Часть 7. Семейные обстоятельства.

      Первый семестр пролетел быстро — в постоянной учебе днем и периодических скандалах родителей дома по вечерам.       Мама с папой постоянно раздражались то друг на друга, то на саму Вику, отчего девушка в итоге предпочитала задерживаться в университетской библиотеке на пару часов — больше не разрешал отец, — и делать домашку там, чем выслушивать крики в однушке без возможности спрятаться в своей комнате. Вставать на чью-то сторону не хотелось: Вика абсолютно точно полагала, что в каждом таком скандале виноваты оба, да и вообще проблемы можно было бы избежать. Но родители с усталостью от прошедшего рабочего дня и, видимо, накопившимися друг к другу претензиями и обидами с головой погружались в этот хаос, и девушка каждый раз только надеялась, что он не коснется ее саму.       В отсутствие комфорта дома она с радостью сбегала пораньше в универ — к друзьям и легкому веселью в общей компании группы, — а потому зачастую первая приходила на пары и располагалась в пустующих аудиториях за полчаса-час до начала занятий, погружаясь в телефон и музыку, льющуюся из наушников.       Однако сегодня, как и раньше, ворвавшись в аудиторию с легкой улыбкой от своих каких-то мыслей, она на мгновение застыла, не ожидав, что в аудитории будет находиться кто-то еще: за столом препода сидел Андрей.       — Доброе утро, Андрей Николаевич, — бросила Вика, вынув наушники, и остановилась у вешалок.       За окном светило только-только пробившееся сквозь облачный слой солнце, ослепляя ярким отблеском снежного покрова прошедшего на днях снегопада — приятная редкость для столицы.       От Вики веяло уличной свежестью — запахом хрустящего под ногами снега и клубов выдыхаемого пара; щеки налились красным от мороза. Девушка хлопала подкрашенными ресницами, снимая зимнюю куртку — ту самую, коричневую, капюшон которой Андрей не раз натягивал ей на голову годом ранее. На свободу вырвалась тонкая бежевая кофточка на пуговицах, обрывающихся чуть выше ложбинки между грудями, и студентка, взмахнув распущенными волосами, повесила куртку к мужскому пальто, словно невзначай задев замшевую ткань.       — Доброе, — с небольшой задержкой ответил он, не отвлекаясь от горящего экрана ноутбука на столе, видимо работая, и продолжил путь пластмассовой ложки к своему рту, поедая что-то из консервы.       Девушка поправила юбку и прошла к своему месту, бросая тяжелую сумку с учебниками на новую парту, но внезапно прыснула от пришедшей в голову мысли, привлекая этим внимание преподавателя.       — Только не говорите, что это консерва с пловом с прошлого Нового Года! — вдруг развеселилась Вика, пробуждая в памяти мужчины ее смеющееся лицо на его кухне год назад.       — Она самая, — хмыкнув, подтвердил он и, словно проверяя выданную информацию, бросил взгляд на жестянку, но после прочертил глазами линию каштановых волос, длинной каскадной челкой спускающихся по правой стороне девичьего лица.       Она вынула из сумки сложенный длинный кардиган с крупной вязкой и, просунув руки в короткие рукава, завершила свой образ на сегодняшний учебный день, вдруг напомнив Андрею о Лене, которая тоже любила кардиганы. Впрочем, кажется, это было единственное сходство между его бывшей женой и молодой девушкой.       — Вкусно? — в продолжение темы бросила Вика, раскладывая учебник и тетрадь на исписанном студентами столе и вырывая тем самым Андрея из неуместных мыслей.       — Съедобно, — бросил он в ответ и, потирая ладонью линии легких морщин на лбу, снова погрузился в щелканье мышкой в ноутбуке.       — Даже не знаю, радоваться или нет тому, что вы едите ее год спустя... — с нескрываемой улыбкой протянула Вика. И вдруг, снова почувствовав чуть меньше фамильярности из-за совместных воспоминаний и из-за того, что они были наедине, она заправила челку за ухо, потревожив свешивающуюся с мочки блестящую сережку, и нашла в себе смелость продолжить этот желанный диалог: — Вы где праздновать собираетесь?       — Не знаю, — вздохнул Андрей и пожал белым свитером на плечах, не отрываясь от экрана. Мужчина немного нахмурил брови в ответ на что-то увиденное в ноутбуке. — Дома, наверное. Друга позову.       — Хорошие планы, — протянула Вика и плюхнулась на стул, бросив сумку на скамью рядом с собой.       — А ты? Опять по взрослым тусовкам таскаться будешь? — доев плов, Андрей снова посмотрел на девушку и прошелся до противоположного угла комнаты. Консервная банка с пластиковой ложкой полетели в мусор, а мужчина сунул пальцы в карманы синих джинс и широким шагом вернулся на свое место.       Она вздохнула.       — Наверно, — девушка обхватила себя за предплечье и неуверенно сморщила носик, проследив за преподавателем. — Родители не сильно поменяли свое мнение относительно моих встреч с друзьями. Они считают, что в скоплении мальчиков и выпивки определенно что-то пойдет не так.       — Печально, — логически завершая диалог, бросил Андрей, снова погружаясь в рабочий процесс на компьютере, желая до начала пары сделать хоть часть рутинной работы.

***

      До очередного Нового Года оставалась неделя. Предпраздничные дни омрачались нарастающей нервозностью в студенческой среде из-за приближающихся экзаменов. И даже достаточно уверенная в себе Вика заражалась этой всеобщей напастью, с легкой тревогой обсуждая списки билетов и наиболее сложные вопросы.       Уроки с Андреем Николаевичем шли своим чередом. Девушка, с одной стороны, уже достаточно привыкла к ним и вела себя вполне естественно в обществе мужчины, всячески пытаясь обмануть свой мозг, что он просто ее преподаватель, и нет никакого повода для внутреннего волнения и неуверенности в его присутствии. С другой — она точно знала, что где-то на глубине ее сознания теплится не желающий затухать уголек чего-то большего, чего-то зовущего и влекущего к этому человеку. И, тихонько тлея, спрятанный на краю сознания, он выжидал до поры до времени, норовя вспыхнуть обжигающим пламенем при любой подходящей возможности.       Влившись в коллектив, Вика получила свою порцию мужского внимания. Кто-то просто был рад ее обществу, кто-то стал искать повод перевести общение на новый уровень, как например, староста группы Антон. И ей, вероятно, стоило бы ответить на его внимание, но внутреннего порыва к сближению не возникало, а насильно толкать себя в отношения не хотелось.       Он был красавчиком. Тем самым парнем, взглянув на которого глаза многих девчонок вспыхивали огнем. Многим нравились его светлая шевелюра, веселый нрав и определенная загадочность выбитой на правом предплечье даты.       Вика давно заметила, что Света была одной из них. И хотя подруга была слишком гордая, чтобы признать это, и наотрез отказывалась обсуждать старосту, делая вид, что ее подобное не волнует совсем, — этим она только больше подтверждала догадку Вики, поскольку всем остальным парням Света любила перемалывать косточки с особенным энтузиазмом.       На очередной паре Антон, обходя ряды, стал раздавать всем файлы с проверенными работами, и студенты первого курса, отрываясь от бесконечных лент соцсетей, наперебой принялись тут же обсуждать полученные результаты друг с другом.       Света с вежливой улыбкой забрала свой файлик, ни на секунду дольше не удостаивая парня вниманием, и, достав листы, открыла на нужной странице. Заметив просиявшее лицо одногрупницы, Вика улыбнулась ей и кивком головы спросила.       — Да-да-да! — запрыгала счастливая девушка и тут же повисла на шее подруги. — Я сдала! Вот, — подсунула она под нос Вике последнюю страницу, демонстрируя сказанное.       Света по каким-то одной ей ведомым причинам крайне боялась, что ей придется не раз переделывать работу и пересдавать, чтобы после иметь возможность получить зачет по предмету. Через мгновение отпустив соседку по парте и взмахнув черными прямыми волосами, она переключилась на других студенток, продолжая обсуждение результатов уже с ними.       Антон с легким налетом улыбки, терпеливо дождался окончания эмоционального всплеска одногруппницы, успев бросить короткий взгляд на экран телефона, бжикнувшего у него в руке, и наконец протянул файл и Вике.       — Может, погуляем сегодня? — вполголоса, затухающем во всеобщем галдеже, спросил он, выпуская чужую работу из рук.       — Не могу — родители, — поджав губы и виновато улыбнувшись, пояснила Вика. — Пошли лучше в библиотеку с нами, — предложила она, слегка кивнув головой куда-то, указывая то ли на саму библиотеку, то ли на тех, кто еще будет там собираться, и усмехнулась, сморщив носик, сама прекрасно понимая, что это ничуть не лучше. Но иных вариантов у нее не было: отец не разрешал задерживаться дольше, чем на час-полтора, а за это время до приличного места не добраться.       Антон наигранно беспечно улыбнулся в ответ и, бросив короткое "да, конечно", пошел обратно к своему месту.       Вика, все еще чувствуя налет вины, проводила его взглядом, а после, в предвкушении результата за работу, вынула бумаги из файла. Но отлистав до конца, замерла в нерешительности: к последней странице с заданием над красующимся внизу словом "зачет", приписанным с сильным наклоном в явной спешке, степлером были прикреплены два билета. "Когда зажигаются огни" — гласила надпись, и дата — в канун нового года.       Сердце пропустило удар, и Вика с волнением бросила неуверенный взгляд на преподавателя. Андрей сидел, все еще погруженный в компьютер, не обращая никакого внимания на шумящих до пары студентов.       Девушка вновь посмотрела на лист в своих руках, не до конца веря, что правильно догадалась об отправителе. "Но кто это еще мог быть?!" — возмутилась она мысленно и неверяще попыталась прочитать короткую подпись синей ручкой на маленьком клочке бумаги, прикрепленном рядом. Но буквы прыгали перед глазами, не желая складываться в слова, а слова — в предложения, и девушке пришлось моргнуть несколько раз, собирая мысли и сознание в кучу, прежде чем она смогла прочесть: "Повод сбежать от родителей. Хороших праздников."       Вика вновь и вновь перечитывала эти две строчки, выведенные угловатым почерком, и с участившимся дыханием понимала, что тонет с головой в этом омуте по имени Андрей. Нет, теперь, спустя пару минут, все улеглось в голове — только он знал про ее позыв пойти на этот мюзикл. И... купил ей билеты.       — Дорогая, что у тебя? — внезапно из внешнего мира ее одернул голос Светы, заставляя вынырнуть из мыслей.       Вика растерянно посмотрела на подругу с бессмысленным "а-а?", встречаясь с обеспокоенным взглядом одногрупницы. Девушка попыталась подсмотреть через плечо, но Вика, мгновенно схлопнув страницы, сунула их обратно в файл и буркнула в ответ "ничего", тут же бросив злополучный файл в сумку — подальше от ее зеленоватых любопытных глаз. Она ни в коем случае не хотела этим обидеть подругу, но в мгновении просто не могла справиться с нахлынувшими эмоциями и попросту не знала, как себя вести, не будучи готовой сейчас делится чем-то настолько личным.       Света, видимо, подумала, что странное состояние одногруппницы продиктовано плохим результатом, а потому решила лишний раз ее не трогать, оставив пространство на себя.       Вика же, с мешаниной эмоций во взгляде и сумятицей мыслей в голове, уставилась на Андрея.       Он весь семестр вел себя сухо и достаточно холодно, если не брать во внимание, считай, единственный случай, когда он проводил ее до метро под зонтом. И оттого подобный внезапный подарок выбивал из колеи. Девушка всматривалась в черты мужчины, желая уловить хоть капельку намека на подобное поведение, но видела перед собой только уставшего человека средних лет, подперевшего рукой невыбритый подбородок. Пара тонких локонов черных волос упала ему на лоб, но он не замечал их, внимательно глядя в экран, — и Вике вдруг отчаянно захотелось убрать их с его лба, проведя подушечками пальцев по мужской коже.       — Андрей Николаевич! — словно со стороны услышала она свой осмелевший голос, эхом отдающийся грохотом сердца в груди, и своими горящими карими глазами стойко встретила взгляд мужских, когда он оторвался от компьютера. — Спасибо за проверенные работы!       Выделенное слово "спасибо" и смелая, яркая улыбка не оставили пространства для недопонимания. От ее глаз летело больше смысла, чем было сказано. Она молча кричала, сжигала этим своим внезапным маленьким счастьем все вокруг, заливая аудиторию его светом.       На лице Андрея не отразилось ничего, кроме усталости, и сияющая улыбка на лице девушки начала медленно угасать, а взгляд теряться между широкими синими полосками на мужском свитере, когда Вику все больше и больше захватывало ощущение неуместности происходящего. Секунды перетекали одна в другую, шум аудитории поглощал тишину, повисшую между ними, и начинал давить. Вика вновь поджала губы, чувствуя себя не в своей тарелке, и неуверенно спрятала и без того заправленную челку за ухо. Через секунду она слабо улыбнулась, уже боясь опять встретиться глазами с преподавателем, и села на стул, найдя вдруг что-то крайне интересное в толстовке на спине Светы.       Прошло целое мгновение, прежде чем девушка снова осмелилась бросить взгляд на Андрея, — и вдруг уловила едва заметное движение разбежавшихся уголков губ.       — Пожалуйста, Виктория.

***

      Эти два билета и маленькая записка были спрятаны в ее сумке — лучшего места для хранения личной вещи Вика просто не смогла найти. Всю неделю она только и думала, что о предстоящем мюзикле и, конечно же, на месте второго гостя представляла самого Андрея. Она засыпала вечерами, снова и снова прокручивая в голове отрывки фантазий: как зовет его пойти вместе, как он соглашается и после встречает у метро, как они волнительно перебрасываются какими-то фразами и весело смеются в ожидании начала...       Но чем ближе была предновогодняя дата мюзикла, тем девушка отчетливее понимала: он уже отказал ей один раз. Нет никаких причин, почему бы он согласился на это мероприятие теперь.       Она сидела дома за старым компьютерным столом — с учебниками, тетрадями, самим компьютером и ушастым кактусом. Одна, пока родители были на работе, смотрела на короткое личное сообщение в профиле Андрея в соцсети и не решалась нажать кнопку "Отправить". Она вновь и вновь вчитывалась в напечатанные слова и с грустью думала о том, что случилось то самое, чего она так боялась.       Раньше, когда ее мысли об Андрее были ничем большим, чем плодом воображения, когда и сам Андрей-то в ее голове уже постепенно потерял четкие черты и остался скорее размытым контуром с рядом каких-то отдельных штришков, — тогда эти фантазии окрыляли, поднимали настроение, давали веру в завтрашний день и окрашивали обыденность яркими цветами. Они были компасом ведущим ее вперед.       Теперь же, когда образ мужчины в ее голове, подпитываемый возможностью видеть предмет своих мыслей по две пары в неделю, сложился в конкретные линии, четкое лицо, тело, мимику и жесты... Когда казалось, что вот он, здесь, рядом, совсем недалеко и стоит только подойти, что-нибудь спросить — и ты услышишь его голос, встретишься с его серо-голубыми глазами... И при этом четко осознавать невозможность, нереализуемость чего-то большего — теперь ее фантазии стали приносить боль.       Грудь наполнялась тоской, а сознание — желанием поскорее вновь дождаться следующей возможности встретиться. И неважно, что уходить с пары, зная, что впереди еще два-три обыденных дня, будет нелегко. Что все внутри будет желать задержаться, найти причину, пусть глупую: что-то спросить, остановиться, может, забыть ручку или учебник — лишь бы вернуться и на мгновение продлить этот несуществующий односторонний контакт — неважно.       Этого времени было недостаточно. Этого было мало. Сердце требовало еще и еще. Оно кричало, оно сводило с ума, но Вике ничего не оставалось, кроме как смотреть на курсор, поедающий буквы в неотправленном сообщении, и снова, и снова идти с Андреем на мюзикл в своей.

***

      День был тяжелый — впрочем, как и многие до него. Повторная внеплановая ночная смена в реанимации, в этот раз отчего-то прям под завязку забитая желающими заблаговременно отбыть на тот свет, и сразу после — четыре пары у студентов. Голова разваливалась, и "Ношпа" не спасала. Мечты поскорее добраться до теплой двуспальной кровати — оставшаяся от семейной жизни роскошь — не покидали и с течением времени становились все навязчивее. Поэтому последняя пара у первокурсников казалась сущим адом, отделяющим Андрея от пути к заветной райской обители.       Студенты шумной толпой заполняли аудиторию, впиваясь мелкими осколками стекла в виски. Мужчина тяжелым взглядом обвел учащихся, когда мерзкой трелью прозвинел звонок в ушах, и подростки подуспокоились. Взгляд невольно остановился на Вике.       Она училась хорошо. Андрей понятия не имел, как у нее складывалась ситуация с другими предметами, но на его парах она занималась практически без изъянов и, наравне с парочкой других ее одногруппников, составляла прослойку лучших в группе.       Он не стремился ее как-то выделять. Тот факт, что они были знакомы до этого учебного года, никак не отражался на их текущих отношениях студентки и преподавателя. И все же...       Он не мог сказать, что она была для него никем. Таким же учащимся, как и любой другой из тех нескольких групп, у которых он вел. Наверное, этому способствовала та странная связь между ними, что он знал ее, считай, на протяжении всей ее жизни. Словно сосед по этажу, в судьбу которого ты не стремишься погружаться, но невольно раз в какой-то период сталкиваешься с ним в подъезде и, любезно перебрасываясь пустыми фразами, узнаешь об основных изменениях в его жизни.       С Викой было примерно так. Редкие, но достаточно яркие пересечения их жизненных линий не давали возможности сделать вид, что она в его восприятии по всем параметрам равна остальным студентам.       Но было и еще одно отличие...       Он зачастую ловил на себе ее взгляды. Лишние. Те, которых не должно было бы быть — и определенно не было в глазах других подростков. Легкая улыбка, обычно застывшая на ее губах на паре, временами странное поведение. Он видел это и прекрасно понимал, что это значит.       — Андрей Николаич, какая сень тема? — откинувшись на стуле и слегка наглым голосом вырвал его из мыслей один из парней, когда молчание преподавателя затянулось.       Мужчина вдруг понял, что довольно давно рассматривает викино лицо. Впрочем, в этот раз девушка, казалось, ничего не замечала.       Начав урок, он то и дело бросал на нее взгляды, с возрастающим раздражением отмечая, что Вика определенно витала в облаках. Она раз за разом тянулась рукой к телефону, тыкала в него, после поднимала на преподавателя не заинтересованные глаза и, не задерживаясь, снова утопала в светящемся экране. Ее пальцы бессмысленно вертели туда-сюда ручку, которой она едва ли написала пару слов за полчаса, а на ряд заданных студентам вопросов она не отреагировала никак, что шло вразрез с ее обычным поведением.       Ему должно было бы быть все равно. Мало ли студентов забивают на занятия и страдают хренью во время пар. Ему должно бы было быть плевать — отвести урок и, наконец-то, умчаться домой к долгожданной возможности скинуть неудобные кроссовки — недавняя покупка оказалась неудачной, и теперь приходилось расплачиваться еще и уставшими ступнями — и провалиться в сон на не застеленной кровати...       Но почему-то это злило. Почему-то это выводило из себя. Почему-то он отчетливо представлял, как она пропустит этот урок,что выльется в недопонимание следующей темы и в дальнейшем — в проблемы на экзамене. Почему-то он вновь и вновь бросал на нее короткие взгляды, все больше и больше раздражаясь и на нее за чертову невнимательность, и на себя, наоборот, за это неожиданное внимание к ней.       — Виктория! — резко бросил Андрей, не выдержав этой внутренней мешанины из усталости и пульсирующих иглами в висках мыслях об обычной студентке, коих через него прошли сотни. — Играйте в свой телефон где-нибудь в другом месте! Вас здесь никто не держит.       В девушку полетел убийственный взгляд серых глаз, в который выплеснулась вся накопившаяся тяжесть от прошедших суток. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не нашлась и, растерянно пробежавшись взглядом по фигуре преподавателя, снова закрыла его. Вика большими карими глазами непонимающе смотрела на мужчину. Его слова медленно, нехотя проникали в ее голову и, будто в вязкой среде, с трудом складывались в предложения.       Прошло пару минут, прежде чем медленным осознанием, Вика поняла, о чем речь. Аккуратно убрав руку с лежащего на углу парты "Самсунга", она отвела взгляд, поджала губы и, сведя отцовские бровки к переносице, приложила все усилия, чтобы не расплакаться от внезапно накатившей обиды.       Не получив ответа, Андрей тяжело выдохнул и, обведя присутствующих раздраженным взглядом, продолжил пару.       — Чего это он? — шепнула Света подруге...       До конца урока Андрей чувствовал себя еще более злым, уставшим и опустошенным. Поскидав личные вещи в черный портфель, он фурией вылетел из аудитории, надеясь, что предстоящее собрание с ректором продлится каких-нибудь пятнадцать-двадцать минут, и он, с мечтами о десятичасовом сне, сможет вырваться из каменных объятий третьего корпуса.       Однако его надежды не оправдались, и он мысленно проклинал всеми словами Виктор Ивановича за то, что тот, обсудив пару организационных моментов, вдруг решил поговорить с преподавателями "за жизнь" — каждый раз, когда бросал обреченный взгляд на часы на запястье, отмечая очередные прошедшие десять минут. К концу этой официальной пытки Андрей уже смирился со своей участью и, с легким налетом насмешки над своей судьбой, дождался окончания мероприятия.       Голова думать отказывалась, ноги машинально несли на первый этаж, мимо пустых аудиторий и уже редких в это время студентов, когда он внезапно столкнулся со Светой, вышедшей из открывшейся двери женского туалета. Мужчина хотел было выдать что-нибудь нецензурное, но, заметив покрасневшие глаза и отстраненный взгляд у показавшейся за ней Вики, этот порыв вылился в тяжелый вздох и недовольное цыканье.       Света пробормотала короткое "Извините", в то время как ее подруга, очевидно, не замечая ничего вокруг, рассеянно посмотрела в сторону и не обратив ни капли внимания на преподавателя, вместе со спутницей пошла вперед по безлюдному коридору.       Андрей, замерев, смотрел им в спину, пытаясь унять вдруг откуда ни возьмись появившиеся угрызения совести. С чего бы это?       Он никогда не был особо мягок со студентами и бывало позволял себе в достаточно жесткой форме поставить на место особо разбушевавшегося парня или излишне нахальную ученицу. Отчего же сейчас вдруг он раздумывал над тем, чтобы...       — Виктория! — имя пролетело по пустому коридору, догоняя пару девушек и заставляя их остановиться и неуверенно обернуться на звук. Ее покрасневшие глаза встретились с его серо-водяными. Андрей вздохнул: "Плакала." — Мне не стоило срываться на вас.       Вика запоздало кивнула, принимая это опосредованное извинение, и пробормотала, смотря куда-то в сторону:       — Дело не в вас.       — А в чем? — слегка обескураженно спросил мужчина, вскинув широкие прямые брови.       Он вовсе не собирался лезть в ее личную жизнь — его это не касается. Вопрос вырвался скорее по инерции, как-то самостоятельно, необдуманно, от неожиданности ее предыдущего ответа.       — Папа ушел, — бросив короткий взгляд на Андрея и тут же опустив глаза ниже, куда-то под ноги мужчине, печально ответила она и тихо хлюпнула носом.       У него все срослось. Семейные проблемы. Мужчина вдруг вспомнил, что Вика еще год назад что-то такое говорила про родителей.       Он подошел ближе, чтобы понизить голос, и пробежался незаинтересованным взглядом по Свете. Она сегодня была одета в узкие джинсы и яркую кофту с большим вырезом, беззастенчиво открывавшим бречтельку лифчика на плече — не под стать Вике, которая, видимо, накинула первое попавшееся и даже не накрасилась. Такой девушка нравилась Андрею определенно больше — черты ее лица были мягче, и она сама выглядела уютнее, пробуждая в памяти тот их совместный день, когда мужчина нашел ее спящей в своей кровати. Тогда казалось, что он был словно из той категории людей, для которых по утрам не бежишь к зеркалу с тушью.       — Это не отменяет того, что он твой отец, — захотел подбодрить ее Андрей, отбрасывая в сторону неуместные сравнения и поправил портфель на плече. Голова все еще раскалывалась, но, видимо, усталость перешла в новую стадию, миновав пик. Слова вылетали лениво, растягиваясь и с трудом формируясь в завершенную мысль. — Будешь с ним видеться.       — Отменяет, — внезапно жестко отрезала девушка, нахмурив те самые отцовские брови. — У него там уже семья.       — И такое бывает... — пробормотал Андрей скорее сам себе и потер пальцами ноющий висок в надежде хоть немного снизить пульсирующую боль.       Казалось логичным не лезть дальше в это. Они друг другу никто, он не должен проявлять интерес и уж тем более заботу, как не должен быть и дружеским плечом — с этой ролью вполне справится ее подруга. Стоило сказать что-то общее, поддерживающее — и наконец-то умчаться к себе.       — Никогда не надо плакать из-за кого то, Вик, — уже намереваясь уходить, посоветовал Андрей. И хотя он не стремился к этому, но слова внезапно прозвучали неожиданно мягко, близко, словно он давний друг, проявляющий явное соучастие к ее проблеме. — Тем более из-за человека, оставившего тебя. Он просто не стоит твоих слез.       Андрей прекрасно знал, что все подобные фразы очевидны и действенны для всех, кроме человека, к которому они адресованы, и что толку от их вербализации — ноль. Но голова болела, отказывалась думать, а тем более высказывать какие-то сочувственные слова, в которых он был не силен, — вот и сказал первое, пришедшее на ум.       — Если б она плакала из-за вас, вы бы так не говорили, — почему-то решила заступиться за чувства подруги Света, встряв в этот диалог.       Андрей хмыкнул.       — Из-за меня уж точно плакать не стоит.