1.

***Туман висел на улицах Морио, плотный и влажный, словно предвестие надвигающегося шторма. Лампы освещали улицу мягким, тёплым светом, который заставлял задержаться в воздухе, а только тени двух фигур нарушали эту идиллию. Джоске стоял напротив Окуясу, словно в давние времена, когда они стояли плечом к плечу, защищая свой родной город. Но сегодня что-то изменилось. В глазах Окуясу появилась непоколебимая решимость, мрачная уверенность в собственной правоте. Тот взгляд, который когда-то был полон доверия и невинности, стал чужим и холодным. Джоске не мог поверить, что перед ним стоит друг Окуясу — тот, кто спасал его от опасности, с кем он пережил радость побед и тяготы поражений. За последние месяцы что-то изменилось в Окуясу. — Ты знаешь, Джоске… — парень выдохнул, наблюдая за другом. — Мне надоело ждать, пока этот город справится со своей грязью сам по себе, или с нашими силами. — сказал Окуясу, сжимая кулаки. Его голос звучал спокойно, но каждое слово пронзало зловещей силой. — Я возьму ситуацию в свои руки. Я сделаю так, чтобы Морио больше не был убежищем для этих негодяев. И если для этого придется избавиться от нескольких лишних людей… Я готов. Джоске невольно отшатнулся, его сердце сжалось. В словах Окуясу он услышал искренность, но эта искренность была ужасной – ужасной в своей вере в разрушение ради вымышленной, фальшивой справедливости. — Ты слышишь себя, Окуясу? — тихо спросил Джоске, стараясь вернуть друга к реальности. — Это же не ты… Мы всегда защищали этот город вместе, а не разрушали его. Что с тобой происходит, дружище? The Hand, внезапно появившийся за спиной Окуясу, был готов к схватке. Эхо его появления разнеслось по улице, заставляя Джоске напрячь каждый мускул своего тела. Окуясу выглядел таким же, каким его помнил Джоске. Наивный, такой же, как и при первой встрече… но его взгляд был пропитан странной мрачной решимостью. — Ох, Джоске… Я устал от того, что оказываюсь слабым и бесполезным, не способным помочь никому… И никто не придает мне большего значения, чем было. Ты не понимаешь… — прорычал Окуясу, его глаза искрились яростью. Если ты не на моей стороне, значит, ты против меня. И ты знаешь, я не допущу, чтобы ты мешал мне. Джоске стоял, зубы стиснуты, кулаки сжаты до побелевших костяшек. За его спиной возник Crazy Diamond. Он понимал, что попытки примириться с Окуясу могут оказаться тщетными, но у него не было другого выхода. Он не мог позволить ему уничтожить все, за что они боролись. — Черт возьми… Если это то, чего ты желаешь, Окуясу, я остановлю тебя, не смотря ни на что, — прорычал Джоске, поправляя свою причёску. Окуясу лишь усмехнулся, и в следующую секунду The Hand рванул вперед. Куски пространства исчезали, словно стираемые ластиком, по мере того как Окуясу стирал целые участки улицы вокруг себя. Его атаки становились все более яростными и разрушительными. Crazy Diamond утаскивал за собой Джоске, старался подступиться правильно к стенду Окуясу. Но парень всё же знал, что в любой момент может оказаться слишком поздно, и каждое движение могло стать последним. Его тело могло бы стать на половину стёртым из этого мира. На опустевшей улице, среди разрушающихся зданий, на которые падали осколки из других измерений, развернулась жестокая схватка. Джоске ощущал, как боль сковывает его конечности, но он не мог позволить себе замедлиться. — Окуясу, пожалуйста, хватит! Прекрати уже! — прокричал Джоске, когда атака чуть не достигла его сердца. Но лишь мрачный взгляд был ответом от Окуясу. И в этот момент Джоске понял: нельзя уже вернуться назад. Жгучая боль сжимала его сердце, но он знал, что должен продолжать бороться, чтобы спасти город, даже если придется пожертвовать другом. Сделав последний рывок вперед, он бросился на встречу станду друга, и каждый удар Crazy Diamond отдавал отголосками их дружбы, тех моментов, что они разделяли вместе. Их последняя схватка — столкновение двух когда-то неразлучных друзей — завершилась мощным ударом, который пронзил ночь. После того как Crazy Diamond нанес последний удар, улица окуталась мертвенной тишиной, разбитая и разорванная, словно отражая обрывки того, что когда-то связывало их дружбой. Окуясу поколебался и опустился на колени, тяжело дыша, полностью истощенный. Джоске стоял напротив него, его кулаки сжаты, а его взгляд полон боли и отчаяния. Он едва мог осознать реальность — пришлось пройти через все это, сразиться со своим близким другом, лишь чтобы спасти Морио. Джоске шагнул вперед и опустился рядом с Окуясу, положив руку ему на плечо. В его взгляде прогрелось тепло, несмотря на физическую боль и моральную тяжесть, которые сейчас обрушивались на него. Он почувствовал, что даже в этот момент, после всего случившегося, он не мог просто отвернуться и оставить друга. — Дружище, зачем ты это сделал? — Джоске смотрел на него, стараясь понять, каким образом тот оказался на этом пути. — Мы могли бороться вместе, защищать наш город, но ты выбрал путь, который привел нас сюда. Окуясу поднял на него взгляд, в котором мелькнуло нечто похожее на сожаление. На мгновение он выглядел так, будто бы готов что-то сказать, но затем отвернулся, словно стыдясь своих слов. Сжав руки в кулаки, его тело дрожало, а губы дрогнули, как будто он сдерживал крик. — Может быть, ты прав, Джоске… Может быть, я слишком углубился в это. Но я не могу просто остановиться. Ты просто не понимаешь… Я так устал быть тем, кто всегда отстает, кто никогда не может защитить тех, кто мне дорог, — его голос дрогнул, прозвучала боль, которую он едва сдерживал. Джоске сжал руку друга, ощущая, как тот ослабевает. Он понимал, что это был не просто бой с врагом, а борьба с внутренними демонами, со страхом и неуверенностью, которые поглощали Окуясу изнутри. — Ты всегда проявлял силу, Окуясу, — произнес Джоске тихим, но уверенным голосом. — Я никогда не видел в тебе слабости. Даже в те моменты, когда тебе было страшно, ты был рядом со мной. Ты сражался, несмотря на все трудности. Ты защищал тех, кого любил. Окуясу поднял на него взгляд, в котором замелькала искра надежды. Он осознавал, что несмотря на все ошибки, Джоске остается его другом. Однако он также понимал, что его путь теперь ведет к одиночеству и искуплению. Даже если Джоске примет его извинения, ему самому придется найти способ простить себя. — Ты прав, Джоске, — начал Окуясу, его голос стал тихим, но настойчивым. — Но, возможно, мне нужно время, чтобы осознать, что значит быть сильным… значимым… не глупым в чьих-то глазах. Может быть, этот путь мне предстоит пройти одному. Ниджимура поднялся с земли, и, пошатываясь, сделал шаг назад, словно отступая. Джоске ощутил, как тяжесть этого момента опустилась на него. Он понял, что больше не может остановить друга, и, возможно, отпустить его было единственным способом для Окуясу найти свой путь – даже если это будет сопровождаться болью и одиночеством. Парню надо было отдохнуть от всего того, что на него свалилось… Они стояли, взглядывая друг на друга, осознавая, что теперь между ними пропасть, которую, возможно, никогда не удастся преодолеть. Либо же, может им надо постараться всё восстановить, только через время? С жалостью глядя на то, как Окуясу уходит, Джоске поджал губы. Его волосы скрыли в тень его глаза, что смотрели в спину удаляющемуся прочь другу.