Прошлое и настоящее. Часть 2.

      В прошлом Лили нечасто посещала кабинет директора. Будучи старостой школы, она в основном решала вопросы с деканами и лишь изредка отчитывалась напрямую директору Дамблдору. Конечно, все это было до грозовых туч войны, до Ордена и до собственной смерти.       В её памяти Альбус ещё мог позволить себе прятать беспокойство за мудрой улыбкой, сидя за рабочим столом, заваленным свитками вперемешку с причудливыми артефактами. Тогда он больше напоминал волшебника-экспериментатора из маггловских книжек и мультфильмов, а не какого-нибудь скучного администратора.       Такое сравнение приходило в голову Лили, когда маггловская школа была свежа в памяти. Потом об Альбусе Дамблдоре она думала не иначе как о лидере Ордена. Теперь она смотрела на постаревшего директора и думала, кем теперь он является, когда годы обучения и войны оказались позади.       Дамблдор больше не казался всесильным. Не мог или не хотел скрывать следы подточившего его времени, никогда не бывшим милосердным. Явная усталость была не единственной слабостью, которая у него была и о которой теперь знала Лили. Только сейчас она поняла, что Альбус никогда не был тем, кем она его считала в разные периоды жизни просто потому, что он всегда был сразу всем. А с такой важной ролью просто невозможно было справиться идеально.       «Несмотря ни на что, я не жалею, что пошла за ним в своё время», — подытожила Лили свои размышления. Это немного успокоило то смятение, что она почувствовала при виде бывшего лидера. Первый порыв обвинить его в их поражении — в том, что он оказался недостаточно хорош — угас, не найдя подпитки глубоко в душе.       Тем не менее полностью расслабиться Лили не могла. Как бы она ни относилась к Дамблдору, в данный момент важно было то, как он относился к ней. Видел ли он перед собой молодую талантливую ведьму из Ордена Феникса, призрака прошлого или по недоразумению двигающийся труп?       Тишину нарушил пронзительный крик Фоукса. Лили почти не почувствовала уколов от острых когтей феникса на своём плече, зато чуть не утонула в мягкости касания огненных перьев. В отличие от Гарри, которого она всегда ощущала словно частью себя, с которой она никогда по-настоящему не расставалась, Фоукс стал первым встретившим и принявшим её другом. — Я скучала по тебе, — прошептала Лили, чувствуя, как невыносимо запекло в глазах. Фоукс нежно курлыкнул в ответ.       Дамблдор продолжал молчать и давал Лили выплеснуть все переполняющие её эмоции. Когда слёзы закончились, она сама подняла голову. Что-то изменилось в её выражении лица, из-за чего напряженные плечи директора немного расслабились. — Я бесконечно рад твоему возращению, девочка моя, — улыбнувшись, с чувством ответил директор. Голос его не дрогнул, но Лили готова была поклясться, что его глаза подозрительно заблестели.       Когда с воссоединением было покончено, они оба вздохнули с облегчением. Лили не терпелось заполнить те пробелы в своих знаниях, которые не успел или не мог заполнить Гарри.       В основном это касалось изменений, постигших магический мир после войны. К хорошему или плохому, но эти изменения были минимальны. Куда больнее ударили и оглушили новости о других членах Ордена, для которых война так и не закончилась. Душа Лили, однажды отпустившая все мирское: не только хорошее, но и плохое, заболела с новой силой.       Тягостное молчание длилось долго. Лили поняла, что ей нечего сказать. Она разрывалась на две части: свою человеческую, живую, которая только узнала о печальной участи некоторых друзей и соратников, и ту, что ещё недавно была мертвой. Эта часть говорила ей, что время скорби уже прошло, заросло сорняками, сгнило в земле и растворилось в небытие. Поэтому по-настоящему несчастной она чувствовала себя лишь на половину, и была рада, что этого достаточно для Дамблдора. Пока он ни разу не умер, он бы ни за что не смог бы понять смиренную, и лишь чуточку грустную реакцию Лили.       Почтив жертвы войны достаточным количеством молчания, Дамблдор сам завёл разговор о Гарри. — Я должен начать с того, чтобы извиниться перед тобой за то, что не уделил Гарри внимание, которое следовало бы, — проникновенно сказал директор. — Вы оставили Гарри на попечение его оставшейся семьи и не обязаны были брать на себя опеку, — покачала головой Лили в притворном понимании.       Она уже узнала от Гарри, каково ему жилось в доме Петуньи, и в глубине души считала, что Альбус мог проявить больше участия в судьбе мальчика. Проведывать его хотя бы изредка, и в идеале, найти более заботливых опекунов. — Нет, я должен был вашей семье куда больше, чем решил сделать изначально, — виновато, но решительно ответил директор, ясно прочитав обвинение в словах Лили, которое она особо и не пыталась скрыть. — Мне хочется думать, что я смог хоть немного искупить свою ошибку.       Лили приняла его ответ. Она уже знала, что во многом именно благодаря Дамблдору её сын был жив и здоров последние четыре года. Когда Гарри было десять, его класс из маггловской школы пошёл на экскурсию на кладбище. Учитель литературы был вдохновлённым человеком и не видел проблемы привести детей в подобное место, чтобы познакомить их с почившими классиками в неожиданно прямом смысле. В его оправдание можно сказать, что они планировали посетить только парадную часть, выглядевшую красиво и чисто. Дети легко представляли себя в музее и совершенно не задумывались о смерти. Не думал об этом и Гарри, впервые оказавшись на кладбище. — Никто не предполагал, что Гарри имеет такую предрасположенность и чувствительность к энергии смерти. Оказавшись близко к большому скоплению этой энергии впервые, он не мог знать, как пропускать её через себя легко и безболезненно. Итог — магический выброс. Плохая новость была в том, что выброс был очень силён, а рядом не было магов, которые могли бы облегчить его состояние. Хорошая новость состояла же в том, что я все равно узнал об инциденте достаточно быстро, и с помощью колдомедиков мы не только стабилизировали Гарри, но и смогли скрыть причину его выброса от посторонних.       Я оставил его жить в Хогвартсе, так как не мог позволить себе снова ошибиться в выборе опекунов, да и не так много людей одновременно могли и хотели справляться с его способностями. Древняя магия замка, в свою очередь, хорошо с ними гармонировала.       Лили отметила и то, что Дамблдор впервые сделал исключение на то, чтобы кто-то, кто не являлся учеником или персоналом замка, жил в нем, и, более того, не только во время учебного года. Но она не позволила себе обмануться той безмятежностью, с которой директор рассказывал о ситуации Гарри. — Хотите сказать, что вас не смутило то, что Гарри оказался некромантом? Как ни посмотри, это темная магия.       Дамблдор не стал отвечать сразу. — Признаюсь, первой моей реакцией было опасение. Я не считал, что Гарри представляет какую-то опасность в тот момент, но не мог думать о том, во что его способности выльются в будущем. Он мог стать опасным для себя или окружающих — все-таки истории о некромантах лишь отчасти являются наговорами и преувеличениями… Игры со смертью редко заканчиваются для людей хорошо. Но! — директор прервал жестом Лили, набравшую воздух для протеста, — чем дольше я общался с Гарри, тем больше пересматривал некоторые свои взгляды. Мальчик был ответственным и умным не по годам. И это отлично, но я не мог радоваться этому искренне, зная, что это не просто черты его характера, а вынужденная для выживания мера.       Дамблдор снова остановился, подбирая слова. Лили не могла поверить, что все дело в жалости. Её бывший лидер не был бесчувственным человеком, но жалость никогда не перевешивала рациональность. — Я долгое время решал за людей, что для них опасно, что неправильно. Чтобы в мире было меньше зла и несчастья. Но все оказалось сложнее, чем я думал, когда был молодым. Но потом было уже поздно отступать. Моя сила и влияние имели большой вес, так что ответственность за каждое принятое решение тянулась дольше, чем могла бы у обычного человека. Она будет со мной до конца мой жизни, на самом деле. И сейчас я думаю, что этого достаточно. Теперь, в мирное время, я хочу отойти в сторону. Обучить новое поколение, дать им совет и помощь, но больше не управлять. И, конечно, вернуть долг всем тем, кто когда-то отдал все, чтобы сражаться на моей стороне.       Слова директора обескуражили Лили. Второй раз с момента воскрешения она на самом деле почувствовала, что пропустила много лет. Альбус Дамблдор, которого она знала, никогда такого бы не сказал. Но его намерения были лучше, чем могла надеяться Лили. Облегчение от того, что Гарри получит поддержку, а не гонения, обрушилось на неё волной. Но потом пришли и другие эмоции, слишком сложные, чтобы сразу в них разобраться.       Лидер Ордена Феникса будто признавал поражение. Оно им не было в прямом смысле, ведь война с Волдемортом была окончена. Но то, как много жертв она принесла и как много изъянов осталось в мире после её окончания, оставляло на языке привкус пепла. Предыдущее поколение не смогло ни предотвратить войну, ни сделать из этого выводы. Казалось, что они перекладывают проблемы на детей. Это Лили и могла назвать поражением. Но Дамблдор источал тихую надежду. Возраст и тяжесть прошлых решений не позволяли ему ринуться в новый бой как прежде, не оставляя места в привычном мире, как не было в нем места для той, кто должна была быть мертвой. И если он нашёл для себя новое место, у Лили появилась надежда, что найдёт и она. «Может Альбусу и не надо умирать, чтобы понять меня», — подумала Лили, но вслух сказала лишь тихое «спасибо». — Пока не за что, — хитро ответил директор. На вопросительный взгляд Лили он продолжил: — Последний вопрос, который мы ещё не обсудили, касается отгула Гарри. При его успеваемости и ответственности, я уверен, что временное домашнее обучение не повредит учебному процессу, поэтому я могу дать на это разрешение, учитывая необычные обстоятельства.       Лили хотела подытожить их договорённость, но медлила из-за внезапного энтузиазма Дамблдора. — Я рада, что с этим не будем проблем. Хотя и сожалею, что Гарри будет оторван от друзей почти на два месяца. Еще и лишнее внимание его очевидно не радует… — все-таки ответила Лили. Она все еще не понимала, какой реакции от неё ждал Дамблдор, но после озвучивания волнений ей стало легче. Обсуждать это с Гарри не было смысла, а Элиас не считал такие мелочи достойными своего внимания. — В таком случае у меня есть для тебя прекрасное предложение! Гарри не придется отлучаться из Хогвартса, если ты будешь жить в нем, — радостно предложил директор.       Лили отреагировала большим сомнением. Временное проживание Гарри в замке уже было огромной поблажкой, обусловленное исключительной ситуацией. Нынешнее неудобство точно не шло в сравнение. — Я предлагаю тебе позицию помощника учителя, — огорошил Дамблдор. — Такая существует? — все еще недоверчиво уточнила Лили. С Альбуса сталось бы придумать это только что. — Уже несколько лет, — кивнул Дамблдор. Это придало Лили уверенности в идее. — Эта работа является стажировкой. Молодые люди, имеющие подходящие результаты по экзаменам, могут набраться опыта в работе учителем. Некоторые после этого начинают заниматься частным преподаванием, вдохновляются на исследовательские работы, или же получают хороший старт в карьере по своей области знаний. Конечно, кто-то из них в будущем может стать учителем в Хогвартсе, но пока в этом нет необходимости. — Это… звучит замечательно. — Помимо того, что эта работа позволит тебе находиться рядом с Гарри, она так же поможет тебе с чего-то начать новую жизнь.       Лили коротко кивнула, признательная за предоставленный шанс. Пока у неё не было времени подумать о будущем, но с каждым днем тревога по этому поводу нарастала все больше. Во время войны они любили мечтать о том, что будет после, но это было очень размыто и неопределенно. Теперь в таком состоянии была только она. — Я согласна. Конечно, согласна, — повторила Лили, коря себя за нервозность. — Отлично! Какая дисциплина тебе по душе?       «Зельеварение», — мгновенно подумала Лили, но что-то остановило её от того, чтобы сказать это вслух. «Северус», — секундой позже пришло осознание. О том, что он работает учителем зельеварения, она уже успела узнать от Гарри и удивиться такому решению. Лили поняла, что для нормальной работы им требуется многое прояснить в их взаимоотношениях, а на это сейчас уже нет времени.       Лили серьезно задумалась о том, где бы она могла исполнять обязанности помощника учителя наиболее успешно. Занятия, где надо было много колдовать, могли быть опасны, пока её воскрешение не будет полностью завершено. В некоторых областях магии она попросту не могла считать себя компетентной. Оставшиеся не привлекали сами по себе, но это было меньшим из проблем.       «Сев, и надо было тебе занять именно Зельеварение!» — с наигранной досадой подумала Лили. Против воли ей вспомнился маленький, незначительный эпизод из детства: как однажды Сев нарвал с чужого палисадника букетик лютиков и потом пол часа рассказывал, какие они непростые и могут сгодиться для приготовления отравы. А потом подарил этот букетик Лили.       До сих пор Лили не могла сказать, был ли это повод для застенчивого Сева подарить подруге цветы, или же он действительно считал их полезным ингредиентом. Это произошло в первые их каникулы. Оторваться от магии впервые в жизни было болезненно, и они старались искать её во всем: в историях, и в звездах, и в растениях. Последние манили особенно сильно, потому что были куда более материальны и близки. Прошло много времени, пока они смирились, что магия растений отличалась от привычных им ярких чар, да и добыть эту магию, как ни парадоксально, без магии было почти нереально. И все же это воспоминание вызывало теплую улыбку. — Как думаете, в теплицах мне будут рады?