Глава 12. Беглецы

Сентябрь 2000г. Звуки были повсюду. Их было много, но все смешивались во что-то единое, и в итоге не получалось различить ни одного. Это было всё равно, что сидеть на канцере у динамика. Звуки окутывали, но не удавалось различить ни звука. Медее было любопытно узнать, что же всё-таки происходит вокруг, раз она слышит такое. Даже было необходимо узнать, но веки были слишком тяжёлыми, чтобы она могла их разомкнуть. Глаза упрямо отказывались открываться. Медея хотела было помочь им руками, но те вдруг тоже не захотели шевелиться. Прислушавшись к себе, Медея поняла, что всё её тело слишком тяжёлое. Может, она обратилась в камень и потому теперь не может пошевелить даже пальцем? Титаническим усилием Медея всё же открыла глаза. Большим облегчением стало, что каменной она всё же не была. Кофты на ней не было. Руки забинтованы, джинсы на одной ноге разодраны до колена. Теперь, когда с телом был установлен визуальный контакт, Медея даже подняла руку и осторожно потрогала рёбра, которые были придавлены куском стены. Рёбра застонали, но явно были целы. Как и все части тела. С телом было понятно, теперь нужно было разобраться с обстановкой. Девушка лежала на кровати. Рядом стояли такие же кровати. И не рядом тоже – комната была большой. Пару минут ушло на осознание того, что Медея находится в палатке целителей. Этот простой факт будто щёлкнул выключателем в её голове. Мозг встал на место и запустил мыслительный процесс. Кто-то вытащил Медею из замка и принёс сюда. Оказал помощь. Но сколько времени прошло? Что сейчас происходит снаружи? И что за шум? А шум, кстати, стал громче. И становился ещё громче с каждой минутой. Словно что-то приближалось. Медея по привычке потянулась к карману, но палочки там не оказалось. Девушка подумала о Гарри, который именно так и лишился палочки. Просто, будучи раненым, не смог удержать её в руках. Кто знает, если бы при встрече с Волан-де-Мортом в руках парня была именно его палочка, может Гарри бы и не погиб. Может, его палочка бы выдержала столкновение с тёмным волшебником. В панике Меди захлопала по остальным карманам, завертелась ужом, пытаясь нашарить палочку на матрасе. Палочка не находилась, и Медея зашла на второй круг. - Она на полу, - безжизненно заявил голос человека, которому надоела возня по соседству, - Эрвин положил её на кровать, когда принёс тебя. Но ты так ворочалась, что столкнула её на пол. Медея опустила руку и действительно нашарила свою палочку. Сердце, отстукивающее чечётку по рёбрам, стало успокоенно замедляться. Девушка собиралась искренне поблагодарить спасителя остатков её нервов, но слова так и не сорвались с губ. На соседней кровати сидел кто-то, кто пытался выдать себя за Дункана, потому что тот, кого она видела, быть Дунканом просто не мог. Бледный, как бумага, со впалыми щеками и запавшими глазами, с бритой головой. Он вообще больше напоминал инфернала, а не живого человека. Вместо правой руки была обмотанная бинтами культя. Бинты пропитались кровью, которая капала на подушку, оплакивая потерянную часть руки. Из Медеи рвались банальные вопросы, но все они казались абсолютно бестактными. Сдерживая их в районе голосовых связок, девушка сидела и как рыба в аквариуме открывала и закрывала рот, подбирая вопрос самый нейтральный. - Что происходит? – наконец она выбрала самый простой и самый дурацкий вопрос. - Война, - подделка Дункана мрачно усмехнулась. - Ты же понял, что я не об этом, - упрекнула Медея, но так, чтобы парень упрёка не распознал. Было в нём что-то такое, что заставляло её взвешивать каждую букву. Дункан сжал одеяло единственной рукой, но на лице так и не дрогнул ни один мускул. Глаза, смотрящие в никуда, закрылись, и парень откинул голову. - Я не знаю, что там происходит. Я не могу выйти, чтобы посмотреть, - отрезал Дункан и сдёрнул одеяло. Сначала Медея увидела кровь. Потом взгляд стал искать ноги. И не нашёл. - Так. Ладно. Ясно, - бормотала Медея, пытаясь взять себя в руки. Ну что такого она сейчас увидела? Это ведь не первый калека в её жизни. А может из колеи выбивало поведение обычно говорливого и жизнерадостного парня? Трудно быть жизнерадостным, когда у тебя нет ног и руки. - Я перенесу тебя отсюда, - уверенно заявила Медея. Она встала с кровати, но за ногу в разорванной штанине укусила зубастая боль. От неожиданности Медея подавилась воздухом и села, заслужив от Дункана ухмылку. - Не выйдет. Антитрансгрессионный барьер снова установили. Так что выбирайся ножками. Совсем рядом раздался взрыв. Медея вцепилась в матрас, когда палатку сотрясло взрывной волной. - А ты? Я не могу тебя бросить! – превозмогая боль, Медея пересела на кровать парня и положила руку ему на плечо. Она сама не нала, что хотела сказать этим жестом. Подбодрить? Пообещать, что всё будет хорошо? Что они со всем справятся? Какая чушь! Дункан посмотрел сначала на тонкие пальцы девушки, а затем ей прямо в глаза. И Медея поняла, что он уже смирился и перестал бороться. - Да никого ты не бросишь. Во мне крови осталось пол литра: я уже труп. - Я дам тебе зелья, - мгновенно отозвалась целительница. В её теле встрепенулось намерение броситься к шкафам, но взгляд оказался в точке назначения быстрее. Увы, флаконов с зельями там не было, и девушка осталась сидеть на кровати. - Не дашь, - Дункан говорил ровно, спокойно, как и положено смирившемуся, - когда началась эвакуация, целители вынесли отсюда всё и всех. Ну, кроме совсем безнадёжных. Предвосхищая твой вопрос, Аддамс, я остался сам. Не хочу быть обузой. И чтобы ты ничего не надумала, сразу скажу: нет, тебя не сочли безнадёжной. Эрвин принёс тебя позже, когда тут никого уже не было. Сказал, что вернётся через 10 минут, но, очевидно, что-то пошло не так. - А кто меня исцелил, если тут уже никого не было? - Ну, ты сама, по сути. Эрвин рылся в твоей сумке, тебя тормошил, спрашивал, что делать. Только у тебя, видимо, не так много зелий оставалось. Эрвин психовал. Медея долгую минуту обдумывала услышанное, пока её не отвлёк ещё один взрыв. За ним последовали крики. Короткие. Так человек вскрикивает, если неожиданно уколется иголкой. - Тебе нужно уходить, - проговорил Дункан, разделяя каждую букву, чтобы смысл точно достиг сознания Медеи. Девушка упрямо надула губы и не сдвинулась с места. Дункан не собирался препираться с ней. Быстро сообразив, что его слова для неё – всё равно что жужжание мухи гепарду, он просто вытянул из-под подушки палочку и, выдавив из себя остатки магии, произнёс: - Вингардиум Левиоса. По велению чужой магии, Медея зависла в воздухе. Дункан качнул палочкой, и девушка поплыла по воздуху в сторону выхода. Она пыталась протестовать. Пыталась хвататься за другие кровати, чтобы удержаться на месте, но всё было бесполезно. Дункан просто вытолкнул Медею из палатки, и она кубарем прокатилась по земле. Над замком начинало властвовать серое утро. Запретный лес же для него продолжал оставаться местностью недоступной, потому и утро среди частых деревьев было мрачно тёмным. По лесу проносились фигуры. В темноте их не получалось хорошо разглядеть, но редкие вспышки заклинаний, которые беглецы в панике посылали в сторону замка, освещали панику на лицах. А раз были лица, а не маски, значит бегством спасалось Сопротивление. О Медею кто-то споткнулся, ткнулся ладонями в землю и задорно продолжил нестись куда-то вглубь леса, задев плечом дерево. Нога, которая и стала препятствием неизвестного бегуна, запоздало отозвалась тупой болью. Девушка потёрла саднящее место и поспешила подняться, пока не стала препятствием для кого-то ещё. Со стороны Хогвартса ровной стеной двигались чёрные мантии под лицами-масками. Пожиратели шли неспешно. Они ещё не добрались до границы леса, но их проклятья с удовольствием путались среди деревьев. Они сбивали ветки и целые стволы, взрывали землю, как буйные свиньи, и иногда цепляли людей. Хотя до леса долетали лишь некоторые из их заклинаний, потому что большинство из них были нацелены гораздо ближе. Перед строем Пожирателей барахтались Орденцы, не бросившие попытки сражаться. Было очевидно, что победы им не одержать. Они лишь выигрывали время, чтобы остальные успели покинуть границы барьера и спастись. Медея сделала решительный шаг к палатке, чтобы высказать Дункану всё своё недовольство, а затем вытащить на улицу и попытаться спасти, наплевав на все его возражения. Но она не успела осуществить свой план. Немного в стороне от девушки пронеслась молнией жёлтая вспышка. Она неслась прямо в центр группы спасающихся бегством людей. Кто-то из них заметил приближающуюся атаку и успел выставить щит. Вряд ли всё было запланировано именно так, но жёлтая вспышка полетела в сторону палатки. Словно в замедленной съёмке Медея видела, как жёлтый шар ударился во впалый бок палатки и охватил сиянием её всю. Затем сияние стало темнеть, пока не стало совсем чёрным, и очертания палатки перестали различаться. Перед девушкой был чёрный шар, который начал стремительно уменьшаться. Когда шар уменьшился вдвое, Медея вопросительно вздрогнула. Габариты палатки были больше, но за пределы шара не выступали. - Не стой столбом! Беги! – кто-то снова налетел на целительницу, отвлекая от созерцания тёмного шара, поглотившего палатку. На этот раз налетевший не запнулся и не упал. Наоборот, схватил девушку за руку и потащил за собой. Пока её тянули вперёд, она смотрела назад. Чёрный шар уменьшился до размеров точки и исчез. Палатка исчезла вмести с ним и со всем, что в ней было. Вместе с Дунканом. Внутри задрожала скорбь, но она потонула в окружающем сумбуре. Медея продолжала подчиняться ведущей её через лес крепкой хватке. Через несколько сотен метров тащивший девушку человек вильнул в сторону. Возможно, умчался вправлять мозги ещё какой-нибудь дурочке, застывшей столбом. Медея продолжала бежать. Сначала по инерции и лишь позже сознательно. Спотыкаясь об огромные корни в непроглядной темноте. Дружелюбный мозг решил уступчиво забыть обо всех монстрах, обитающих в Запретном лесу. Тем более, что они, напуганные сумбуром, и сами не высовывались. Чем дольше продолжался забег, тем меньше народа было рядом. Люди рассеивались, меняли направление, уверенные, что так смогут добраться до границы антитрансгрессионного барьера чуть быстрее. Где-то в стороне раздались крики и визги. Из какофонии звуков Медея смогла разобрать, что Пожиратели появились и там. Все стали сворачивать в противоположную сторону, налетать друг на друга, сбивать с ног. Ведомая стадным чувством, Медея тоже резко свернула, обогнула огромный дуб, который зачем-то решил вырасти именно здесь, и на кого-то налетела. Живое препятствие пошатнулось, но устояло на ногах. Медея тоже спаслась от падения, уперевшись рукой в широкий ствол дуба. При близком рассмотрении препятствием оказалась одна из близняшек Патил. Было несколько непривычно видеть её одну, без сестры, но Медея не стала об этом задумываться. - Нужно бежать, - прошипела целительница, подталкивая соратницу в сторону, но Патил заупрямилась. - Нет, нам туда, - девушка ткнула пальцем в том же направлении, куда изначально и бежала Медея. Там, впереди, деревья начинали расступаться. Пользуясь пространством, в свои права начинала вступать серость утра. Не так рьяно, как на пустом пространстве возле Хогвартса, но вполне однозначно. Значит, там лес уже не Запретный, а вполне обычный. Значит, там уже нет антитрансгрессионного барьера. Не сговариваясь, девушки бросились бежать. Пропуская или опережая тех, кто мчался им наперерез, девушки стремились добраться до утра. Крики о Пожирателях появились и с другой стороны. Они были и ближе, и дальше, но Медея усиленно их игнорировала. Она уже видела, как те, кто пересекал эту грань между Запретным лесом и утром, с хлопком исчезали. Когда до границы двух лесов остался какой-то десяток метров, Патил вдруг исчезла из поля зрения. Не сумев сразу затормозить, Медея, замедляясь, сделала ещё несколько шагов. Патил сидела на земле. Она держалась за колено, под которым торчала кривая короткая ветка. Девушка в исступлении дёргала ветку, но пальцы соскальзывали, только причиняя боль. Патил снова пыталась схватиться за ветку и снова не могла за неё ухватиться. Сейчас залечить ногу Патил нельзя было: нужно было убираться, пока до них не добрались враги. Тем более, что Пожиратели тоже виднелись у самой границы Запретного леса. Медея помогла девушке подняться и, закинув её руку себе на плечи, повела Патил к границе антитрансгрессионного барьера. Сжав палочку покрепче, она выставила впереди себя щитовые чары, но понимала, что щит получился слабым. Для надёжности Медея каждую секунду вертела головой, чтобы убедиться, что Пожиратели смотрят в другую сторону. Рана Патил сильно тормозила девушек. Десять метров показались сотней, не меньше. И всё же финишная линия была пересечена. Посмотрев напоследок в сторону Пожирателя, Медея увидела, что его маска устремлена прямо на неё. Как и его палочка, с которой в эту самую секунду срывалась зелёная вспышка. Резко развернувшись в сторону Патил, Медея трансгрессировала, надеясь обогнать проклятье. В это же мгновение девушек словно сжали огромные тиски. Медея почти слышала, как захрустели её недавно сросшиеся кости рук и рёбра. Медея решила, что проклятье Пожирателя всё-таки их настигло, но уже через секунду они рухнули на жёсткий асфальт тротуара. Патил сдавленно застонала, так как на асфальт рухнула именно она, смягчая приземление Медеи. Девушки оказались на широкой Лондонской улице. Машины только начинали наполнять дорожные линии, не успевшие толком проснуться собачники выползали выгуливать своих хвостатых питомцев, самые ранние из ЗОЖников торопились на утреннюю пробежку. Патил столкнула с себя Медею и начала неуклюже подниматься. Раненая нога упрямо подгибалась каждый раз, когда девушка пыталась на неё опереться. Медея вскочила на ноги довольно ловко. - Где мы? – спросила Патил, оглядываясь по сторонам. - В Лондоне. Тут рядом находится больница, в которой моя мама когда-то лежала, - объяснила Медея. - Хочешь, чтобы мы пошли в магловскую больницу? – удивилась Патил. - Нет, конечно. Но ты ранена, и я подумала про больницу. Медея осмотрелась по сторонам. Водители проезжающих мимо автомобилей бросали на девушек брезгливые взгляды. Низенькая бабулька в учительских очёчках, выгуливающая рыжего пекинеса, похрюкивающего от старости, увидев девушек, остановилась. Её взгляд, смешавший в себе страх с брезгливостью, очертил девичьи фигуры. Взвешивая страх перед сумасшедшими девчонками и лишними пятьюдесятью метрами для захваченных артритом суставов, бабулька остановилась. Пользуясь случаем, пекинес стал обнюхивать фантик и слизывать с него остатки шоколада. Страх перед сумасшедшими оказался сильнее и, потянув за поводок, бабулька засеменила назад, к светофору. Довольно фыркнув на лишённый остатков сладости фантик, собачонка заторопилась за хозяйкой. - Ну у нас и видок, - хмыкнула Патил. Её волосы, сплетённые в растрёпанную косу, были усыпаны мелкими листочками и сухими сосновыми иголками. На плечах висела непривычная маглам зелёная мантия. В ноге торчала ветка, от которой медленно расползалась кровавая паутинка. Медея выглядела не лучше. Волосы спутались в единый клок. В холодное осеннее утро она стояла на улице без куртки, с забинтованными руками. Джинсы на одной ноге разодраны до колена. В добавок ко всему они были заляпаны грязью и кровью, а в руках держали палки. Да, волшебные, но маглы-то этого не знали. - Нам бы с улицы убраться да в порядок себя привести, - проговорила Медея, цепляясь взглядом за вывеску кафешки, гласившей, что заведение работает круглосуточно. Медея помогла спутнице доковылять до кафе. Оно было ярким, как будто детским. Со стен смотрели огромные глаза американских мультяшек. Столики в окружении стульев были натыканы так часто, что спинки стульев задевали стулья соседних столиков, даже когда за ними никто не сидел. Кафе было пустым. Только официантка за стойкой пугливо осматривала посетительниц. Она бы не удивилась, если бы такие завалились среди ночи, но часы на стойке гласили, что уже половина седьмого субботнего утра. Просчитывая, что до конца смены ещё далеко, официантка смиренно вздохнула и, приклеив на лицо фальшивую улыбку, поинтересовалась, что девушки будут заказывать. Медея решительно захотела капучино с ореховым сиропом, и Патил поспешила заверить, что хочет того же. Медея оплатила напитки маминой картой, и официантка щёлкнула кнопку на кофемолке, погружаясь с головой в работу, чтобы посетительницы не приставали с разговорами, а то мало ли, чего ожидать от такого вида дамочек в такую рань. Девушки сели в самый дальний угол, чтобы бдительной официантке было лень за ними следить. Дождавшись, когда она принесёт кофе, Патил пододвинула поближе соседний стул и положила на него ногу. Оглянувшись на официантку и убедившись, что она больше не интересуется посетительницами, Медея возвела над раной Патил диагностику. - Ну, есть хорошая новость: сустав не повреждён. Кость тоже не задета, - поспешила обрадовать соратницу Медея, но Патил встретила новость совсем без энтузиазма, - у тебя остались зелья? Нужен бадьян. Экстракт бадьяна нашёлся. Медея вырвала ветку из ноги Патил, очистила рану заклинанием и залила в неё зелье. Остаткам мышц и коже она помогла затянуться заклинанием. Патил всё это время говорила, отвлекаясь от боли. Так Медея узнала, что её спутницей была Падма. Она рассказала, что, убив Гарри, Тот-кого-нельзя-называть объявил о смерти Избранного через Сонорус. После этого в Хогвартс хлынули Пожиратели, свежие, не успевшие устать. Сопротивление же было выжато до капли. Они уже не могли сражаться и стали пытаться трансгрессировать, но барьер успели установить. Пожиратели, как палачи, стали убивать всех подряд. Тогда Падма и потеряла сестру. - А с тобой-то что? – спросила Падма, разглядывая бинты. - Думаю, были переломы, - Медея пожала плечами, разматывая руки, - нам бы в порядок какой себя привести. Хотя бы умыться. - Тут должен быть туалет для посетителей. Теперь мы, как настоящие беглецы, будем мыться в раковинах всяких забегаловок.