Глава 1

      Гермиона Грейнджер была вне себя от ярости.       Она опаздывала и чувствовала себя виноватой. Боялась, что из-за этого будет страдать ее любимая семилетняя дочь. Дочь, которая в любой момент могла приехать в уютный коттедж, где они собирались провести неделю, и обнаружить, что дом заперт и пуст.       С днём рождения, дорогая! Мне очень жаль, что мама заставила тебя ждать у двери холодным декабрьским вечером. Она была слишком вежлива, чтобы послать гребаного Кормака Маклаггена куда подальше. Черт!       Ей хотелось кричать, пока они спускались в атриум, а его болтовня только набирала обороты. — Маклагген, как бы ни была замечательна твоя идея о расширении волшебного Лондона, — отрезала Гермиона, распахивая двери лифта и направляясь через атриум Министерства. — Сегодня я очень спешу, и, чтобы ты знал на будущее, мне плевать, какие разработки вы блокируете, потому что я не работаю в вашем отделе! — Конечно, — сказал Маклагген, ускоряя шаг, чтобы не отставать от нее. — Я слышал, ты взяла отпуск на всю неделю. Это настоящее рождественское чудо. Скажи мне, Гермиона, ты наконец-то решила немного расслабиться? Уверен, что ты повеселишься. Есть ли мужчина, которому стоит сказать спасибо? Если нет, я все еще свободен…       Гермиона резко остановилась, почти столкнувшись с несносным волшебником, которому уже трижды отказывала. — Маклагген… — Кормак. — Маклагген, если ты продолжишь так со мной разговаривать, я обращусь в отдел кадров.       Кормак фыркнул: — Ты ведь знаешь, кто мой дядя?       Гермиона стиснула зубы. Конечно, она знала, кто такой Тибериус Маклагген. — Ты ведь знаешь, кто я?       Гермиона ухмыльнулась, когда лицо Кормака побледнело, а в голове у него, без сомнения, промелькнули образы Мариэтты Эджком и Риты Скитер. — Если ты еще хоть раз озвучишь свои грязные мыслишки, я позабочусь, чтобы твоя глава в моей книге возмездия затмила остальные. Ты меня понял, Кормак?       Гермиона надеялась, что у него в голове промелькнуло слово «стерва», когда она развернулась, оставив его стоять с разинутым ртом, а сама направилась к ближайшему камину и переместилась прямиком домой.       Гермиона позволила себе пять минут — пять минут на то, чтобы снять туфли на каблуках, распустить волосы, собранные в строгий пучок, который она носила на работе, переодеться из официальной черной мантии в леггинсы и зеленый свитер оверсайз и, наконец, достать из холодильника бутылку Шардоне, прежде чем снова войти в камин. — Коттедж Чернильница, Бертон-он-Уотер, — произнесла Гермиона и ее унесло прочь в вихре зеленого порошка и золы.       Едва успев смахнуть сажу с волос, Гермиона подбежала к окну и с облегчением вздохнула, увидев, что снаружи нет машины ее матери.       Гермиона была искренне озадачена, когда Роза впервые заявила, что вместо того, чтобы аппарировать в Котсуолдс, она предпочитает поехать туда с бабушкой на машине, тем более что это было крайне неудобно для всех участников.       Джин Грейнджер жила в Лондоне, как и Гермиона с Розой, так что поездка на три часа не имела особого смысла — не говоря уже о том, что это было ужасно для окружающей среды. Но Роза лишь посмотрела на нее широко раскрытыми, полными слез глазами и сказала: — Я никогда не провожу дни рождения с ней или с папой. Только с папиной семьей.       Что было правдой.       Уизли всегда настаивали на том, чтобы Роза присутствовала на всех важных мероприятиях и праздниках вместе со своими кузенами, а родители Гермионы оставались в стороне. Это была одна из причин, по которой они с мужем никогда не могли прийти к согласию.       Рон безусловно считал, что его семья на первом месте, а ее — на втором, ведь что важнее: два одиноких взрослых человека или толпы родственников в Норе? Гермиона же считала удачей то, что родители вообще вернулись в её жизнь, особенно после мучительного восстановления памяти.       Каждый был прав по-своему.       Их развод был неизбежен и, по большей части, прошел мирно. Формально они остались друзьями, но прежняя непринужденность в общении почти исчезла. Гермиона иногда задавалась вопросом, скучает ли Роза по отцу, особенно учитывая, что он редко появлялся в ее жизни — в конце концов, он был главным тренером «Пушки Педдл», и ему приходилось ездить по всей стране. Она несколько раз пыталась поднять этот вопрос, но Роза не дала определенного ответа.       Гермиона часто думала, достаточно ли этого.       Она быстро прошлась по скромному коттеджу с двумя спальнями, взмахивая волшебной палочкой, чтобы зажегся свет и стало теплее. Из своей зачарованной сумочки Гермиона достала праздничный торт «Красный бархат», упаковку свечей, подарок Розе на день рождения и различные украшения, которые, повинуясь еще одному взмаху палочки, изящно поднялись в воздух и расположились в гостиной. Гермиона собрала оставшиеся на обеденном столе предметы и убрала их в кухонный ящик.       Слава Мерлину, она не испортила выходные. Пока.       Чтобы отпраздновать это небольшое достижение, Гермиона открыла бутылку, которую всё ещё сжимала в руке, и пошла искать бокалы.       Выпив вина и съев горсть арахиса из своей сумочки, Гермиона наконец заметила свет от фар на тускло освещенной дороге. Она отворила входную дверь как раз в тот момент, когда открылась задняя дверь машины, и две маленькие фигурки бросились к ней. Гермиона засмеялась, глядя на их тяжелые рюкзаки, пока ее глаза привыкали к темноте.       Держись, Гермиона Грейнджер! — Мама! — Дорогая, — поприветствовала дочь Гермиона. Мальчик, приехавший вместе Розой, остановился перед ней. — И тебе привет.       Он застенчиво улыбнулся ей в ответ. — Гермиона, ты знаешь, что Роза может перечислить все страны мира? Эти двое всю дорогу насмехались надо мной из-за того, что я не могу назвать страну на каждую букву алфавита. — Ты наверняка пропустила Катар? — спросила Гермиона, наклонившись вперед, чтобы поцеловать мать в щеку. — Оман, — сердито откликнулась Джин Грейнджер, входя в парадную дверь.       Гермиона, слегка нахмурив брови, пригласила Розу и светловолосого мальчика внутрь. — Ой, как красиво, мама! — взвизгнула Роза. Она схватила мальчика за руку и потащила его в гостиную, чтобы получше рассмотреть украшения. — Я не могу остаться надолго, — вздохнула Джин. — Из дома престарелых уже дважды звонили. Папа зовет меня.       Гермиона вздохнула: — Он в порядке?       Джин пожала плечами: — Я узнаю об этом только после возвращения в Лондон. Пойдем, заберешь свой багаж, чтобы я могла уехать, и я вернусь в выходные к ужину. Может быть, смогу взять с собой папу, если мы отправимся пораньше.       Гермиона последовала за матерью к машине, мельком оглядела темную улочку и взмахнула палочкой. Багаж исчез и материализовался в гостиной коттеджа. — Хорошо, милая, — сказала Джин, сжав руку дочери, прежде чем сесть за руль. — Мы прекрасно провели вечер с Рози. Она так похожа на тебя в этом возрасте.       Гермиона улыбнулась. — Тогда я пойду поговорю с мальчиком. Как его зовут?       Джин задумалась: — О, у него довольно странное имя. Не могу вспомнить… — Надеюсь, хотя бы Роза помнит его имя. Кто он такой? - рассмеялась Гермиона. — Мальчик — друг Розы. Я не знаю, кто он.       Гермиона скопировала хмурое выражение лица матери: — Что ты имеешь в виду, мама? — Гермиона Джин, что ты имеешь в виду? Когда я пришла забрать Розу из школы, учительница отдала мне их обоих. Кажется, у нее была подписанная тобой и отцом мальчика записка, в которой говорилось, что я должна забрать и его.       Гермиона широко раскрыла глаза: — Это не так, мама! Кого ты похитила? — Похитила? — громким шепотом возмутилась Джин. — Я точно никого не похищала. — Я просила забрать только Розу, — все сильнее распалялась Гермиона. — Неужели я не сказала бы, что детей должно быть двое?       Сердце Гермионы бешено заколотилось, когда она представила, в какой панике, должно быть, находятся родители ребенка, не зная, где он. Она развернулась и бросилась обратно к коттеджу, Джин последовала за ней.       Роза была слишком похожа на свою мать. Эта маленькая коварная… — Роза Уизли! — закричала Гермиона. — Немедленно иди сюда! — Не очень-то приятно, когда твой ребенок обводит тебя вокруг пальца, а? — ухмыльнулась Джин.       Она так и не простила дочь за Обливиэйт, и Гермиона знала, что непростое решение, принятое под давлением ужасных обстоятельств, будет вечно использоваться против нее. — Не сейчас, мам.       Прошла минута, прежде чем появились двое детей с одинаково виноватыми выражениями лиц, которые делали их похожими на брата и сестру, несмотря на разную внешность. У Розы были вьющиеся рыжие волосы, оливковая кожа и темно-карие глаза, а у этого странного мальчика была фарфоровая кожа, пронзительные серые глаза и острые черты лица, от которых у Гермионы замерло сердце. — Роза, не могла бы ты представить мне своего друга? — сказала Гермиона с притворной улыбкой, которая придавала ей страдальческий вид. Подобное выражение лица она всегда практиковала на министерских мероприятиях. Достаточно сказать, что это было некрасиво. Рон однажды даже назвал его пугающим. — Я не хочу, — тихо сказала Роза. — Это не имеет значения, — процедила Гермиона, безуспешно пытаясь сохранять спокойствие. — Кажется, я уже знаю, кто твой друг.       Младший Малфой с тревогой смотрел на нее, крепко держа подругу за руку. — У меня день рождения! — заявила Роза, задрав вверх подбородок. — Я хочу, чтобы он остался, мама.       Гермиона сердито посмотрела на нее — признак настоящего возмущения. Она почти никогда не сердилась на дочь. — Приятно познакомиться с вами, мисс Грейнджер, — сказал Скорпиус, разряжая обстановку. — Роза рассказала мне о вас несколько милых историй. — Спасибо, Скорпиус, — поблагодарила Гермиона, вспомнив его имя из списка учеников Хогвартса. — Я слышала о тебе не так много, как хотелось бы. Но вечер еще только начался.       Она надеялась, что мальчик поправит ее, и когда этого не произошло, Гермиона велела им бросить рюкзаки на стол, а сама подошла к камину, опустилась перед ним на колени и высыпала пригоршню летучего порошка. — Дом номер 12 по площади Гриммо, — четко произнесла Гермиона.       Гарри и Джинни пили вино в гостиной. — Гарри! — Гермиона, — отозвался Гарри, вставая. Подобный тон был ему хорошо знаком после всех лет дружбы. Его рука инстинктивно нащупала палочку в кармане. — Мы собирались поздравить Розу позднее… — Приходите сейчас, — в панике простонала Гермиона. — Я думаю, что могу быть причастна к похищению сына Драко Малфоя.