Глава 15

      В середине июня, когда экзамены закончились, Гарри приехал в Лондон. И даже ожидание очередной долгой и пространной отповеди от старшего брата не способно было омрачить его настроение. В Лондоне его ждали кабаки, девушки, театры, танцы, шампанское, карты, прогулки за городом и ещё много всего. Гарри и в Оксфорде не скучал и не слишком мучил себя усердной учёбой, но то, что мог предложить молодому повесе Лондон ни в какое сравнение не шло ни с одним другим городом. Разве что приглашений в великосветское общество ждать не приходилось, несмотря на высокое положение Джеймса, но Гарри честно признавался себе, что рад этому: как вести себя в компании всех этих лордов и лэди, о чём с ними говорить, он не представлял.       В обед семнадцатого июня омнибус из Оксфорда въехал в Лондон. Первым делом Гарри отправился домой к Джеймсу: во-первых, оставить вещи и привести себя в порядок перед намеченным кутежом, а во-вторых — взять денег на тот самый кутёж. И если первая часть плана удалась, то со второй всё оказалось непросто. Денег ему Джеймс не оставил. Гарри скривился при мысли, что придётся прямо сейчас идти к брату и слушать его бубнёж о том, какой он несерьёзный и как он позорит себя, его и всех предков, вплоть до живших при Вильгельме Завоевателе.       Когда-то Джеймс был нормальным, Гарри это помнил. Но это осталось в маленьком городе где-то на севере и окончательно испарилось после смерти Эйлин. Чем больше проходило времени, тем больше Джеймс от него отстранялся. Порой Гарри казалось, что всё в этом мире брату важнее, чем он. Пока он не позорил их семью, Джеймс был раздражающе спокоен и не мучил его бесконечными обличающими речами. Впрочем, на иное внимание Гарри рассчитывать не приходилось.       В отличие от Томаса.       О, маленькому подобрышу Джеймс уделял столько внимания, что иной раз Гарри во время вечерней молитвы просил скорее забрать проклятого оборванца на Небеса. Джеймс подолгу занимался с ним по книгам, возился с ним в саду, рассматривая всяких жучков. И всегда защищал его от соседских мальчишек. А Гарри всегда должен был стоять за себя сам. И что, что он умел и, чего скрывать, любил подраться? Ему тоже хотелось пригрозить старшим братом, но он знал, что Джеймс отправит его разбираться самостоятельно. С Томасом он был намного терпеливее, чем с ним, родным братом.       И даже сейчас ничего не изменилось: при первой же возможности Джеймс сплавил его в Оксфорд, не ждал его на рождественские каникулы — разве только чтобы прочитать очередную лекцию, — и не ждал его сегодня, хотя Гарри написал в последнем письме, что планирует приехать сегодня в полдень.       Гарри от злости и обиды швырнул в стену графин, а следом и стул. Лучше бы Джеймс отдал его какой-нибудь семейной паре, а не играл бы в добродетель. Может, будь он на месте Томаса в какой-нибудь семье, его бы тоже любили.       На грохот прибежала испуганная старая горничная. Она посмотрела сначала на Гарри, потом на осколки графина и сломанный стул, бросила на Гарри укоряющий взгляд и ушла за веником. Гарри застегнул фрак, схватил цилиндр со стола и выскочил на улицу.       Недолгая прогулка остудила его пыл. Тем более, что у него всё равно нет иного выбора, кроме как идти к брату и просить денег. Тихо выругавшись, Гарри повернул к Собору, но там Джеймса он не нашёл. Зато к нему навстречу вышел Томас.       — Здравствуй.       — Здравствуй, — процедил Гарри сквозь зубы.       — Мистера Монтгомери вызвал епископ, он вернётся после обеда.       — Как мило с твоей стороны. Только какого чёрта я узнаю это от тебя, а не от него?       — Его вызвали срочно, он…       — Я понял. И он не нашёл минуты, чтобы как-то иначе меня предупредить.       Не дожидаясь ответа Томаса, Гарри вышел на площадь.       И аж присвистнул от удивления и восторга.       На площади танцевала цыганка. От её лёгких и быстрых движений юбка взлетала, оголяя колени, и стоящие в толпе вокруг мужчины то и дело одобрительно кричали. Рядом, на ковре, сидел какой-то шут и гладил белую козу. В шуте Гарри внезапно для себя опознал Питера, ещё одного подобрыша брата. Но всё же Гарри больше всего смотрел на цыганку. Пусть она и не в его вкусе, но она очень хороша…       — На что это вы глазеете, молодой человек? — прозвучал за спиной ледяной голос Джеймса.       — И я тоже очень рад тебя видеть, дорогой брат! — воскликнул Гарри.       — Не смотри на эту… развратницу. Это пейви, несносная бродяжка, которая постоянно сюда приходит, несмотря на мои запреты.       Гарри теперь уже внимательно смотрел на брата. Уж он-то отлично знал, как Джеймс выглядит, как говорит, как жестикулирует, когда он действительно зол. И сейчас он совершенно точно не был зол. Гарри понимал, что узнал что-то, чего никто не должен был знать. И решил п ока что помалкивать.