ладони ей на плечи. Даже начнёт неласково трясти, если она не соизволит отвлечься от своих романтичных грёз по поводу своей смерти.              — Давай... — накрыла его руки своими, — ...лучше забьёмся в углу и будем рыдать от безысходности.              — Вы пытаетесь разрядить обстановку шутками?.. — нервно дёрнул он бровью, неловко выпутывая руки из-под её пальцев. — Это мило, наверное?.. Но не падайте духом, мы не в безысходной ситуации.              Никакая это не шутка, она просто пыталась зажечь в нём желание оставить такую ноющую особу позади. Ей не особо-то хотелось тянуть его вниз своим нежеланием двигаться дальше, ведь сейчас Аллука в надёжных руках. А значит ангел-хранитель этой девочки больше не будет дарить Леан подарки судьбы, которые спасут её от жестокой участи. Однако у этого юноши иные планы.              — Вам стоит мне довериться.              — Пока ты обращаешься ко мне на «Вы», это скорее сотрудничество, нежели доверительные отношения.              — Тогда... Ты доверяй мне, хорошо? — исправился он и подставил свою ладонь под её пальцы, которые она не решилась положить на его стёртую кожу.              — Как ты с такими руками будешь за трубу держаться? — даже не коснулась его Леан.              Курапика медленно кивнул и подошёл к крану. Хоть вода и валилась холодной струёй, но она жгла стёртости на коже. Задевала торчащие заусенцы. А трясущиеся покрасневшие кончики пальцев наоборот замерзали от низкой температуры. Она заливалась и в потрескавшиеся ногти, вымывая оттуда забившуюся кровь. Неприятно.              Задерживая недолгий взгляд на своих мокрых руках, до него донёсся шорох суеты.              — Что такое? — вопросительно выгнул брови Курапика, наблюдая за её какими-то мало внушающими махинациями с юбкой.              — Перевяжем твои руки, — с ухмылкой дёрнула ткань в разные стороны, чтобы шов разошёлся.              Только вот он даже не заскрипел под её потугами, какими бы резкими движениями она не пыталась разорвать подол. В чём дело? Это действенный способ, она в кино и манге такое видела. И только что с такой крутой интонацией сказала такую фразу.              — Прекрати, это сомнительно... — не мог подобрать слов Курапика.              — Погоди! Я почти... — уверяла его Леан, пока он стыдливо прикрывал глаза.              А потом задумался. Какая-нибудь ткань на ладонях действительно бы облегчила ему жизнь до тех пор, пока в руках не окажется нормальное оружие. По крайней мере, рукоять не будет издеваться над ладонями при каждом ударе.              Он развязал узел пояса юкаты и разорвал его на двое, из-за чего у Леан глаза округлились. Юбку пришлось оставить в покое, ведь теперь он не нуждался в перевязи. Обидно.              Курапика замотал ладони разорванной тканью, а затем повторил попытку получить её руку.              — Теперь мы можем спуститься?              Она положила ладонь на согретую ткань пояса, а шершавые пальцы всё равно обволокли ее кисть. Подвергшаяся следам вечных тренировок ладонь не шла ни в какое сравнение с её мягкостью. Он и забыл, что руки могут быть такими нежными.              Он помог её босым ногам взобраться на подоконник и добраться до трубы. Держал девичью кисть до тех пор, пока её стопа не упёрлась уверенно на подоконник другого окна, а её рука не улизнула из объятий его пальцев, чтобы схватиться за водосточный металл. После этого прикосновения, холодная терпкость послевкусием лежала на его ладони, несмотря на намотанную ткань. Приятно.              Погода не сменилась, оставалась такой же ясной, несмотря на мрачные клубы дыма, которые совсем скоро ворвутся в надвигающиеся тучи. Цикады петь не переставали.