Глава 6. Аукцион

Сентябрь 200 1г. Имельда Бурдворд стала частым гостем в тёмной камере подземелья. По несколько раз в день она спаивала Медее горькие зелья. Сначала девушка не могла сопротивляться, но силы быстро возвращались. Тогда безмолвные Пожиратели, сопровождавшие Бурдворд, силой заливали в Медею всё, что велела целительница. Медея быстро шла на поправку. Голова уже не кружилась, не тошнило, жар спал, и рука больше не болела. Безобразная рана затянулась, превратившись в такой же безобразный шрам. Теперь «грязнокровка» останется с Медеей надолго. В постоянных визитах предательницы Бурдворд было целых два плюса. Тело Габриэль наконец убрали. Оно стало гнить, и Имельда не могла выносить приторности навязчивой вони. Вторым положительным моментом стало то, что, уходя, Имельда всегда оставляла еду. Не холодную жижу, гордо именуемую кашей, а настоящую еду. Даже немного мяса попадалось. Дети были в восторге, но Медея почти не ела. Она боялась выздоровления, не понимала, почему вдруг её решили вылечить, а не добить. Или не наблюдать, как она подохнет сама. Медея сидела, обхватив колени. Лиззи лежала рядом, свернувшись калачиком, и даже не скулила, к чему уставшие пленники уже успели привыкнуть. Близнецы лениво расхаживали из стороны в сторону, убивая время. Замок привычно щёлкнул, разрубая тишину, почти постоянно царящую в камере. Лиззи вздрогнула, близнецы замерли у стен. Пожиратели не церемонились, если им кто-то мешал. Это всегда было одинаково. Имельда входила в камеру, а за её спиной молчаливыми стражами стояли два Пожирателя в безликих масках. Женщина молча протягивала флакон, точно зная, что Медея его не возьмёт, но всё равно каждый раз соблюдая глупый ритуал. Медея всегда отталкивала руку с зельем, тогда флакон брал один из Пожирателей. Он вливал зелье девушке в рот, пока второй Пожиратель держал её. - Ты как-то рано, - отметила Медея, прикрывая глаза рукой. Свет, лившийся из дверного проёма, был тусклым, но ослеплял привыкшие к темноте глаза. В камеру вошёл человек. Его одинокий широкоплечий силуэт загородил проход, и Медея поняла, что ошиблась. Она-то ждала очередного визита Имельды, но силуэт принадлежал мужчине. Он прошёл в камеру, и встал над девушкой. Темнота размывала лицо визитёра, но Медея всё равно видела приплюснутый нос и маленькие свинячьи глазки. Угольно-чёрная мантия выдавала в незнакомце Пожирателя, хоть он и был без маски. - Ты не знаешь, кто я, - заявил мужчина. Носок его сапога уткнулся в босую ступню девушки, давил на кончики заледеневших пальцев. Он шарил по лицу девушки странно-вкрадчивым взглядом, будто что-то искал. Медея смотрела в ответ. Она действительно не знала, кто перед ней, и ей было плевать. - А ведь мы наверняка встречались, - не дождавшись ответа, продолжил незнакомец, - В Большом зале или в коридорах Хогвартса. Хотя это было давно. Незнакомец присел на корточки. Его лицо оказалось почти на одном уровне с Медеей. Она смотрела на него, но не помнила, чтобы они когда-то встречались. Незнакомец продолжал оставаться незнакомцем. - Ну и кто ты? – грубо выплюнула Медея. - А ты с характером, да? – усмехнулся мужчина, - Меня зовут Тайвин Крэбб. Ты была знакома с моим младшим братом. - Я не была с ним знакома, - тут же нашлась с ответом девушка, - просто с ним в Большом зале и коридорах мы встречались чаще, чем с тобой. - Я так не думаю, - хищно улыбнулся мужчина. Его рука потянулась к лицу Медеи, и пальцы сомкнулись на подбородке. Девушка машинально попыталась спихнуть оковы, но только сделала себе больнее: Тайвин Крэбб не захотел её отпускать. За рукой к девушке приблизилось и лицо мужчины, и Медея смогла увидеть сдерживаемую ярость. - Мой брат стал слабоумным идиотом. Нет, он никогда не блистал умом, но теперь он – ребёнок в теле амбала, - цедил Крэбб прямо в глаза девушке, - его сознание стало почти пустым. Там всё заполонил туман, в котором даже родителей найти не удалось. Осталась только пара воспоминаний с Малфоем, мамой и тобой. Скажи-ка, - он посильнее сжал пальцы на подбородке Медеи, и она закусила губу, чтобы не вскрикнуть, - почему незнакомая девчонка смогла остаться в пустой голове? - Откуда мне знать, что творилось в голове твоего брата? Он ведь был твоим братом, а не моим, - проговорила Медея. Глаза слезились от боли, но она не хотела показывать свою слабость. Он и так всё видел, но она всё равно не хотела. Она ждала пощёчины, но Крэбб вдруг рассмеялся. Он отпустил девушку, пошатнулся от смеха, опёрся о холодный пол. Он смеялся раскатисто, искренне, и потому был больше похож на психа. Отсмеявшись, он оторвал руку от пола, и запоздалая пощёчина всё же нашла Медею. - Я знаю, что это ты сделала с Винсом что-то! Это ты сделала его идиотом! - закричал мужчина, кулаки его сжались, а Медея вжалась в стену в ожидании следующего удара, но Крэбб резко выдохнул и заговорил спокойно: - я сделаю всё, чтобы тебя заполучить. Лично превращу твою жизнь в ад. Резко выпрямившись, он в три больших шага покинул камеру, оглушительно хлопнув дверью на прощание. Камера снова погрузилась во мрак. Медея почувствовала, как возле неё зашевелилась Лиззи. Глаза снова привыкали к темноте, и из неё появлялись силуэты близнецов. - О чём он говорил? – спросил один из мальчишек. - Не знаю, - соврала Медея. Холодной ладонью она ощупывала щёку в поисках лопнувшей кожи, но на удивление не находила. - А как он может тебя заполучить? – спросил второй. - Мы ведь пленники, - подхватил первый, - нам отсюда дорога либо в могилу, либо в Азкабан. - Я правда не знаю, ребята, - вздохнула Медея. Ей и самой не понравились слова Крэбба, но она всё равно ничего не могла с этим поделать. Сидя в этой подземной клетке, она не знала, что творится снаружи, в мире. Но вскоре всё стало ясно. Через несколько дней в камеру вместо Имельды заявилась та, кому тюремный антураж подходил как нельзя лучше. Амбридж в своей приторной розовой мантии и с бантом-мухой на жабьей голове вплыла в холодное тёмное подземелье в сопровождении молчаливого эскорта безликих Пожирателей и заставила всех пленников выстроиться перед ней. Пожиратели вытаскивали обессиленных людей из камер. Людии падали, на них кричали, били и заставляли стоять. Лохмотья висели на истощённых телах, грязь закрашивала осунувшиеся лица. Медея почувствовала укол противной вины. Да, она похудела, замёрзла, ослабла, как и дети, запертые вместе с ней, но по сравнению с остальными, они были в порядке. Амбридж шла вдоль шеренги людей, придирчиво осматривая каждого. Одних после этого затаскивали обратно в камеры, другие же оставались стоять. Возле Медеи Амбридж едко улыбнулась и издала свой приторный смешок. Девушке хотелось сорвать мерзкий бант с головы жестокой грымзы, облить грязью идиотскую розовую мантию. Словно прочитав мысли девушки, Амбридж в отместку схватила Медею за левую руку. Медея попыталась вырвать свою конечность, но у Амбридж оказалась на удивление крепкая хватка. Она провела толстым пальцем по зарубцевавшимся буквам. Они уже не болели, и вредная грымза стала цеплять шрамы кривым ногтем, чтобы сделать больнее. Медея сделала глубокий шумный вдох, чтобы стерпеть противную боль. Рядом встревоженно вздрогнула Лиззи. Амбридж этого хватило, и она двинулась дальше. Закончив свой обход, жаболицая оглядела оставшихся. Медея тоже посмотрела, кого Пожиратели не уволокли обратно в камеры. В тусклом коридоре осталось много детей и подростков. Взрослых было гораздо меньше, но все они были молоды и не покалечены. Пока пленники в растерянности озирались друг на друга, Пожиратели стали взмахивать палочками. На руках пленников появлялись верёвки. Они оплетали запястья, впиваясь в кожу, и тянулись к верёвке на соседних руках. Связав всех вместе, как каторжников, Пожиратели под предводительством Амбридж повели пленников куда-то выше, где свет давали не только редкие факелы. Там было светлее и теплее. Пленники переговаривались хриплым полушёпотом, пытаясь понять, куда и для чего их ведут, но никто ответа не знал. Их вывели из подземелья, провели по коридорам министерства. - Думаю, уже можно, - вдруг пропищала своим приторным голоском Амбридж, резко остановившись. Не ожидавшие этого пленники стали натыкаться друг на друга, падать, чем только позабавили пожирательский конвой. Амбридж, не обращая ни на что внимания, достала из складок мантии бархатный мешочек. Из него ей на ладонь выпал аккуратный серебряный ключ. - Ты, - толстым пальцем Амбридж указала на девочку, шедшую первой. Ей было не больше лет десяти, рыжие волосы спутались, на плече разводы от грязи, на лице – от слёз. Девочка вздрогнула, отступая. В её глазах полыхнул животный страх, но Амбридж было плевать. - Возьми это, - рявкнула она, умудряясь не растерять из голоса приторности. Жаболицая сунула в руки девчонке ключ, но тот выпал из дрожащих рук ребёнка. Напуганная ещё больше, девочка сделала ещё несколько импульсивных шагов назад, наступив на застывшего позади неё парня. - Я сказала тебе держать ключ! – взвизгнула Амбридж, наотмашь ударив девочку. Хотя она едва задела ребёнка, девочка заплакала, скорее от страха, чем от боли. Один из Пожирателей поспешил наклониться и поднять маленький ключик. К удивлению, в отличие от Амбридж, он довольно аккуратно положил ключ на ладонь девочке и согнул её пальцы, чтобы маленький предмет оказался зажат в её кулачке. - Осталась минута, - из-за угла вышел ещё один Пожиратель. Судя по маске, на которой были следы носа и жуткой улыбки, он был выше рангом, - хорошо, что вы уже готовы. Амбридж недовольно хмыкнула. Её эго задело, что кто-то вздумал её проверять и контролировать. - Разумеется, у меня всё готово, - Амбридж натянуто улыбнулась. Такую улыбку Медея часто видела в Хогвартсе, когда кто-то задавал вопросы, на которые жаболицей не хотелось отвечать. Амбридж хотела что-то добавить, но её отвлёк свет, вдруг появившийся в кулачке девочки. Именно в том, где она держала ключ. Медея успела заметить, как вместо маленького кулачка появилась воронка, быстро затягивающая связанных пленников одного за другим. Девушка попыталась упереться, но воронка затянула и её. В следующее мгновение Медея очутилась в другом месте. Её выплюнуло в большой комнате. Пленники лежали друг на друге, барахтались, пытаясь встать. Связанные руки мешали. Медея с трудом поднялась на ноги. Пока суматоха не стихла, девушка постаралась осмотреться. Комната была залита магическим светом. Кроме небольшой площадки, на которой пленников выплюнул портал, остальное пространство было заставлено шкафами. Между ними стояли фигуры Пожирателей, но впереди всех была женщина. Светлые волосы собраны в высокий хвост и залиты блёстками. Ресницы такие длинные, что цеплялись за редкую чёлку. Макияж вызывающе яркий. Красное кожаное платье облегало все изящные изгибы и пышные формы, едва прикрывая короткой юбкой то, что должно быть прикрыто. Умилённо улыбаясь, женщина смотрела на всех вкрадчивым взглядом кошки. Казалось, в любое мгновение она махнёт хвостом и пойдёт гулять сама по себе. Но она оставалась на месте. Едва суматоха прекратилась, и все смогла подняться на ноги, женщина заговорила томным, чуть с хрипотцой, голосом: - Добро пожаловать в мою обитель, мои дорогие. Меня зовут Шантель, а это Дом покорности и прилежания. Вам ещё только предстоит осознать, что это значит, но уже сейчас я могу сказать: вы станете другими людьми. С последними словами она щёлкнула пальцами, и верёвки спали с рук пленников. Медея потёрла саднящие запястья, наблюдая за Шантель, чей хищный взгляд перескакивал от одного пленника к другому. - Нужно привести вас в порядок, - заявила женщина, - детьми пусть займутся домовики. Шантель жеманно хлопнула в ладоши, и рядом с ней появилось несколько домовиков, завёрнутых в разноцветные полотенца. Получив приказ от хозяйки, домовики разбежались по комнате, цепляя дрожащими ручками детей и исчезая с громкими хлопками. В панике Медея попыталась ухватиться за Лиззи, но девочка с близнецами исчезла раньше, и нервная рука схватила только воздух. - Куда вы их дели? – потребовала ответа Медея, уставившись на Шантель, но женщина только одарила её очередной улыбкой с хищным оттенком. - Тебе пойдёт красный, - только и сказала она, после чего резко трансгрессировала. У Медеи не было времени на растерянность и замешательство. Сразу после этого оживились Пожиратели. Зловещими тенями они стали быстро приближаться, окружая испуганных пленников плотным кольцом. Пленники отступали всё дальше и дальше. Медея ждала, когда же они упрутся в стену и окончательно окажутся в ловушке, но этот момент почему-то не наступал. Оторвав взгляд от Пожирателей, Медея поняла, что они уже в другой комнате. Всё вокруг было покрыто белой плиткой. Пол, стены, даже потолок. Белизна слепила, давила, будила плохие воспоминания, создавая больничные ощущения. - Раздевайтесь! – рыкнул кто-то из Пожирателей. Его зловещий голос эхом разбежался по белоснежной комнате. Все замерли в нерешительности. Медея решила, что она ослышалась. Раздеваться? Зачем? Это же глупо. Пленники не торопились исполнять странный, бессмысленный и даже идиотский приказ. В какой-то момент даже показалось, что Пожирателям и самим это не нужно, пока кто-то из них не сказал: - Да ладно, самим же проще. Кто-то радостно согласился, кто-то издевательски хмыкнул. Пожиратели стали вскидывать руки, взмахивать палочками. Пленники один за другим стали вскрикивать, хватаясь за свою одежду. Медея не понимала, что происходит, и вдруг лямки её ночнушки лопнули. Ткань стала скатываться по нежной коже. Девушка едва успела поймать сорочку раньше, чем успели оголиться пышные груди. Какой бы грязной и местами порванной не была одежда, Медея совсем не хотела её лишиться. Но Пожиратели продолжали взмахивать палочками, а ночнушка продолжала превращаться в лоскуты ткани. Как будто невидимый маньяк кромсал одежду острым ножом. Хотя маньяк не был невидимым, но претендентов на его роль было слишком много. Спустя пару минут обнажённые пленники стояли на груде тряпок, пытаясь руками прикрыть интимные, не предназначенные для чужих глаз места. Медея не стеснялась своих, также стыдливо прикрывающихся, людей, но взгляды из-за дурацких масок обжигали, даже если их не было видно. Медее хотелось рыдать, кричать. Хотелось спрятаться, забиться в самый дальний, самый тёмный угол. Хотелось исчезнуть. Возможно, будь у неё в руках палочка, она бы так и сделала, но палочки не было. Оставалось только стоять и надеяться, что она теряется среди других. Вода полилась неожиданно. Как летний дождь в солнечный день, она без предупреждения обрушилась крупными каплями. Медея смотрела, как капли ударяются о её кожу и превращаются в грязные струйки. И не удивительно, ведь с того момента, как девушка попала в руки Пожирателей, воды едва хватало на утоление жажды. Медея подняла лицо навстречу дождю, льющемуся прямо с потолка. Это было даже приятно, хотя отсутствие одежды при такой толпе немного всё портило. Медея старалась не смотреть на других. Не хотела никого смущать и боялась поймать чей-нибудь пристальный взгляд. Она смотрела, как грязная вода словно впитывается в белоснежную плитку пола. Клочки одежды уже пропали, но это и не важно, от них всё равно уже не было никакого толка. Дождь прекратился также неожиданно, как и начался. И сразу же всё высохло. Тело, волосы, даже на полу не осталось ни капли. Словно ничего и не было. Эйфория от чистоты тоже исчезла. Но смениться стыдом она не успела. Пожиратели вдруг оживились. Они ринулись к своим пленникам, стали хватать и тащить в разные стороны. В стенах чёрными дырами стали появляться двери, которые зарастали, как только Пожиратель и его жертва скрывались в проёме. Твёрдая рука схватила Медею за плечо, оторвав от тела прикрывающую грудь руку. Пригревшиеся соски, оказавшись на холоде, отвердели. Чёрная фигура потянула девушку назад. От неожиданности она запнулась на гладкой плитке, ударилась коленкой о холодный пол, но падать было некогда – нужно было поспевать за Пожирателем. Их поглотила очередная тёмная дыра в стене, и Медея оказалась в маленькой комнате, похожей на кладовку. Под низким потолком висел маленький шарик волшебного света. Из мебели – только стул с какими-то тряпками. Едва дверь за Медеей исчезла, Пожиратель отпустил девушку. Медея поспешила снова прикрыть соски одной рукой, пока вторая скрыла половые губы. Пожиратель обогнул стул и вальяжно опёрся о стену, скрестив руки на груди, как делают только наглецы и подхалимы, уверенные, что получат своё. - Надевай это, - приказал пожиратель, пнув ножку стула. Голос был незнакомым, но в нём сквозила насмешка. Медея нерешительно посмотрела на тряпки. Они были красными. Девушке так хотелось что-нибудь на себя надеть. Не важно, чем были эти красные тряпки, если они прикроют наготу. Но ведь чтобы одеться, придётся показать Пожирателю то, что посторонним видеть не полагается. Эх, была не была. Медея схватила красную тряпку и отвернулась от взгляда, который несомненно был надменным и вожделеющим. Тряпка оказалась корсетом, но выбирать не приходилось. Медея надела его, не тратя время на затягивание шнурка. Не глядя, она наощупь нашла вторую тряпку. Это были красные кружевные трусики. Стараясь не наклоняться, Медея заскользила тонкой тканью по своим ногам. Затянув корсет потуже, девушка посмотрела на последнее, что осталось на стуле. - Красные чулки? Как вульгарно, - Медея брезгливо взяла чулки. - Твои комментарии не нужны. Шевелись! – рыкнул Пожиратель. Надевая красные чулки и такие же красные туфли, Медея чувствовала себя шлюхой на панели, а ведь пока на неё пялился только один человек. Но красные чулки на бледной коже сами по себе выглядят довольно пошло, даже без просвечивающих трусиков и без корсета, едва прикрывающего соски. Медея чувствовала, что и лицо покраснело под цвет одежды. Пожиратель толкнул девушку к стене, через которую они пришли, но теперь вместо белой комнаты за ней оказался коридор. Не теряя времени, Пожиратель вцепился в девичье плечо и потащил вперёд. Медея спотыкалась на каждом шагу. Туфли были неудобными, на слишком высокой шпильке, а Медее и вовсе впервые пришлось надеть каблуки. В коридоре не было не одной двери, только сплошной бесконечный коридор, но как только Пожиратель остановился, в стене сразу появился проём. Туда он Медею и втолкнул. Каблук подвёл, и девушка потеряла равновесие. Но удара о пол не последовало. Вместо него появилась мягкая опора. Медея оказалась в объятиях Шантель. - Я так и знала, что красный тебе пойдёт, - промурлыкала она, растягивая губы в хищной улыбке, - Витрина перед залом, дорогой, - кивнула она Пожирателю. Мужчина снова вцепился в девушку и потащил к стене, которая услужливо раскрылась перед ним. Теперь они оказались в коридоре, где пол был выстлан красным ковром, на стенах висели картины с обнажёнными женщинами и мужчинами в латексных костюмах. В промежутках между развратными картинками стали попадаться ниши за стеклом. В них ждали гостей непонятные железные сооружения, или цепи, или верёвки. Медея поняла, что это и есть витрины, о которых сказала Шантель, только когда за стёклами стали появляться женщины, одетые также пошло. Они были связаны, или скованы цепями, или зажаты между поручнями железных конструкций в самых разных позах. Пожиратель остановился возле витрины, предназначенной для Медеи. С потолка свисали тяжёлые цепи, а на полу лежала палка с ремнями на концах. Девушка испуганно попятилась назад, но твёрдая рука Пожирателя, которая ни на секунду не ослабила хватку, не позволила сделать больше двух крохотных шажочков. Пожиратель достал палочку и коснулся стекла. Подчиняясь его желанию, оно тут же исчезло, чтобы впустить девушку. Медея честно пыталась упираться, но неудобные туфли помогали Пожирателю втолкнуть девушку в маленькую витрину. - Перестань толкать меня! Я не манекен, чтобы сидеть за стеклом, - пискнула Медея. Ей хотелось звучать дерзко и уверенно, но она не обманывала себя: её голос звучал довольно жалко. Пожиратель усмехнулся. Пусть его лицо и было скрыто маской, Медея почти видела его едкую ухмылку. - Да, ты - не манекен, - охотно согласился мужчина, - ты – кукла. Медее не понравились слова Пожирателя. Слова Пожирателей ей в целом не нравились, но именно от этих слов ей стало жутко. - Подними руки, - приказал Пожиратель. Ему явно нравилась командовать. Медея упрямо осталась неподвижной. Пожиратель не стал пререкаться. Он сам зашёл в витрину и лёгким движением сам поднял руки девушки над головой. Цепи звякнули, оживая и змеями обволакивая бледные руки. Медея постаралась их одёрнуть, но цепи словно намертво приклеились к рукам и, если бы и согласились оторваться, то только с кожей. Медея жалобно пискнула. Она ещё никогда не чувствовала себя настолько уязвимой, разве что под заклинанием Беллатрисы Лестрейндж прямо перед тем, как она искромсала руку Меди. Не теряя времени, Пожиратель махнул палочкой. Палка под ногами Медеи вздрогнула. Ремни на её концах ожили, удлинились и обвили тонкие щиколотки девушки, после чего стали сокращаться, раздвигая шире стройные ножки. Медея оказалась почти подвешенной к потолку с широко разведёнными ногами в одежде, которую и одеждой-то назвать было нельзя. Стыд и унижение залили её щёки ярким румянцем. - Ты прелестно выглядишь, - ухмыльнулся Пожиратель и, словно девушке мало было унижения, провёл рукой по шнурку корсета, остановившись на пышной груди. - Убери от меня лапы, - потребовала Медея сквозь подступающие слёзы. - Не волнуйся. Хоть ты и кукла, но не моя, - хмыкнул Пожиратель. Его рука покорна оторвалась от тела девушки и удалилась вместе со своим хозяином. За его спиной появилось стекло, превращая девушку в товар на витрине. Потянулись мучительные минуты. Стоять было неудобно. Цепи тянули вверх, туфли были жутко неудобными, мышцы на широко разведённых ногах быстро заныли от напряжения с непривычки. Стыд, страх, беспомощность смешались внутри Медеи в ураган ожидания неизвестности. Больше часа прошло, прежде чем мимо витрин потянулись люди. Мужчины, женщины, семейные пары вальяжно прогуливались по коридору. Некоторые просто проходили мимо, а некоторые останавливались, пялились, тыкали пальцами в стекло, что-то кокетливо шепча спутнику на ушко. Медея и правда почувствовала себя товаром. Жалкой куклой в витрине секс-шопа. Медея не слышала голосов из-за стекла, но её обжигали их пропитанные вожделением взгляды. Перед стеклом, отделяющим Медею от этих хорошо и счастливо выглядящих людей, не имеющих стыда и совести, остановилась пара. Они были уже не молоды. Широкоплечий мужчина с тёмными волосами и свинячьими глазками, выдающими интеллект уровнем чуть выше деревяшки, приобнимал за талию стройную женщину. Дама выглядела статной в бархатной мантии цвета слоновой кости, а приплюснутый нос придавал ей надменности. Женщина что-то сказала мужу, и он согласно кивнул, дрогнув широкими щеками. Он сказал что-то через плечо, и за его спиной возник молодой мужчина с отцовскими свинячьими глазками и материнским носом. Тайвин Крэбб ухмыльнулся. Его родители неспешно двинулись дальше, но он остался. Прошёлся собственническим взглядом по каждому доступному сантиметру тела девушки, будто она уже принадлежала ему. «Я сделаю всё, чтобы тебя заполучить. Лично превращу твою жизнь в ад.» - зазвучало в голове, пугая тем, что эти слова, которые Медея когда-то не восприняла всерьёз, теперь могут оказаться кошмарной реальностью. За спиной Крэбба продолжали неспешным потоком появляться и исчезать люди. Некоторые заглядывали Крэббу через плечо, а он продолжал пялиться. Даже не шевелился, как делали психи из книжек, которые Медее когда-то случайно попадались из маленькой библиотеки матери. Медее показалось, что по коридору успели прошествовать Нотты, Малфои, даже знакомые слизеринцы, но она не стала бы на это спорить, ведь Крэбб забирал всё её внимание на себя. Крэбб не ушёл, пока не раздались фанфары, тогда мужчина нехотя удалился. Коридор уже опустел. Медея почувствовала слабое облегчение. Напряжённые мышцы уже не ныли, а кричали, молили об отдыхе, девушка устала, а пошлые взгляды заставляли чувствовать себя ужасно. Пустой коридор хотя бы избавлял от них. Медее так казалось, пока не появился всё тот же Пожиратель. А, может, это был другой, они всё равно ничем не отличались. Он стукнул кончиком палочки по стеклу, и оно снова исчезло. Пожиратель махнул палочкой, и верёвка согласилась выпустить руки Медеи из своих крепких объятий. Ремни тоже послушно отцепились от лодыжек. Не удержавшись на ослабших ногах, девушка рухнула на пол, по Пожиратель не дал ей времени на отдых и потащил по коридору. - …вас на нашем аукционе! – долетел до Медеи далёкий, но знакомый голос, - сегодня вам будут представлены лучшие экземпляры, оказавшиеся в нашем распоряжении в последнее время. Коридор коротко петлял. Обрывки фраз, долетающие до девушки, становились то громче, то тише, превращаясь в нечленораздельное бормотание. Путь резко оборвался громогласными восклицаниями: - И наш первый лот достаётся мистеру Эдриану Пьюси за две тысячи семьсот галлеонов! Пожиратель втащил Медею в большой зал, где за тяжёлыми кулисами пряталась толпа людей. Хоть девушка и не могла их видеть, но она слышала шум пчелиного роя, которого не мог заглушить даже надрывающий связки ведущий. Здесь же, за кулисами, толпились разодетые шлюшками девушки, натёртые блестящим маслом парни и превращённые в маленьких куколок дети. Над каждым коршуном стоял Пожиратель. - Наш следующий лот… - продолжал надрываться ведущий. - Ну наконец-то! Я уже решила, что ты заблудился! – зло зашипела на надзирателя Медеи появившаяся из ниоткуда Шантель, - выглядишь несколько измученной… Впрочем, это не испортит впечатление, - смотрительница словно по щелчку переключилась на девушку. Шантель, хлопнув огромными ресницами, осмотрела Медею, смахнула с её плеча прядь и приколола к её корсету громоздкую тканевую брошь. - Семьсот галлеонов! Восемьсот! Кто больше, господа? - Что это? – спросила Медея, лишь мельком взглянув на кусок ткани с вышитой цифрой. - Ты – наш пятый лот, милая, - хищно улыбнулась Шантель и, поманив за собой надзирателя Медеи, не выпускавшего её руку ни на секунду. Шантель, лавируя между Пожирателями и их жертвами, двинулась к сцене. Надзиратель Медеи поспешил за ней, утягивая за собой и Медею. Девушка же старалась пользоваться моментом, надеясь разглядеть в толпе Лиззи и близнецов, но они упрямо не попадались на глаза. - Продано мисс Паркинсон! У самого края кулисы стоял парень. Его кожа блестела, оставляя жирные разводы на чёрных боксерах. Вокруг шеи парня была обвязана верёвка, второй её край сжимал в руке стоящий рядом Пожиратель. За парнем стояла девушка, в руку которой вцепился мёртвой хваткой такой же надзиратель. На девушке было подобие платья из мелкой сетки, которое не скрывало ни сантиметра её тела. Обнадёживали лишь нити, в которых угадывались стринги. Они хотя бы создавали видимость прикрытости. Шантель пристроила Медею за девушкой в платье-сетке и продолжила строить остальных. За спиной Медеи встал кто-то, кто, наверное, должен будет стать шестым лотом. Медея хотела обернуться и посмотреть, кто был её другом по несчастью, но это оказалось опрометчивым поступком. Пожиратель дёрнул её за руку так сильно, что Медея едва устояла на ногах. - Лот номер три! – объявил голос ведущего, и Медея поразилась, как знакомо он звучал. Пожиратель с верёвкой выступил вперёд, дёрнув за импровизированный поводок. Парень склонился под давлением и вышел вперёд. Его поглотил свет такой яркости, что блеск натёртой маслом кожи будто впитывал его. Парень был похож на греческого бога, даровавшего людям свет и огонь, а Пожиратель выглядел таким маленьким и слабым, что казалось, будто великий Прометей способен уничтожить его одним лишь пальцем. Но в действительности всё было наоборот. Пожиратель дёрнул за верёвку и выступил вперёд, утащив своего поднадзорного туда, где из-за кулисы Медея уже не могла его видеть. - Двадцатилетний сквиб из древнего чистокровного рода. Переехал на нашу замечательную родину из Швеции три года назад. Ему ещё не удалось избавиться от акцента, но он прекрасно сложен. Молодой человек покладист и молчалив, а также молод, селён, здоров. Уверен, он способен порадовать дам. Итак, начальная цена – сто галлеонов. После секундной тишины в зале раздался шум оживления, который оживил и ведущего: - Сто галлеонов от миссис Гринграсс! Двести от миссис Шеколтон! Триста! Четыреста! Знакомый мужской голос продолжал выкрикивать цифры всё больше и больше. И чем больше была сумма, которую своевольная дама была готова потратить на раба, тем громче был одобрительный вздох в зале. - И лот уходит мистеру и миссис Ройгар, - наконец объявил ведущий, - Наш следующий лот… Пожиратель потащил на сцену девушку в платье-сетке. Ведущий перечислил все её достоинства, которые не позволял разглядеть откровенный наряд, и стал отсчитывать сумму. Медея не слушала. Её топил страх. Ещё злость и унижение, но на передовице всё же был страх. Страх неизвестности, хотя она и не была уверена, что боялась бы меньше, если бы знала своё будущее. Она ведь точно знала, что через минуту ей предстоит выйти на сцену, где на неё будут пялиться жестокие богачи. Девушка так погрузилась в свои мысли, что не услышала, как девушку в сетчатом платье продали за много галлеонов, и наступила очередь Медеи. Пожиратель вытащил её на свет, но Медею он не ослепил, как она думала. Он не мешал увидеть ведущего. Темнокожий молодой человек в строгом костюме с чёрными волосами, сбитыми в дреды, собранные в короткий хвост. На сцене стоял Ли Джордан, гриффиндорец, друг близнецов Уизли, член Отряда Дамблдора и Ордена Феникса. Ли Джордан, считавшийся мёртвым уже больше года. Ли Джордан, оказавшийся предателем. - Перед нами прекрасный образец, дамы и господа. Девушке двадцать лет. Её мать – сквиб, а отец – магл, - как ни в чём не бывало продолжил Джордан, - девушка весьма красива и обладает несколько строптивым характерам. Уверен, вы будете рады «сломить» её. Кроме того, при желании вы сможете воспользоваться её обширными знаниями, если приобретёте целительницу Ордена Феникса. Итак, начнём торги. Вижу вашу ставку мистер Ройгар. Сто галлеонов! Двести! Триста! Карточки, извещающие о ставке, замелькали в воздухе. Медея с замиранием сердца следила за теми, кто пытается её купить. Одни желающие выглядели знакомыми, других она выглядела впервые. Мелькали и те, кого она знала хорошо и даже кого считала друзьями. - Полторы тысячи галлеонов от мистера Крэбба! Тысяча шестьсот от мистера Ройгара! Тысяча семьсот от мистера Крэбба! О, миссис Шеколтон снова в игре! Тысяча восемьсот! Тысяча девятьсот от мистера Лестрейнджа! Две тысячи! Две сто! Две триста! Две четыреста – мистер Крэбб не сдаётся. Две с половиной тысячи от миссис Шеколтон! Две шестьсот от мистера Крэбба! Никто не предложит больше? Что ж, две тысячи шестьсот галлеонов – раз. Две тысячи шестьсот галлеонов – два. Вверх взметнулась рука, сжимающая длинными тонкими пальцами табличку с номером. - Мистер Малфой вступает в игру! – объявил довольный Джордан, - его ставка – две тысячи семьсот галлеонов! О, мистер Крэбб не хочет сдаваться! Две тысячи восемьсот! - Три тысячи, - холодно объявил Драко Малфой. - Прекрасно, мистер Малфой. Три тысячи галлеонов. Кто больше? Тайвин Крэбб снова поднял руку. - Три тысячи сто галлеонов! – выкрикнул Ли Джордан. - Четыре тысячи, - также холодно заявил Малфой. Он выглядел отстранённым. Голос – лёд, глаза – металл. Ему как будто было скучно. Он уже был здесь хозяином. - Прекрасно, мистер Малфой. Ух, какое сражение, какая борьба, - натянуто, но вполне довольно засмеялся Джордан, - сделает ли ставку мистер Крэбб? Тайвин был пунцовым от злости. Добыча уходила у него из-под носа. Он построил кучу планов, наговорил много слов, которые теперь становились пустыми. - Пять тысяч, - сквозь зубы процедил он. - Десять тысяч, - поспешил Малфой. - О-о, вы очень щедры, мистер Малфой, - отозвался Ли Джордан. Он бросил оценивающий взгляд на Крэбба, и опыт подсказал ему, что ставок больше не будет, - Итак, десять тысяч – раз. Десять тысяч – два. Десять тысяч галлеонов – три. Продано! Лот номер пять достаётся мистеру Драко Малфою!

***

От одной свечи было мало проку. Она пылала со всей своей пылкостью и яркостью, но вокруг было слишком много темноты. Порой Драко ощущал себя такой темнотой, когда уничтожал кого-то по приказу Тёмного Лорда. Драко сидел за столом и смотрел на маленький огонёк. Стоило избавиться от свечи и наколдовать больше света, но ему не хотелось. Отец был бы в ярости из-за того, что его сын сидит в темноте, погрузившись в мысли, с жалкой свечкой. Совсем как магл. Тихий, совсем невесомый стук потревожил дверь. Любой другой его бы не услышал, но Драко не был любым другим. «Кого ещё принёс Дьявол?» - зло подумал Малфой и вслух холодно добавил: - Войдите. Драко ожидал домовика, в крайнем случай мать, но в кабинет вошла Пэнси Паркинсон. В чёрной мантии с вышитой зелёной змеёй она напоминала школьницу. Разве что волосы теперь чуть длиннее, а взгляд стал совсем непроницаемым. - Привет, - скромно улыбнулась Пэнси, оставшись у дверей. - Мы уже виделись сегодня, Пэнс. На аукционе, если ты не забыла, - напомнил Малфой. - Да, и теперь мне нужно выпить. У тебя есть огневиски? – спросила Пэнси и, не дожидаясь ответа, направилась к стеллажу, за дверцей которого Малфой прятал алкоголь. С парой бокалов - ведь она знала, что Драко хочет выпить сильнее, чем она - и игриво поблёскивающей в свете свечи бутылкой девушка подошла к столу. Драко лениво наблюдал, как она наполнила бокалы янтарной жидкостью и подтащила к столу небольшое кресло, которое здесь стояло исключительно для Пэнси и Забини – единственных, кто осмеливался отвлекать Драко Малфоя от работы. Расправив мантию, Пэнси уселась и взяла свой бокал, красноречивым взглядом намекая, что Драко стоит поступить также. - У нас что, есть повод? – поинтересовался Малфой, не желая шевелиться и разглядывая огонёк свечи. - Обмоем твою покупку, - заявила Пэнси, - это ведь первый аукцион, на котором ты что-то приобрёл. Обычно ты бывал там исключительно за компанию. Не интересовался лотами, не пытался перебить ставки. Не имел собственных рабов, хоть тебе и положено по статусу. А сегодня ты потратил десять тысяч галлеонов на девчонку в красных чулках. И не надо прожигать меня взглядом, Драко, я тебя не боюсь, - добавила она, строго погрозив ему пальчиком с длинным наманикюренным ноготком. Малфой злился. Очень немногие могли тыкать его носом в глупости и ошибки. К сожалению, Пэнси была одной из тех, кто мог. Со злостью Драко схватил со стола бокал и залпом выпил. Терпкая жидкость обожгла горло, согревая его заледеневшее нутро. Пожав плечами, Пэнси сделала пару глотков и поморщилась. - Ты уверен в покупке, Драко? – спросила девушка, моментально превращаясь в умудрённую вековым опытом сову. В мгновение ока Пэнси была способна потерять всю свою фирменную и абсолютно напускную легкомысленность, наполняясь строгостью. Но больше всего Драко не любил то, какими становились в этот момент её глаза. Они словно видели всё насквозь, словно могли разглядеть и внутренности, и душу. Драко не любил этот взгляд, потому что перед ним самому себе казался уязвимым. - Это не важно, Пэнс. У меня не было выбора. Так захотел Тёмный Лорд, - устало вздохнул Драко и потянулся к бутылке. - И чем же ты заслужил такое Его желание? - Думаю, успехами в легилименции. В основном, - в опустевший бокал Малфоя снова залилась янтарная жидкость. - Ясно. Тогда чем она заслужила Его такое желание? – спросила Пэнси своим самым мягким из строгих голосов. - Откуда мне знать? Ты же знаешь, Тёмный Лорд никому не говорит всего и никогда не говорит прямо, - Драко снова залпом осушил бокал. - Я не так близко знакома с Тёмным Лордом, чтобы знать обо всех его предпочтениях. В отличие от тебя, - Пэнси сделала маленький терпкий глоток, - уж ты-то научился читать между строк и слышать недосказанное. Так почему эта когтевранка досталась тебе? Драко вздохнул. Устало и смиренно. Если Пэнси Паркинсон чего-то хочет, она этого добьётся. Как бронепоезд снесёт все преграды, и даже Драко Малфою её не остановить. За годы дружбы он это усвоил. - Она заинтересовала Тёмного Лорда. У неё очень редкая палочка, и Он хочет знать, почему она досталась ей. - Это правда? - Это то, что Он мне сказал, - пожал плечами Малфой. - А чего он не сказал? – не желала сдаваться Пэнси. - Что в её голове может быть много полезного, - признал Драко, - Медея Аддамс была целителем Ордена Феникса. Она может знать о норах, где прячутся остатки Сопротивления. Может знать их планы. Даже может знать о крысах в наших рядах. И это не говоря о её знаниях как целительницы. - Но почему ты? Почему не Он сам? – напирала Пэнси. - Она оказалась сильным окклюментом, - нехотя признал Малфой. Ему не хотелось говорить, что Тёмный Лорд просто не смог пробиться в сознание какой-то грязнокровки. Он ненавидел слабость. Свою, чужую – не важно. Других за их слабости Он убивал. За свои слабости Он тоже убивал других. Тех, кто стал им свидетелем. Мало кому Он позволял жить дальше после постыдного свидетельства. Пэнси точно не была из тех, кому Он бы позволил. Пэнси в своём мудром режиме всё понимала с полуслова. Она просто кивнула и допила огневиски. - Чтобы забраться в её голову, тебе придётся «сломить» девушку - кажется, ведущий выразился так, - предупредила Пэнси, - Что будешь делать? - Не знаю. Наверно, просто плыть по течению. А там… Будь, что будет. - На тебя не похоже. - Ошибаешься. В этом вся моя жизнь. Я лишь делаю то, чего от меня ждут. Всегда поддаюсь обстоятельствам, - устало отозвался Малфой. Пэнси молчала. В её глазах бушевали мысли. В её глазах плескались вопросы, доводы, убеждения. В её глазах тонули поучения и наставления. Но она молчала, ведь знала, что они бесполезны. Ведь Малфой всё сделает по-своему, его не переубедить и не исправить. - Надеюсь, ты не пожалеешь, - только и сказала девушка. С громким стуком она поставила бокал на стол и, не прощаясь, ушла. - Я тоже надеюсь, - пробормотал Драко, глядя на закрывшуюся дверь так, будто за ней скрывалось его будущее.