Часть 6. Начало новой жизни.

      Первая учебная неделя пролетела в каком-то сумбурно-восторженном водовороте. Десятки новых лиц, стены желанного университета, вкусно пахнущие учебники — Вике нравилось все, и она с радостью вскакивала по утрам с кровати, чтобы через час вырваться в последние теплые деньки, позабытые на улице столицы ушедшим летом.       Преподаватели, так же как и учащиеся, не всегда стремились окунаться с головой в рабочий процесс с первых же пар, и зачастую эти дни были наполнены больше общей информацией о курсе, вводными словами и сложившимися впечатлениями от новых знакомств, которыми молодые студенты с радостью делились друг с другом после.       Вика с легкостью вписалась в небольшую группу девочек, которые с первых же часов инстинктивно скучковались вместе и передвигались по коридорам еще незнакомого здания как единое целое.       На последнюю пятничную пару в небольшую, расчитанную на два-три десятка мест, аудиторию их группа пришла уже с легким налетом усталости на лицах и желанием поскорее все закончив, разбежаться по своим домам. Вика вместе со Светой расположилась на предпоследнем ряду, сидя на углу парты, и, вместе с парой других стоящих здесь девчонок, обсуждала какую-то ерунду, когда в аудиторию вошел препод, и девушка, обернувшись, замерла, узнав в нем Андрея.       Они не виделись с нового года, и Вика не особо надеялась на подобную возможность встречи, хотя все это время не могла выкинуть из головы те два дня, которые провела в обществе мужчины. Засыпая вечерами в своей кровати в съемной однушке, она, отвернувшись к стене и поджав колени к груди, с легкой улыбкой вспоминала этого человека и рисовала новые, непроизошедшие события на темном холсте своих закрытых век. Все эти месяцы она мечтала поступить именно сюда и с волнением надеялась встретить Андрея — может, невзначай, — в коридоре здания или в столовой. Глупо — она это знала. Но эти неограниченные реальностью фантазии позволяли ей летать и к чему-то стремиться. Давали ей силы и желания идти в следующий день, окрыляли, мотивировали — а потому отказываться от них она не собиралась.       Но вот чего она никак не ожидала, так это оказаться его студенткой. Не мимолетная встреча в перерывах между парами, не единожды брошенный взгляд на край скрывшегося за поворотом пальто мужчины, а полноценное право два раза в неделю приходить на его полуторачасовые занятия. Видеть его, вероятно, перекидываться несколькими словами по учебе, а после возвращаться домой, снова и снова ожидая следующего дня.       И в этот момент, как-то отстраненно наблюдая, как он достает из своей рабочей, темно-коричневой кожаной сумки папку с какими-то бумагами, ноутбук, ручки и прочие необходимые для пары вещи, она вдруг поняла, что напугана. Напугана тем, что у ее беспочвенных фантазий появится твердая земля под ногами в виде объективной реальности, как на блюдечке подающей ей это недоступное, но такое близкое и этой близостью дразнящее запретное желанное. Что легкая, вдохновляющая фантазия может стать чем-то большим: утягивающим, влекущим за собой, заполняющим мысли, захватывающим тело и, не имея никакой реальной возможности реализоваться, разрывающимся в новых желаниях под теплым одеялом собственной кровати, в слезах и ярких картинках.       — Вик, Ви-ик, — достиг ее сознания громкий шепот Светы. — Слезь с парты! Пара началась.       Вика поняла, что все это время, не двигаясь, смотрела на вошедшего, скользя по синей клетчатой рубашке блуждающим взглядом, со страхом переходя границу расстегнутых у ворота пары пуговиц и теряясь на лице — где-то между скулами с недельной щетиной и росчерками темных бровей, — и что теперь внимание каждого присутствующего в аудитории было приковано к ней.       Андрей стоял за такой же, как и у студентов, партой, держа в руках листы с набросками-напоминалками и выжидательно смотря прямо на девушку. На его лице не было никакой эмоции, хоть немного близкой к удивлению или теплу — сомнительных, но все же дающих надежду признаков на то, что он узнал ее. Нет, его тяжелый взгляд и небольшие мешки под глазами указывали на усталость и недосып, а туго сжатые губы — скорее на нарастающее раздражение из-за бесполезной задержки.       — Боже, — прошептала студентка и, спрыгнув с насиженного места, быстро подогнула под себя подол легкого голубого платья, садясь на стул и поджимая губы в смущенной досаде на себя и свою оплошность.       — Благодарю, — холодно бросил Андрей.       Периодически подглядывая в свой черновик, чтобы не забыть сообщить что-то важное, он начал выдавать ознакомительную информацию в массы, ходя туда-сюда перед доской и временами останавливаясь, чтобы окинуть группу усталым взглядом.       Вика почти всю первую половину пары никак не могла расслабиться, внутренне сгорая от стыда, что так демонстративно пялилась на препода. Она понимала, что эта неудобная ситуация еще не раз всплывет в ее памяти, вынуждая хозяйку свести брови, словно в болезненном импульсе, и тихо цыкнуть на себя за подобный промах. Сконцентрироваться на уроке никак не получалось: мысли снова и снова прогоняли произошедшую ситуацию в голове, и девушка только радовалась, что это вступительный урок, и пропущенной информации будет не так много — ее можно быстро восполнить.       — Вик, дорогая, мы же будем, — выделяя последнее слово интонацией и слегка округленными глазами, внезапно прошептала ей Света, убирая за ухо с точечкой сережки прямые линии черных волос и вырывая соседку из бегающих по кругу мыслей, — обсуждать его внешний вид?       — Чей? — непонимающе посмотрев на подругу, переспросила Вика, обрывая записываемое в тетрадь слово на половине.       — Угадай, — тихо предложила Света и, не дожидаясь ответа, дернула широкими бровями, демонстративно бросив горящий взгляд на ходящего взад и вперед у доски препода. — Андрей Николаевича, конечно! — выдохнула она с улыбкой и, быстро записав пару новых предложений, снова вернулась к обозначенной теме. — Посмотри: какая попа, какие лопатки!       Вика с искренним интересом стала рассматривать мужчину, пытаясь выловить в его образе то самое, о чем шла речь.       У него отросли волосы, — не сильно, конечно, — но теперь, вместо того чтобы хаотично топорщиться в разные стороны, они были уложены назад, и только пара прядей свисала на лоб, прорезанный все теми же двумя тонкими линиями морщин. Скулы захватила недельная щетина, определенно накидывая ему года два-три в общем восприятии возраста — вдобавок к явно не молодящим его мешкам под глазами от, видимо, бессонной рабочей ночи.       Вика опустилась ниже, по темно-синей клетчатой рубашке, выделяя все такое же действительно подтянутое тело — еще в Новый год, когда они гуляли по городу, Андрей упоминал, что ходит в качалку, — и остановилась взглядом на сильных, волосатых руках, выглядывающих из-под закатанных рукавов. Вот уж что действительно приковывало к себе взгляд, так это руки.       В воспоминании вдруг всплыл тот момент случайной близости, когда она, не сдержавшись, прижалась к Андрею в конце совместно проведенного дня, и он, не желая обидеть, все же приобнял ее в ответ. Но тогда между ними было несколько слоев одежды. А вот сегодня, пока на улице еще достаточно тепло и нет необходимости надевать на себя свитер, шарф и куртку, Вике вдруг до ужаса захотелось почувствовать себя в этих руках — не прикрытых никакой тканью. Провести ладонью вверх по мышцам, прикрыв глаза, с волнением ощутить тепло мужского тела, и уткнувшись носом в мужскую шею обжечь горячим дыханием его кожу.       Вика туже сжала ручку в пальцах, и нервно закусила губу, понимая, что уносится мыслями в ненужном направлении. И в попытке вырваться из этой пленительной фантазии, поспешила переключить внимание на обсуждаемые с соседкой по парте части тела мужчины — благо он повернулся к доске, записывая только что озвученный материал.       — А что с лопатками-то? — переспросила Вика, когда созерцание спины не привело ее ни к какому выдающемуся результату: лопатки как лопатки.       — Они же невероятно сексуальные! — с ноткой внезапного энтузиазма пояснила Света. Но, заметив неверящий взгляд собеседницы, обреченно вздохнула и легко махнула рукой, вынося приговор: — Ой, ничего ты не понимаешь.       Вика и правда не понимала. Хотя нельзя было не согласиться, что общий вид препода был очень даже неплох, у нее все же не получалось рассмотреть в лопатках Андрея ничего особенного.       — Ну, мне кажется, ты преувеличиваешь, — возвращаясь к не дописанному конспекту, заключила девушка. Убрав пару тонких нитей волос за ухо — тех, что не были вплетенны в косу и оставались по сторонам лица, — она быстро постаралась нагнать пропущенное, скользя по парте тонким бижутерным браслетом с парой свисающих голубых звездочек.       — Может быть, — пожала плечами Света, не желая спорить, но искренность подобного допущения вызывала сомнения.       — Девушки, — Андрей вдруг громко обратился к двум шепчущимся студенткам, остановившись перед партами и сунув свободную руку в карман джинс. Мужские губы туже сжались от раздражения, а строгий взгляд полетел в сторону нарушительниц тишины. Внимание было привлечено, и несколько пар глаз устремились к нему. — Не могли бы вы решать свои проблемы после занятий? Вы мешаете мне вести пару.       Света с трудом сдержала норовящий вырваться на свободу смешок, видимо, опять возвращаясь к мыслям о сексуальности препода, поправила на себе легкий белый пиджак, откинула волосы, одарив мужчину очередным огненным взглядом, и, уткнувшись в тетрадь, сделала вид, что очень занята конспектом. Вика же, на мгновение встретившись глазами с Андреем, поджала губы, снова с легким сожалением отмечая, что осталась неузнанной, когда мужчина, проскользил незаинтересованным взглядом по ней и далее по другим студентам и через секунду, как ни в чем не бывало, продолжил монолог.

***

      Недели за окном сменялись, унося с собой солнечные и теплые деньки и все чаще затягивая небо над столицей плотными, тяжелыми тучами.       Очередной учебный день завершился ранним полумраком и неожиданной проливной стеной ливня, вынуждающей Вику — не посмотревшую перед выходом из дома погоду — в легкой бежевой ветровке ютиться под небольшим навесом боковой двери из третьего корпуса универа. Коленки, выглядывающие из высоких замшевых сапог, начали замерзать, скрытые от холодного воздуха улицы только тонким капроном чулков. Она с неугасающей надеждой на скорое улучшение ситуации всматривалась в ливневую завесу перед собой, но не видела там ничего, кроме серого полотна дождя.       Здесь, в последнем укрытии перед столкновением лицом к лицу с природой, пряталась еще группа студентов старшего курса, распространяя в и без того небольшом, относительно сухом пространстве плотные клубы табачного дыма.       Из дверей позади, под козырек, внезапно вышел Андрей и остановился, так же вытягивая сигарету из пачки. Поймав взгляд мужчины, Вика неуверенно поджала губы и, кивнув в очередном за день приветствии, отвернулась, не желая стеснять преподавателя.       Щелкнула зажигалка. Андрей затянулся и, слегка морща лоб, посмотрел в глубь водяных линий перед собой.       — Ждешь кого-то? — коротко взглянув на Вику, он выпустил серый табачный дым и застегнул длинное пальто на пуговицы.       Девушка, не сразу уловив, к кому обращается мужчина, неуверенно посмотрела на него, после — вокруг, и снова перевела взгляд на Андрея, в этот раз встретившись с ним глазами.       — Я? — тихо уточнила она, блеснув подкрашенными губами, и слегка приподняла отцовские бровки.       — Ты, — ответил мужчина, снова затягиваясь и слегка щурясь в пространство перед собой, отчего две полоски на его лбу сильнее врезались в кожу.       — Солнышко жду, — неуверенно пошутила Вика, ловя уголки губ в попытке разбежаться. Андрей хмыкнул новой порцией дыма, вынимая сигарету.       — Долго стоять придется, — ответил он, словно действительно оценивая подобную вероятность. Вика только пожала плечами: мол, что поделаешь.       Повисло молчание. Девушка украдкой подсматривала на стоящего рядом мужчину, легким волнением помечая каждую деталь его внешности — от кожаных ботинок до стоячего ворота длинного черного пальто, задевающего недельную щетину на щеках.       Группа парней, тусящих здесь же, распрощавшись, разбежалась — кто под зонты, кто к парковке, — оставляя Вику в одиночестве с Андреем и создавая еще больше незримого напряжения вокруг девушки, всеми клеточками кожи ощущающей его присутствие рядом.       Мужчина докурил, потушил окурок под струей, стекающей с крыши воды, и, запустив в мусорку, поправил на плече рабочую сумку. Он открыл большой черный зонт, все это время висящий с другой стороны от Вики, на запястье спрятанной в кармане руки, и поднял над головой.       — Пошли, — внезапно бросил Андрей.       Девушка удивленно посмотрела него из-под материнских, слегка подкрашенных ресниц, но не двинулась с места. Мужчина сдержал нетерпеливый вздох, но заметив ее нерешительность, слегка дернул бровями и повторил: — Пойдем.       Вика подошла ближе, бросая обрывистые взгляды вверх на зачесанные назад черные волосы, и остановилась в паре сантиметров, уловив легкое веяние мужского парфюма.       — Вик, хватай меня уже за локоть, или мы еще три часа тут проторчим, — с проявившейся ноткой раздражения и чуть ли не закатывая глаза, выдал он.       С бьющимся сердцем девушка вцепилась голубыми ноготочками в мужской рукав на предплечье, и они вынырнули из-под защиты козырька.       От него пахло табаком и древесным, слегка молочным запахом сандала, и Вике пришлось подавить в себе первый порыв — прижаться к нему сильнее, чтобы больше ухватить носом эту смесь и, наполнив ей легкие, чуть заметно улыбнуться приятному ощущению. Но она боялась пошевелиться и тем самым привлечь к себе внимание, стараясь выстукивать своими каблучками ритм по лужам в том же темпе, что и Андрей. Ноги быстро промокли, но в данной ситуации выбирать не приходилось, и девушка только радовалась, что не осталась стоять под козырьком неизвестно сколько или, все же приняв безысходность как данное, не мчалась насквозь промокшая, как уличная кошка, под безжалостными струями дождя.       — Ты на метро? — внезапно нарушил тишину преподаватель, когда они спустились в подземный переход и барабанящий по зонту шум капель стих. Вика только тихо угукнула в ответ. — Как учеба?       — Неплохо.       Людей было мало. В такую погоду редко кто отваживался выползать из дома в каких-то своих целях. Разве что крайняя необходимость могла заставить человека показаться на улице, а потому в переходе было довольно тихо, и Вике казалось, что она слышит гулкий стук своего сердца, эхом отраженного от стен, словно оно было где-то впереди, а не в ее грудной клетке.       — Подружки, мальчики? — продолжил Андрей, пытаясь проявить любезное внимание к явно зажатой девушке рядом и стереть тяжелую тишину между ними.       — Да, коллектив хороший. Вроде сдружились, — в такт ему достаточно нейтрально ответила Вика, понимая, что никто не ожидает от нее сейчас ярких подробностей ее студенческой жизни.       — Как родители?       — Как всегда, — Вика тяжело вздохнула, не выражая этим ничего хорошего, но внезапно до ее сознания дошел смысл заданного вопроса. Родители? Причем тут они? Или... неужели он все-таки узнал ее?       Сердце замерло на мгновение в тот самый момент, когда они вышли на противоположной стороне дороги, и по зонту опять забарабанил ударный оркестр. Брошенный на мужчину немного удивленный взгляд утонул в ворсе пальто на его плече, и через секунду девушке пришлось отвернуться вбок, в надежде скрыть позыв улыбнуться от этого ценного для нее осознания.       — Я думала, вы не узнали меня, — подала она голос снова, освещая внезапной радостью серые очертания города вокруг. Осенние будни вдруг окрасились в яркие, одной только ей видимые цвета, когда девичьи губы все же растянулись в предательской улыбке.       Впереди показалась большая лужа на узком тротуаре, один край которой убегал на трассу, грозя облить любого пешехода водой из-под колес беспечного водителя, другой же увязал в бесконечной грязевой мешанине слева.       — Ты спала в моей кровати полгода назад, — напомнил Андрей, вызывая на щеках Вики легкий румянец от подобной формулировки новогодних событий, и пропустил девушку вперед по тоненькой полоске выступающего над поверхностью воды бордюра, тут же шагая следом. — У меня не настолько ужасная память.       — Ну, просто вы никак это не показали. Я думала... — Вика, боясь потерять баланс, сосредоточенно следила за каждым своим шагом, пряча под носками сапог мокрую поверхность бетона.       — Не ожидала же ты, что я буду петь тебе дифирамбы на первой же лекции, — бросил позади Андрей, и девушка фыркнула в усмешке, снова вдруг ощутив какую-то близость к этому человеку, словно и не было оставшихся позади месяцев и мысленно разрисованных девичьими фантазиями темных ночных обоев.       Она, не сдержавшись, невольно обернулась назад, желая уловить теплоту улыбки на его лице, но тут же зашаталась, теряя равновесие.       — Твою ж мать! — вырвалось у Андрея, стирая все предыдущие эмоции с лица. — Под ноги смотри, а не на меня пялься! — мгновенно разозлился он, свободной рукой хватая девушку за предплечье, и давая ей пару секунд, чтобы твердо встать ногами на относительно сухую поверхность.       Вика виновато поджала губы и добралась до конца лужи в полной тишине.       Впереди показалось здание метро, красно-белой шашечкой освещая темноту предвечернего города, и они остановились под крышей. Вика стояла в шаге от спутника и смотрела, как он собирает зонт и стряхивает излишки воды.       — Мне в центр, — сообщил Андрей.       Вика кивнула, обхватив ладонью предплечье, не зная, куда еще деть руки. Сапоги промокли насквозь, и хотя сама она осталась сухой, хлюпающая в чулках влага создавала ощущение неуюта и прозяблости.       — Мне в конец, да, — подтвердила девушка общую мысль, что им пора расходиться, и набрала воздуха в грудь, чтобы поблагодарить и попрощаться. Но мужчина опередил ее вопросом.       — Тебе от метро потом далеко? — мокрая материя зонта была безжалостно смята в руке и обмотана тонкой полоской ткани.       — Ой, ну... — Вика сморщила носик, размышляя, и наконец ответила, стараясь не выдавать волнения и делая вид, что рассеянно ловит взглядом прохожих: — Минут пятнадцать.       — Забирай, — Андрей протянул зонт под резкий поворот головы и расширившиеся зрачки студентки. — Промокнешь. На следующей паре вернешь.       — А как же вы? — легкий взмах ресниц обозначил неуверенный взгляд наверх к мужским серо-голубым глазам.       — Не растаю. Бери, — он слегка дернул рукой, призывая ее послушаться, и Вика медленно замкнула пальцы на мокрой поверхности чужой вещи, в паре сантиметров от его ладони.       — Спасибо, — слова растворились в шуме метро и текущем потоке людей, спешащих мимо по своим делам.       Андрей невольно задержал взгляд на голубом маникюре на худеньких пальцах девушки, расположившихся в паре сантиметров от его руки. Не сразу отпустив зонт, он впервые за эту прогулку по-настоящему посмотрел на Вику, слегка задумчиво рассматривая ее черты. Девушка же, выбивая волнительный ритм в груди, молча наблюдала, как мужчина вырисовывает взглядом контуры ее ветровки, выглядывающий воротничок белой блузки, изящную линию скулы, переходя на блестящие губы и выше — к карим глазам, встречающие его легкой смесью непонимания, страха и удивления.       Андрей чуть усмехнулся наполнившим его голову мыслям, вновь вынужденно признавая, что она даже теперь, наполовину промокшая и уставшая после долгого учебного дня, выглядит привлекательно.       Он выпустил зонт, поправил на плече рабочую сумку и, бросив короткое "Пока", скрылся в дверях.