01:08

***

Люцифер

00:07

      Резкий стук заставил меня открыть глаза.       — Господин?..       Юная демоница приоткрыла дверь и робко заглянула в покои. Я лишь приподнял бровь, наблюдая, как её лицо стремительно краснеет при виде моего обнаженного тела. И что? Ни черта даже не подумаю прикрыться.       Темноволосая красавица опустила взгляд и тихо сказала:       — Повелитель ждёт Вас.       — Когда?       — Как можно скорее.       Напоследок она не удержалась и кинула ещё один быстрый взгляд на меня, тут же исчезнув за дверью. Будь я чуть моложе и более заинтересован в таких «приключениях», непременно воспользовался бы. Впрочем, так я и делал. Раньше. Но всё давно изменилось и покатилось к чертям, стоило Вики Уокер появиться на небесах.       Блядство! Это уже ненормально. Не успел проснуться, как мысли сразу закрутились вокруг девчонки. Но сейчас точно не время об этом думать. О, да. Только, блять, не сейчас.       

~

      Тяжёлые двери открылись, запуская меня в тронный зал. Отец и Асмодей говорили о чем-то вполголоса, но тут же прервались, стоило войти.       — Люцифер, — кивнул Сатана. Приближенный демон же прошелся по мне взглядом и недовольно поджал губы.       «Иди-ка нахер, Асмодей. Кривиться надо было, когда спускал в одну из демониц, зачавшую от тебя дочь. Вот уж кто определенно пошел в папочку. Развратнее просто некуда».       — Вызывал, отец?       Владыка ада еле слышно вздохнул и сразу приступил к разговору, раздраженно постукивая по подлокотнику кресла:       — Ты и сам знаешь, почему здесь оказался. До меня дошли слухи, что твоё поведение в отношении невесты, — он демонстративно выделил последнее слово, — становится недопустимым.       «Дьявол. Они всерьёз решили обсудить, пихать мне в кого-то свой член или нет?! Может, еще график составят?»       — Мы давно планировали связать узами брака наши семьи. Владыка лично посчитал, что более достойной партии, чем моя дочь, для наследника ада не найти! Так почему же она возвращается в отчий дом среди ночи, полуголая и в слезах?       Асмодей гневно раздул ноздри, прожигая меня взглядом. Отец тоже прищурил глаза, соглашаясь со своим советником и давая мне слово.       — Предположу, потому что до этого она была раздета и плакала. Это же очевидно.       — Как ты смеешь?! — разъярился демон похоти и даже шагнул в мою сторону.       «Ну нет, блять! Не для того я годами выстраивал репутацию, прокладывая путь болью и кровью, чтобы чужой вшивый папаша смел думать, что имеет власть надо мной! Только лишь потому, что капля его спермы переросла в зеленоглазую демоницу. Плевать я хотел, что они решили за моей спиной. Асмодей и не вспомнил бы, что Ости его дочь, если бы Сатана не захотел видеть её по правую руку от меня».       Видимо, отец многое прочёл на моём яростном лице и остановил слова, готовые сорваться с языка.       — Довольно! Не будем устраивать петушиные бои в этом зале. Асмодей, — обратился он к советнику, привлекая внимание, — я согласен, что порой поведение моего сына оставляет желать лучшего. И всё же… — Тут Сатана позволил себе ядовитую усмешку. — Всё же считаю, что у высших демонов ада полно других дел, кроме как совать свой нос кому-то между ног. Даже если это наши собственные дети. За дверями спальни они вольны делать, что хотят. Тебе ли не знать, демон похоти и разврата?       Тот скривился, чувствуя, что хорошая партия может уплыть из-под носа. Собственный член даю на отсечение, если он не устроит Ости хорошую взбучку за то, что не удержала сына Владыки.       — Я услышал достаточно и приму необходимые меры, Асмодей. А сейчас хотел бы остаться с сыном наедине.       — Слушаюсь, Повелитель.       Демон растворился в воздухе, а я почувствовал, как тело загорается изнутри от взгляда отца. Говорить он не спешил, молча изучая моё застывшее лицо.       — Сегодня отправишься в Лимб. Есть для тебя работа.       Я кивнул и собирался уйти, как Сатана добавил:       — Надеюсь, ты понимаешь, что это моё первое и последнее предупреждение?       — Да, — выдохнул я сквозь зубы и скрылся за дверью.       

***

01:08

      Кожа ещё пахла гарью и паленой шерстью, сколько бы я ни отмывал её под душем. Засохшая чужая кровь стекала по белому кафелю, устилая пол кровавой рекой. Мышцы ныли и просили пощады.       Да, предупреждение отца я прочувствовал каждой гребаной клеткой. Более толстого намёка и представить нельзя. Даже такому демону, как я, пришлось хорошенько потрудиться эти два дня.       Выйдя из душа, сразу же рухнул на кровать животом вниз, вознося оды темноте за окном. Глаза чертовски устали от огня и пламени. Хотелось просто забыться среди прохлады простыней и лунных дорожек на полу.       — Люцифер… — Острые коготки нежно прошлись по спине.        «Блять, я снова забыл про неё. Видимо, пришла, пока я мылся».       — Милый, прости меня. Я не собиралась…       — Заткнись. Мне не интересно, — я устало выдохнул и даже не шевельнулся. Ости подползла ближе, начиная делать легкий массаж.       — Отец случайно увидел меня, когда я пробиралась в комнату, и заставил всё рассказать.       «Сука, она глухая? Похуй мне на неё саму и все оправдания в принципе».       — Люцифер, — снова позвала Ости, мягко спускаясь от талии к ягодицам. — Я не понимаю, что происходит. Ты изменился за последние дни, и меня это пугает…       — Ости, отъебись, — я резко перевернулся. Тело тут же отозвалось усталой болезненной волной. Отбросил руки демоницы от себя. — Что тебе надо? Чего ты хочешь от меня?       — Издеваешься?!       Она сорвалась на крик, а я, только сейчас посмотрев на неё, заметил синяки на лице и теле. Ну вот, как и говорил. Папаша хорошенько выплеснул на неё свою злость.       — Я хочу, чтобы всё стало как раньше! Всего неделю назад мы говорили о детях, а теперь ты даже спать со мной не хочешь! Люцифер… ты меня разлюбил?..       — Ты что, дура?! — гневно заорал и вскочил с постели, нависая над сжавшейся демоницей. Схватил за горло, сжимая. — Я никогда тебя не любил! Никогда!       — Это не страшно, милый… — её глаза стали влажными. Руки беспомощно потянулись в умоляющих жестах, скользя по моему телу. — Моей хватит на нас обоих…       — Сука!       Я отбросил её ладони, подскочил к окну и почти выбил его, распахивая. Свежий ночной воздух ворвался внутрь, освежая голову. Похолодил кожу, швырнув в лицо ледянящий поток с запахом гари.       Облокотился на подоконник и вцепился в волосы. Когда, блять? Когда всё стало таким невыносимым? Чертова Уокер врезалась в мою жизнь неотвратимым локомотивом и оборвала все пути назад. Не будет больше как раньше, глупая Ости. Никогда больше не будет…       Пока я вгрызался пальцами в голову, почти вырывая черные пряди, за спиной послышался тихий плач.       — Моя жизнь полностью разрушается… А ты даже не хочешь объяснить, почему…       Я гневно обернулся, но грубые слова неожиданно застряли в глотке. Впервые я посмотрел на Ости другими глазами, и что-то внутри щелкнуло.       «Да. Я разрушаю жизни всех, с кем оказываюсь рядом. Она права. Быть со мной — значит идти ко дну».       Первый раз демоница плакала при мне. Тихо, горько, закрывая лицо израненными руками. Даже сквозь темноту были видны синие и бурые пятна на обнаженном теле. Она не виновата, что полюбила бесчувственное чудовище. Всех нас устраивало положение вещей, пока не появилась Уокер. Пока внутри меня не тронулся вековой лёд, запуская необратимые процессы. И материки затрещали, сталкиваясь. Весь этот стабильный мир затрещал, унося всё к чертям.       Не знаю, что на меня нашло. Я был вымотан после Лимба. Обесточен, обессилен, ослаблен и почти сломлен. До скрежета зубов я ненавидел женские слезы и истерики. Но сейчас мне стало жаль дрожащий комок тела на кровати.       Это всё ты, Вики. Ты заставляешь меня снова проявлять эмоции. Знала бы ты, как действуешь на меня, глупая девчонка. Если бы ты только знала…       Тяжёлый вздох вырвался из груди, и я подошел к постели.       — Прекрати, — тихо приказал. Ости робко подняла на меня заплаканное лицо. На коленях подползла и начала целовать грудь, ребра, живот. Оставляла мокрую соль на коже. Водила по мне дрожащими руками, тихо перемежая поцелуи и шепот.       — Не оставляй меня, Люцифер… Пожалуйста… Милый… Я всё сделаю… Я люблю тебя… Не уходи… Только не бросай…       Осыпала влажными поцелуями каждый сантиметр кожи. Спустилась ниже, жадно поглощая член, а я лишь запрокинул голову и надавил на глаза. Потому что ничего, блять, не чувствовал. Ни капли возбуждения.       — Повернись, — опустил голову и чуть оттолкнул её. Ости тут же развернулась, прижавшись к моему паху ягодицами. Я потянул за шнуровку, и тяжелый балдахин рухнул, погружая кровать почти в непроглядную тьму. Скрывая её тело, чтобы на месте демоницы я мог представить совсем другую.       Память услужливо подкинула в голову серебряный смех, шелк волос на моём теле. Сладкие стоны, клубничный вкус пухлых губ. Пальцы закололо от ощущений бархатистой кожи под ними.       Я резко выдохнул, чувствуя, как возбудился, и вошёл в демоницу. Послышался стон, который тут же неприятно резанул по ушам, сбивая настроение.       — Молча! — рыкнул я, и Ости послушно притихла.       Меня хватило ровно на пять минут. Как мог, воскрешал Уокер перед собой, но это не помогало. Мне мало было помнить её запах, тело и голос. Она нужна была мне сама, прямо здесь и сейчас. Но вместо этого я чувствовал сладкую энергию демоницы, её пышное тело и хриплые стоны.       — Всё, блять! Не могу! — я резко вышел, толкнув Ости животом вниз. — Не сегодня.       Ринулся к окну и жадно закурил, втягивая табачную терпкость. Руки отчего-то тряслись.       — Люцифер?.. — раздался голос из темноты. Снова он зазвенел надвигающимися слезами.       — Тебе лучше уйти, Ости. По-хорошему прошу.       — Никуда я не пойду! — демоница взвилась, срываясь на крик. — Не уйду, и не надейся! Надоело!       Я выбросил окурок в окно. Открыл шкаф и быстро оделся.       — Тогда уйду я.       Прежде, чем дверь захлопнулась, успел увидеть, как Ости уткнулась лицом в простыни, и плечи её задрожали от тихих рыданий.       

***

01:08

Ники

      Я дважды провернула ключи в замке. Подергала стеклянную дверь, опустила жалюзи. Обошла столики, подходя к щитку, и выключила в кафе свет. Помещение тут же погрузилось в темноту, оставив только лунные дорожки сквозь окна. Прошла к стойке и нырнула за неё, выставляя тарелку с чизкейком. Слава богам, сегодня этот кусочек успел достаться мне. Хотела уже забрать его и подняться к себе, но почему-то помедлила.       Серебристый свет тонкой прозрачной тканью лежал на одном из столиков. Притягивал к себе, уговаривал остаться подольше. И я подчинилась, оставив всё на стойке. Подошла, села на стул и начала разглядывать темное здание напротив. Скользнула глазами выше, цепляя ночное небо, на котором мерцали далекие бисеринки звёзд.       Тяжкий вздох не удержался в груди, вырываясь наружу, сметая на своём пути застывший, хрустальный воздух. Усталость после второй смены брала своё. Хотелось замереть в этой спасительной темноте, в тишине притихшего города. Дать себе хоть немного расслабиться, остановившись в этом мгновении жизни.       Меня накрыла такая тяжесть, что я даже не вздрогнула, когда дверь со стороны жилого отсека открылась. Лишь устало повернула голову, заметив в темном проёме Лэнсифера. Он застыл, спрятав руки в карманы брюк, и прислонился к косяку. Никто из нас не проронил ни слова.       Я отвернулась, снова возвращая взгляд в окно. Послышались шаги, напротив меня отодвинулся стул. Сосед откинулся на спинку и дернул уголком губ в приветствии.       Мне не хотелось спрашивать, где он был два дня. Почему явился сегодня, зачем спустился в кафе после полуночи. Не скрою, что испытала смешанные чувства, когда вчера провела спокойный вечер в одиночестве. Но ведь глупо было бы привыкнуть за несколько дней к странному мужчине, полюбившему твой диван и исключительно ночные посиделки. Вся эта ситуация в целом была странной, а по сути даже опасной. Но мне вдруг стало приятно, что именно он сейчас оказался здесь, чтобы разделить со мной эту темноту.       Я задержалась на его лице чуть дольше положенного и тут же смутилась. Перевела глаза в окно и улеглась грудью прямо на столик, ощущая под левой щекой холодящую столешницу.       Лэнсифер остался где-то вне поля моего зрения. В несуществующей реальности, за спиной среди тишины и лунного света. Я уткнулась взглядом в звезды и почти вздрогнула, когда он заговорил.       — Предпочитаешь темноту?       — Иногда. В ней порой можно скрыться.       — И отчего же прячется маленькая мисс Уокер?       Он добавил в голос лишь капельку бархатной насмешки, но мои руки отчего-то вдруг стали очень горячими. Я покрепче прижала ладони к коленям под столом.       — Думаешь, я сейчас так легко выдам тебе свои мысли? Расскажу грязные секретики, которых ты ждёшь?       — Именно так я и думаю.       — Не слишком самонадеянно?       — Нисколько, — послышался усталый выдох. — У темноты есть удивительное свойство — она раскрепощает. В ней гораздо проще рассказать обо всём, что на душе. Даже если твой собеседник — привлекательный незнакомец.       — Ты никак не подходишь под это описание.       — Не привлекательный? Или уже не незнакомец?       Лэнсифер усмехнулся, а я покраснела и оставила вопрос без ответа. Еще один плюс темноты — в ней не видно моего пылающего лица. Чертов нахал! Прекрасно знает, что божественно красив. Особенно когда вальяжно восседает на моём диване…       Я прикусила губу, останавливая поток мыслей. Куда это меня понесло?..       — Так что, Ники? В честь чего этот романтик при луне? От кого здесь прячешься?       — Не от кого, а от чего, — я вздохнула. — От стыда.       — Становится всё интересней!       Я не видела его лица, но готова была поклясться, что уже знаю, как черные брови заинтриговано взлетели вверх, а губы растянулись в лёгкой насмешке.       Хотела уже послать его к чертям, где, кстати, ему самое место. Он бы их возглавил. Но снова накатило это уютное спокойствие, которое внезапно начала ощущать рядом с ним. То ли так действовала темнота, то ли моя усталость, но я вдруг поняла, что Лэнсифер, возможно, единственный, с кем можно говорить свободно. Во всём этом враждебном, одиноком мире появился странный ночной мужчина, в котором я обрела… Друга?.       — Не прошло и двух дней, как меня приняли в издательство, а я уже умудрилась накосячить, — сосед зашевелился, качнув столик. Видимо, тоже улегся поудобнее, готовясь слушать слезливые бредни. — Мне прислали работу — детскую книжку. Я прочитала, вникла, набросала иллюстрации и отправила. Но оказалось, что они хотели другого. Я промахнулась. И только тогда догадалась полазить в интернете, чтобы лучше понять стиль их работ. Оказалось, что вместо присланной мной «мультяшной графики» они предпочитают «акварель».       — Предположу, что тебя не уволили за это.       — Нет… Сегодня я всё исправила, и на этот раз они остались довольны.       — Тогда в чём проблема?       — Я злюсь на себя. Совершила ошибку по своей глупости. Халатно отнеслась к делу и чуть не потеряла отличную работу.       — В следующий раз будешь умнее, — было слышно, что он улыбается. Но сразу же голос стал глухим и отстраненным. — Никто не застрахован от ошибок, Ники. Главное, вовремя их исправить.       — А если это невозможно? Если больше нет второго шанса?       — Он есть всегда, — голос Лэнсифера понизился и притих. — Просто нужно стараться лучше. Приложить все усилия и превзойти самого себя. Быть там, где тебе, возможно, не хочется, и делать то, что нужно, наступая себе на горло.       Я не удержалась от лёгкой улыбки, скользнувшей по губам.       — Говоришь так, словно тебе это знакомо.       — Я ведь тоже человек, — усмехнулся он.       — А по тебе и не скажешь.       Мне вдруг захотелось посмотреть на него. Уловить эмоции на каменном, совершенном лице. И я повернула голову на правую щеку, лукаво улыбаясь.       Разряд тока мгновенно прошелся по всему телу, заломив кончики пальцев. Судя по округлившимся глазам Лэнсифера, он тоже не ожидал такого поворота. Мы лежали лицом друг к другу на расстоянии меньше 10 см. Я могла рассмотреть каждую дрожащую, черную ресничку. Кончик его носа почти задевал мой лоб, а дыхание горячими сбивчивыми волнами щекотало волосы.       Моё собственное рвано вырывалось из приоткрывшихся губ, уходя в темные короткие прядки. Сердце панически застучало, уговаривая дёрнуться и сесть. Прервать внезапную, интимную близость, разогнавшую огненную лавину по венам. Но я приковала себя к месту и заставила не дергаться.       Позорно сбежать означало бы поражение. Показало бы, что этот невыносимый мужчина имеет надо мной власть. Что он заставляет меня смущаться, нервничать и трепетать перед ним.       Поэтому гордость и упрямство пересилило первый порыв отодвинуться. Вместо этого, стараясь унять внутреннюю дрожь, я уставилась в красные глаза и начала их внимательно рассматривать. Всё-таки удивительная генетическая аномалия… Его радужки завораживали, перетекая из черного в красное, перемешивая кровавые всполохи с тонкими полосками тьмы. Вместе с тяжелым, терпким ароматом парфюма и табачного дыма они погружали меня в неизведанный, гипнотический мир огня и пепла, страсти, безумия. Хотелось придвинуться ещё ближе, чтобы уловить малейший блик, крохотные вспышки на алом солнце.       Я не замечала, что мы даже не моргаем, погрузившись в безмолвный изучающий транс. Слишком резкий, слишком горячий выдох скользнул по моему лбу, уходя в волосы. Я невольно повторила его, тут же закусив губу и испугавшись собственной реакции. Темная прядка качнулась и скользнула ему на лоб. Даже не осознавая, что делаю, я вытянула руку из-под стола. Хотела коснуться этой гладкой тьмы, заправить её назад, пройдясь по темным волосам. Открыть широкий, упрямый лоб…       И застыла, когда кончики пальцев почти коснулись его. Замерла, увидев вдруг свою бледную руку в этой вяжущей, горящей темноте. Словно фонарь, она резко бросилась в глаза и ослепила меня.       Какого хрена? Что я вообще делаю?! Только что и правда собиралась дотронуться до этого чужого, загадочного и опасного мужчины?!       Я вздрогнула и очнулась. Села так резко, что на секунду закружилась голова. Всё поплыло перед глазами, но меня было не остановить. Встав, сделала пару шагов в сторону стойки и тут же запнулась. Кое-как добралась до прилавка, боясь оборачиваться.       — Здесь остался кофе в кофейнике. Будешь? — спросила я, как ни в чем не бывало, хотя для этого пришлось откашляться. Голос всё равно дрожал, как и непослушные руки. Две чашки чуть не полетели вниз, найдя свою смерть на кафельном полу. Но я справилась.       — Буду, — невозмутимо донеслось из-за спины.       Пока кофе наполнял кружки, я молилась всем богам об успокоении. Что за наваждение меня накрывает каждый раз рядом с гребаным соседом?!       Взяв себя в руки, я почти нормально донесла напитки до стола и вернулась ещё раз за своим чизкейком. Ночные калории меня абсолютно не волновали: такой скачок адреналина ещё два дня можно заедать спокойно.       Лэнсифер сидел на стуле, попивая кофе мелкими глотками. Лунный свет серебрился в волосах, которые я чуть не потрогала.       Да блин! Жри десерт и не смотри на него.       Соседа, кажется, совершенно не волновала наша внезапная близость. Лицо, как обычно, обросло едва заметной насмешкой. Ни один мускул на его теле не выдавал дрожи или волнения.       — Предпочитаешь ночные десерты? — ухмыльнулся он. Это прозвучало так двусмысленно, что мне сразу же захотелось двинуть ему тарелкой по лицу. Неловкость как рукой сняло, возвращая привычное раздражение.       — Да. Особенно, если после них сразу интенсивно сжигать калории, — я соблазнительно улыбнулась, отломила ложечкой кусочек чизкейка и отправила в рот.       Лэнсифер хищно и широко улыбнулся, показывая зубы.       — Горячая девочка, да?       — Смотря как разогреть.       Он хохотнул, снова вернувшись к поглощению кофе. Я отправила второй кусочек в желудок, и тут нахал взял кофейную ложечку и невозмутимо воткнул в десерт, отхватывая себе нехилую часть.       — Э-эй! — моему возмущению не было предела, когда он отправил еду в рот.       — Что? — спокойно пожал плечами наглец и демонстративно облизнул ложку. — Я тоже люблю клубничный.       — Смотрю, теперь ты арендуешь не только мой диван, но и мою еду?!       — Не думал, что ты такая жадная!       — Вот и зря! Думать иногда полезно!       Со злости я вонзила ложку в чизкейк и отломила такой кусок, что можно было разделить на троих. Десерта мне не жаль, но его самоуверенность выбешивала до предела!       — У тебя рот не треснет? — с удивлением спросил сосед, наблюдая, как я собираюсь это съесть.       — А ты мне в рот не заглядывай!       — Это довольно сложно. Он сейчас такой… большой.       Лэнс почти с суеверным ужасом поморщился, а я давилась, но старательно пережевывала огромный кусман, немыслимо растягивая щеки и губы.       Пока я не могла возразить, его рука ловко захватила последний кусочек и отправила ложку в рот. Мы молча жевали и смотрели друг на друга. Не выдержав пристального, насмешливого взгляда, я снова повернулась к окну, наблюдая за проходящей ночью.       Кто же ты такой, странник? Почему вызываешь у меня такие смешанные чувства? Почему тебе хочется довериться, а после тут же заехать по лицу? Где моя осторожность, скромность и замкнутость? Какого черта с тобой я становлюсь кем-то другим? Откуда берётся во мне такая смелость, открытость и дерзость? И куда она исчезает вместе с твоим уходом?..       Звезды загадочно мерцали, пока я размышляла о том, что совершенно ничего не знаю о человеке, сидящем напротив. Где он работает? Почему появляется только ближе к ночи? Сколько ему лет? Где его семья и есть ли она? А может, он вообще женат?..       На этом я снова смутилась, попрекая себя за такие мысли. О чём я вообще думаю? Меня не должно это волновать!       Очнувшись, повернула голову и чуть не поперхнулась слюной. Лицо Лэнсифера неуловимо преобразилось. Стало каким-то мечтательным, мягким. Почти детским. Сгладилось, пока пухлые губы украшала улыбка. Именно украшала, потому что её я видела впервые. Такая нежная и открытая, абсолютно не свойственная этому мрачному наглому типу. Показалось, что передо мной сидит другой человек. И всё его внимание было направлено на меня.       — Что? — я невольно нахмурилась, соображая, где подвох. Растрепалась? Облилась кофе? Пускаю слюни и не замечаю этого?       Лэнс вдруг подался вперёд, всё с той же пугающе-мягкой улыбкой на лице, и протянул ко мне руку. Надо бы дернуться, но я почему-то застыла как завороженная. Даже не дышала, наблюдая, как его ладонь приближается к моему лицу. Он чуть сжал подбородок и осторожно провел большим пальцем по нижней губе. Чуть надавливая, но едва касаясь. А у меня кожа загорелась там, где он прошелся.       — Маленькая обжорка… — тихо произнес он с полуулыбкой, убирая крошки с моего рта. И этот почему-то вдруг хриплый, бархатный, севший голос пробрал меня до костей. Прошелся дрожью по бедрам, отдаваясь болезненным всплеском между ног. Его глаза остановились на моих приоткрывшихся губах. Именно там, где так и застыл большой палец, продолжая надавливать.       Стоп. Что? Приоткрывшихся губах?!..       Что я, блять, только что сделала?! Что??? ВОЗБУДИЛАСЬ?! Какого дьявола?! Нет, всё! К чертям! Эту лавочку пора прикрывать! Не хватало ещё, чтобы я отдалась первому встречному мужику, которого знаю меньше недели! Это называется недотрах, или что?! Может, девочки в этот кофе коньяк подливают втихаря? То-то я думаю, клиенты такие довольные уходят…       Меня выдернуло из оцепенения и чуть ли не подбросило. Частое дыхание срывалось с губ, я никак не могла успокоиться. Нервно прошлась своей ладонью по рту, сметая несуществующие крошки. Пытаясь заглушить горящую кожу.       — Спасибо, — голос сел и охрип.       Лэнсифер тоже дернулся от моего порыва. Убрал руку, возвращая на лицо привычное выражение. Лишь на секунду мне показалось, что в глубине глаз мелькнуло разочарование. Горечь? Смятение?       — Обращайся, — ухмыльнулся он, подмигивая. И наваждение исчезло.       — Нам давно пора уходить, — я встала, собрала посуду и отнесла в мойку. Когда вернулась в зал, сосед уже маячил в дверях. Подтолкнула его в коридор и закрыла вход из жилого комплекса.       Поднимались мы в странной тишине, каждый думал о своём. Нет, сегодня он какой-то странный. Ещё больше, чем обычно. У моей двери сосед задержался, и я тут же испугалась, что по привычке вечер перетечет на мой диван. Но Лэнсифер всего лишь ждал, пока дверь откроется. Стоял и подпирал стену, засунув руки в карманы.       — Теперь замок нормально работает? — мимолетная улыбка коснулась губ.       — Да, всё хорошо, — я обернулась к нему, смущенная. Не знала, что сказать и сделать.       Сосед кивнул, оторвался от стены и пошел к себе. Зачем-то я проводила его взглядом, так и не закрыв дверь. Лэнс обернулся на пороге, посмотрел на меня через плечо и бросил:       — Спокойной ночи. Обжорка.       Не успела я гневно ахнуть, как дверь хлопнула, закрываясь.       Ууу! Ненавижу!       Бросив сумку у порога, я прошла на кухню и налила себе воды. Пила, пытаясь успокоиться. А чего ты вообще разволновалась, Ники? Что за нервная дрожь?       Не включая свет, кинула тело на диван и растянулась, разглядывая темный потолок. Да, каждый раз, когда этот тип замирал у моей двери, я пугалась. Опасность, тайна, загадка — он определенно не лучший кандидат на близкое знакомство. Мне хотелось вышвырнуть, вытолкать наглеца из квартиры и окропить святой водой в спину.       Но сегодня… Я снова привычно испугалась. Вот только не соседа, а себя.       Потому что впервые в глубине души захотела, чтобы он остался.       

***

Люцифер

      Я не собирался спускаться на землю сегодня. Не в таком состоянии. Только не после Лимба, уставший и помятый. Вымотанный. По плану я должен завоевывать её любовь бодрым, полным сил. Жёстко и бескомпромиссно.       Но всё пошло далеко не по долбанному плану.       Оказавшись в своей вонючей квартире, как ни странно, я испытал облегчение. Можно было вздохнуть свободно. Потрясти головой или поорать, что угодно. Главное, что здесь не было огня, демонов и чьих-то приказов.       Да нет же, блять. Главное как раз в том, что здесь было.       Прислушался и прощупал энергию. Странно. Уже полночь, почему Уокер ещё не дома? Снова гуляет с этим убогим придурком? От одной мысли кровь яростно закипела. Ей что, так промыло мозг, что изменился вкус на нормальных мужчин?       Я решил спуститься в кафе и проверить. И это оказалось чертовски правильным решением. Вот только не ожидал найти её в состоянии, похожем на собственное. Кажется, даже находясь в разных мирах, мы продолжаем быть одним целым. Да, Вики?       Когда она начала рассказывать о своих мелких проблемах, так и хотелось рассмеяться. Но я был рад, что весь наш остальной неподъемный груз лег на мои плечи. Лежал там, как полоумный, и жадно вдыхал её энергию. Напитывался цветочным запахом, насыщался. Кто знает, сколько ещё раз мне придётся вспоминать его в душном огне ада? Блять, да я изо всех сил сдерживался, чтобы не уткнуться носом ей в затылок.       Дерзкая, смелая Ники… Дрогнула, но не сбежала, когда оказалась со мной лицом к лицу. Не знаю, о чём думала, а я так просто застыл. Чувствовал, как близко она была. Рассматривал каждую ресничку и блеск глаз. Прям сопливый мальчишка, а не высший демон ада. А какое имело значение, кто мы вообще такие и где находимся, когда всё, что тебе нужно, прямо перед тобой? Рядом, но не вместе. На одном столе, но в разных мирах. Нас разделяли жалкие 10 см и плотные слои прошедшего времени. Нет, Вики. Как близко бы ты ни была ко мне, ты ещё очень далеко.       Я всё смотрел на неё, пока она упрямо жевала дурацкий чизкейк, и вдруг понял, что пора прекратить себя обманывать. Ты прекрасно знал, на что шёл, Люцифер, когда начинал всю эту хренотень. Знал, что неизбежно снова влюбишься в неё. Какой бы цвет глаз она не имела, какую бы прическу не носила, внутри это всё та же непризнанная. Дерзкая, упрямая, стыдливая, кроткая, смелая. Любая, в какую оболочку её не засунь. Хоть Ники, хоть Вики — это всё та же Уокер. Одна-единственная женщина во всех мирах, способная влюбить в себя самого дьявола. Дважды.       — Что? — нахмурились Ники и напряглась.       И я понял, что если сейчас же не коснусь её, то просто сдохну. Прямо на этом стуле, посыпая своим прахом плитку на полу. Нашел мельчайшую крошку в уголке её губ и снова понял, что это именно она. Моя Уокер.       Очень надеюсь, что мои пальцы не дрожали, потому что внутренний пиздец я унять никак не мог. Особенно когда ощутил, как она открывается мне. Поддаётся. Идёт навстречу. Как приоткрылись губы от прикосновения…       Блять. Я докурил и оставил окно открытым. Сейчас хотел замёрзнуть как можно сильнее, прежде чем вернуться в адское пекло. Лег на ебучий мерзкий диван и уставился в потолок.       Что ты сейчас делаешь, Ники? О чем думаешь?       Да, я не хотел появляться здесь сегодня. Но это стало именно тем, что было нужно. Мне казалось, стоит поддерживать лишь флирт и страсть, делать упор на позитивные эмоции. Но оказалось, что и в трудные минуты Уокер способна исцелить меня. Успокоить. Одним своим существованием, черт бы её побрал.       И в горе, и в радости? Так ведь говорят в блядских церквушках?       Я еще долго лежал и считывал слабую энергию за картонными стенами, прикрыв глаза. Впервые за эту неделю гребаный продавленный диван стал мне милее родного дома.       Потому что мне вдруг захотелось остаться здесь.