Глава 11
3 марта 2025, 13:41 Гермиона проснулась в восхитительном настроении. Мягкая улыбка медленно возникла на ее губах, и она отдалась во власть потока ощущений — знакомых и впервые испытанных — которые приветствовали ее с восходом солнца.
Она чувствовала дыхание Драко на затылке, словно выдыхаемый им воздух ласкал ее, контрастируя с болезненностью между бедер.
Она вздрогнула, щеки покраснели от напоминания о том, что произошло ночью. Оргазм, полученный от его пальцев и языка, горящий взгляд Драко, в тот момент, когда она кончила для него.
Длинные, нежные пальцы появились в поле ее зрения, когда она открыла глаза.
Гермиона знала, что его рука обвита вокруг ее талии — почувствовала это за мгновение до того, как его дыхание отвлекло ее внимание — но то, что она видела, как он собственнически обнял ее, было сам по себе продолжением прекрасного видения.
Это волновало сердце, и ей приходилось делать короткие, неглубокие глотки воздуха, чтобы не быть ошеломленной этим зрелищем.
Им.
То, как он держал ее, крепко и властно. То, как он глубже зарылся в нее, изгибаясь вокруг ее хрупкого тела так, что его лицо уткнулось в ее кудри. То, как он заставил ее почувствовать. Как будто ее ему было достаточно — более чем достаточно.
Не жена, не подруга детства и не мать его ребенка.
Она была для него никем из этого списка, и все же, чувствовала, как будто — будучи никем вообще, она была всем.
Женщиной.
Достойная того, чтобы ее лелеяли, желали и почитали за то, что она такая, как есть.
Гермиона сосредоточилась на его ровном, спокойном дыхании, на том, как билось его сердце у нее за спиной. Позволяя ей еще раз сосредоточиться на всем, что она желала в этот момент.
Она вдыхала его успокаивающий запах — и свой запах на нем — в течение долгих мгновений, прежде чем больше не смогла сопротивляться желанию, которое разливалось в крови.
Стараясь сохранять ровное дыхание, Гермиона повернулась в его объятиях, его тело двигалось синхронно с ее — Драко приспособился к ее новому положению, втиснув свое бедро между ее ног.
По позвоночнику пробежал электрический ток, и на мгновение она забыла, как дышать.
Он был прекрасен.
Она всегда знала, что он прекрасен.
Но здесь и сейчас, купаясь в мягком утреннем свете, она просто не могла отрицать его истинную сущность — не так, как в прошлые годы — он был неземным.
Вблизи она могла видеть, как свет нежно целовал его, смягчая острые углы его лица и преображая знакомое стоическое выражение во что-то редкое и беззащитное. Как будто он наконец обрел мимолетный момент покоя, пока спал — выражение, о котором она не знала и была лишена его до сих пор.
Ей хотелось протянуть руку и провести по слабому розовому оттенку, выделявшемуся на его щеках и носу, и как только Гермиона сосредоточилась на нем, она поняла, что может видеть, как изгибы ее кудрей врезались в его лицо — острые, тонкие линии пыльно-розового цвета среди моря нежно-розового.
Драко прижимался к ней так тесно, что она невольно отметила его своими локонами.
Гермиона на мгновение задумалась, прижимался ли он так сильно именно к ней или просто потому, что скучал по сну в чьих-то объятиях, как и она, в течение многих лет, которые предшествовали ее разводу.
Только его жена умерла во время родов, так что, возможно, его потребность в этом была более значимой, чем ее.
В каком-то смысле он отличался от нее, и она не могла разобраться, чем.
Мысль зудела, пробираясь в ее мозг, и она поняла, что им также придется поговорить об этом в какой-то момент. Хотя, возможно, не сейчас, когда она лежала рядом с ним, голая и мокрая, снова возбуждаясь.
— Ты в курсе, что храпишь? — сказал Драко хриплым шепотом, и улыбка заиграла на его губах.
Гермиона неприлично фыркнула, прежде чем закрыть лицо.
Напоминание о другом утре. Когда именно он наблюдал за ее сном.
Теперь она задавалась вопросом, что он увидел в ней тем утром.
Драко приоткрыл один глаз.
Страсть в его серых глазах сменилась безмятежностью.
— Доброе утро. — Гермиона облизнула губы, не отрывая от него взгляда, даже когда он опустил глаза, чтобы посмотреть, как язык скользит по ее губам.
— Доброе, — прохрипел он, его взгляд спустился еще ниже и остановился на ее голом плече, выглядывающем из-под одеяла, в которое они были закутаны.
Она почувствовала, как Драко напрягся, его бедро стало горячим.
— Ты что, собираешься сейчас сбегать и купить еще несколько похабных книжек? — поддразнила его Гермиона, вспоминая, как он побледнел, увидев ее в пижаме в то первое утро. — Могу порекомендовать тебе несколько моих любимых, если нужно.
Она знала, что говорит легкомысленные вещи — ее не беспокоила тишина, которая внезапно возникла вокруг них. Но это было прямо противоположно звукам ее сердца, которое сейчас билось в ушах, ожидая, как разовьются события при свете дня.
Откажется ли он от того, что они начали прошлой ночью.
Он фыркнул, его рука обвилась вокруг нее, как тиски, а его бедро прижалось плотнее.
— Я хотел бы пробежаться своим языком по твоему телу, — пробормотал Драко, его губы прошлись по изгибу ее плеча, а затем он отстранился. — Моя палочка…
— Что? — пискнула Гермиона.
На нее нахлынули воспоминания.
Шестой курс, чулан для метел, Падма Патил — одно очень неуместное использование Риктусемпры, которое заставило девочку испытать шок и поместило в больничное крыло. Лаванда Браун и Парвати Патил месяцами говорили только об этом — о том, что произошло, что, по их мнению, он мог сделать и каковы были шансы, что Парвати сможет заставить его сделать это с ней.
— Чары свежего дыхания…
Глаза Драко сузились, когда он поднял голову.
— Ох, — выдохнула Гермиона, остро ощущая, как румянец разливается по ее щекам. Она наблюдала, как глаза Драко расширились при виде ее румянца, — заметила, как раздулись его ноздри, когда он почувствовал под пальцами дрожь, которую она не смогла сдержать.
— Да, — быстро сказала она, вызывая собственную палочку из того места, где она ее бросила. — Чары свежего дыхания. Хорошая идея.
Гермиона их ненавидела. Она решительно не хотела отказываться от ритуала чистки зубов по утрам ради чар, которые были и вполовину не такими приятными, — но чтобы избежать того, как Малфой пялился на нее, она применяла бы их всю оставшуюся жизнь.
Уголки его губ изогнулись, а в его взгляде мелькнула вспышка понимания.
Его собственная палочка пролетела по воздуху, его очищающие чары последовали за ее, прежде чем его губы снова зависли над чувствительным местом, которое он нашел прошлой ночью.
— Слышала что-то обо мне, да, Грейнджер?
— Нет… О-о-о, — Гермиона тихо застонала, когда его язык обвел оставленный им засос, который, как она догадывалась, приобрел фиолетовый оттенок.
— Я… не… знаю… ничего… — она начала запинаться, когда его пальцы обхватили ее грудь, заставив ее соски встать, а сердце яростно забиться от желания.
Она понимала, что он чувствует это — чувствует так же остро, как она чувствовала его твердый член на своем бедре.
Она не знала, зачем лжет, ощущая волнение от того, что с ней совершаются возбуждающие действия.
С эмоциями и физической близостью она справится.
Что еще?
Словно она пришла на экзамен, даже не зная предмета, по которому он был.
Признавшись в том, что ей интересно, что еще он с ней может сделать, Гермиона признавала свою неосведомленность, так как не выходила раньше за рамки привычной ей ванильной палитры.
— Скажи, Грейнджер… Ты боишься щекотки? — Драко нахмурился, и она могла объяснить его недовольство тем, что он ожидал от нее ответной реакции, покусывая ее губу.
Она знала, почему он спрашивает.
Он понял, что она знает об этом слухе — и по тому, как он смотрел на нее сверху вниз — сквозь светлые волосы, упавшие ему на глаза, широко улыбаясь — она догадалась, что этот вопрос просто так не замять.
— Неа-а-а! — Гермиона проглотила смешок и выгнулась, чтобы сильнее прижаться к его телу. Его пальцы продолжали скользить вниз по ее животу, вызывая гусиную кожу, хотя она старалась сдержаться.
— Знаешь, — прошептал Драко. Его пальцы замедлились, он поцеловал ее в подбородок. — Если ты скажешь мне, что тебе нравится, что тебе может понравиться, что тебе интересно, это будет намного лучше для нас обоих.
Гермиона застонала, когда его пальцы спустились еще ниже, вытащив из ее памяти яркое воспоминание о прошлой ночи.
Мерлин, прошлая ночь!
Раньше она только читала о том, что он для нее сделал той ночью.
Для нее все это казалось бредовой фантазией, которую женщины описывали в книгах, восхитительно грязных, похабных книгах, потому что ни один мужчина не хотел этого делать. Но что знала Гермиона? Ее муж никогда не предлагал, а она никогда не просила.
Это вернуло ее к вопросу о том, почему она отказывалась произнести слово, которое вертелось у нее на языке.
Да.
Драко Малфой лег на нее.
Да. Он прижался к ее груди.
Он овладел ею с одинаковой долей голода и сдержанности.
Да. Его пальцы медленно проникли в нее после того, как он устроился между ее бедер.
Это была последняя сдерживающая нить, прежде чем Драко Малфой окончательно ее погубил.
— Да.
— Да?
— Согласна на все, — сказала она, глядя в его глаза.
Она ахнула, когда он погрузился в нее. Входя полностью, пока ее руки дрожали на его плечах. Мерлин, как она могла забыть о размерах члена, который теперь преследовал ее в фантазиях и наяву…
— Боги… Драко! — Гермиона застонала, чувствуя, как пульсирует внутри, сжимая его.
— Гермиона…
— Пожалуйста. — Руки Гермионы потянулись к его бедрам, ее ногти впились в его задницу с новым отчаянным желанием большего. — Ты мне нужен, Драко.
Ему было так хорошо внутри нее, над ней — везде.
Уязвимость пришла приливами и отливами. Давать и брать. Он и Она. Вчерашнее обожание и сегодняшние сомнения. Подъем и спад, и вращение луны. Земля и солнце, огонь и жизнь, вода и воздух. Драко и Гермиона.
Толчки и сплетение их рук синхронизировались, когда они снова исследовали друг друга. Контраст между светом и тьмой. Изучение друг друга сначала в сумраке, а затем заново, в сиянии дня.
Это было не затишье после бури, но спокойствие, обретенное внутри себя.
Он поцеловал Гермиону. Он поцеловал так, как ее никогда раньше не целовали.
Сначала сладко — губы прижались к ее губам, руки исследовали нежную кожу, пальцы легко скользили вниз по животу, пока он не смог схватить ее бедра — у него вырвался стон, когда она прижала лодыжки к его заднице, когда она обхватила его ногами, притягивая еще ближе.
Затем, после прелюдии, пришла дикая страсть — ногти царапали кожу, ее дыхание смешивалось со стонами в его рту, зубы случайно сталкивались во время поцелуев, пока член пульсировал в ней, пальцы ласкали клитор.
Она не знала, когда он повернул их обоих на бок, чтобы его рука могла зарыться в ее волосы.
Ее волосы.
Она не упустила ни одного момента, когда он касался их, сжимал их, зарывался в них.
Было странно, но это сводило ее с ума.
То, как он трогал их — его пальцы одновременно обжигали и успокаивали. Она чувствовала тепло, когда он проникал в ее спутанные волосы. Его дыхание ласкало и покалывало кожу ее головы. Гермиона хотела большего. Возможно ли достичь оргазма без стимуляции клитора?
Движения его рук заставили ее обрести уверенность в такой возможности.
Он потянул ее на себя, его взгляд блуждал по ее телу — груди, бедрам, рукам, волосам, губам, глазам — ей пришло в голову, что за все уступки, которые она решила сделать прошлой ночью — Драко вернул ей контроль.
Поместив ее в такое положение, чтобы она была над ним — не один раз, не два, каждый раз.
Ее большие пальцы скользнули по его торсу, ее взгляд зафиксировался на нем, она покачала бедрами вперед-назад, потерлась клитором о его тело, и его ногти впивались в ее задницу.
Если предыдущая ночь была туманной…
Это утро было ясным.
Мерлин — это была ясность, к которой она не привыкла.
Сквозь прикрытые веки она наблюдала, как его руки поднялись, чтобы обхватить ее грудь, которая подпрыгивала в такт движению ее бедер.
— О боги! — Драко застонал, когда ее пальцы встретились с его пальцами на ее соске, безмолвно подталкивая его к тому, чтобы он делал то, что хочет, — шел дальше, исследовал вместе с ней. — Мечтал об этом… всегда… о тебе…
Гермиона перестала воспринимать смысл его слов, когда почувствовала, как вокруг нее закрутилась его дразнящая магия.
Греховная призрачная ласка, которая скользнула по ее соскам легкими, как перышки, движениями, пока его руки обхватывали ее задницу, его бедра двигались быстрее.
Ее возбужденное от его прикосновений состояние внезапно вылилось в пылкие стоны, пока он продолжал шептать.
— Тебе нравится? — вставляя слова между толчками бедер и взяв Гермиону под свой контроль — позволяя ей просто наслаждаться вихрем, который он создал вокруг нее. — Скажи мне, что тебе нравится, дорогая, и я дам тебе все, что ты хочешь. Просто скажи это.
— О-о-о… Даа! — Гермиона взвыла, когда почувствовала, как гудение его магии пробежало по ее позвоночнику. Это было легкое применение чар, которое вызвало дрожь и мурашки, но он нашел каждую эрогенную точку на ее теле, прислушиваясь к ее дыханию, к ней, исследуя ее с помощью магии. — Продолжай — просто продолжай.
Она не знала, что места под коленями были чувствительны, пока Драко не показал ей это. Призрачно проносясь магией по каждому колену, заставляя ее кричать. Ее влагалище непроизвольно сокращалось от того, что он с ней вытворял.
Она чувствовала, как его пальцы толкали ее вперед, его рука опускалась к копчику, он притянул ее обратно к своей груди, крепко сжимая шею Гермионы.
Ток пробежал по ее позвоночнику от нежного прикосновения, от мысли, что он не был бы таким нежным, если бы она сказала ему, что ей понравилось давление его руки на ее шее.
Его поцелуй был карающим, и она почувствовала вибрацию его стремительно нарастающего оргазма на кончике своего языка, когда он снова притянул ее к себе.
Его бедра заработали еще активнее, а руки держали ее крепко, пока он кончал.
Она хотела большего, всего, всего, что можно было получить, и еще больше. Намного больше, чем то, что она знала.
Она хотела запечатлеть себя в нем, как он запечатлел себя в ней. В ее сознании, ее жизни, ее лоне, ее душе.
— Ты… — Дыхание Гемионы сбилось, когда она снова почувствовала чары.
— Да! — он уткулся в ее плечо.
Мягкая симфония волшебства окутывала ее, она знала, что этого не требовалась для того, чтобы быть рядом с ним, но, Мерлин, магия заставляла ее крепче сжимать его член.
— Боги, пожалуйста, да! — прорычал Драко.
Биение нарастало, его магия становилась все более плотской от предвкушения освобождения. Гермиона почувствовала это по тому, как чары закрутили ее, и оргазм сначала заискрился, а потом взорвался, а в нее хлынула горячая, струя спермы.
Буйная какофония билась в ушах, когда она пыталась отдышаться — какую магию применил Малфой, чтобы её оргазм длился так долго?
Удар. Удар. Удар…
Дыхание Малфоя обдало ее ключицы жаром, а его пальцы сжались на ее талии.
Тук тук тук!
Она вздрогнула.
— Мама!
Гермиона замерла, крепко прижавшись к груди Драко, в попытке прийти в себя.
Тук-тук-тук-тук!
— Почему дверь заперта? Мама… Где Драко? — закричала Роза через дверь.
Еще через мгновение.
— Его кровать выглядит странно.
Глаза Гермионы широко раскрылись, а Драко фыркнул и рассмеялся.
Кровать…
Кровать, которую он заправил, но на которой не спал… Та, на которую он бросил ее заколку для волос после того, как они ее хорошенько разворошили.
Вот дерьмо.
Он застонал в ее объятиях, и Гермиона попыталась соскользнуть с него, но хлюпающий звук нарушил тишину, прозвучав оглушительно громко.
Бляяяяять!
Сердце Гермионы бешено колотилось, когда она извивалась и поворачивалась на скользких простынях, пытаясь восстановить силы, необходимые ей для ответа Розе.
— Хм… о, я переодеваюсь, дорогая.
Гермиона стиснула челюсти, осознав, насколько сильно она задыхается для человека, который, предположительно, только принимал душ.
— О… — Роза замолчала, и Гермиона облегченно вздохнула, встав и завернувшись в одеяло.
Драко беспечно наблюдал за ней. Совершенно голый, подперев голову рукой, он провожал ее взглядом, пока она носилась по комнате.
Гермиона проигнорировала ухмылку, которая расцвела на его губах, когда она попыталась найти свою одежду, а, наконец обнаружив, решила, что необходимо взять чистую, а эта слишком измята и пахнет потом.
Гермиона услышала шепот с другой стороны двери, а затем тихое:
— …но мой папа!
Она знала, что Скорпиус тоже был там, и его хрупкое маленькое сердце тосковало по отцу.
— Где Драко?!!! — закричала Роза, и Гермионе пришлось упереться в стену, чтобы собраться с мыслями.
Это чертово щекочущее заклинание пагубно сказывается на умственных способностях женщины.
— Я не знаю, — простонала Гермиона, ее разум лихорадочно пытался понять, что происходит.
Роза и Скорпиус тоже ничего не понимали, и надо было срочно придумать какое-то объяснение. Коттедж был не таким уж большим, и если его не было в комнате с ней, то…
— Он, наверное, пошел на пробежку.
Она пожалела об этом в тот же момент, когда сказала.
Драко сел.
— Да, он, наверное, пошел на пробежку. — Гермиона застыла на месте при виде его спокойного и веселого лица. — Ты же знаешь, что он всегда бегает утром. Он, наверное, вернется в любую минуту.
— Да, — медленно сказала Роза после долгой паузы. — Ты можешь выйти сейчас? Мы голодны.
— Да, дорогая, — Гермиона тяжело дышала сквозь стиснутые зубы, натягивая свой выцветший зеленый свитер. — Одну минутку.
***
— Одну минутку, одну минутку, ладно? — передразнил ее Драко. Гермиона обняла его за плечи. — Мои туфли… — Вот, возьми мои, — она стянула кроссовки, которые до этого надела не на ту ногу. — Грейнджер, ты не можешь просто… Она вытолкнула его через большое, покрытое снегом окно — откуда взялось столько сил, могла знать только женщина, которую ждали два голодных ребенка. — Возвращайся через пять минут… Он поймал свою палочку, как истинный Ловец. — Гермиона, — выдавил он, стуча зубами, скользя в шести дюймах снега, выпавшего прошлой ночью. — Ради Мерлина, на мне только пижама! На рубашке даже не все пуговицы! Салазар, поверь, Гермиона, мать ее, Грейнджер, подарила ему лучшую ночь в его жизни, а потом вышвырнула его из окна, как только она закончилась — без нормальной обуви и носков. — Ты очень хорош в Трансфигурации, как ты часто говоришь, — сказала Гермиона, когда в дверь за ее спиной снова постучали. Боги, их дети были вредителями. Милые, прекрасные вредители, которых он хотел бы любить и баловать за их проделки, но не сегодня утром, нет. — Драко, пожалуйста. Мы с тобой договорились. Им пока не надо знать. Он моргнул, глядя в ее теплые глаза. Встречал ли он когда-нибудь другую пару глаз, карих или другого цвета, которая так ярко отражала бы эмоции? Если и встречал, то это не имело никакого сравнения с ее. — Я знаю. Он хотел казаться спокойным и собранным, но не знал, как усмирить чувства, которые испытал. Настоящая сокровищница эмоций за несколько мгновений. — Отлично, — сказал он в пустоту, потому что она уже ушла. — И тебе счастливого Рождества. Драко уже чувствовал холод, ползущий вверх по ногам. Кроссовки, даже растянутые до предела, были слишком малы. Не говоря уже о их ярко-розовом цвете, а также о том, что они были женские и маггловские — с какой-то липкой штуковиной, которую он расстегнул, а потом не смог прилепить обратно. Ворча себе под нос, потому что женщина была одновременно обворожительной и сводящей с ума, он быстро сменил цвет своей пижамы на черный и похромал к заднему входу в коттедж. Все это время молясь Мерлину, Моргане и Медузе, чтобы их дети были слишком заняты завтраком, чтобы разгадать его жалкий блеф. Ее жалкий блеф. Он заглянул в окно кухни и увидел Гермиону, уставившуюся прямо на него. Ухмылка плясала на ее губах от его вида — с розовыми щеками, напряженного и явно замерзшего. — О, вот он, — сказала она слишком нарочито. — Видишь, я же говорила тебе, что Драко, вероятно, отправился на пробежку. Драко закатил глаза. Женщина была такой же незаметной, как Хогвартс-экспресс, — и такой же громкой, как он. Он двинулся вперед, быстро войдя через заднюю дверь дома и обогнув кухонный стол. Ответил Розе довольной улыбкой, обошел ее табурет, чтобы поцеловать Скорпиуса в в макушку, и встал позади них. — Я просто собираюсь… — начал он. — Да, — Гермиона с энтузиазмом кивнула, ее щеки все еще пылали. Мерлин, если бы кто-то еще, даже такой тупоголовый, как Уизли, был здесь, они бы в мгновение ока поняли, что все это означает. — …в душ! — Отлично. — Она кивнула и спрятала лицо в чашке кофе. Драко закатил глаза. Гермиона демонстративно отказывалась его замечать. Он повернулся и направился в спальню, из которой его только что вышвырнули. — Папа. Драко сдержал стон, медленно повернулся, убедившись, что его частично скрывает изгиб коридора. — Да, — сказал он, встретив спокойный взгляд Скорпиуса, в то время, как его обмороженные пальцы ног словно кололи булавками и иголками. Скорпиус лукаво улыбнулся Драко. — Мне нравятся твои кроссовки. Драко почувствовал, как багровый румянец залил его скулы. — Я не смог найти свои, и мисс Гермиона была очень любезна, одолжив мне ее кроссовки, — сказал Драко, прочищая горло. — Ладно, я в душ. — Они у входной двери, — крикнула Роза ему вслед.***
— Кофе? О, она была завораживающей, сводящей с ума, игривой. Прищуренный взгляд Драко проскользил по ее плечу, ключице, а затем вверх по шее. Он мог видеть мягкий блеск гламура, который она наложила на отметины, которые он оставил на ней. Драко увидел отпечаток своих губ на ее шее, губах, груди — тусклый розовый восход солнца среди просторов мягкого золотого неба — когда он выпустил ее грудь из своего рта, опухшую и в отметинах. Боги, он хотел окрасить ее прекрасную кожу всеми оттенками розового и фиолетового. Он задавался вопросом, позволит ли она ему это. Гермиона сняла свитер и теперь сидела за кухонным столом, напевая себе под нос, перелистывая страницы его книги — дети болтали вдалеке в своей спальне. — Боги, — проворчал Драко, когда она слизнула каплю влаги с губ. Его пальцы обхватили спинку ее стула, прежде чем он успел понять, что делает. — Ты дразнишь меня. Он подкрепил свои слова мягкими поцелуями, пробуя на вкус ее язык. — Ммм, — Гермиона застонала, отталкивая его. — Ничего подобного. — Я просто хотел попробовать кофе, который ты приготовила, для разнообразия, — ухмыльнулся Драко, обходя ее. — Он сладкий. — Сладкий, правда? — Гермиона прищурилась. Драко хмыкнул, выхватывая у нее кружку с кофе, которую она собиралась отобрать у него. — Мне кажется, ничто не сравнится с вкусом того, что ты приготовила, — Драко сделал комплимент, а в коридоре за ее спиной появились дети. — Что? — Гермиона нахмурилась. — Пора дарить подарки? — спросила Роза, выбежав вперед — сегодня она была одета, как лепрекон. Драко поднял бровь, глядя на Розу, которая была слишком занята тем, что обходила его стороной, чтобы добраться до рождественской елки и разглядеть ее. — Папа, — Скорпиус появился рядом с ним, дергая отца за рукав. — Можно спросить? Драко облизнул губы, Гермиона вздрогнула и напряглась. — О чем? — сухо спросил Драко. Скорпиус запрыгал вокруг него. — Это личное, — он снова потянул Драко за рукав, молча умоляя его последовать за ним в коридор. Драко подчинился, осторожно двигаясь за сыном в детскую спальню. — Подарки! — Что? — У меня нет подарка для мисс Гермионы и Розы. — У тебя есть подарок для меня? — Драко усмехнулся. — В этом тоже проблема, — простонал Скорпиус, его щеки покраснели. — Не могу поверить, что я забыл о рождественских подарках. — Скорп, — усмехнулся Драко. — Мы попросим Скиппи… — Нет! — Скорп побледнел. — Мисс Гермиона говорит, что это рабский труд. — Что такое рабский труд? Скорпиус нахмурился, приобретя мертвенно-белый оттенок. — Я не знаю. Но это очень, очень плохо, и мы должны освободить ее. Драко ухмыльнулся. — Хорошо, мы обсудим это со Скиппи, когда увидимся с ней. — И с Книтти, Лоппером, Мипси, Эмори, Пинкслай. — Тетушка Пинкс, скорее всего, подожжет свои волосы, — Драко усмехнулся. — Она бы сделала это для меня, — Скорпиус прищурился. — Она говорит, что я ее лучший друг, а Роза — мой лучший друг, и я бы сделал для нее все. — Да, — кивнул Драко, проводя руками по волосам Скорпиуса. — Но это надо обсуждать при встрече, а не по каминной сети. — Ладно, — Скорпиус нахмурился. — Но это нужно сделать. Драко покачал головой и вспомнил те же слова, которые когда-то давно вырывались из его уст. Только он потребовал метлу, чтобы привлечь внимание Гермионы — если бы он только догадался попросить свобод для домовых эльфов! — Да, в самом ближайшем времени, — Драко кивнул. — Итак… подарки, — сказал Скорпиус, глядя на Драко широко раскрытыми серыми глазами. — О, и Роза говорит, что мисс Гермиона не любит получать галеоны, но Роза любит. Нам придется посетить Гринготтс. Драко выгнул бровь. — Сколько галеонов ты думаешь подарить, сынок? Скорпиус почесал ухо. — Не знаю. Как думаешь, сколько стоит машина для маглов? — Зачем тебе это знать? — Драко прищурился. — Просто так, — быстро сказал Скорпиус, прежде чем выбежать из комнаты. Что-то подсказывало Драко, что причина была, и она не была поводом для хорошего настроения Драко или Гермионы.***
— Зажигаем вокруг Рождественской елкиии… Роза пела, фальшиво, а Скорпиус пытался подпевать, но совершенно не знал слов. Драко улыбался, прислонившись к стене и с благоговением наблюдая за происходящим. Маггловское Рождество было… необычным. Гермиона стояла в гостиной, рисуя в воздухе восьмерки палочкой и перемещая таким образом мебель, а Роза и Скорпиус бегали вокруг нее, принося различные предметы одежды. Толстовка Драко превратилась в огромное пуховое одеяло, которое Роза и Скорпиус положили на ковер. Зеленый джемпер Гермионы превратился в палатку, которая была до отказа набита подушками, а над ней парили маленькие баночки с разноцветными свечами. Розу и Скорпиуса не волновало, что будет дальше — главное, что везде валялись подушки, трансфигурированные одеяла и простыни — они в упоении пели, расположившись в палатке. — Это традиция, — сказала Гермиона, обходя кучу мебели и встав рядом с Драко. — Когда я была младше, мой отец ставил палатку в гостиной, и мы все засыпали на кучах одеял и подушек, смотря все классические рождественские фильмы подряд. — Это… старинная традиция? — спросил Драко, приподняв бровь. — Я думал, электричество — современное изобретение. Гермиона улыбнулась ему — и он снова осознал, как далеко они продвинулись с того первого утра, когда она накричала на него за то, что он не знает, как работают мобильные телефоны. — У каждой семьи есть свои рождественские традиции, и мы всегда были не очень религиозны. Но это не значит, что мы не можем чтить это событие. — О. — Как празднуется Рождество у тебя дома? — внезапно спросила Гермиона, в ее глазах загорелось любопытство. — Уизли практикуют что-то более современное, но мне всегда было интересно, как проходит празднование в других семьях. — Ну, — сказал Драко. — Раньше семьи собирались вместе на Рождественский пир и костер. Малфои устраивали подобное на третьем курсе, но я больше не участвую в этом. Для нас это обычно ужин с моими родителями. Пэнси и… — он сдержал стон, когда Гермиона подняла бровь, — и ее жена навещают нас. И Тео Нотт. — Теодор Нотт? — Глаза Гермионы сверкнули. — Он всегда приходит к Луне и Блейзу, когда мы вместе ужинаем. О, он такой милашка. — И не интересуется ведьмами, — Драко не понравилась ее реакция. Гермиона ухмыльнулась, веселье в ее взгляде обжигало, когда она спокойно встретилась с его взглядом. — О, я знаю, и это не имеет значения. — Почему же? — прошептал Драко ей на ухо. — Потому что меня в принципе не интересует Тео Нотт, — выдохнула она. — Уж точно не тогда, когда мои мысли занял кто-то другой. — Мммм. И кто же это? — Может быть, лучше узнать, о чем я думаю? — промурлыкала Гермиона. Он почувствовал дрожь, пробежавшую по ее защите в виде Окклюменции. Драко был удивлен. Нет, нет — не думал, что она не изучала неизвестные старые магические системы, которые были загадкой для большинства нечистокровных. Он был гораздо больше удивлен, что она сбросит свою защиту. Позволит ему вторгнуться в святая святых — ее разум. Черт. Прежде чем Драко успел ворваться в дверь, которую она приоткрыла, она с озорной улыбкой закрыла ее у него перед носом. Боги, это сводило его с ума от похоти. Мысль о том, что он может овладеть ее разумом так же, как он овладел ее телом прошлой ночью. И она это знала. Боги, она это знала. Озорная, сводящая с ума, завораживающая, игривая.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!