Глава 1. Призрак победы

      Гермиона не отрывала взгляда от того места, где исчезли обломки Бузинной палочки. Круги на тёмной воде разбегались медленно, неохотно, словно само озеро не желало принимать столь опасный дар. Каждый вдох давался легче предыдущего, будто невидимые оковы спадали с груди одна за другой. Победа. Это слово звучало непривычно, почти чужеродно, но с каждой секундой становилось всё более реальным.       Гермиона машинально сунула озябшие руки в карманы мантии и замерла. Пальцы коснулись прохладного стекла. В груди что-то болезненно сжалось — маленький флакон напомнил о профессоре Снейпе, которого они оставили в Визжащей хижине. Он всё ещё лежал там, на пыльном полу, в луже собственной крови, и Гермиона хотела это исправить.       Антидот, который она стащила из личных запасов мадам Помфри, был последней надеждой. Редкое зелье против яда гигантских змей, настоянное на слезах феникса — мощное и действенное, если его использовать в первую минуту после укуса. Поэтому Гермионе нужно было вернуться в прошлое, туда, где ещё можно что-то изменить.       Мысль о маховике времени неизбежно принесла с собой и другие образы — застывшее лицо Фреда, безжизненные тела Ремуса и Тонкс... Гермиона до боли сжала флакон в кармане. Она могла бы попытаться спасти и их тоже, но... Они погибли в самом центре битвы, их смерти были вплетены в полотно событий той ночи. Спасти их — значит изменить исход десятков дуэлей, перекроить сотни решений и действий. И не было никакой гарантии, что у неё вообще получится это сделать: в хаосе сражения, под перекрёстным огнём заклинаний она могла просто не успеть добраться до них, или того хуже — погибнуть сама, оставив друзей без помощи в решающий момент.       А Снейп... Он умер в стороне от основного сражения, в пыльной комнате Визжащей хижины, и его спасение никак не могло повлиять на финальную битву. Это было эгоистично — выбирать, кого спасти, а кого нет. Но Гермиона знала: иногда самое сложное решение — это позволить событиям идти своим чередом, даже если от этого разрывается сердце.       — Гермиона, — голос Гарри вырвал её из задумчивости. — Идём. Все ждут нас в Большом зале.       Она моргнула несколько раз, фокусируя взгляд на друзьях. Рон переминался с ноги на ногу, его лицо, перепачканное сажей и кровью, казалось неестественно бледным в утреннем свете. Под глазами залегли тёмные круги — когда они в последний раз нормально спали? День назад? Неделю?       — Вы идите, — Гермиона качнула головой, и спутанные пряди волос мазнули по щекам. — А я, пожалуй, отправлюсь домой. Проверю, как там всё, пока родители в Австралии. Да и мне нужно немного времени… прийти в себя. Моя помощь сейчас всё равно не требуется.       Ложь далась ей нелегко, но это было необходимо. Она знала, что иначе они непременно увяжутся за ней — особенно Рон. Сейчас, когда между ними что-то наконец начало складываться, он точно не захочет отпускать её одну. Но в Визжащей хижине ей не понадобится их помощь. Достаточно будет нескольких минут для исправления. Главное, чтобы Рон действительно не решил проверить её дом — там он найдёт только пустые комнаты и слой пыли на мебели. Впрочем, вряд ли у него сейчас будут на это силы. После всего случившегося, после потери Фреда…       Рон нахмурился и осторожно спросил:       — Ты уверена? Может, тебе не стоит сейчас оставаться в одиночестве?       — Всё в порядке, правда, — она попыталась изобразить улыбку.       Рон шагнул к ней, неуклюже заключая в объятия. От него пахло гарью и потом, а рубашка была такой жёсткой от грязи, что царапала кожу. Его губы мягко коснулись её волос — простой, почти незаметный жест, но от него защипало в глазах.       — Ладно, — пробормотал он ей в макушку. Его руки на секунду сжались крепче, прежде чем отпустить. — Но если что — сразу дай знать, я приду.       Гермиона проводила взглядом удаляющиеся фигуры друзей, дождавшись, пока тёмный вход замка не поглотил их. Каждый шаг по направлению к Визжащей хижине отдавался гулким эхом в висках. Адреналин превращал кровь в жидкий огонь, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.       Подойдя к хижине, Гермиона осторожно заглянула в окно, где сквозь грязное стекло виднелось распростёртое на полу тело в чёрном. Она с трудом сглотнула ком в горле — проверять, жив ли профессор Снейп, не было смысла. Ответ очевиден.       Полуразрушенная стена хижины, поросшая диким плющом, создавала идеальное укрытие. Гермиона спряталась за ней, дабы избежать встречи с собой или того хуже, с Волдемортом, и достала маховик времени. Изящный механизм поблёскивал в солнечном свете, а крошечные песчинки внутри мерцали, словно крупицы звёздной пыли. Она приберегла его на всякий случай, но во время битвы он так и не пригодился.       Сделав глубокий вдох, Гермиона начала отсчитывать обороты. Реальность смазалась в калейдоскоп звуков и красок. Деревья то появлялись, то исчезали, небо меняло оттенки, как в ускоренной съёмке. Когда мир наконец перестал вращаться, Гермиона увидела, как из хижины вылетают она сама и Гарри — растрёпанные, перепуганные, с застывшим ужасом на лицах. Сжавшись за стеной, она считала удары сердца, ожидая, пока их шаги стихнут вдали.       Дверь хижины протяжно скрипнула. Спёртый воздух внутри был пропитан затхлостью пыли, годами оседавшей на старые половицы. Снейп лежал там, где они его оставили. Гермиона рухнула на колени рядом с ним, пальцы дрожали так сильно, что она едва не выронила драгоценный флакон. Левой рукой она бережно приподняла голову Снейпа, стараясь не думать о том, какой он холодный, и аккуратно влила зелье в рваные раны на шее, откуда всё ещё сочилась кровь.       Секунды растягивались в вечность. Ничего не происходило. Воздух застыл в лёгких, а сердце, казалось, перестало биться вовсе. Гермиона не могла оторвать взгляд от бледного лица профессора, выискивая малейшие признаки жизни. Что, если она ошиблась? Что, если антидот не сработает? В висках пульсировала безумная мысль — вернуться ещё дальше, остановить Волдеморта до того, как всё это началось. Она невесело усмехнулась — такой извращённый способ самоубийства никому в голову ещё не приходил…       — Грейнджер, — хриплый голос Снейпа заставил её вздрогнуть. Тёмные глаза с трудом сфокусировались на её лице. — Почему ты здесь? Ты нужна Гарри.       Она растерянно заморгала — неформальное обращение звучало непривычно из уст вечно язвительного профессора. Её пальцы, испачканные его кровью, неуклюже обхватили его бледное запястье, нащупывая нить пульса.       — Я с ним, — Гермиона мотнула головой, и спутанные пряди упали на лицо. — Мы выиграли, — она запнулась. — Вернее, выиграем.       Под её пальцами пульс постепенно выравнивался, становясь сильнее. Снейп изучал её лицо с той же въедливой внимательностью, с какой обычно осматривал сомнительные зелья первокурсников. Его взгляд скользнул к золотистому маховику, поблёскивающему на её шее.       — Ты вернулась за мной с помощью маховика? — в его голосе промелькнуло что-то, похожее на изумление.       — Вы очень проницательны, профессор, — Гермиона неожиданно для себя выдала точную пародию на его излюбленную манеру растягивать слова.       Уголки его губ дрогнули, возможно, в самой искренней улыбке, которую ей доводилось видеть на этом лице.       Гермиона провела ладонью по лбу, размазывая грязь и пот. За окном то и дело мелькали разноцветные всполохи заклинаний, расчерчивая ночное небо, словно извращённый фейерверк.       — Останемся пока здесь, до конца битвы, — произнесла она тихо, будто советуясь сама с собой. — Не стоит вмешиваться в процесс, который и так закончится успешно.       — И сколько нам ждать?       — Где-то пять часов.       Снейп едва заметно кивнул и прикрыл глаза.       — Мне хватит этого времени, — прошептал он, проваливаясь в глубокий сон.       Гермиона поняла, что он говорил о восстановлении сил. Мысль о том, чтобы отправиться с ним в более безопасное место, мелькнула и тут же погасла — в его состоянии любое перемещение, магическое или физическое, могло оказаться фатальным.       Снаружи громыхнуло так, что задрожали стёкла в окнах. Тишина сменилась криками и звуками падающих камней. Гермиона поморщилась и достала палочку. Её рука описала в воздухе замысловатую фигуру — заклинание против шума было одним из её любимых в библиотеке. Звуки битвы стихли, оставив после себя лишь тишину, нарушаемую ровным дыханием спящего профессора.       Гермиона медленно сползла по стене, устраиваясь на полу. Старые доски скрипнули под её весом. Перед перемещением Гермиона не заметила каких-либо дополнительных следов разрушения. Значит, здесь они в безопасности, нужно только дождаться, пока Снейп окрепнет.       Усталость наваливалась огромным одеялом, притупляя мысли и размывая очертания предметов. Гермиона то и дело проваливалась в тяжёлый сон, но каждый раз просыпалась резко, будто от толчка. Взгляд метался по комнате в поисках опасности, цеплялся за знакомые детали интерьера — потёртые стены с облупившейся краской, покрытые паутиной углы, щербатый подоконник… А потом веки снова неумолимо тяжелели, словно налитые свинцом, и перед глазами начинали кружиться обрывки недавней битвы.       Когда она очнулась в последний раз, тело ныло так, будто по нему проехался Хогвартс-экспресс, каждая мышца молила о пощаде. Снейп не шевелился. Только равномерные движения груди выдавали в нём признаки жизни. Бледное лицо, обрамлённое спутанными прядями чёрных волос, казалось непривычно умиротворённым — ни следа от типичной желчной гримасы или презрительно изогнутой брови.       Гермиона осторожно приблизилась к окну, смахивая толстые нити паутины с подоконника. На улице было тихо и спокойно. Но внезапно её внимание привлекло яркое свечение, бьющее из разбитых окон Большого зала. Сердце подпрыгнуло к горлу — похоже, сражение уже достигло своей кульминации.       В один момент все вспышки погасли, словно кто-то щёлкнул выключателем. Зловещая тишина опустилась на замок, нарушаемая лишь гулким стуком её собственного сердца. Гермиона с трудом сглотнула. Где-то там, в Большом зале, Гарри и Волдеморт сходились в последней дуэли. И хотя она точно знала, чем всё закончится, её сердце сжималось от тревоги, а ладони покрылись холодным потом.       Скрип половиц за спиной заставил Гермиону подпрыгнуть. Снейп, опираясь на локти, пытался принять сидячее положение. Его лицо исказила гримаса боли, но во взгляде читалась привычная решительность — было очевидно, что на этом он не остановится.       — Как вы себя чувствуете? — спросила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Снейп приподнял бровь с той же надменностью, что и на своих уроках.       — Мечтаю подышать свежим воздухом. Полагаю, мы можем себе это позволить? — его голос окреп, хотя всё ещё напоминал шелест пергамента.       — Думаю, да, — Гермиона прикусила губу, разрываясь между желанием помочь и опасением оскорбить профессора этой самой помощью.       — Мы уже одержали победу? — в его тёмных глазах промелькнуло что-то неуловимо человечное, почти уязвимое.       — Ещё нет. Сейчас в Большом зале Гарри сражается с Волдемортом.       Снейп нахмурился, и между бровями залегла глубокая складка:       — В одиночку?       Гермиона кивнула, понимая, как нелепо прозвучит её ответ.       — Вы хотите сказать, что присутствовали при этом и просто… наблюдали? — Снейп запнулся, его глаза сузились. — Да ладно вы. А преподаватели? Пожиратели смерти? Они тоже решили устроить себе представление?       Гермиона невольно выдохнула с облегчением — Снейп вернулся к своей привычной официально язвительной манере общения, а значит, зелье действительно сработало в полную силу.       — Пожирателям было приказано не вмешиваться.       — А вам? — его голос буквально пропитался сарказмом.       — И нам тоже.       Снейп закатил глаза так, что Гермиона почти услышала, как они провернулись:       — Восхитительно. Судьба магического мира решается в школьной столовой, а толпа зрителей благородно предоставляет им место для дуэли. В точности как на моих уроках, когда взрывается очередной котёл.       Гермиона фыркнула, не сдержав нервного смешка:       — Знаете, профессор, ваши уроки порой были не менее драматичными.       — Лесть в вашем положении не сработает, мисс Грейнджер, — Снейп поморщился, пытаясь подняться на ноги. Уголок его рта дёрнулся в намёке на улыбку. — Хотя не стесняйтесь продолжать. Приятно знать, что даже при смерти я не утратил своего педагогического таланта.       Гермиона подошла к Снейпу, готовая поддержать его, но тот лишь слегка опёрся о неё, явно стараясь сохранить остатки достоинства. Его пальцы едва касались её плеча, словно то было раскалённым металлом. Половицы тихо поскрипывали под их ногами, отмеряя каждый осторожный шаг к выходу.       Снейп остановился в дверном проёме, прислонившись к косяку. В тусклом свете занимающегося утра его лицо казалось восковой маской — бледное, с заострившимися чертами. Только глаза выдавали жизнь, поблёскивая той же внимательностью, что и всегда.       — Никогда не думал, что буду так рад вдохнуть этот сырой воздух, — его голос звучал хрипло, но в нём проскальзывали знакомые саркастические нотки. — Особенно учитывая букет ароматов Визжащей хижины.       Гермиона улыбнулась, выйдя на крыльцо. Прохладный ветер трепал её волосы, принося с собой запах влажной земли и дыма. Улыбка померкла, когда её взгляд упал на величественные окна Большого зала. В воздухе рядом с ними кружился прах, похожий на хлопья сажи после пожара, — всё, что осталось от самого могущественного тёмного волшебника современности. Она выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело, словно вытекая по капле.       — Знаете, профессор, — начала она, разглядывая, как чёрные частицы растворяются в воздухе, — я не сомневалась в победе, но всё равно…       — Моя смерть могла бы выглядеть как-то более эпично, — прервал её незнакомый мужской голос, в котором сквозило разочарование.       Гермиона развернулась молниеносно, выхватывая палочку движением, отточенным за годы войны. Перед ней стоял молодой человек лет двадцати — тёмные волосы небрежно падали на высокий лоб, правильные черты лица были словно вырезаны умелым скульптором, а в голубых глазах плясали искорки насмешки.       — Не то чтобы я вообще когда-то планировал умирать, — добавил он, и его губы изогнулись в грустной улыбке.       — Кто ты?! — Гермиона крепче сжала палочку, краем глаза следя за реакцией Снейпа.       Профессор застыл в дверном проёме и ошарашенно смотрел только на неё, словно и не заметил нарушителя их уединения.       — А ты догадайся, — парень склонил голову набок, разглядывая её с неприкрытым любопытством. — За время нашего не столь долгого знакомства я вынужден сделать ставку, что ты придёшь к верному выводу. Думать ты всё же умеешь.       За время их знакомства? Гермиона нахмурилась, перебирая в памяти все встречи последних лет. Этого лица она точно не помнила, а такую внешность сложно забыть.       Она бросила быстрый взгляд на Снейпа. Тот уже справился с первоначальным удивлением, его лицо приобрело привычное бесстрастное выражение. Он внимательно изучал пространство, где стоял загадочный гость, но никак не мог сфокусироваться на его фигуре.       — Вы его не видите? — голос Гермионы дрогнул. Она сделала резкое движение рукой, указывая на незнакомца, но тут же остановила себя, вспомнив, что размахивать волшебной палочкой перед едва оправившимся человеком — не лучшая идея.       — По отсутствию его реакции на меня это очевидно, — парень закатил глаза с таким драматизмом, что Снейп бы позавидовал. — Признаться, немного обидно, когда тебя игнорируют.       — Если бы я кого-то увидел, мисс Грейнджер, — практически в унисон с ним произнёс Снейп, и его губы изогнулись в привычной язвительной усмешке, — то, поверьте, я бы нашёл в себе силы хотя бы изобразить удивление.       — Но… — Гермиона нахмурилась, пытаясь найти хоть какое-то оправдание происходящему.       — Опишите мне, кого вы видите? — перебил её Снейп, в его голосе проскользнули учительские нотки.       — Молодого человека лет двадцати.       — Звучит, как начало некролога, — хмыкнул незнакомец, прислонившись к перилам крыльца с той небрежной грацией, что бывает только у людей, уверенных в себе. — Хотя, учитывая обстоятельства…       — Ещё подробности, Грейнджер, — Снейп поморщился, словно от зубной боли. — Под это описание подходит как минимум два процента населения планеты. Звучит ничтожно мало, если не брать в расчёт, что население составляет примерно шесть миллиардов.       — Ну, он… — Гермиона рассеянно покрутила палочку в пальцах, пытаясь подобрать слова.       Что-то мучительно знакомое было в образе парня, словно отголосок давно забытого сна. Она могла поклясться, что видела его раньше, но где? Когда? Реальность и сновидения путались в голове, как нити в клубке.       — Обаятельный, — подсказал незнакомец с улыбкой, от которой у Гермионы почему-то похолодело в груди.       — Обая… — начала она машинально, но тут же одёрнула себя, чувствуя, как краска заливает щёки. — Обычный парень. Тёмные волосы, голубые глаза, высокий, худощавый. Аристократические черты лица.       Последние слова вырвались сами собой, и Гермиона поморщилась от их претенциозности. Но другого описания почему-то не находилось.       — Обычный парень… — незнакомец театрально прижал руку к груди. — Никто ещё не оскорблял меня столь изощрённо.       Что-то неуловимо знакомое промелькнуло в интонации его голоса, но Гермиона не успела ухватиться за эту мысль. Лицо Снейпа, до этого момента сохранявшее привычную маску холодного безразличия, исказилось. Морщины прорезали его лоб, а в глазах заплясали опасные искры.       — А он говорит с вами? — в низком голосе отчего-то звучала сталь.       Гермиона молча кивнула, не в силах отвести взгляд от незнакомца. Тот, словно издеваясь, изобразил шутовской поклон. «Если это галлюцинация, — подумалось ей, — то на редкость убедительная: каждое движение, каждый звук кажутся до боли реальными».       — Тогда спросите его имя.       Незнакомец, хоть и прекрасно слышал вопрос Снейпа, лишь выжидающе смотрел на неё, словно вёл какую-то одному ему известную игру. В его глазах плясали искры самодовольства — он явно хотел, чтобы Гермиона сама спросила его имя.       — Как тебя зовут? — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.       — Я всё ещё лелею надежду, что ты догадаешься сама, — парень снова склонил голову набок и разочарованно вздохнул. — Сделай хотя бы одну попытку.       Его жесты дышали высокомерием, слова сочились ядом — в точности как у Малфоя, когда тот был в особенно мерзком настроении. Палочка в руке Гермионы дрогнула, раздражение вспыхнуло мгновенно.       — Как. Тебя. Зовут?       — Лорд Волдеморт.       Смех вырвался сам собой — нервный, с истерическими нотками. Гермиона опустила палочку, качая головой. Абсурдность ситуации накрыла её волной — только что они победили в битве, Волдеморт был мёртв, а она тут разговаривает с призраком собственного переутомления.       — Я просто очень устала.       Она развернулась было к замку, но сильные пальцы впились в плечи. Снейп резко притянул её к себе, встряхнул так, что клацнули зубы.       — Он что-то ответил?       «От его хватки точно останутся синяки, — мелькнула отстранённая мысль. — Откуда только силы взялись у человека, который ещё час назад был на пороге смерти?»       — Да. Но это бред, профессор. Говорю же, мне просто нужно отдохнуть.       Краем глаза она заметила, как незнакомец растворился в воздухе, будто его и впрямь создало её измученное сознание. Похоже, резкая встряска от Снейпа подействовала отрезвляюще — галлюцинация исчезла, стоило только хорошенько мотнуть головой.       — Что он сказал? — Лицо Снейпа оказалось так близко, что она различила крошечные трещинки в радужке его глаз — тёмной, почти неотличимой от зрачка.       Дискомфорт прокатился по спине холодной волной. За все годы учёбы она никогда не видела своего профессора настолько… близко. И сейчас чувствовала себя так, будто находится на допросе.       — Ну же, Грейнджер?! — рык, больше похожий на звериный.       — Лорд Волдеморт, — выпалила она, лишь бы разорвать эту пугающую близость.       Снейп отвёл взгляд, но пальцы, впившиеся в её плечи, не разжались. Гермиона дёрнулась, пытаясь освободиться, но хватка стала только крепче, словно профессор боялся, что она растает в воздухе.       — Да, вам нужно отдохнуть, — его голос прозвучал неожиданно мягко, почти успокаивающе.       — Уходим отсюда, — Снейп рывком притянул её ближе, свободной рукой выхватывая палочку из её ладони.       — Куда? — только и успела выдохнуть Гермиона, прежде чем мир закружился в водовороте аппарации.